Нил Джостен и философский камень (Кроссовер)

Дни в Хогвартсе потекли своим чередом. Уроки, домашние задания, бесконечные коридоры, которые, казалось, меняли свое расположение каждую ночь. Нил постепенно привыкал. Привыкал к тому, что лестницы двигаются, что портреты разговаривают, что за завтраком ему на плечо может сесть сова и ждать ответа на письмо, которого он никому не отправлял. Но были вещи, к которым он не мог привыкнуть. Взгляды. Куда бы он ни шел: в библиотеку, в Большой зал, на уроки, на него смотрели. Шептались. Переглядывались. Кто-то показывал пальцем, пока его спутники делали вид, что ничего не происходит. Кто-то просто таращился, не скрываясь. А кто-то, наоборот, отводил глаза слишком быстро, так, словно боялся, что Нил может прочитать их мысли. История о том, как первокурсник-гриффиндорец поймал падающий шарик у самой земли и стал самым юным ловцом за столетие, разлетелась по школе мгновенно. Но вместе с ней разлетелась и другая история, та, что повторялась шепотом, с оглядкой, с опаской. «Это Натаниэль Веснински. Сын Натана Веснински. Того самого, что в Азкабане». «Говорят, его отец Пожиратель смерти. Один из самых верных». «У него шрам. От Темного Лорда. Говорят, его пытались убить, но не смогли». «Почему? Что в нем такого?» «Может, он сам... Темный». Нил делал вид, что не слышит. Его учили этому с детства. Не показывай страх. Не показывай гнев. Не показывай ничего. Будь пустым, как стена. Будь невидимым, как тень. Но иногда это было трудно. Особенно когда на зельеварении Рико Морияма шептал ему через проход: «Твой отец был бы разочарован, Веснински. Ты позоришь его имя». Особенно когда в коридоре слизеринцы выкрикивали вслед что-то про Азкабан и веревку. Особенно когда он ловил на себе взгляд профессора Мориямы. Холодный, изучающий, словно тот препарировал его, как одно из своих законсервированных существ. В такие моменты шрам горел сильнее. На Хэллоуин Большой зал украсили живыми летучими мышами, которые порхали под зачарованным потолком, и огромными тыквами с вырезанными лицами, парящими в воздухе. Праздничный ужин был шумным и обильным: горы еды, реки тыквенного сока, взрывы смеха за каждым столом. Ники накладывал себе уже третью порцию запеченного картофеля и рассказывал о том, как на пятом курсе готовятся к СОВ – экзаменам, которые, по его словам, были страшнее самой Темной магии. Мэттью и Даниэль спорили о квиддиче. Сет, как обычно, молчал и смотрел в тарелку. Кевин что-то горячо доказывал Аарону, судя по жестам, речь снова шла о тактике ловцов. Эндрю сидел на краю скамьи, ел тыквенный пирог и, казалось, вообще не слушал, что происходит вокруг. Нил заметил, что за столом не хватает одного человека. — Где Рене? — спросил он. Ники огляделся, нахмурился. — Хм. Ее не было на последнем уроке. Профессор Добсон сказала, что она плохо себя чувствует. Кажется, кто-то... — он замялся. — Ну, ты знаешь. Слизеринцы опять что-то говорили. Про нее, про ее прошлое, про то, что она не заслуживает быть на Гриффиндоре. Она ушла и не вернулась. Эндрю перестал жевать. — Когда это было? — спросил он. — Сразу после обеда. А что? Эндрю ничего не ответил. Он просто отложил пирог и посмотрел на Нила долгим, пустым взглядом, который, как Нил уже научился понимать, означал, что Эндрю принял решение. Но додумать эту мысль Нил не успел, потому что двери Большого зала с грохотом распахнулись. Преподаватель защиты от Темных искусств, профессор Квиррелл, влетел в зал с перекошенным от ужаса лицом. Его мантия была порвана, волосы всклокочены, а в глазах застыл панический страх. — ТРОЛЛЬ! — закричал он. — Тролль в подземельях! Я... Я просто хотел предупредить!.. Он сделал еще пару шагов, покачнулся и рухнул лицом в пол, потеряв сознание. На мгновение в зале повисла мертвая тишина. А потом начался хаос. Ученики повскакивали с мест. Кто-то кричал. Кто-то бросился к дверям. Первокурсники визжали, старшекурсники пытались их успокоить. Живые летучие мыши заметались под потолком, испуганные шумом. Тыквы погасли. — ТИХО! Голос профессора Ваймака перекрыл шум, как удар грома. Он стоял во весь рост за преподавательским столом, и его лицо было твердым, как камень. — Всем сохранять спокойствие! Старосты, немедленно уводите свои факультеты в гостиные. Преподаватели со мной, в подземелья. — Но Рене! — воскликнул Ники. — Она не знает про тролля! Она в туалете на втором этаже! Она всегда там прячется, когда... — Хэммик, тихо! — оборвал его Ваймак. — Мы разберемся. Но Нил уже не слушал. Он переглянулся с Эндрю. Рене. Одна. В туалете на втором этаже. А тролль в подземельях, которые соединяются со вторым этажом десятком переходов. Эндрю встал. Ни слова не говоря, он двинулся к боковой двери, той, что вела не в гостиную, а в коридоры. Нил, не раздумывая, пошел за ним. — Вы куда?! — прошипел Аарон. — За Рене, — бросил Нил через плечо. — Вы с ума сошли?! — Возможно. И они выскользнули в коридор. В замке было темно и тихо. Факелы на стенах горели вполсилы, отбрасывая длинные дрожащие тени. Где-то далеко слышались шаги. Преподаватели спускались в подземелья. Но здесь, на втором этаже, было пусто. И вдруг Нил почувствовал запах. Тяжелый, тошнотворный запах. Смесь грязных носков, немытого тела и чего-то болотного, гнилостного. Запах, от которого желудок сжимался в комок. А потом они услышали шаги. Тяжелые. Медленные. Сотрясающие каменный пол так, что дрожали стены. Тролль. Он вышел из-за поворота, огромный, двенадцати футов ростом, с серой, как у трупа, кожей и маленькой лысой головой на толстой, как бревно, шее. Короткие ноги-тумбы ступали тяжело и неуклюже, а в огромной ручище он тащил за собой дубину. Целое бревно, окованное железом. Тролль не заметил их. Он двигался в сторону женского туалета. — Он идет к ней, — прошептал Нил. — Вижу, — ответил Эндрю. Его голос был абсолютно спокоен. Они бросились вперед. Нил толкнул дверь туалета и влетел внутрь. Рене стояла у раковины. Ее лицо было бледным, глаза красными, но когда она увидела их, в них мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Нил? Эндрю? Что вы... — Тролль, — сказал Нил, — сейчас. Здесь. Бежим. Но было поздно. Дверь за их спинами с грохотом слетела с петель. Тролль ввалился в туалет, заполнив собой все пространство. Его маленькие глазки уставились на троих детей, и он издал низкий, утробный рык. Дубина взлетела в воздух. — В стороны! — крикнул Нил. Они разбежались. Дубина обрушилась на каменный пол, разнеся раковину в щепки. Вода хлынула во все стороны. Рене отпрыгнула в угол, прижавшись к стене. Нил оказался слева от тролля, Эндрю справа. — Отвлеки его! — крикнул Эндрю. Нил схватил с пола осколок раковины и швырнул в тролля. Тот взревел, повернулся к Нилу, и в этот момент Эндрю метнулся вперед. Он не пытался колдовать, Нил заметил, что Эндрю вообще редко достает палочку. Вместо этого он подобрал с пола металлическую ножку от раковины, острую, как копье, и вонзил ее в ногу тролля. Тролль взвыл. Его дубина описала широкую дугу, и Эндрю едва успел увернуться. Нил использовал момент, чтобы подбежать к Рене и дернуть ее за руку. — Уходим! Сейчас! Но Рене не двигалась. Она смотрела на тролля широко раскрытыми глазами, и ее губы шевелились, словно она читала молитву. А потом она вскинула руку. — Вингардиум Левиоса! Кусок каменной кладки, вырванный дубиной, взмыл в воздух. Тролль задрал голову, следя за ним тупым, недоумевающим взглядом. — Сейчас! — крикнула Рене. — Бросай! Нил не понял, что она имеет в виду, но Эндрю понял. Он выхватил палочку, впервые за все время, и резко взмахнул ею. — Депульсо! Камень обрушился на голову тролля с такой силой, что тот пошатнулся. Его дубина выпала из руки и с грохотом покатилась по полу. Тролль покачнулся. Раз, другой, и рухнул лицом вниз, сотрясая пол так, что со стен посыпалась штукатурка. Тишина. Они стояли над поверженным троллем, мокрые, запыхавшиеся, покрытые каменной пылью. Рене прижимала руку к сердцу. Эндрю убрал палочку в карман с таким видом, словно ничего особенного не произошло. Нил смотрел на тролля и пытался осознать, что они только что сделали. В коридоре послышались шаги. Быстрые. Много. В туалет ворвались профессора. Первым Ваймак, за ним — Квиррелл, уже пришедший в себя, за ними Тецудзи Морияма, чье лицо осталось таким же бесстрастным, хотя глаза на мгновение задержались на поверженном тролле. Следом вбежала Эбби Уинфилд, школьный медик, с сумкой в руках. — Что здесь произошло?! — голос Ваймака звенел от напряжения. — Объясните немедленно! Нил открыл рот, но Рене заговорила первой. — Это я виновата, профессор. — Ее голос был тихим, но твердым. — Я была здесь одна. Я не знала про тролля. А они... Они пришли за мной. Они спасли меня. Ваймак перевел взгляд с Рене на Нила, на Эндрю. Его лицо было непроницаемым. — Вы двое, — медленно сказал он, — отправились в одиночку, во время чрезвычайной ситуации, сражаться с горным троллем. — Да, сэр, — сказал Нил. Ваймак молчал. Очень долго. — Десять баллов Гриффиндору, — сказал он наконец. — Каждому из вас. За храбрость. Эндрю чуть заметно дернул плечом. Нил выдохнул. Рене улыбнулась слабо, но искренне. — И двадцать баллов с Гриффиндора, — продолжал Ваймак, — за безрассудство. Вы должны были сообщить преподавателям, а не идти сами. Нил ожидал этого. Эндрю, кажется, тоже. — Но, — Ваймак помедлил, — я понимаю, почему вы так поступили. Вы не бросили своего человека. Это достойно уважения. А теперь, все трое в больничное крыло, к мадам Уинфилд. Немедленно. Эбби Уинфилд уже хлопотала вокруг них, проверяя, нет ли ран. Она была спокойной и уверенной, и от ее присутствия напряжение постепенно уходило. — Вы в порядке? — спросила она мягко, заглядывая в глаза каждому. — Ничего не болит? — Нет, мэм, — ответил Нил. Эндрю молча покачал головой. Когда Эбби попыталась взять его за руку, чтобы проверить пульс, он отшатнулся. Эбби тут же убрала руки. — Хорошо, — сказала она, — я не буду прикасаться. Просто скажи, если что-то болит. — Ничего не болит, — сказал Эндрю. Его голос был ровным, но Нил заметил, как он спрятал руки в карманы мантии. Когда они вышли из туалета, в коридоре их ждали остальные гриффиндорцы. Ники бросился к ним, размахивая руками. Кевин смотрел на Нила с выражением, которое Нил не мог расшифровать. Аарон стоял в стороне, бледный, и смотрел на брата. — Ты в порядке? — спросил Аарон. — Да, — ответил Эндрю. — Ты мог погибнуть. — Но не погиб. Аарон хотел что-то добавить, но промолчал. Просто кивнул и отошел. Нил шел в больничное крыло, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает. Он посмотрел на Эндрю, который шагал рядом, все такой же невозмутимый, словно только что не уворачивался от дубины горного тролля. Потом на Рене, которая шла чуть позади, все еще бледная, но уже спокойная. — Спасибо, — тихо сказала Рене, — вы могли пострадать. Но вы пришли. — Мы же одна гриффиндорцы, — ответил Нил. Рене улыбнулась. И впервые за долгое время Нил почувствовал, что «Гриффиндор» не пустой звук.