Внеклассные авантюры

      Болезненная бледность ведьмака казалась фарфоровой в синеватом свете фар, но его непредсказуемый дух все еще требовал этой опасной игры. Тристан утомленно прикрыл глаза, но тут же распахнул их, устремив на Аларика долгий, пронзительный взгляд. Он слегка потянул Рика за рукав куртки, заставляя того притормозить у обочины, прямо под сенью старых, раскидистых кленов на въезде в жилой квартал.       — Рик, постой, — тихо, почти умоляюще произнес Тристан, и в его голосе проскользнули редкие для него искренние нотки. — Не вези меня сразу в мою камеру одиночного заключения. Давай просто… прогуляемся немного. Здесь, в парке. Всего десять минут.       Аларик нахмурился, глуша мотор машины и пристально вглядываясь в заострившиеся черты лица парня. Синеватый свет приборной панели подчеркивал мертвенную бледность его кожи.       — Тристан, ты едва на ногах держишься. После того, как тебя складывало в моем кабинете, прогулки по ночному холоду – худшее, что можно придумать.       — Физически я дойду, Зальцман, не сомневайся, — Тристан упрямо выставил подбородок напоминание о собственной слабости мгновенно заставила его помрачнеть. Но затем он горько, совсем не театрально усмехнулся, глядя на свои подрагивающие пальцы. — Мне… мне просто редко удается побыть собой. Не под контролем родственников. Ты не представляешь, каково это – каждую секунду чувствовать на себе удушающий, липкий взгляд Кэролайн или мамы. Они заглядывают мне в рот, считают мои вдохи, проверяют, тепло ли я одет. Стоит мне чихнуть, и весь дом превращается в филиал госпиталя. Домашнее обучение, домашний арест, домашняя тюрьма… Я задыхаюсь там, Рик.       Аларик молчал, слушая этот сбивчивый, искренний монолог. Внутри него снова боролись здравый смысл и непреодолимое, пугающее притяжение к этому сложному мальчишке. Джереми в баре был прав: Тристану нужно было просто дышать, без чужого надзора. А Рик… Рик был единственным, кто не смотрел на него с жалостью.       — Ладно, — тяжело вздохнул Аларик, открывая свою дверь. — Десять минут, Форбс. И ты застегнешь пальто до самого подбородка.       Глаза Тристана мгновенно победно блеснули. Они вышли на темную аллею парка. Ночной воздух был сырым и прохладным, туман лениво цеплялся за подолы длинного пальто ведьмака. Тристан шел рядом с Алариком, намеренно держась так близко, что их плечи то и дело соприкасались. Его богатая фантазия тут же принялась разукрашивать эту ночную вылазку.       — Смотри, Зальцман, — Тристан закинул голову назад, разглядывая бледную луну сквозь голые ветви деревьев. — Если Кэролайн узнает, что я гуляю ночью с учителем истории, ее мозг просто расплавится от перегрузки. Она ведь до сих пор думает, что я не умею завязывать шнурки без ее чуткого руководства.       Он театрально взмахнул рукой, описывая круг в воздухе, и из-за этого движения слегка пошатнулся – утомляемость никуда не делась, ноги оставались ватными, но признать это сейчас было бы полным поражением.       — Нам нужно будет придумать идеальное алиби для похождений. Скажем, что мы изучали архитектуру склепов девятнадцатого века. Как тебе?       Аларик лишь тихо усмехнулся, пряча руки в карманы куртки и не сводя с Тристана внимательного взгляда. Он шел чуть медленнее своего обычного шага, подстраиваясь под парня и готовый в любую секунду подхватить этого ведьмака, который сейчас казался ему самым живым существом во всем этом Богом забытом Мистик Фоллс.

***

      Они шли по дальней аллее парка, где тусклые фонари едва пробивали плотный ночной туман. Тишину спящего Мистик Фоллс нарушал лишь тихий шелест подола длинного пальто Тристана да мерный, уверенный шаг Аларика. Впереди, на одной из отдаленных скамеек под раскидистым кленом, они заметили силуэты. Какая-то местная молодая парочка, укутавшись в один плед, тихо смеялась, о чем-то перешептываясь и не замечая ничего вокруг. Они выглядели оглушительно счастливыми, простыми и… нормальными.       Тристан резко остановился, устремив на них свой задумчивый взгляд. В его глазах отразилась привычная замкнутость человека, который из-за болезни всю жизнь провел на домашнем обучении, наблюдая за чужими жизнями лишь со стороны. Он повел бледным плечом и повернулся к Аларику, заглядывая ему прямо в глаза.       — Скажи мне, Зальцман… — тихо произнес Тристан. — Зачем люди делают это? Почему они встречаются, связывают себя обещаниями, заводят отношения? Неужели им не душно от чужого постоянного присутствия? Это же так неудобно когда рядом постоянно кто-то есть. Или это просто глупый инстинкт – искать кого-то, кто будет заботится, прямо как моя приставучая семейка?       Аларик тоже остановился, пряча руки в карманы куртки. Он внимательно посмотрел на Тристана, понимая, сколько тому придется ещё понять.       — Это не контроль, Тристан, — негромко и мягко ответил Рик. — Люди просто ищут того, с кем мир вокруг перестает казаться таким враждебным и пустым. Человека, который примет тебя со всеми твоими… странностями. И ради которого ты сам захочешь стать кем-то большим.       Тристан фыркнул, хотя слова мужчины попали точно в цель, заставив его сердце забиться чуть быстрее. Пытаясь скрыть нахлынувшее волнение и удовлетворить свое извечное желание быть в центре чужих тайн, он наклонился к Аларику чуть ближе, заглядывая под козырек его куртки.       — Какая сентиментальность, — протянул Тристан с легким вызовом. — А как насчет тебя, охотник? У тебя самого есть кто-нибудь на примете в этом тихом омуте? Кто-то, ради кого мистер Зальцман готов отложить свои дубовые колья?       Аларик на секунду замялся. В памяти тут же всплыла недавняя теплая встреча в баре, улыбка Дженны Соммерс и то легкое, нормальное человеческое притяжение, которое он почувствовал впервые за очень долгое время после исчезновения Изобель. Рик перевел взгляд на Тристана.       — Возможно… между мной и Дженной что-то есть, — честно, хоть и с некоторой осторожностью ответил Рик. — Мы только знакомимся, но она… хорошая. С ней легко.       Внутри Тристана в то же мгновение словно оборвалась тугая струна. На смену недавнему заигрыванию пришла острая, ледяная вспышка разочарования, которая больно ударила по его чувствительности к критике и чужому выбору. Упоминание тети Джереми – этой обычной, канонично-правильной взрослой женщины – отозвалось в нем глухой обидой. Тристан Форбс умел держать лицо, когда ставки были слишком высоки. Его лицо на долю секунды исказилось – губы брезгливо сжались, а брови взлетели вверх в пренебрежительной гримасе. Он тут же взял себя в руки и не подал виду, что этот ответ его глубоко, до глубины души расстроил. Нацепив обратно маску полного безразличия, он демонстративно отвернулся от Аларика, устремив взгляд на темную аллею парка.       — Дженна? — Тристан небрежно взмахнул тонкой ладонью, заставив свой голос звучать максимально скучающе и иронично, хотя в горле встал горький ком. — Что ж, мистер Зальцман, твой вкус на женщин столь же консервативен, как и твои учебники по средневековью. Очень… предсказуемо для школьного учителя. Пожалуй, мои десять минут свободы истекли. Вези меня домой, пока Кэролайн не приехала сюда со своим недовольным лицом.       Он резко развернулся и быстрым, слегка покачивающимся шагом направился обратно к машине. Аларик нахмурился, чувствуя, как атмосфера между ними внезапно и необъяснимо заледенела. Рик двинулся следом за ведьмаком, не понимая, какая именно буря сейчас бушевала в душе Тристана Форбса.       Скрыть обиду от упоминания Дженны было трудно, но его гордость требовала идеального реванша. Он написал доклады по оккультизму за одну ночь, вложив в них всю свою заинтересованность и ведьминские знания. Это был его пропуск обратно к Аларику.       Сегодня Тристан намеренно изменил своему привычному стилю. Никакого длинного темного пальто. Чтобы доказать Зальцману, что ночные разговоры не имели для него никакого значения, он выбрал броский, вызывающий образ: укороченную куртку из грубой черной кожи, плотно облегающую его хрупкую фигуру, и темно-серую рубашку, верхние пуговицы которые неизменно оставались расстегнутыми. Образ получился дерзким и абсолютно независимым.       В кабинете истории было тихо. Аларик сидел за столом, полностью погруженный в чтение старой, потрепанной книги в кожаном переплете. Это был фамильный дневник Гилбертов, который Джереми оставил учителю накануне. Зальцман вчитывался в пожелтевшие страницы, где описывались первые столкновения основателей города с вампирами, и не сразу заметил, как скрипнула входная дверь.Тристан беззвучно вошел, оценив степень увлеченности мужчины. Он подошел к столу и с глухим стуком опустил плотную папку с докладами прямо поверх старого дневника, заставив Аларика вздрогнуть и резко поднять голову.       — Твоя порция оккультных сказок на ночь, Зальцман, — Тристан выгнул бровь, смерив учителя холодным, высокомерным взглядом из-под ресниц, умело маскируя затаенную обиду. — Можешь не благодарить. Уверен, настоящие ведьминские ритуалы ранней Америки описаны там куда изящнее, чем в твоих методичках.       Аларик окинул Тристана быстрым, удивленным взглядом. Новый образ парня, лишенный привычного пальто, делал его фигуру еще более тонкой и незащищенной, несмотря на всю напускную дерзость черной кожи. Зальцман невольно отметил, что пальцы, которыми он прижимал папку, едва заметно дрожали.       — Быстро ты справился, Форбс, — Аларик мягко улыбнулся, пытаясь растопить внезапный лед в поведении ведьмака, и аккуратно отодвинул папку, обнажая старый дневник Джонатана Гилберта. — Джереми был прав, у тебя действительно талант находить редкие источники.       Тристан скользнул взглядом по открытым страницам фамильного артефакта. Он иронично фыркнул, оперевшись ладонью о край стола и наклонившись к Аларику чуть ближе, заставив воротник своей кожаной куртки коснуться плеча мужчины.       — О, дай угадаю – дневник Гилбертов? Значит, Джереми притащил тебе эту семейную макулатуру, — Тристан колко улыбнулся, и в его голосе проскользнули ревнивые нотки, которые он так отчаянно пытался скрыть после вчерашнего упоминания Дженны. — И как тебе хроники Мистик Фоллс, Рик? Нашел там рецепт спасения от вампиров или просто ищешь повод почаще заходить на чай к его очаровательной тете?       Мужчина тяжело вздохнул, понимая, что капризный ведьмак намеренно выводит его на конфликт, продолжая свою непредсказуемую и опасную игру. Аларик закрыл старинный переплет дневника. Он поднялся со стула, проницательно вглядываясь в лицо парня. Зальцман слишком хорошо видел, что за этим вызывающим образом в короткой кожанке скрывается озноб.       — Тристан, на улице декабрь, а ты пришел без пальто, — строго, но с затаенной заботой произнес Аларик, проигнорировав выпад в сторону Дженны. — Кэролайн устроит мне вторую инквизицию, если ты снова свалишься здесь с лихорадкой из-за своего глупого упрямства. Ты весь дрожишь.       — Я дрожу от предвкушения твоих оценок, мистер Зальцман, — дернул плечом Тристан. Он демонстративно закинул голову назад, разглядывая потолок класса. — Моё здоровье – это мой личный дело. И в самом деле, на улице не так холодно. Лучше скажи, ты собираешься весь день прятаться за этими старыми записями, или у тебя найдется время для одного ведьмака?       Аларик тихо хмыкнул, убирая ладони в карманы брюк. Напряжение постепенно таяло, уступая место их привычной, полутайной болтовне, которая обоим была нужна гораздо сильнее, чем они готовы были признать. Внутри охотника боролись здравый смысл и непреодолимое желание просто подольше удержать этого непредсказуемого ведьмака в стенах своего кабинета.       — Вообще-то, я хотел спросить о другом, — Аларик слегка наклонил голову, переводя взгляд на висящую у двери школьную афишу. — Сегодня вечером в спортзале устраивают танцы в стиле пятидесятых. Ты пойдешь?       Тристан на секунду замер, а затем в тишине класса раздался его чистый, искренний смех. Это было настолько забавно, что его обида на мгновение полностью испарилась. Ведьмак откинулся на спинку стула, картинно прижав ладонь к груди.       — О боги, Рик! Танцы пятидесятых? — сквозь смех выдохнул Тристан, и в его глазах заплясали чертовски привлекательные, живые искры. — Ты издеваешься? Моя приставучая сестрица бредит этим вечером последние три недели. Она умудрилась достать где-то винтажный пиджак с невероятными лацканами и идеальные брюки того периода. Эта одежда уже два дня висит в моем шкафу, тщательно отглаженная, на случай, если я соизволю почтить это сомнительное мероприятие своим присутствием.       — Значит, пиджак уже готов, — Аларик невольно улыбнулся, представляя Тристана в строгом образе той эпохи. Это определенно подошло бы его манере держать себя на публике. — И каков вердикт? Поддашься на уговоры семьи или устроишь очередной бунт?       Тристан резко перестал смеяться. Он поднялся со стула и сделал шаг к Аларику, сокращая расстояние между ними до минимума. Если Рик будет там то этот глупый школьный вечер автоматически превращался в сцену для новой, захватывающей игры.       — Я еще не решил, — тихо, с намеком на тайну протянул Тристан, заглядывая Аларику прямо в глаза. Он ликовала от того, как внимательно учитель ловит каждое его слово. — Терпеть не могу толпу, душные спортзалы и фальшивое веселье. Но… если среди этого каноничного безумия пятидесятых мне пообещают компанию одного очень интересного историка, я, возможно, соглашусь надеть этот чертов винтажный костюм.       Он колко улыбнулся, развернулся на каблуках и направился к выходу из кабинета, оставив Аларика наедине с закрытым дневником Гилбертов и тяжелым, отчетливым осознанием того, что этот вечер пропустить он теперь просто не имеет права.       — Я буду там в качестве наблюдателя, — негромко произнес Аларик, переводя взгляд с Тристана на стопку тетрадей на краю стола. — Администрация школы следит за порядком, так что мне придется дежурить у входа и в самом зале. Если толпа станет слишком удушающей просто найди меня. Я помогу тебе уйти оттуда без лишних сцен и паники Кэролайн.       Тристан замер у самой двери, его пальцы крепче сжали кожаный ремень сумки. На секунду внутри него разлилось томительное, сладкое тепло. Затаенная забота Рика, его готовность стать защитником и личным убежищем среди школьного хаоса это было именно то внимание, которого ведьмаку отчаянно не хватало под пресным домашним арестом. Он уже была готов праздновать победу, а богатая фантазия принялась рисовать, как эффектно он проигнорирует всех одноклассников ради тайных разговоров с учителем в полутемном углу спортзала.       Но Аларик, не замечая бури в душе парня, спокойно добавил:— К тому же, я позвал Дженну. Подумал, что подворачивается отличный повод провести вечер вместе.       Слова Рика ударили наотмашь. Теплая эйфория Тристана в одно мгновение испарилась, сменившись ледяной, сокрушительной волной разочарования. Упоминание Соммерс больно задело его. Ему показалось, что его только что бесцеремонно выставили со сцены, заменив на кого-то более правильного, обычного и предсказуемого. В груди ведьмака глухо заворочалась магия, недовольно реагируя на резкий перепад настроения, а к горлу подступила горькая, удушливая усмешка.       Внутри него все кричало о желании съязвить, хлопнуть дверью или устроить истерику на бис, чтобы стереть эту спокойную улыбку с лица Зальцмана. Но его умение виртуозно играть роли помогли Тристану сдержаться. Он изо всех сил подавил, раздавил внутри себя это липкое разочарование, не позволив ни единому мускулу на бледном лице дрогнуть. Напротив, Тристан медленно обернулся, и на его губах застыла безупречная, идеально отрепетированная маска высокомерного безразличия. Из-под пушистых ресниц он смерил Рика скучающим, почти жалостливым взглядом.       — Дженну? Какое очаровательное… семейное предприятие, — его голос прозвучал удивительно ровно, с легкой, едва заметной хрипотцой. Тристан небрежно поправил воротник своей короткой кожаной куртки, упрямо игнорируя пробиравший до костей озноб. — Что ж, мистер Зальцман, удачи с дежурством. Надеюсь, твоя спутница оценивает музыку пятидесятых выше, чем я. Оказывать мне помощь не придется, я слишком ценю свое личное пространство, чтобы делить его с кем-то еще.       Он круто повернулся на каблуках и, не дожидаясь ответа Аларика, быстрым шагом вышел в пустой коридор, бережно унося с собой свою обиду, которая теперь точно заставит его надеть тот самый идеальный винтажный костюм Кэролайн. Назло всем.