Внеклассные авантюры

      Утро началось с солнца. Сегодня упрямые косые лучи нагло прорезали щели между тяжелыми шторами, расчерчивая комнату на яркие золотистые полосы и заставляя пылинки кружиться в безумном медленном вальсе.       Парень открыл глаза и не почувствовал привычного свинца в конечностях. Никакой ноющей боли в суставах. Никакого удушающего жара, который обычно заставлял его часами разглядывать трещины на потолке, пока магия лениво и болезненно перемалывала его кости. Его тело было легким, почти невесомым. На смену неделям серой, липкой апатии пришло оно – чистое, звенящее спокойствие.       Его ведьминская кровь сегодня не пыталась его убить. Он резко сел на постели, откинув одеяло. Комната вокруг него была его личным, идеально выверенным хаосом. На полу, прямо в пятнах солнечного света, громоздились стопки старых и потрепанных книг. Поверх раскрытого средневекового трактата по алхимии валялся серебряный кинжал, которым Тристан еще вчера пытался вырезать руны на ножке кровати. На прикроватной тумбочке стояла чашка с недопитым, намертво остывшим отваром. Мама и Кэролайн заставляли его пить эту гадость литрами, наивно полагая, что обычные успокоительные травы могут усмирить болезнь, пульсирующую в его венах. Тристан брезгливо отодвинул чашку щелчком пальцев. Посуда с тихим стуком отъехала к самому краю. Сегодня никаких трав.       Стены его комнаты были завешаны собственными рисунками Тристана. В моменты, когда магия лишала его сна, он часами рисовал углем и тушью: мрачные анатомические наброски, переплетенные корни деревьев, похожие на вены, и лица людей, которых он никогда не встречал, но отчетливо видел в своих лихорадочных бреднях. Кэролайн всегда морщилась, заходя сюда, и говорила, что это выглядит жутко и депрессивно. Ведьмак хмурился и ворчал, что она просто ничего не понимает в настоящем искусстве. Ее мир ограничивался цветом салфеток для школьного совета и идеальным блеском для губ.       Тристан подошел к зеркалу в полный рост. На него смотрело его собственное лицо – бледное, с резкими тенями под глазами, которые выдавали хроническую усталость и недомогание. Его зрачки были расширены, а на щеках горел нездоровый, лихорадочный румянец. Он выглядел как поэт или изобретатель за секунду до того, как его настигнет гениальность или безумие. Просто отлично.       — Домашнее обучение? — вслух произнес Тристан, и его голос прозвучал на удивление звонко. — Ну уж нет. Не сегодня. Сегодня Мистик Фоллс заслужил мое появление.       Он распахнул шкаф. Если уж возвращаться в школу после двух недель «болезненного отсутствия», то делать это нужно с шиком. К черту безликие толстовки, в которые мама пытается его укутать, чтобы он, не дай бог, не простудился. Выбор Тристана пал на узкие черные джинсы и лазурную шелковую рубашку, которую он намеренно расстегнул на одну пуговицу больше, чем позволяли приличия. Сверху он накинул длинное темное пальто. Образ получился одновременно элегантным, вызывающим и слегка эксцентричным — как раз в его стиле.       Опека Кэролайн и мамы давно стояла у него поперек горла. Они относились к нему как к фарфоровой кукле, которая может разбиться от любого сквозняка. С тех пор как в город приехали Сальваторе, Кэр стала еще более невыносимой, приставучей и дерганой, хотя Тристан пока не мог понять, в чем дело. Её вечные попытки контролировать каждый его шаг и лезть в его жизнь вызывали у него только глухое раздражение. И сегодня он собирался доказать ей, что не нуждается в ее надзоре.Тристан тщательно зачесал назад непослушные волосы, придирчиво осмотрел свои тонкие пальцы и удовлетворенно улыбнулся своему отражению. Физически он все еще был слаб, и где-то на периферии сознания коварно шептало предчувствие, что этот внезапный прилив сил закончится сокрушительным падением. Но тяга к опасности была сильнее благоразумия. И никто, особенно его приставучая сестрица – не мог ему помешать.       Перекинув через плечо кожаную сумку с парой тетрадей, Тристан глубоко вдохнул залитый солнцем воздух комнаты и решительно дернул ручку двери, готовый сойти вниз, к семейному завтраку, и встретить неизбежный шквал сестринской паники во всеоружии.

***

      Лестница на первый этаж отозвалась под его шагами тихим, привычным скрипом. С кухни уже доносился удушающе-сладкий аромат блинчиков и свежезаваренного кофе — верный признак того, что Кэролайн правила этим утром. По звуку звякающих тарелок Тристан безошибочно определил степень её взвинченности. Сегодня она явно опережала график. Может это конечно из-за того что недавно ее пьяное тело привел Мэтт Донован и кажется даже остался на какое-то время у нее, но вот куда он делся перед приходом их матери? Неужели вылез через окно?       Когда Тристан переступил порог кухни, Кэролайн как раз аккуратно выкладывала идеальную стопку оладий на блюдо. Шериф Форбс уже уехала на утреннее дежурство, оставив дочь за главную.       — Доброе утро, ма… — Кэролайн обернулась с сияющей улыбкой, но фраза застряла у нее в горле. Взгляд её округлившихся глаз скользнул по шелковой рубашке брата, длинному темному пальто и перекинутой через плечо сумке. — О боже. Тристан? Что это такое?       — Это называется одежда, Кэр. Люди носят ее, когда выходят из дома, — Тристан изящно обошел сестру, потянувшись к кофейнику.       — Ты не выходишь из дома! — Кэролайн мгновенно перегородила ему путь, отобрала чашку и скрестила руки на груди. — Доктор сказал, что после последнего приступа тебе нужен абсолютный покой. Мама подписала бумаги для директора! Твое домашнее обучение продлено еще на две недели. Живо снимай это пальто и возвращайся в постель.       Тристан устало вздохнул, картинно приложив ладонь к груди. В его глазах зажглись искорки. Он знал, на какие рычаги нужно нажать. С Кэролайн нельзя было просто спорить – ее нужно было переиграть на ее же поле.       — Кэр, умоляю, не будь такой приставучей, — он понизил голос, придав ему легкую, едва заметную хрипотцу, симулирующую слабость. — Ты правда хочешь запереть меня здесь? В четырех стенах, один на один с этими жуткими книгами? От этого одиночества моя голова раскалывается сильнее, чем от любой болезни. Мне просто необходимо побыть среди нормальных людей. Среди друзей. Ты ведь не хочешь, чтобы я окончательно сошел здесь с ума от депрессии?       Он посмотрел на нее своим самым выразительным, ранимым взглядом, слегка опустив плечи. Демонстративная покорность судьбе всегда действовала на Кэролайн безотказно. Она на секунду замялась, ее извечный порыв всё контролировать столкнулся с удушающей жалостью к «болезненному брату»       — Но… твои лекарства? Твоя бледность? — уже тише спросила она, разглядывая его лихорадочный румянец.       — Я выпил все, что нужно, — соврал Тристан, даже не моргнув. — И чувствую себя прекрасно. Поехали, Кэр. Если я упаду в обморок, ты лично можешь привезти меня обратно и сказать «я же говорила». Разве это не предел твоих мечтаний?       Кэролайн возмущенно фыркнула, но ее оборона была сломлена. Она слишком любила быть правой, а еще больше любила контролировать ситуацию лично.       — Ладно! Но ты сидишь на уроках тихо. И если тебе станет плохо, ты сразу говоришь мне.       Спустя тридцать минут они уже парковались у школы Мистик Фоллс. На школьном дворе было шумно: ученики лениво бродили между машинами, обсуждая сплетни прошедших выходных. Тристан вышел из машины, поправляя воротник пальто. Легкое головокружение от свежего воздуха уже подало первый предупреждающий сигнал. Ему нужно было держать лицо.       — Кэролайн! — со стороны школьного крыльца к ним направилась Елена Гилберт. Елена заметила Тристана и ее лицо озарилось искренним удивлением.       — Оу, Тристан? Привет! Рада тебя видеть, мы думали, ты всё ещё на больничном…       Елена сделала шаг навстречу, готовая завязать вежливый, сочувственный разговор, который Тристан ненавидел всей душой. Обычные люди с их примитивными драмами и вечной жалостью вызывали у него лишь глухое раздражение и желание съязвить. Не замедляя шага, Тристан даже не повернул головы в ее сторону. Он прошел мимо Елены так, словно она была пустым местом, лишь едва уловимым, холодным движением плеча показав свое полное безразличие к ее приветствию.       — Тристан! Это было невыносимо грубо! — донесся сзади возмущенный, шипящий шепот Кэролайн, бросившейся извиняться перед подругой.       Но Тристану было плевать. Он уже поднимался по каменным ступеням школы, и его мысли были заняты лишь одним: где находится кабинет и кто такой этот новый учитель истории. До их знакомства еще один урок который Трис должен как-то пережить.

***

      Школьный звонок пронзительно затрещал, эхом разнесшись по кафельному коридору, и Тристан поспешил занять место в кабинете истории. Из-за своего двухнедельного отсутствия и особого статуса «болезненного Форбса» он имел полное право сесть где-нибудь на задворках, в тени, чтобы лениво разглядывать свои наброски. Но Тристан демонстративно прошел к первой парте прямо по центру перед учительским столом, изящно скинул с плеча кожаную сумку и уселся, закинув ногу на ногу и распахнув полы своего длинного пальто. Сзади тут же раздался тяжелый, преисполненный вселенской обиды вздох. Кэролайн, разумеется, оказалась прямо за его спиной. Ей не хватило смелости сесть с ним за одну парту после его утренней выходки с Еленой, но оставить брата без тотального контроля она просто физически не могла.       Дверь кабинета резко распахнулась, и в класс быстрым шагом вошел мужчина с легкой щетиной на лице. Он выглядел довольно весело и доброжелательно словно показывая что он им не враг. Но он абсолютно не похож на типичных учителей Мистик Фоллс. В его движениях сквозила скрытая сила и собранность человека, который привык держать в руках кое-что поопаснее куска мела.       — Доброе утро, — Аларик с глухим стуком опустил вещи на стол и повернулся к классу, цепким взглядом окинув учеников. — Меня зовут мистер Зальцман. Я ваш новый учитель истории.       Тристан замер, подперев подбородок бледной ладонью. Его ум тут же зацепился за эту фигуру. В новом учителе было что-то скрытное, какая-то опасная тайна, которая мгновенно пробудила в Тристане тягу к риску. Ему до безумия захотелось привлечь внимание этого мужчины, заставить его отвлечься от скучных учебников и заметить себя. Тристан выпрямился, устремив на Зальцмана свой самый пронзительный взгляд, в котором смешались вызов и неприкрытый интерес.       Аларик начал лекцию, его голос звучал ровно и уверенно, пока он расхаживал между рядами. Но вести урок спокойно было решительно невозможно. Весь час Кэролайн буквально прожигала спину Тристана яростным взглядом. Стоило Тристану хотя бы на миллиметр пошевелиться, поправить воротник лазурной рубашки или слегка склонить голову набок, сзади раздавалось предупреждающее сопение сестры. Она сверлила его глазами так интенсивно, словно пыталась силой мысли заставить его телепортироваться обратно в кровать под одеяло. Тристан чувствовал этот удушающий надзор кожей, и это начинало его раздражать. На смену яркому приливу сил медленно, но верно подступала усталость. Голова становилась тяжелой, а пальцы, лежащие на тетради, снова начали слегка подрагивать. Но признать слабость под прицелом взгляда Кэролайн? Никогда. Он скорее упадет замертво прямо здесь.       Аларик, проходя мимо первой парты, не мог не заметить этот безмолвный семейный поединок. Его взгляд на секунду задержался на бледном лице Тристана, на его слишком ярком, нездоровом румянце и на расширенных зрачках. Рик на мгновение сбился с мысли, пристально посмотрев Тристану прямо в глаза, словно пытаясь разгадать, что за чертовщина перед ним сидит. Тристан в ответ лишь слабо, едва заметно улыбнулся одними уголками губ, принимая этот взгляд как должное признание своей исключительности.

***

      Когда пронзительный школьный звонок наконец возвестил об окончании урока, Тристан почувствовал, как тело дает сбой. Искрящаяся энергия, которая утром гнала его вперед, стремительно испарялась, оставляя после себя лишь глухую, давящую пустоту в груди и неприятный холод в пальцах. Но он упрямо держал спину ровно, заставляя себя двигаться плавно и изящно, пока собирал тетради в сумку.       Кэролайн за его спиной вскочила первой. Она закинула на плечо свой безупречный рюкзак и сделала шаг к Тристану, явно намереваясь взять его под локоть и отконвоировать его к следующему кабинету.       — Форбс, задержитесь на секунду, — негромкий, но твердый голос Аларика Зальцмана заставил обоих близнецов замереть.       Кэролайн тут же встрепенулась, принимая свой самый ответственный вид образцовой ученицы и старосты класса.       — Да, мистер Зальцман? У Тристана просто особый график из-за здоровья, и я должна…       — Я в курсе, мисс Форбс, директор предупреждал меня о домашнем обучении вашего брата, — спокойно перебил её Аларик, даже не подняв глаз от классного журнала, где он что-то методично отмечал ручкой. — Именно поэтому мне нужно обсудить с ним учебный план. Тристан, зайди ко мне в кабинет во время обеденного перерыва. Нам нужно составить индивидуальное расписание, чтобы ты не отстал от программы.       Тристан едва заметно вскинул брови. Острый ум и богатая фантазия тут же подсказали ему, что дело вовсе не в скучных исторических датах. Взгляд, которым Зальцман смерил его минуту назад, был слишком проницательным для обычного учителя. В этом приглашении крылся вызов и интерес, который Тристан просто не мог пропустить.       — Как пожелаете, мистер Зальцман, — с легким, почти театральным поклоном ответил Тристан.       — Но, мистер Зальцман! — Кэролайн возмущенно всплеснула руками, едва удерживаясь от того, чтобы не затоптать ногами. — В обед ему нужно поесть и выпить лекарства! Он не может…       — Кэр, замолчи, — не оборачиваясь, процедил Тристан сквозь зубы. Его чувствительность к критике и чужому контролю сейчас обострилась до предела из-за подступающей слабости. — Иди. Я дойду до кабинета сам, и приду к учителю тоже сам. Не позорь меня.       Кэролайн оскорбленно поджала губы, смерив брата уничтожающим взглядом. Она еще секунду колебалась, переводя глаза с Тристана на невозмутимого учителя истории, но в итоге шумно выдохнула, круто повернулась на каблуках и вылетела из кабинета, громко стуча туфлями.       Когда класс окончательно опустел, Тристан закинул сумку на плечо и направился к выходу. Проходя мимо учительского стола, он на секунду задержал шаг и бросил на Аларика долгий взгляд из-под ресниц.       — До встречи в обед, мистер Зальцман, — тихо, с едва уловимым намеком произнес он.       Аларик поднял голову и посмотрел вслед уходящему парню. Длинное темное пальто ведьмака красиво развевалось при ходьбе, но Зальцман, как опытный охотник, заметил, что шаг Тристана стал чуть менее уверенным, а бледные пальцы судорожно сжимали ремень сумки. Этот мальчишка явно вел какую-то свою, опасную игру на грани полного истощения, и Аларику отчаянно хотелось узнать, какую именно.