Внеклассные авантюры

      После двух долгих, изнурительных уроков наконец прозвенел звонок на обед. настроение снова сыграло с ним злую шутку: еще пару часов назад он был готов покорить мир, а теперь навалилась такая усталость, что каждый шаг давался с трудом. Кое-как добравшись до укромного уголка в коридоре, подальше от всевидящего ока Кэролайн, Тристан быстро перекусил прихваченным из дома сэндвичем и послушно выпил таблетки выписанные обычным доктором. Есть ли у ведьм врачи? Если бы были – он обязательно прошел бы консультацию. Эти таблетки лишь поддерживали тело не давая магии окончательно выжечь его изнутри.       Вздохнув и смирившись со своей непростой судьбой он направился к кабинету истории. Его подсознание все еще требовало встречи с загадочным мистером Зальцманом, несмотря на протестующий стук в висках.       На подходе к кабинету дверь распахнулась, и оттуда вышел Джереми Гилберт. Джереми выглядел не таким растрепанным и хмурым, как в последнее время, но стоило ему заметить Тристана, как его лицо посветлело еще больше. Несмотря на то, что Джереми был младше, они неплохо общались. Тристана, с его замкнутостью и непредсказуемостью, дико раздражали правильные, вечно лезущие не в свое дело люди вроде Елены. А вот в Джереми была та самая понятная Тристану меланхолия и легкая отстраненность от общего школьного безумия. Они оба были своего рода аутсайдерами в этом городе, пусть и по совершенно разным причинам.       — О, привет, Трис, — Джереми остановился, разглядывая друга. — Не думал, что увижу тебя сегодня. Кэролайн говорила, ты намертво заперт на домашнем обучении.       — Привет, Джер, — Тристан позволил себе слабую, но вполне искреннюю улыбку, тщательно скрывая подступающую к горлу слабость. Напускное на секунду уступил место нормальному человеческому общению. — Как видишь, я совершил дерзкий побег из тюрьмы «Сестринский контроль». А ты что, решил стать лучшим учеником года?       Джереми иронично фыркнул, — Ага, конечно. Зальцман дал мне доклад. Новый учитель, новые правила. Но, кстати, он классный мужик. Не такой, как остальные наши зануды. Реально разбирается в старых вещах и архивах.       — Заметил, — понимающе кивнул Тристан. — Ладно, мне как раз пора к нему на казнь. Увидимся позже.       — Давай, аккуратнее там. Не перенапрягайся, — бросил Джереми на прощание. В его голосе прозвучало искреннее сочувствие, которое, впрочем, не переходило грань удушающей жалости, так что Тристан лишь молча кивнул в ответ.       Проводив Гилберта взглядом, Тристан на секунду прикрыл глаза, собирая остатки сил. Лекарство еще не успело подействовать, бледность снова проступала сквозь утренний румянец, а чувствительность к критике и чужим взглядам заставляла его нервно поправлять воротник рубашки. Тристан до последнего не собирался признавать, насколько паршиво себя чувствует. Но если уж входить в этот кабинет, то только эффектно. Он решительно взялся за ручку двери, нацепил на лицо маску и переступил порог кабинета истории.       В кабинете истории царила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов. Воздух здесь казался суше и теплее, чем в коридоре, и пах пыльными книжными переплетами. Когда Тристан переступил порог, Аларик Зальцман поднял голову от бумаг. На его лице, обычно хмуром и сосредоточенном, на секунду промелькнула мягкая, удивительно теплая улыбка.       — Заходи, Тристан. Рад, что ты не сбежал домой под конвоем сестры, — Аларик жестом указал на стул. — Присаживайся.       Тристан изящно опустился на стул, стараясь сделать это как можно естественнее, хотя колени уже предательски подрагивали. Он накинул ногу на ногу и откинулся на спинку, принимая позу праздного, слегка скучающего аристократа.       — Кэролайн слишком предсказуема, чтобы я позволял ей портить мои планы, мистер Зальцман, — отозвался Тристан, заставив свой голос звучать ровно и с долей легкого кокетства.       — Перестань, вне класса можно просто «Рик», — Аларик пододвинул к нему тонкую папку. — Директор передал мне твое личное дело по домашнему обучению. Поскольку ты пропускаешь много лекций из-за своей затяжной болезни, мы поступим так: вместо тестов ты будешь сдавать мне развернутые доклады. Я подобрал для тебя темы по европейскому средневековью и оккультным верованиям ранней Америки. Мне показалось, твоя… богатая фантазия оценит такое. Уверен, ты любишь мрачные легенды.       Рик пристально посмотрел на него, и в этом взгляде читался искренний человеческий интерес – Зальцмана интриговал этот эксцентричный, начитанный парень, так непохожий на остальных подростков городка. Тристана эта недосказанность и внимание взрослого мужчины дико будоражили. Его ум уже начал выстраивать план, как он блеснет знаниями в этих докладах, но именно в этот момент тело решило окончательно капитулировать.       Действие утренней энергии сошло на нет, а выпитые таблетки, вместо того чтобы помочь, наложились на дикую ментальную усталость. Внутри словно резко повернули выключатель. В ушах раздался нарастающий, противный гул, а комната перед глазами опасно покачнулась, смазывая очертания книжных шкафов. Пышущий жаром лихорадочный румянец сошел за долю секунды, оставив мертвенную, синеватую бледность. По лбу выступила холодная испарина, а дыхание перехватило. Настоящая ведьминская слабость навалилась плитой. Оставалось надеяться что не гробовой.       Тристана пронзила мгновенная, острая паника. Он ненавидел быть беспомощным, ненавидел жалость, расспросы и критику, и больше всего на свете боялся, что Рик увидит его по-настоящему сломленным, жалким и дефектным. Признать перед новым учителем, что ему прямо сейчас плохо, было выше его достоинства.       И тогда включился его главный защитный механизм — демонстративность. Если уж проигрывать собственному телу, то так, чтобы это выглядело как величайшее театральное представление, маскирующее реальный приступ под капризную игру.       Тристан резко, но картинно схватился за край стола Аларика бледными пальцами, заставив несколько скрепок жалобно звякнуть. Он шумно, со свистом вдохнул воздух, округлив глаза, и медленно, с трагической грацией откинул голову назад, подставляя шею свету из окна. Папка с заданиями, которую он держал, демонстративно выскользнула из его рук и с шелестом рассыпалась по полу.       — Боги, Зальцман… — выдохнул Тристан, драматично прижав тыльную сторону ладони ко лбу, словно героиня французской пьесы. Его голос упал до рокового, надрывного шепота. — Твои доклады по инквизиции… они буквально убивают меня. Кажется, этот душный класс… выжимает из меня последние крупицы жизни. Воздуха…       Он позволил своим глазам наполовину закатиться и начал медленно сползать со стула, просчитывая траекторию так, чтобы упасть не на жесткий линолеум, а именно в сторону учителя. Весь этот фарс был полуосознанной симуляцией, призванной скрыть подступающий настоящий обморок, но срежиссировано всё было безупречно.       Аларик отреагировал мгновенно. Стул учителя с грохотом отлетел назад. За долю секунды Рик преодолел расстояние между ними и поймал Тристана за плечи, не дав ему рухнуть на пол. Когда широкие, теплые ладони Аларика сжали его хрупкие плечи, Тристан, несмотря на плывущее сознание, торжествующе подумал, что его маленький спектакль полностью удался.

***

      Запах медицинского спирта и стерильной чистоты — это то, что Тристан Форбс мог безошибочно узнать даже в состоянии глубочайшей комы. Медленно, сквозь пелену возвращающегося сознания, он почувствовал под спиной жесткую, обтянутую прохладным дерматином кушетку. Гудение в ушах утихло, оставив после себя лишь легкую, тупую боль в затылке. Выпитые перед обедом таблетки, наконец, подействовали, усмиряя бушующую в венах кровь, но тело все еще ощущалось ватным и чужим.       Тристан приоткрыл глаза. Белый потолок школьного медпункта встретил его привычной скукой и белизной.       — О, глядите-ка, кто решил к нам вернуться, — раздался мягкий, чуть ироничный женский голос. Пожилая медсестра, миссис Кларк, с улыбкой повернулась к нему от своего стола, держа в руках тонометр. — Я всегда рада видеть своего самого любимого пациента, Тристан. Но, признаться, я надеялась, что на домашнем обучении ты продержишься дольше двух недель.       — Я просто слишком скучал по вашему раствору глюкозы, миссис Кларк, — отозвался Тристан. Его голос прозвучал слабо, но в нем уже отчетливо проступили привычные нотки. Он демонстративно прижал ладонь к груди, слегка поморщившись. — И по этой божественной кушетке, разумеется. Хоть кто-то в этой школе умеет ценить искусство красивого увядания. Как же я соскучился…       Медсестра лишь покачала головой, привыкшая к его выпадам, и отошла к шкафчику за стаканом воды. В этот момент дверь медпункта тихо скрипнула, и на пороге появился Аларик. Без своего пиджака, в одной рубашке с засученными рукавами, он выглядел слегка растрепанным и встревоженным. Заметив, что Тристан уже сидит на кушетке, Рик заметно выдохнул и прикрыл за собой дверь.       — Ну и устроил же ты сцену, Форбс, — негромко сказал Аларик, подходя ближе и останавливаясь у края кушетки. В его карих глазах смешались облегчение и легкое недоумение. — Знаешь, я повидал разное, но твое падение в стиле умирающего лебедя заслуживает как минимум театральной премии. Как ты себя чувствуешь?       Тристан тут же выпрямился, поправляя воротник помятой лазурной рубашки, и слабо, но вызывающе улыбнулся. Признавать настоящую панику, которую он испытал перед обмороком, он не собирался. Гордость не позволяла.       — Чувствую себя прекрасно, Рик. А то падение… Ну, согласитесь, ваши доклады по инквизиции действительно способны свалить с ног кого угодно. Я просто добавил немного наглядности.       Аларик иронично усмехнулся, качая головой. Он все еще воспринимал Тристана как необычного, хрупкого и глубоко несчастного парня с тяжелой хронической анемией, чья богатая фантазия помогала ему справляться с запертой в четырех стенах жизнью.       — Рад, что твое чувство юмора не пострадало. Кстати, я сразу нашел Кэролайн и сказал ей, что ты здесь. Подумал, будет лучше, если она узнает от меня, а не от паникующих одноклассников.       Тристан обреченно застонал и театрально закинул голову назад, прикрыв глаза рукой.       — Боги, Зальцман, зачем? Вы только что подписали мне смертный приговор. Вы не представляете, какая она приставучая. Теперь она заколотит окна в моей комнате и будет кормить меня супом через соломинку. Вы разрушили мой идеальный побег!       — Я пытался быть ответственным взрослым, — усмехнулся Рик, присаживаясь на край соседнего стула. — К тому же, она твоя сестра. Она имеет право знать, когда ее непредсказуемый брат решает упасть на глазах у нового учителя.       Их необременительная, легкая болтовня, в которой Тристан отчаянно пытался блистать и удерживать на себе все внимание мужчины, прервалась самым бесцеремонным образом. Дверь медпункта не просто открылась — она буквально влетела внутрь, с грохотом ударившись о стену. На пороге стояла Кэролайн. Ее лицо было бледным от страха, глаза округлились, а дыхание было частым и прерывистым. Она обвела комнату диким взглядом и, заметив Тристана, с тихим писком бросилась прямо к его кушетке.       — Тристан! О боже, Тристан! — Кэролайн упала перед ним на колени, мгновенно хватая его за ледяные руки и начиная судорожно ощупывать его лицо и лоб. Ее гиперопека включилась на полную мощность. — Я так и знала! Я говорила тебе! Мама говорила тебе! Зачем ты встал с постели? Мистер Зальцман сказал, что ты упал в обморок прямо на его стол! Ты хоть понимаешь, как я испугалась?! Мы немедленно едем домой, я уже звоню маме!       Тристан предпринял попытку вырвать руки из ее удушающего захвата, страдальчески глядя на Аларика за спиной сестры, словно умоляя о спасении от этого урагана заботы. Но Зальцман лишь пожал плечами показывая что ничем помочь не может.       Дорога до дома превратилась для Тристана в изощренную пытку. Кэролайн вела машину с такой яростной аккуратностью, словно везла в салоне не брата-близнеца, а ящик со взрывчаткой, который мог сдетонировать от любой выбоины на асфальте Мистик Фоллс. Ради этого конвоя она без раздумий прогуляла последние уроки и заседание школьного совета, что само по себе было событием вселенского масштаба.       — Ты безответственный, эгоистичный, капризный мальчишка, Тристан! — Кэролайн резко крутанула руль, сворачивая на их улицу, и бросила на брата быстрый, испепеляющий взгляд. — Ты хоть понимаешь, как я испугалась, когда мистер Зальцман подошел ко мне в коридоре? У меня сердце чуть не остановилось! Мама на дежурстве, у нее сложнейший день, а я должна бросать все и забирать тебя из медпункта, потому что тебе, видите ли, захотелось поиграть в здорового человека!       Тристан сидел на пассажирском сиденье, глубоко зарывшись в воротник своего длинного темного пальто. Перепады настроения снова утянули его на самое дно. Магия внутри него, утихомиренная таблетками, теперь лениво и тяжело ворочалась в венах, оставляя в теле ощущение бессилия. Его чувства сейчас были обострена до предела, и каждый пронзительный возглас сестры отдавался острой болью в висках и глухим желанием ее убить.       — Кэр, ради всего святого, потише, — тихо, сквозь зубы процедил он, отворачиваясь к окну. Ему стоило огромных усилий скрывать настоящую слабость и не признавать, что его действительно тошнит от усталости. — Твой голос ультразвуком режет мне мозг.       — Ах, мой голос ему режет мозг! — Кэролайн возмущенно выдохнула и с силой затормозила у их дома. — А то, что ты едва не пробил себе голову о стол нового учителя истории, тебя не смущает? Ты посмотрел на себя в зеркало? Ты бледный как покойник! Твое состояние – это не шутки, Тристан! Доктор ясно сказал: сидеть дома, пить таблетки, соблюдать покой. Но нет, Тристану Форбсу нужно устроить шоу! Тебе обязательно нужно быть в центре внимания, да? Обязательно нужно, чтобы все вокруг бегали и суетились?       Она вышла из машины и с грохотом захлопнула дверь, тут же подбегая к его стороне и рывком открывая пассажирскую дверцу.       — Выходи. Живо в постель. Я сейчас заварю тебе твой чай, и ты будешь пить его, пока у тебя щеки не порозовеют, — Кэролайн попыталась ухватить его за локоть, чтобы помочь выйти, но Тристан резко, насколько позволяли тающие силы, отдернул руку.       Его бунтарский дух взбунтовался против этой удушающей опеки. Спрятав руки в карманы пальто, он самостоятельно, хоть и слегка покачиваясь, поднялся по ступеням крыльца. Дома было тихо и прохладно. Настоящее ведьминское убежище, которое Кэролайн тут же принялась разрушать своей суетой.       — Не трогай меня, Кэр, — холодно бросил он, даже не оборачиваясь, пока медленно поднимался по лестнице в свою комнату. — Я не собираюсь пить твои помои. Я просто хочу лечь и чтобы меня никто не трогал. Особенно ты со своей приставучей заботой.       — Я забочусь о тебе, потому что больше некому! — крикнула она ему вслед из прихожей, и в ее голосе Тристану послышалась обида.       Захлопнув дверь своей залитой солнцем комнаты, Тристан обессиленно рухнул на кровать прямо в пальто и обуви. Спектакль был окончен, зрители разошлись, и теперь его накрыло. Он уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как по телу разливается ледяной пот. Признавать, что Кэролайн во многом права и что он переоценил свои силы, было невыносимо. Но среди этого серого тумана в его голове яркой вспышкой держался образ Аларика Зальцмана — его теплая улыбка, широкие ладони, удержавшие его от падения, и та легкая, болтовня в медпункте.       Тристан закрыл глаза, засыпая под звуки гремящей на кухне посуды: Кэролайн все-таки вознамерилась сварить свой лечебный отвар больше похожий на отраву. Но парень уже знал, что эта домашняя тюрьма не удержит его надолго. Свои новые доклады по истории он напишет идеально, чего бы ему это ни стоило, потому что внимание мистера Зальцмана было той самой авантюрой, ради которой стоило рискнуть остатками здоровья и разума.