Внеклассные авантюры

      Спортзал школы Мистик Фоллс буквально захлебывался чужим весельем. Все это вызывало у Тристана лишь глухое, тошнотворное раздражение. Он тихо сидел в самом дальнем, полутемном углу зала, укрывшись в тени. Утренняя ревнивая злость испарилась, оставив после себя тяжелую, липкую апатию. Из-за шума и вспышек света лихорадка медленно, но верно заявляла о своих правах. Суставы тупо ныли, а к горлу подступал знакомый холод. Но Тристан упрямо сидел ровно, закинув ногу на ногу.       Сегодня он выглядел безупречно. Кэролайн превзошла саму себя. Приталенный темно-синий пиджак эпохи пятидесятых с идеальными лацканами идеально сидел на его хрупкой фигуре, подчеркивая аристократичную бледность, а белоснежная рубашка была расстегнута у горла. Он выглядел как ожившая икона ушедшей эпохи – бунтарь без причины, артистичный, опасный и одинокий. Одноклассники то и дело бросали на него заинтересованные взгляды, но замкнутость Тристана выстроила вокруг него невидимую стену. Он пришел сюда не ради них.       Его пронзительный взгляд был намертво прикован к противоположному концу зала, поближе к главному входу, где стояли дежурные учителя. Там, в мягком свете гирлянд, Аларик и Дженна Соммерс мило общались, полностью погруженные друг в друга. Рик, непривычно подтянутый и собранный, что-то негромко говорил Дженне, и на его лице блуждала та самая мягкая, теплая улыбка, которую Тристан еще недавно считал своей личной наградой. Дженна тихо смеялась, то и дело слегка касаясь пальцами плеча историка. Они выглядели правильно. Взрослый, надежный мужчина и нормальная, очаровательная женщина. Без тайн, без ведьминских проклятий и без капризных истерик.       В груди Тристана с каждым их общим вздохом разрасталась холодная, удушливая пустота. Натура ведьмака кричала о том, что нужно подняться, пройти через весь зал, швырнуть в лицо Аларику какой-нибудь язвительный подкол или театрально упасть в обморок прямо посреди танцпола, заставив Рика бросить всё и ринуться к нему. Но гордость, тяжелая и злая, сковала его по рукам и ногам.       Тристан лишь сильнее сжал пальцами край деревянной скамьи, так, что побелели костяшки. Он до последнего не станет признавать, как сильно ранит его эта картина. Он давил, заталкивал свое разочарование как можно глубже, пряча влажный блеск в глазах за маской ледяного высокомерия. На его губах застыла снисходительная, полу пренебрежительная ухмылка. Так смотрят на скучную, предсказуемую пьесу плохих актеров.       Ему было паршиво, физически и ментально. Голова кружилась от басов, а сердце колотилось где-то в подбородке. Но Тристан Форбс собирался сидеть в этой тени до самого конца, оставаясь самым красивым, непредсказуемым и глубоко несчастным зрителем на этом чужом празднике жизни.       Аларик рассмеялся в ответ на какую-то шутку Дженны, но его взгляд, ведомый внутренним чутьем, то и дело сканировал полутемный спортзал. Среди сотен мелькающих в танце подростков он неосознанно искал одну конкретную фигуру. И наконец заметил. Тристан сидел в самой тени. Даже издалека, в тусклом свете неоновых гирлянд, его безупречный темно-синий винтажный пиджак и неестественная, фарфоровая бледность выделялись ярким пятном среди пестрой толпы. Рик отчетливо разглядел застывшую на губах парня ухмылку, но, как мужчина проницательный, он сразу почувствовал исходящее от ведьмака одиночество.       — Дженна, извини меня, пожалуйста, я отойду буквально на пару минут, — негромко произнес Аларик, мягко коснувшись её предплечья. — Нужно проверить одного ученика на домашнем обучении. Меня просили лично проследить за ним.       — Да, конечно, Рик, — понимающе улыбнулась Дженна.       Аларик быстрым, уверенным шагом направился через весь спортзал, ловко лавируя между танцующими парами. С приближением его беспокойство росло. Он заметил, как Тристан судорожно сжимает пальцами край деревянной скамьи, и как тяжело вздымается его грудь под белоснежной рубашкой. Но парень упрямо продолжал сидеть делая вид, что полностью контролирует ситуацию. Аларик остановился прямо перед Тристаном, загораживая от него бьющий в глаза свет диско-шара.       — Форбс, — негромко позвал Рик. В его карих глазах было только глубокая, затаенная забота, которая так отчаянно была нужна ведьмаку. — Кэролайн не соврала, костюм пятидесятых сидит на тебе идеально. Но ты выглядишь так, словно из тебя вытрясли остатки жизни. Ты весь бледный.       Тристан вздрогнул от неожиданности. Он медленно поднял голову, устремив на Аларика ледяной, пронзительный взгляд, в котором скрывалось разочарование. Он лениво откинулся на спинку скамьи.       — О, мистер Зальцман, — голос Тристана прозвучал с язвительной хрипотцой. — Какая неожиданная честь. Я думал, ты слишком занят изучением… современной истории в компании Дженны, чтобы обращать внимание на скучающих на скамейке учеников. Зачем ты пришел? Оказывать мне первую медицинскую помощь не нужно, я в полном порядке.       — Прекрати, Тристан, — Аларик сделал шаг ближе, наклоняясь к нему так, что полы его куртки коснулись коленей парня. Он понизил голос до шепота, чтобы их никто не услышал среди грохота музыки. — Я же вижу, что тебе паршиво. Твои пальцы дрожат. Перестань включать артиста. Пойдем на улицу, подышишь воздухом, пока тебя снова не закоротило.       Тристан на секунду замер, глядя на Рика из-под пушистых ресниц. Ледяная обида на мгновение растаяла перед этим теплым, властным напором мужчины. Но образ мило общающихся Дженны и Рика все еще стоял перед глазами. Ведьмак лишь пренебрежительно фыркнул и демонстративно отвернулся от Аларика, уставившись на мелькающие в полумраке силуэты танцующих школьников. Гордость крепко держала его в тисках. Настоящая физическая боль в суставах и нарастающий озноб выкручивали его хрупкое тело, но показать Аларику свою слабость сейчас, после Дженны, казалось Тристану полным поражением.       — Подышать воздухом? Какой банальный совет для учителя истории, Зальцман, — Тристан колко улыбнулся, повернув к нему бледное фарфоровое лицо и выгнув бровь. В его глазах заплясали опасные искры. — Тебе не кажется, что твое место сейчас совершенно в другом конце зала? Ты ведь у нас официальный наблюдатель, Рик. Твой долг следить, чтобы подростки не пили пунш за углом, и… мило развлекать свою очаровательную спутницу. Наблюдатель не должен покидать свой пост ради капризов одного ученика. Возвращайся к Дженне, она наверняка соскучилась по твоим лекциям.       Аларик тяжело вздохнул, чувствуя, как его собственное терпение начинает истощаться под этим градом подросткового сарказма, но затаенная забота и охотничье упрямство не позволяли ему просто развернуться и уйти. Он видел Тристана насквозь, его ранимость, его острую чувствительность к чужому вниманию и то, как сильно парень сейчас балансирует на грани нового приступа.       — Тристан, прекрати разыгрывать эту драму, — Рик сделал еще один шаг вперед, нависая над парнем и перехватывая его ледяную, дрожащую ладонь, которая судорожно сжимала край скамьи. — Мне плевать на пост и на правила, когда я вижу, что тебя буквально ломает. Перестань назло мне гробить свое здоровье.       Тристан резко дернул руку, вырывая пальцы из его теплых ладоней, хотя внутри от этого мимолетного прикосновения все предательски затрепетало. Он картинно закинул голову назад, устремив на Аларика пронзительный взгляд, в котором больше невозможно было скрыть горькое разочарование.       — Мое здоровье – мое дело, мистер Зальцман! — роковым, надрывным шепотом произнес Тристан, заставив свой голос звучать максимально театрально, чтобы заглушить настоящую панику. — И если я захочу упасть в обморок прямо посреди этого убогого танцпола под рок-н-ролл пятидесятых – я это сделаю. А ты будешь стоять там, у входа, и прилежно исполнять роль наблюдателя. Иди к ней, Рик. Шоу окончено.       Он демонстративно скрестил руки на груди своего безупречного синего пиджака и плотно сжал губы, всем своим видом показывая, что дальнейший разговор окончен, хотя сердце в его груди колотилось так дико, словно готово было прожечь шелк белоснежной рубашки.       Аларик еще несколько секунд пристально вглядывался в бледное, застывшее лицо Тристана. Но упрямая замкнутость Тристана и его демонстративное нежелание принимать помощь выстроили между ними глухую стену. Рик тяжело вздохнул, признавая поражение в этом раунде, и сделал шаг назад.       — Ладно. Твоя взяла, — тихо, с горьким разочарованием в голосе произнес Аларик, пряча руки в карманы куртки. — Развлекайся на своем празднике гордости. Но если ты снова рухнешь не жди, что я окажусь рядом, чтобы поймать тебя.       Зальцман круто развернулся и быстрым шагом направился обратно к выходу, где его уже ждала Дженна. Тристан проводил его спину долгим, пронзительным взглядом из-под ресниц, чувствуя, как внутри все болезненно сжимается. Он победил в этом споре, но эта победа принесла ему лишь ледяной холод в груди.       Прошло около получаса. Шум, неоновые вспышки диско-шара и гремящая музыка пятидесятых окончательно превратились для Тристана в изощренную пытку. Голова раскалывалась, суставы крутило от тупой боли, а во рту появился металлический привкус. Оставаться здесь больше не имело смысла. Тристан медленно поднялся со скамьи. Ноги предательски покачивались под безупречными брюками винтажного костюма от Кэролайн, но бунтарский дух упрямо гнал его вперед. Он принципиально не стал искать Аларика глазами, чтобы попросить о помощи. Признать слабость после всего, что он наговорил? Никогда.       Он незаметно выскользнул через боковую дверь школы на прохладный ночной воздух. На Тристане не было его теплого темного пальто только приталенный синий пиджак, который ни капли не защищал от сырого декабрьского тумана. Но парень упрямо проигнорировал этот факт. Назло Аларику, назло Кэролайн, назло всему этому Мистик Фоллс он собирался дойти до дома пешком. Всего пара миль по темным, туманным улицам.       Он шел по обочине дороги, засунув руки в карманы пиджака и подняв воротник рубашки. Ветер безжалостно трепал его тщательно уложенные волосы, а холод пробирался под одежду, заставляя хрупкое тело ведьмака крупно дрожать. Магия внутри него недовольно пульсировала, пыталась подбить его совершить что-то со зло другим. Каждый шаг давался с огромным трудом, перед глазами то и дело плыли темные круги, но Тристан упрямо переставлял ватные ноги, кусая губы до крови, лишь бы не упасть прямо на асфальт. Он пережевывал образ улыбающегося Рика рядом с Дженной, и эта горькая обида была единственным топливом, которое заставляло его двигаться вперед, прочь от школьных танцев, в свое одинокое, холодное убежище.

***

      Прошло несколько дней. После той безумной ночной прогулки пешком его лихорадка уложила его в постель почти на сорок восемь часов. Кэролайн и мать устроили ему очередную фазу тотальной гиперопеки, но сегодня Тристан снова сбежал. Нацепив свою новую укороченную кожаную куртку вместо привычного длинного пальто, он направился в школу. Упрямое желание увидеть Аларика перевешивало гордость.       В кабинете истории в этот момент разворачивалась сцена, далекая от школьной программы. Стефан Сальваторе пришел, чтобы забрать фамильный дневник Гилбертов, который Аларик так увлеченно изучал. Но Зальцман не собирался сдаваться без боя. Едва вампир переступил порог, Рик вскинул один из своих самодельных пистолетов, стреляющих кольями, и спустил курок. Острое дубовое острие со свистом рассекло воздух, но Стефан с его сверхъестественной скоростью уклонился.       Стефан спокойно, без капли агрессии, заверил историка, что не намерен причинять ему вред. Ему просто нужна была информация о том, какими знаниями о городе и его сверхъестественных обитателях обладает этот странный новый учитель. Аларик, тяжело дыша и не опуская оружия, признался Стефану, что знает о вампирах Мистик Фоллс всё. Но главное его голос сорвался на глухую, яростную хрипоту, когда он открыто заявил, что знает, кто именно убил его жену Изобель. Это был Деймон.       Тяжелое, звенящее напряжение между охотником и вампиром росло с каждой секундой. И именно в этот драматичный момент дверь кабинета плавно, без единого звука открылась. На пороге стоял Тристан. Его бледные пальцы небрежно сжимали лямку кожаной сумки, а в расширенных зрачках плясали непредсказуемые, опасные искры. На его губах играла высокомерная улыбка, в какой идеальный эпицентр чужих тайн он только что ворвался. Тристан медленно прошел вглубь класса, грациозно поправляя воротник серой рубашки под кожаной курткой.       — Ну надо же, Сальваторе, — тихий, пронзительный и полный искренней иронии смех Тристана разрезал тишину кабинета. Он остановился в паре шагов от Стефана, бесстрашно заглядывая вампиру прямо в глаза. — Нападать на учителей истории посреди белого дня очень плохо для репутации «хорошего брата». Даже для вампиров твоего вегетарианского пошиба.       Стефан резко обернулся, его брови взлетели вверх от неожиданности. Он прекрасно знал Тристана как болезненного близнеца Кэролайн, но то, с каким ледяным спокойствием этот парень произнес слово «вампир», заставило Сальваторе внутренне напрячься.       Тристан проигнорировал его замешательство и перевел свой взгляд на Аларика. Сердце ведьмака сделало кульбит, когда он вспомнил их ссору на танцах, но сейчас, увидев Рика с оружием в руках, защищающим свою жизнь, Тристан почувствовал мощный прилив восхищения. Его чувствительность к боли Аларика отозвалась внутри глухим эхом.       — И у тебя отличная игрушка, Зальцман, — Тристан выгнул бровь, кивнув на самодельный пистолет в руках охотника, и подошел еще ближе, почти касаясь плечом Рика. — Но в следующий раз целься чуть левее. У них там сердце. И раз уж вы тут обсуждаете семейные грехи Деймона, может, выделите в своем расписании место для одного скромного ведьмака? Мне чертовски скучно сидеть на домашнем аресте.       Аларик замер, переводя ошеломленный взгляд с пистолета на Тристана, понимая, что этот невыносимый, капризный и абсолютно сумасшедший парень только что окончательно разрушил его попытку вести скрытную войну. Стефан на секунду зажмурился, справляясь с удивлением от внезапного появления Тристана, а затем решительно покачал головой и снова повернулся к Аларику. Подростковые драмы Форбса сейчас волновали его меньше всего. На кону стояло слишком многое.       — Рик, мне правда нужен этот дневник, — с нажимом повторил Стефан, делая шаг и протягивая руку. — Извини за колья, но это не шутки. Дневник Джонатана Гилберта не должен быть у тебя.       Аларик хмуро перевел взгляд на столешницу, собираясь указать вампиру на кожаный переплет, но вдруг осекся. На столе, среди разбросанных методичек и проверенных тестов, старинной книги не оказалось. Зальцман быстро перебрал архивные папки, заглянул под классный журнал, но дневник словно испарился. Мужчины еще не знали, что несколько минут назад, воспользовавшись суматохой, в кабинет бесшумно проникла Анна. Тристан, наблюдавший за их замешательством, тихо и пренебрежительно фыркнул. Он лениво оперся локтем о край шкафа.       — Какая трагедия в трех актах, — протянул Тристан. — Великий охотник и вампир не поделили макулатуру, а её у них увели прямо из-под носа. Зальцман, признайся, твоя система безопасности столь же старомодна, как и твои рубашки. Ты умудрился потерять единственный каноничный источник!       Аларик резко повернулся к Тристану, и в его карих глазах на секунду вспыхнуло раздражение, смешанное с глубокой, затаенной заботой.       — Избавь меня от этого, Форбс, — сухо оборвал его Рик, но тут же смягчил тон, открывая нижний ящик стола. — Я не настолько глуп, чтобы держать оригинал на виду без страховки.       Охотник достал из ящика увесистую стопку листов, скрепленных канцелярским зажимом. Это были аккуратные, четкие копии распечаток, которые он предусмотрительно сделал, как только Джереми принес ему книгу. Рик с глухим стуком опустил их перед Стефаном.       — Оригинал пропал, но у меня есть это, — Аларик выпрямился, буравя Сальваторе тяжелым взглядом. — Здесь все страницы, от первой до последней. И если ты хочешь получить их, нам придется договариваться. На моих условиях.       Тристан мгновенно оживился. Он подошел почти вплотную к Аларику и заглянул в распечатки. Ведьмак обворожительно улыбнулся Аларику, полностью игнорируя присутствие Стефана и давя внутри остатки обиды.       — Рик, ты делаешь успехи.