Ну ты и ибан, Иван!

Шум от колёс, сходившие с ума моторы и балаган перекидывающихся фразами сотрудников стали рутиной для мужчины — несмотря на то, что Тилл был оснащён высшими баллами и окончанием престижной частной школы, он едва ли мог искренне блистать высокими знаниями, отчего даже несмотря на волю матери, он отказался от перспективы поступления в высшие образовательные учреждения и отучился на автомеханика, а о своём решении вовсе не пожалел — это пригодилось и на практике, ведь когда его нескончаемые подработки оправдали себя, он сумел выкупить самую дешманскую Киа, причём в крайне убитом состоянии, отчего во многом ему приходилось вручную закупать детали и чинить её. Это и стало для него первой практикой, что ныне привела его в малый автосервис. Начальник был строгим старичком, что урезал зарплаты ровно столько, сколько мог, задерживал сверх всяких правил этики, отчего ему приходилось буквально бежать до самого последнего рабочего магазина, дабы успеть до его закрытия, либо же тащиться несколько кварталов до круглосуточных, ведь возвращался он до такой степени поздно, что большая часть уже закрывалась. Впрочем, не имел он в душеньке своей местечка для этого старого мужичка, пусть и формально он должен был его почитать. Несмотря на скотские условия, он искренне любил эту работу и не хотел бы её лишиться несмотря на массу хлопот, антисанитарные условия и беспощадного начальника, да и по его мнению, это гораздо более мужественная работа, чем торчать в офисе над однообразной задачей либо же тратится на миллион средств для ухода за собой и светить гладкой кожей на ярких экранах — не по-мужицки это, ничуть. Впрочем, этими двумя профессиями он мог охарактеризовать большую часть своих бывших одноклассников и знакомых, исключая, конечно, товарищей по ремеслу, но и с ними он ладу особо не сыскал, ведь они зачастую были старше и шпыняли его.   Одним из представителей, по мнению Тилла, ибанской свиты, являлся, как бы то ни было иронично, Иван. Иван, сам по себе, мужчина такой, до жути ненавистный ему, но, всецело отмахнуться от него он так же не мог, ведь их связывала долгая и сложная история, скрепившая две эти жизни крепкими узами своеобразной дружбы. Хотя, другом он мог назвать его с той ещё натяжкой после уймы весьма странных жестов со стороны этого чуда, что явно пошло с виду в свою мать, хоть и темпераментом пошёл в нечто третье — её очи, как и его, были странными такими, двухцветными, что ли, а волосы тёмными, как смоль. Он хорошо знал его родителей, на самом деле, оттого и напрашивался вывод, что повадки мальца больно странны, правда — отец его мужчина строгий, да вроде как почитаемый, весь из себя гений экономики и прочего, так и смог пробиться на высоты, а там уже познакомился с матерью Ивана, что была женщиной тихой и кроткой, а вот Иван, несмотря на высокие отметки с первых классов, не казался ему похожим на такого же умного, как отца, либо же кроткого, как мать. Зачастую работник автосервиса принимал его как странного, назойливого и глупого — нет, он не мог спорить с тем, что в нужные моменты его котелок мог сварить нечто дельное, но то, что он ему твердил и делал на голову не налазило. Он не исключал в том и своей вины, они часто в детстве могли подраться без весомого повода и он не находил в том проблем, но, было в нём что-то…  Хотя, что всё ходить вокруг да около? Здесь можно навести живые примеры — например, ещё как только они оба только-только стали считаться отроками, Тилл впервые стал смотреть на него иначе. После урока физической культуры ещё юный Пак Со-Тилл оставался в раздевалке дольше остальных, ведь уходил позже — старался произвести больше усердия на уроках, поскольку до жути желал спортивных успехов, а ещё лучше, так податься в спортивную секцию, а не торчать в музыкальной секции и ловить на себе пристальные взгляды иностранного друга, что постоянно будто бы в душу устремлены. Стараясь перевести дыхание, запрокинув голову, юнец жадно впивался искусанными от нервов устами в бутылку прохладной воды, как  вдруг чуть не подавился, ведь нежданные шаги разрушили бесшумную идиллию потного и душного помещения.  —Тилл! —Гха, о… Иван? А ты здесь что забыл?— Взор юнца старался зацепиться за абстрактный оставленный в раздевалке предмет, которого, очевидно, не было. —Тебя. —Что? Меня? Да я… Ненадолго здесь, приду скоро. У тебя что-то срочное?— Сбивчиво бормотал Пак, поскольку всё ещё запыхавшийся. —Знаешь, я совсем не понимаю, что со мной. —Хм? За сим светловласый наконец обеспокоился; тут же поднявшись с места, переложил свою ладонь на его лоб, однако Иван кивнул, указав вниз. Оттопырив брюки вместе с нижним бельем, взору юнца открылся стояк. Причём, Тилл мог поклясться, что агрегат у него был в разы больше собственного, что тут же вызвало у него… Определённо неприятные чувства. Отскочив, юнец попятился и зажмурил глаза, явно скривившись. —С ним всё нормально! И не делай так больше! Это… Это неприлично! Стоя пред ним в недоумении, темноволосый юноша медленно поправляет одежду и спешно меняет тему, хотя это зрелище оставило тот ещё осадок в его памяти.  Возможно, ему бы забылось это, если бы он не видел этот треклятый стояк постоянно. Он мог бы списать это на то, что это происходит непроизвольно, у него тоже такое бывало в подростковом возрасте, но, они ведь уже давно выросли! И это не единая странность: всякая женщина, к которой Тилл неровно дышал оказывалась в лапах этого коварного мужчины. Честно, долгое время он принимал его за озабоченного. Сейчас тоже не перестаёт! Ему настолько часто это нужно, если учитывать совокупность вещей? Даже стоило им пойти оторваться в клуб по молодости, так чуть что — всякая, милая взору Пака женщина оказывается особо остро нужна Ивану. Тилл на пальцах мог сосчитать его отношения, что не касались бы напрямую его, и то, ему никогда не казалось, что они были искренними. Вкупе всех этих фактов, он так же не мог сказать, что друг желал ему зла, ведь он явно старался проявить к нему заботу, пусть и в своей форме — так пытался себя утешить мужчина всю свою жизнь. Конечно, ведь по сути, он с ним столько, сколько себя помнит и ему не хотелось смотреть на этот факт дальше, чем то, что это его друг детства. Просто… Крайне озабоченный.  Помнится ему,  как ещё в школе изрядно поцапался с кем-то, что вся его щека была рассечена, так Иван, прежде чем отвести его в медпункт, конечно же собрал алую росу на свои изнеженные пальчики и сунул их же в свой коварный рот. Этот пристальный взор и постоянно выпяченный зуб ему будет снится в кошмарах, особенно, когда речь шла о том моменте. Даже сейчас этот утырок числился в контактах главного героя повествования как «Озабоченный Иван». Обеденный перерыв кончился — докурив, отбросил потушенный бычок подалее, да поплёлся разбираться с очередным клиентом. На сей раз это был пижон, что, судя по всему, по незнанию приобрёл иностранный автомобиль, причём пробег там был не столь высокий, а поломка уже ясно видна — правда, здесь Пак бессилен. —Я здесь не помогу. —А какой с тебя толк когда, мелкий? Ты совсем, блядь, оборзел? Мужчина хотел было замахнуться, как светловласый отошёл, тем самым пропуская незаслуженный лещ мимо себя.  —Деталей на складу под твоего американца нет. Контора мелкая, тем более, подобное закупать затратно. По моим подсчётам, если ты запросишь у производителя детали, они придут примерно через полтора месяца, а уже там мы сможем посмотреть, что можно сделать, хотя в принципе, здесь только Сок-Джин разбирается в иностранцах, у меня профиль другой. —Что ты мне чешешь? Я привёз машину, твоё дело — починить её, а не хуйню мне эту вешать. Я расскажу твоему началь- —Он тебе то же самое скажет. Мне это чисто физически нечем чинить даже если бы я знал как.  —Ну, пойдём, разберёмся! —Пойдём. Чем ты меня пугаешь? Я не буду тебе её доламывать и платить со своего кармана компенсацию. Я понимаю, у тебя дневная как пять моих годичных, но, я это не потяну, чувак. —И в кого ты такой борзый? Небось мамаш- Он часто терпел несмышленных клиентов, но этому по лицу зарядил. Вновь он на грани увольнения и влазит в долги, а едва ли кто-нибудь мог бы ему помочь, если не этот маниакальный извращенец. Тилл явно не сможет оплатить аренду либо же внести плату в рассрочку телефона, а возвращаться в материнский дом вовсе постыдно. Единый рациональный вывод напрашивался — он нуждался в нём. Иван, очевидно, обладал всеми внешними данными, чтобы работать в модельном агентстве: вон, с ним подписал контракт крупный парфюмерный бренд, отчего он снимается в рекламах и является лицом новой вышедшей линии парфюма. На самом деле, он считал такое глупым и вовсе не мужественным занятием, но не мог не признать, что подобным заниматься было в разы выгоднее. И возможно, он бы тоже подался в публичную деятельность — в далёком прошлом он основал рок группу, однако, она скоропостижно распалась по его же собственной инициативе, да и он не желал ворошить это прошлое, да и более не считал подобную деятельность уважаемой, отдавая предпочтение «мужественному», физическому и тяжёлому труду. Правда, его вновь уволили, а на экран, как и характерный звон, трубил о том, что ему звонил озабоченный идиот. Он бы проигнорировал, да его положение… Не позволяет. —Тилл, всё в порядке? —Здорова, Иван, братиш, да потихоньку. Вон, отпустили сегодня раньше. —Не отпустили бы. У тебя проблемы? —И откуда ты только это берешь? —Ты в описании профиля написал, что срочно ищешь работу. Да и как я помню, ты бросил подработки поскольку босс требовал полной занятности, так что, он бы скорее уволил тебя, но не даст уйти раньше.  —В твоей фирме не нужны, э… Отвечающие за электропроводку? Либо, хотяб уборщики…— Кусал губу мужчина, едва ли переступая через гордость. —Ты так занижаешь меня? Я уже миллион раз сказал, что по моей рекомендации ты можешь продвинуться как мо- —Я такой хуйнёй заниматься не буду. —Ну, коли ты такой принципиальный, можешь убирать лично у меня. —Понял, обращусь к кому-нибудь другому. —Ну, Тилл, я пошутил ведь. —Ладно, так нужны? —Я спрошу, но, правда, ты мог бы стать моим менеджером, если ты так сильно не хочешь светится и всё такое. —Ещё лучше! Я — личный менеджер Ивана, что рекламирует какую-то ибанскую линейку духов. Ахуеть можно. Да не одна СТО ведь, найду куда ездить, пристроюсь. —Я к тебе пристроюсь быстрее, чем тебя возьмут после такого скандала. Это уже в сети. И что не так с духами? Сбросив трубку, Тилл мысленно с ностальгией вспоминал о своей маленькой комнатушке без окон, что он называл квартирой, которую он, к слову, никогда не оплачивал, ведь не знал, где найти счёты для оплаты. Не зная, почему его не выселяют, он во всяком случае, теперь точно не сумеет это оплатить — он не смог даже оплатить компенсацию компании и тому треклятому пижону.   Ночевал Пак Со-Тилл в своей Киа, просыпаясь от малейшего шума и сигнализации, ну, и он одного бездомного, что обгадил шину его драгоценного автомобиля в полумраке, а догнать его мужчина не успел. Неспокойная ночь сменилась ранним утром — его пробуждению поспособствовал почти оглушающий шум над ухом: по стеклу кто-то тарабанил пальчиками. Это был Иван. Уже бывший работник «мужественного» ремесла наотрез отказался идти на прямой диалог, отчего даже несмотря на их малую дистанцию Ивану пришлось ему названивать. Нервно принимая где-то двадцатый по счёту вызов, Тилл уже кричал во всю глотку, как свинья резанная, не иначе: —Да что? —Я уже решил всё с твоим начальником. Он ждёт твоего заявления на свободную вакансию, платить будет нормально, ведь как я узнал, он платил тебе лишь одну вторую часть от того, что должен был. И ещё, долг я погасил.  —Я не просил. —Пожалуйста. Можешь попробовать в следующий раз сказать «спасибо». —Да пошёл ты. —Иди, опоздаешь на своё законное рабочее место. Если ещё потянешь, то на смену выйдешь только завтра. Мужчина очень старался задеть дверью своего собеседника когда спешно вылетал из своего скромного Киа, а подмеченный неподалёку лимузин он старательно окропил утренней мочой прямо на глазах его владельца, поскольку его гордость была до такой степени уязвлена, что он такое унижение не ощущал даже когда сам думал обратится за помощью. —Ты ведь нуждался в помощи! —Не в твоей, Ибан!— «Точку» в своем заявлении он поставил ударом по шине, а следом поплёлся пешком на рабочее место, ведь чтобы не замерзнуть ночью в автомобиле понадобилось топливо, а ёмкость его машины составляла целый один литр, так что, ему ехать было практически не на чём — он с собой канистру не таскал. Впрочем, подобные ситуации между ними были регулярными столько, сколько он себя знал.