На блюдечке с голубой каемочкой

      Первый раз Арсений увидел Антона в середине марта, когда снег еще не думал таять, несмотря на календарную весну. Антон был высок, худ и до безобразия смешно смотрелся в своей черной дутой куртке, больше похожей на мусорный мешок, надетый на палку. Он энергично взбивал сливки в сугробе под неусыпным контролем Станислава Михайловича, ну или просто Стаса, как он всегда просил себя называть.       Стас в свои пятьдесят пять лет завел тикток и решил во что бы то ни стало следовать всем трендам. Арсений успешно отбивался от его идей последние несколько месяцев, согласившись лишь раз предоставить свою кухню, после чего несколько часов в реальном времени наблюдал сеанс изнасилования куска теста (Арсений до сих пор считал, что у него после этого травма и он больше не может есть пиццу).       Антон же, видимо, не понял, во что ввязался, потому что въехал в свободную квартиру на этаже совсем недавно и еще не осознавал, во что выльется помощь чересчур дружелюбному соседу.       С тех пор Арсений периодически замечал, как Антон в той же, наверняка шуршащей, куртке сосредоточенно сжимал телефон в руках, пока Стас или что-то вещал на камеру, или подтягивался на промерзшем турнике, чуть не сверзившись после первого же подтягивания, или просто дергался под только им слышимую музыку. Короче, часто он видел Антона.       О том, что Антон это Антон, а не, скажем, Василий, или Степан, или, не дай боже, Никита, Арсений узнал в апреле. Случайно, в общем-то, узнал. Стас тогда попросил его принять доставку, потому что сам не успевал вернуться из зала, а курьер уже был под окнами. Арсению было несложно, тем более, это всяко лучше, чем таскаться за Стасом по весенней слякоти.       В доставке оказался торт, на которым крупными буквами было написано «Хэппи бёздэй Антон» и свечки в виде цифр 3 и 2.       — Арсюх, спасибо, что выручил! А то я что-то со временем напутал, а Шаста очень хочется поздравить! Он мне так помогает! Такой хороший парень! Или как сейчас говорят, настоящий масик? Или не так? Короче, спасибо, братан, с меня соль в любое время суток! Ха! — протараторил Стас, забирая из рук Арсения увесистый торт. — О, слушай, а давай прям тут зажжем свечи! Представь, как классно будет? Он открывает дверь, а тут я такой с тортом? И это, можешь это все снять? Я знаю, ты обычно отказываешься, но в честь праздника! Мальчонке на память! Давай, а?       Всё это время Арсений безропотно сначала снова держал торт, пока Стас втыкал в него свечи и зажигал. Потом так же смиренно взял в руки телефон с включенной камерой и совершенно молча наблюдал, как горящий очередной идеей Стас носом звонил в дверь квартиры Антона. А потом Арсений впервые за все время увидел того без капюшона или кепки, без шуршащей куртки, такого всего ярко улыбающегося раскатистому и неожиданно приятному пению «Хэппи бёздэй ту ю» на всю лестничную клетку.       В тот день Арсений узнал, что Антон это Шаст, а Шаст это Шастун. Что ему тридцать два года и день рождения у него девятнадцатого апреля. Что он овен по знаку зодиака (зачем вообще эта информация в голове?), что Антон кудрявый. Что он не такой нескладный, как в куртке, и у него широкие плечи. Что у него очаровательная улыбка и заливистый смех. В общем, он много чего узнал. А еще впервые встретился с Антоном глазами.       В тот же день, полчаса спустя, Арсений впервые с Антоном заговорил.       Звонок в дверь прозвучал внезапно. Сначала Арсений хотел притвориться, что никого взрослых нету дома, но потом вспомнил, что ему уже сорок и если у него кого и нету дома, так это гетеросексуальности и смелости, потому поставил на паузу сериал и на цыпочках подошел к двери. В заляпанном «объективе» зрачка он сначала разглядел только длинную, странно выгнутую фигуру. Уже потом в фигуре опознался Антон. Машинально заправив волосы за уши и вдохнув, как перед прыжком в прорубь, он открыл дверь.       — Эээ… Арсений же, верно? Я ваш сосед. Но мы сегодня уже виделись, хах. Мда. Короче, это… Там торт, а у меня внезапно закончился чай, и я подумал… Точнее Стас предположил, что у т.. у вас он может быть. В общем, я был бы очень благодарен за пару пакетиков чая. Меняю на кусок торта! Он правда очень вкусный!       И улыбнулся, зараза.       Арсений опустил взгляд чуть ниже и правда заметил в руках у Антона тарелку с большим куском шоколадного торта. Он моргнул пару раз, потом показал пальцем «секунда» и, не закрывая двери, прошлепал на кухню. Чай у него действительно был, хотя пил его Арсений редко. Больше для гостей держал. Сначала он вынул из упаковки два пакетика. Потом подумал, решительно закинул все обратно и вместе с почти полной пачкой вернулся к нервно мнущемуся на пороге Антону.       Тот при виде его снова просиял.       — С днем рождения!       Голос Арсения прозвучал, кажется на октаву выше, когда он сунул в руки Антона упаковку чая и закрыл перед ним дверь.       А через секунду стукнулся об нее головой, потому что ну торт же! Пришлось открывать снова и лицезреть сконфуженное выражение на лице соседа. Тот смотрел на него, кажется, даже не мигая. Игра в гляделки продолжилась еще секунд десять, пока Арсений все-таки не сморгнул набежавшие от долгого неморгания слезы и не скосил вынужденно взгляд на торт. Антон тут же посмотрел следом.       — Ах да! Торт. Вот!       Он ткнул тарелкой в Арсения, еще раз улыбнулся (уже более задумчиво) и побрел в свою квартиру. Арсений держал в руках торт и не закрывал дверь, пока Антон не скрылся за своей.       А торт был правда вкусный.       В следующий раз они пересеклись на первых майских. Тогда же Арсений впервые задумался, что, возможно, он зря поставил крест на своей личной жизни после очередного болезненного расставания.       За пару дней «до» Стас в очередной раз заглянул вечером на свежекупленный чай и долго сокрушался, что уж больно Арсений бледный и надо его вывести на природу «посмотреть на солнце и Арсения ему показать», после чего тут же решил, что они едут первого мая на шашлыки в ближайший лес.       — С меня мясо, с тебя тачка, с Шаста мангал и угли. Все по красоте сделаем! — сказал он уходя, чуть не смахнув на пол с комода тарелку.       Тарелка от торта там стояла уже больше недели. Красивая такая, с цветным ободком. Вымытая до блеска. Арсений смотрел на нее минимум дважды в день, когда уходил и возвращался с пробежки, и никак не мог собраться с духом, чтобы пойти и вернуть её. Тем более, что посуду вроде не принято возвращать пустой? А что можно положить на тарелку? Тоже торт? Глупо. Печенье? Странно его из упаковки вынимать, а не вынимать – еще более странно. Яичницу? Гречневую кашу? Тосты? Можно было бы борщ! Стас рассказывал, что Антон любит борщ, но тарелка была плоская и борщ в нее не поместился бы, даже если бы Арсений вдруг научился его варить.       Передать в этой тарелке шашлык в целом хорошая идея, потому Арсений не возражал, когда в шесть утра первого мая его разбудил звонок в дверь и чересчур жизнерадостный для такого времени Стас объявил, что через полчаса он ждет всех внизу.       Антон вышел из парадной через сорок семь минут. Не то чтобы Арсений засекал, просто посмотрел на часы в этот момент, как и за минуту до. Как в целом последние девятнадцать минут, что он провел на улице, пока Стас играл во взрослый тетрис с багажником Арсения. Оказалось, что Стас взял не только мясо, но еще раскладной стол, стулья, большой зонт, набор посуды для пикника на шесть персон в игривой корзинке, котелок, несколько охотничьих ножей и гамак. Ну и три вида мяса в контейнерах, несколько килограмм овощей, десять литров воды, набор шампуров, решетку и сковородку. Арсений же взял с собой себя, спортивную бутылку с водой и тарелку Антона, которую спрятал в бардачке до того, как её кто-то успел увидеть.       Антон выглядел сонно и помято. Он щурился на утреннее солнце, ежился под порывами весеннего ветра и хрустел суставами, когда скинул на асфальт рядом с багажником пару пакетов углей и огромную коробку с, вероятно, мангалом, при виде которой Стас уважительно присвистнул.       Пока тетрис пошел на второй раунд с новыми вводными, Антон, секунду помявшись, протянул руку Арсению для рукопожатия и после закурил, с наслаждением затянувшись дымом. Арсений немного залип, подумав, что вроде еще не так тепло, чтобы Антон не надевал шарф. Возможно, у него нет шарфа? Может, стоит подарить?       Утренняя тишина, как и мысли Арсения, прервалась хлопком багажника, ознаменовавшим успешность партии. Арсений про себя хихикнул, что чтобы выиграть этот раунд, им как раз не хватало длинной палки, олицетворение которое забралось на заднее сидение, надвинуло козырек кепки поглубже и почти мгновенно отрубилось, стоило им тронуться. Как только Арсений в мыслях начал подбирать в форме какой тетрис-фигуры он мог бы пристроиться рядом, пришлось экстренно вернуться в реальность. И нет, Арсений не расстроился в этой реальности, что рядом с ним на пассажирском оказался Стас. Ведь только Стас знал, куда им вообще ехать.       Шашлыки получились странными. Как только все выбрались из машины на берегу какого-то безымянного озерца и разгрузили машину, Стас отогнал их обоих от мангала и в целом от готовки, заявив, что это его страсть. Только в какой-то момент вручил Антону в руки телефон (конечно же) и попросил поснимать процесс. Арсений довольно быстро почувствовал себя лишним и ушел гулять вдоль берега и в лес, параллельно фотографируя разную флору, которую не встретишь в каменных джунглях.       Вскоре бродить по лесу наскучило, тем более что он то и дело натыкался на других отдыхающих, и Арсений вернулся к берегу. С места их стоянки доносился уже вполне аппетитный запах, но в данный момент Стас устроил “танец “с саблями”, с гиканьем носясь вокруг мангала, размахивая шампурами.       Арсений отвернулся и стал бросать мелкие камешки в воду, соревнуясь сам с собой, который долетит дальше. И так увлекся, что вздрогнул, когда рядом с ним появилась высокая тень. Продолжать бросать камешки резко стало неловко и он застыл, не зная что делать дальше и боясь посмотреть на вставшего в шаге от него Антона. В итоге они просто молча смотрели на воду кажется целую вечность, пока Арсений вдруг не выдержал:       — Горные озера обычно бирюзовые.       Голос оказался охрипшим и высоким. Тут же захотелось прокашляться, но Арсений сдержался. Тень рядом заинтересованно повернула к нему голову.       — Но это же не бирюзовое?       — Так оно и не горное.       Арсений безразлично, как ему казалось, пожал плечами, засунув руки поглубже в карманы.       Тень рядом несколько мгновений еще его рассматривала, а потом разразилась громким хохотом. Арсений встрепенулся и рискнул посмотреть сначала на Антона, красиво запрокинувшего голову, потом на себя (вдруг он успел смешно запачкаться, пока бродил по лесу), потом оглянулся по сторонам в поисках смешной собаки, рыбы, облака, веточки или жука. Но ничего не нашел и вернулся к созерцанию живого воплощения одного из творений Микеланджело. Что? Тьфу. Он просто смотрел выжидающе на Антона. Тот, видя растерянность Арсения, рассмеялся еще сильнее, внезапно ткнувшись козырьком кепки Арсению в плечо, но, будто испугавшись этого жеста, тут же отпрянул обратно и, наконец, успокоился.       — Что… что такого смешного?       — Да я просто в ахуе, что ты все-таки разговариваешь. Да и сам тарантиновский диалог, — он снова фыркнул он смеха. — Короче, это мое ебанутое чувство юмора, не обращай внимание.       Арсений бы и рад не обращать внимание, но мысль, что ему удалось рассмешить Антона такой нелепицей, внезапно отозвалась теплом в груди. Он стоял и пялился на Антона с дебильной улыбкой и тот наверняка бы скоро это заметил, если бы не Стас.       Он подкрался незаметно со спины, схватил их обоих за плечи и с силой обнял, притянув их не только к себе, но и друг к другу. Момент сближения с головой Антона Арсению показался вечностью. Он чувствовал, что не может сопротивляться руке, увлекающей его вперед. Чувствовал, как замерло дыхание. Видел, как медленно приближается немного испуганное лицо Антона, как он успевает облизнуть непозволительно большие губы непозволительно мокрым языком. Видел, как расширяются его зрачки в испуге. Чувствовал, как заполошно сбивается с ритма сердце. Представлял, как не имея возможности остановиться, они соприкоснутся грудью, плечами, а если Арсений поднимет чуть голову, а Антон опустит, то носами и, чем черт не шутит, губами. Представлял, как будут ощущаться эти немного обветренные и покусанные губы и горький сигаретный привкус. Абсолютно не думая и действуя только на несуществующих инстинктах, Арсений даже успел приподнять голову и, когда до столкновения оставалось всего ничего, почувствовал, как лоб резко во что-то уперся, чуть не своротив к хренам шею. Козырьки кепок вошли стык в стык, не давая лицам приблизиться, тела же по инерции под напором повело вперед, столкнуло на секунду и разъединило дальше. Арсений понял, что его болтает из стороны в сторону под давлением мощных рук Стаса. С другой стороны в похожей амплитуде колебался Антон. Периодически их амплитуды пересекались в разных местах, вызывая мелкие разряды электричества по телу, пока они не застыли в неестественно вывернутой позе, испуганно глядя друг на друга на расстоянии двух козырьков. Взгляд напротив медленно опускался с глаз ниже, но…       — Хорошо-то как, хо-ро-шо! Там это, пацаны, шашлык готов. Прошу к столу!       Зычно проговорил на ухо Стас и, наконец, отпустил обоих. Арсений еле удержался на ногах, поймав точку равновесия в нелепой позе на одной ноге. Антону повезло меньше и он так и сел на влажный песок.       Стас ушел, не заметив, в каком состоянии их оставил. Арсений, поколебавшись, протянул руку помощи Антону, ощутил влажную ладонь и рывком поднял на ноги. Они неловко переглянулись и, не говоря больше ни слова, пошли к столу.       Шашлык был вкусный. У Стаса к мясу оказался талант, в отличие от тиктоковских трендов. Пока что ни одно из его многочисленных видео не набрало даже тысячи просмотров.       — Кстати, пацаны, а что за город такой, Филяйск? Это где-то в области? — облизывая чересчур жирные пальцы, внезапно выдал Стас. Арсению стоило усилий, чтобы не подавиться, не засмеяться и вообще никак не выдать своё знание. Незачем Стасу и Антону знать, какие именно видосы он смотрел и лайкал со своего фейка.       А вот Антон обладал меньшей выдержкой и более выразительной мимикой. Он таки подавился и чуть не улетел носом вперед после того, как Стас услужливо его хлопнул по спине.       — Ну так что? Я гуглил, но чот ничего не нашел на картах, может это что-то совсем мелкое?       — Хм, — пока Антон жадно глотал воду, Арсений с трудом отвернул взгляд от этого зрелища к Стасу. — А ты откуда это название вообще взял?       — Да мне в комментах периодически пишут, что мне пора в Филяйск, или что я кандидат в мэры Филяйска, или что я новый житель. Короче, часто мелькает, а я прикола не понимаю. Или они так завуалированно посылают меня в жопу, типа в филейную часть? Стас свел брови на переносице, нахмурившись и впервые задумавшись по этому поводу.       — Я тебе потом отправлю, — Антон быстро кинул взгляд в сторону Арсения, и попытался непринужденно свернуть тему. — Это новый тренд, там надо показывать, а не объяснять. Хотя я бы не удивился, если бы город такой реально был. Недавно ехал по трассе и видел указатель на Засосье.       — Хах, да-да! Я видел, еще у нас есть Зажупанье. Еще чуть-чуть и почти Зажопинск. Разговор плавно свернул с опасной темы и больше к ней не приближался. На обратной дороге заднее сидение в единоличное пользование занял Стас как самый уставший. Антон устроился на переднем сидении и стал листать галерею сегодняшних снимков и видео.       — О, какая классная фотка, Антох! Скинешь Арсу, он у себя на странице выложит? — внезапно донеслось с заднего сидения. Оказалось, что Стас с интересом смотрел на экран Антона. Арсений покосился на того краем глаза, стараясь не отвлекаться от дороги.       — А почему я должен у себя выложить? Что там такое?       — Да там… — начал было Антон, но Стас его перебил:       — Ну ты же любишь всякие таинственные фотки выкладывать и еще больше таинственных хэштегов насыпать. А тут ты такой весь из себя таинственный. Да посмотри сам! С этими словами он выхватил у Антон телефон и почти сунул его Арсению под нос.       — Стас! Ёбаный ты в рот! Я же за рулем!       Арсений еле увернулся от телефона, сбавил скорость, забрал аппарат и мельком глянул на экран. На фото был он, Арсений, снятый в профиль, задумчиво глядящий куда-то вдаль и легко улыбающийся.       Дольше рассматривать было опасно, но сам факт наличия на телефоне у Антона снятых исподтишка фотографий Арсения немного…будоражил?       Он крепче сжал руль и отдал телефон обратно смущенному Антону.       — Я не следил, просто свет красиво падал, и такой ракурс получился, что ну… Не удержался. Если ты против, я, конечно же, удалю! Хоть прямо сейчас! — затараторил он, разглядывая свои колени.       — Не-не-не, какой удалять! Ты что! Арс красавчик же, скажи? И фото отличное! У тебя золотые руки! Меня вот так красиво ты не снимаешь, а я ведь тоже хорош. Но Арсу надо обязательно скинуть, а тебе сейчас его контакт передам, чтобы нашего буку водителя не отвлекать. А то он ведь наверняка сейчас опять разбушуется, а потом забудет. Короче вот, все, отправил. И мне не забудь скинуть тот видос, где я пирамиду из камней строил…       Стас продолжил щебетать всю дорогу. И лучше бы, конечно, не над ухом, но Арсений и так по жизни многого хотел.       Тарелка так и осталась лежать в бардачке, благополучно забытая.       Антон написал тем же вечером. Еще раз извинился за “немного сталкеринг, пхах” и скинул “все что скопилось”, а скопилось по меркам Арсения дохуя. По крайней мере для человека, с которым он почти лично не пересекался и не говорил. В подборке обнаружилось с десяток фото с шашлыков, в основном издалека, со спины, иногда в профиль. Но помимо этих Антон зачем-то прислал фото с пробежек Арсения. Их было не так много, ведь большую часть времени Арсений бегал рано, но несколько кадров с чересчур сосредоточенным на дыхании лицом имелись. И кадры с заминки. Арсений почувствовал, как почему-то краснеет. Зачем-то скинул в ответ мем. Антон не растерялся и скинул свой. Так и завязалась их странная мемная переписка. Каждое утро Арсения начиналось с мема, который Антон кидал, вероятно, перед сном, часа в три ночи. Арсений отвечал в семь утра чаще всего перед пробежкой, потом окунался в работу и проверял чат только ближе к обеду. Оказалось, что у них во многом совпадал взгляд на смешное, угарное и просто забавное. Постепенно помимо мемов в переписке появились сначала смешные новости, потом смешные комментарии к новостям, потом просто комментарии, потом обсуждения, прощупывание взглядов на жизнь, мир, отношения и даже политику. При этом они почти не пересекались лично: живя на одной лестничной клетке, они виделись только изредка и издалека кивали друг другу, смущенно пряча улыбки.       Перелом случился ближе к концу мая, когда Арсению уже казалось, что Антон — его друг по переписке. Арсений прикладывал немалые усилия, чтобы сохранять эту границу дружеской дружбы. Все прошлые отношения так сильно наследили в сердце, что, выходя из последних, он зарекся: больше никогда не наступать на те же грабли – только секс без обязательств, желательно с теми, с кем больше никогда не пересечешься. Антон, хоть и почему-то не пересекался, но формально не попадал под категорию человеков, проходящих мимо. Да и вообще будил в Арсении давно забытые эмоции и чувства, что ставило крест на отсутствии обязательств. Зато общаться и дружить с ним было прекрасно.       Но началось все, конечно же, снова со Стаса и его дурацких затей. Как обычно вечером раздался настойчивый звонок в дверь. Арсений как раз сохранил последние изменения в проекте и, смирившись, пошел открывать. Стас пылал энтузиазмом и сверкал винирами как Везувий, извергающий клавиши от нового рояля. Короче, было страшновато.       — Арсеньюшка, золото мое, очень нужна твоя помощь! Без тебя мне ну никак совсем не справиться!       — А Шаст от тебя все-таки сбежал? — как бы невзначай, ковырнув скол на комоде, поинтересовался он.       — Да куда он денется! Шастунишка тот еще шалунишка, — Стас от избытка расположения подмигул обоими глазами по очереди, — но он же снимает! А мне нужен человечек второй в кадре. Там такая приколюха, я думаю, нет, я уверен, что тебе понравится! Не ломайся, касатик, я за это тебе пирожков низкокалорийных напеку. А?       Обычно, Арсений не применул бы поторговаться или напомнить, что Стас все еще мог бы купить штатив для съемки, а не использовать для этого соседей. Или просто отказаться, сославшись на недоделанный горящий проект, как часто бывало. Но…       — Ну хорошо. Только чур начинку для пирожков выбираю я.       Улыбка Стаса стала еще шире.       В квартире Стаса все уже было готово. Он предварительно настоял, чтобы Арсений надел что-то поприличнее домашних треников и майки, но заставить снять тапки так и не смог. На большом белом кухонном столе стояли четыре десятка стаканов двух цветов, а Шастун заканчивал надувать большой воздушный шар. При виде Арсения Антон сбился с дыхания, выпустил шар, и тот со смешными звуком очертил в воздухе дугу и шлепнулся аккурат перед Арсением. Антон всполошился, присел сначала на корточки, а потом опустился на одно колено, чтобы поднять кусок резины, но имел неосторожность поднять глаза на так и застывшего перед ним Арсения. Вид Арсению совсем не понравился. И вовсе он не заволновался от близости чужой головы к кхм.. к бёдрам. Антон имел наглость облизнуть пересохшие губы. Арсений порадовался, что надел очень свободные штаны и длинную футболку.       Зе Момент прервал Стас: он громко чем-то хлопнул в соседней комнате, выведя всех из транса. Антон дернулся, резко с хрустом коленок поднялся, оказавшись внезапно очень близко. Арсений попытался отшатнуться назад, чтобы видеть что-то кроме подбородка, но в этот момент ему в спину врезался снова этот вездесущий Стас. Неожидавший такой подставы Арсений попытался сделать шаг вперед для сохранения равновесия, но шагать было некуда и он вмазался всем телом в так и стоящего перед ним Антона. И тут же почувствовал, как его обхватывают руки вокруг тела и прижимают еще сильнее. Он ведь даже не шелохнулся, сука!       — Ой, пацаны! А чего ж вы в проходе застряли? Давайте, проходите, потом пообнимаетесь.       Стас протиснулся таки мимо застывшей композиции и засуетился, настраивая свет кольцевой лампы.       — Ну привет, — скорее почувствовал, чем услышал Арсений низкий на грани слышимости голос над ухом. Возможно, движение мурашек, возникших в этот момент, Антон мог бы почувствовать даже сквозь плотную футболку. Арсений сделал глубокий вдох, на секунду порадовавшись, что они не в омегаверсе (да, Арсений и такое читал, был грешок), но радость была недолгой: пахло все равно вкусно. А разлепляться все равно было нужно, это уже становилось по всем признакам неприличным, особенно тем признакам, которые ниже пояса.       Арсений с трудом и внутренним разочарованием, в том числе и от предающего его организма, оттолкнулся от тела Антона, мимоходом заценив удобство и широту плеч, и вопросительно вскинул бровь, когда Антон руки с его талии так и не убрал. Пришла очередь Антона краснеть и спешно прятать ладони куда подальше.       — Тебе кажется нужно было надуть шарик? — возвращая себе самообладание с помощью ехидства и колючек, поддел Антона он.       — Э, да, шарик, ага…       Шастун совсем казалось растерялся, но, мотнув своими кудрями, пришел в себя и уже через секунду засиял знакомой широкой улыбкой, а о неловкой ситуации напоминали только покрасневшие кончики ушей и потные следы от ладошек на арсеньевой футболке. Он на всякий случай снова её одернул.       — Короче, пацаны! Сейчас смотрите, будем подбрасывать шарик и накрывать стаканчики, пока шарик не упал. И так кто раньше. Соревнование. Арс, в деле?       — Только ради пирожков!       И пристального взгляда с противоположного конца комнаты из-за камеры.       Видео неожиданно выстрелило. Не так чтобы уже можно было записывать ролик про стратосферу, но набрало явно большее количество просмотров, лайков и комментариев. Арсений в трех из трех попыток выиграл. Потом сдался уговорам и постоял штативом, пока наблюдал, как Стаса обыгрывает Шастун. А потом сразился и с ним самим, пока Стас комментировал из-за камеры и откровенно болел за Антона. И даже неделя подъебок от Стаса, что не такой уж Арсений и непобедимый, стоила счастливого взгляда и жарких спонтанных объятий. Возможно, рилс выстрелил именно поэтому.       После они сняли на троих еще несколько трендовых соревнований: ловили хитрым образом карандаши, складывали башенкой гайки, подтягивали наперегонки стаканы на рулоне туалетной бумаги. Где-то к пятому ролику Стас сдался и купил таки штатив. Комментарии под роликом множились. Многие стали замечать, как легко Арсений обыгрывает Стаса и как часто при этом проигрывает Антону. В зрительских умах начали рождаться теории, которые Стас со смехом зачитывал на общих встречах, удивляясь способности людей видеть заговоры там, где их нет. Арсений же на вопросительные взгляды Антона лишь отмахивался: удача, увы, величина непостоянная.       Но, несмотря на частые общие встречи, взгляды, спонтанные мимолетные обнимания на эмоциях, в их чате царила неестественная целомудренность. Арсений отчетливо понимал, что сам держит на замке эту границу, но с каждым днем его все больше одолевали сомнения, что иногда проскальзывало и в общении. Иногда он аккуратно залезал кончиком мизинчика на эту линию, но тут же отступал назад, зашучивая или откровенно сливаясь. В голове сидела установка, что нельзя, как сильно бы ему ни хотелось. Или это все тупо страх? А если Антон натурал и Арсений все не так понял? А если Антон считает, что он натурал и еще сам ничего не понял? А если Антон в нем просто не заинтересован и всю неловкость ощущает только Арсений, потому что мысленно уже успел его несколько раз раздеть и не только? А если у самого Арсения просто давно никого не было и это временное помешательство на ближайшем условно доступном человеке? А если они начнут встречаться, а потом Антону что-то не понравится?       Любое из этих “если” с вероятностью в 90% поставило бы крест на дружеском общении и новых тиктоках. На последнее Арсению в целом плевать с высокой колокольни, но дружбу терять не хотелось. С Антоном было комфортно. Комфортно обсуждать фильмы и сериалы, которые они смотрели одновременно, но по разным квартирам. Комфортно кидать друг другу всратые мемы, все глубже погружаясь в пучину юмора друг друга и понимая, что второй не осудит даже за черный юмор. Комфортно крысить над срачами в домовом чате, когда какие-то два мужика опять не поделили парковочное место. Комфортно обмениваться фотографиями котов, собак, капибар, гусей и прочей живности, к большей части которых так и просится подпись “это ты”. В общем, терять этот комфорт тоже было страшно. Потому, в очередной раз задавив в себе желание отправить фото двух котов с подписью “мы”, Арсений продолжал дружить дружескую дружбу. А ночами продолжал вспоминать, как идеально ощущались под руками плечи, как горячо было прижатому животу во время объятий, как Антон стоял на коленях перед ним и смотрел своими невозможными глазами, и снова просыпался со стояком.       — Пацаны! Смотрите, какой видос мне скинули для повторения!       На экране одна девушка выпивала шот текилы из стопки, зажатой ртом своей подруги.       — Хм, а давай может в бирпонг лучше сыграем? — аккуратно предложил Арсений, старательно не смотря в сторону зависшего Антона.       — Да ну, бирпонг твой прошлый век! Вот это тренд! Давайте, пацаны, на каменцы!       — Стас, я не думаю, что…       Но Стас уже не слушал. На столе по очереди появились бутылка текилы, соль и лайм.       Арсений рискнул пересечься взглядом с Антоном. Тот потупил очи к полу и легко пожал плечами. Что ж. Видимо, такая перспектива смущала только его одного. Со смирением и несвойственной ему ранее покорностью Арсений протянул кулак в сторону Антону. На языке вертелась присказка, и Арсений аж стиснул зубы, чтобы она не вырвалась.       — Камень, ножницы, бумага, раз, два, три! — гаркнул рядом довольный Стас, и, только выкинув по инерции бумагу, Арсений заметил, что сам Стас в розыгрыше не участвовал.       — О, Антоха выиграл, он будет сверху!       — Ч-чего? — от неожиданности Арсений аж поперхнулся и не сразу смог выразить возмущение. — Какое сверху? И почему ты не участвовал, я не понял?       — Ой, не, пацаны, ну я же старый больной человек, какая мне текила?       — Что-то твоя старость не мешает хлестать тебе пивас каждую субботу.       — Так то пиво! Оно изотоник, во. Значит, полезное. А кто знает, что в тех кактусах текильных намешано.       — Вообще-то, агава это скорее спаржа, но не сбивай меня. Что значит, Антон сверху? — Даже произнося это, Арсений чувствовал, как сама идея в целом ему нравится. Но в не таком же контексте! — Там же они меняются местами.       — Ну он пить будет, а тебе в рот рюмку.       — А мнения Антона ты даже не спрашиваешь?       — Да мне норм, Арс.       Антон наконец вмешался в разговор. И сломал всю линию обороны. Если бы они оба насели, Стас наверняка бы отказался от гиблой идеи. Но нет.       Хотя когда Арсений примерился к шоту…       — Ты его в детском магазине достал или где? — Арсений рассматривал микроскопический на вид стаканчик. При небольшой сноровке его можно было бы засунуть в рот полностью.       — Ну какие нашел, тоже мне барин. Так, все на позиции.       Арсений вздохнул. Взял наполненный наполовину шот и занял свое место напротив камеры. Антон, помявшись встал рядом. Он лихорадочно то приглаживал, то наоборот растрепывал свою шевелюру, что выдавало и его нервозность. Ага, не так уж ему и норм!       — Камера, мотор! — скомандовал Стас.       Арсений, метнув на него напоследок гневный взгляд, изогнулся назад, открыл рот и аккуратно вставил шот. Он почти утонул и по ощущениям, губы чуть-чуть не касались краев. Из своего положения Арсений заметил, как кадык Антона дернулся. А потом его лицо стало стремительно приближаться. На секунду Арсений вспомнил Мэри Джейн и чуть не поперхнулся, издав полусмешок-полувсхлип. Второй задушенный всхлип случился, когда Антон приблизился достаточно и тоже раскрыл рот. Этот рот бы, да… Когда его губы опалило дыхание, Арсений дернулся от неожиданности, чуть не расплескав все содержимое и не влепившись лбом в чужой подбородок. И почти сразу почувствовал, как его лицо обхватили большие немного потные ладони, а сверху раздалось строгое “Не двигайся”. И Арсений замер, повинуясь какому-то непостижимому ранее инстинкту. И почти не дышал все время, пока Антон аккуратно обхватывал своим огромным ртом края шота, все еще невесомо удерживая его лицо в своих руках. Когда стыковка произошла, раздался судорожный вздох уже Антона. Но он справился с дыханием и аккуратно направил в нужную сторону для разворота. И все шло довольно плавно, пока Арсений не почувствовал слабое касание губ к губам. Его прошибло осознанием, что они фактически целуются! И ему очень и очень не хотелось, чтобы их первый поцелуй произошел таким пошлейшим и абсолютно невменяемым образом!       Он дернулся вверх и в сторону, шот выскользнул из и так еле державших его губ Антона. Сам Антон, который явно не был фанатом спорта в общем и какого-либо вида растяжки в частности, не оценил резкость маневра, как-то странно согнулся, замахал руками в попытках удержать равновесие. Арсений, уже почти выпрямившийся, зачем-то попытался его удержать и естественно преуспел только в том, чтобы шлепнуться сверху, проскользив опорной ногой по ламинату.       Приземление для Арсения получилось довольно комфортным, чего не скажешь о матерившемся Антоне. Рядом с ними приземлился выплюнутый ранее шот, остатки текилы из которого растеклись корявой лужицей.       — Это уже какая-то дурная традиция… — пробубнил себе под нос Арсений, почему-то даже не делая попыток подняться. — Ты как? Чем ударился?       — Пока не понял, — сипло отозвался Антон. Он зачем-то начал ощупывать себя и закономерно наткнулся на Арсения. Но, видимо, сильно ударился головой, потому что не понял этого сразу и опустил ладони со спины ниже, рефлекторно сжал мягкую половинку и только в этот момент осознал, что произошло. Они встретились глазами, Антон даже открыл рот чтобы что-то сказать, но не успел.       — Стоп! Вы еще долго валяться будете? — Стас выскочил из-за камеры, которая, вот блядь, все это время снимала. Арсений поклялся, что уничтожит эту запись. Вместе с телефоном и Стасом, если понадобится. Вот бы еще уничтожить её из воспоминаний всех присутствующих…       С первыми словами Стаса рука с ягодицы исчезла и в целом ничего не мешало подняться на ноги, чем Арсений и занялся. Как только Арсений перестал придавливать Антона к полу, тот перекатился и без сторонней помощи кое-как встал на ноги и тут же покачнулся. Арсений снова на автомате дернулся, чтобы в этот раз точно словить, но Антон устоял.       — Ну что, дубль два? Сейчас только тряпку принесу!       И, не дав никому возразить, скрылся на кухне.       Антон провел рукой по затылку и поморщился.       — Походу шишка будет, — вздохнул он и виновато посмотрел на Арсения, — ты сам-то как?       — Да я-то что, у меня была мягкая посадка, — улыбнулся краешком губ Арсений, — точно только шишка? Дай посмотрю?       — А ты прям разбираешься? — ухмыльнулся Антон, но послушно сел на подлокотник дивана спиной к Арсению.       — Не прям разбираюсь, но отличить шишку от открытой раны смогу.       Арсений с внутренним замиранием сердца запустил руки в непослушную шевелюру, аккуратно разгребая мягкие локоны, чтобы добраться до кожи головы. На самом деле и так было понятно, что никаких следов крови нет и не было, да и выдающейся шишки тоже. Но он зачем-то тщательно ощупал всю голову, даже добрался до лба, где никаких повреждений точно не должно было быть. Ощущение мягких локонов под руками дарило странное умиротворение, а реакция Антона только подстегнула продолжать гладить. Он под его руками заметно расслабился, кажется, даже закрыл глаза. А когда Арсений провел пальцами за ушами и ниже ближе к шее, то с удовлетворением ощутил пробежавшую толпу мурашек. Он такой не один, их таких здесь два.       — Так, парни, а я не понял, вы чего еще не на позиции?       Стас, оказывается, успел уже сходить на кухню, вернуться, вытереть разлитую текилу, убрать тряпку обратно и уже снова стоял на пороге, уперев руки в бока.       — Мы на той позиции, где должны. У тебя есть лед или что-то замороженное? Антону бы в идеале врачу показаться, вдруг сотрясение. Но хотя бы холодное приложить, чтобы отек был меньше.       — Ох, я что-то не подумал. Сильно приложился? Может, скорую? — Стас всплеснул руками и засуетился.       — Да не, норм все. Но холодное наверно и правда не помешало бы, — Антон очнулся и нехотя отстранился от рук в волосах.       — А у меня даже ничего такого и нет, я заморозки не держу… О, Арс! У тебя наверняка что-то есть? Я видел, как ты к своей коленке прикладывал какую-то приблуду!       — Есть, — вздохнул Арсений, уже почти смирившись с тем, что передать больного на руки профессионалам не выйдет. А у него и правда есть гелевые компрессы. — Пойдем. Съемки явно на сегодня отменяются. И, Стас, удали видео.       И не дожидаясь возражений зачем-то потянул Антона на себя, обхватил его за талию и увел из квартир. Антон даже не вырывался, уютно пристроившись сбоку и явно больше изображая из себя тяжело раненного, чем на самом деле испытывая дискомфорт.       Уже в своей квартире Арсений усадил пострадавшего на диван, достал из морозилки компресс и обернул в полотенце.       — Вот, подержи пока не нагреется.       — А где же “А кто это у нас тут больной”? — усмехнулся Антон, но пакет принял и послушно приложил к затылку.       — Я предпочитаю ролевые игры без реальных увечий, — вернул улыбку Арсений и тут же прикусил губу, осознав сказанное. Мда. Лучше бы они и дальше переписывались, там можно было удалить сообщение перед отправкой.       Антон вскинул на него удивленный взгляд. Потом вздохнул и начал:       — Арс, я…       — Тебе наверно лучше лечь, — Арсений не дал договорить и на всякий случай отступил назад.       — Что?       — Лечь. Дома. Наверно, ты устал, голова кружится и вообще тяжелый день…       Мысленно Арсений успел себя сорок раз проклясть, отпинать ногами, надавать миллион подзатыльников и поставить в угол, лишив сладкого до конца жизни. Но в секунду, когда ему показалось, что Антон сейчас скажет что-то, что пересечет черту их дружеской дружбы, он испугался как школьник. Чего? Да всего сразу! Может, потупи он так еще несколько минут под погрустневшим взглядом из-под кудрявой челки, то нашел бы в себе силы отмотать все свои слова назад и дать Антону договорить или сказать что-то более адекватное самому. Но Антон уже встал с дивана и вымученно улыбнулся:       — Да, ты прав. Я тебе компресс тогда позже занесу?       — Оставь себе, у меня еще есть, — Арсений старательно не смотрел в его сторону и не двинулся с места, пока за его спиной не хлопнула входная дверь как крышка гроба над вероятностью быть… счастливым?       С тех пор они не виделись двадцать семь дней. Да, Арсений считал. Да, ненавидел себя каждый раз, когда перед сном мысленно зачеркивал очередную дату. Стас на фоне производственной травмы подуспокоился и перешел к песенным форматам. Оказалось, что аудитории в целом зашел его голос, хорошая физическая форма и незатейливые песенки. В комментариях периодически еще задавали вопросы, куда же пропали два красивых парня помоложе, но с каждым новым видео таких людей становилось все меньше. Слава — скоротечная штука.       Антон перестал мелькать вообще. Он больше не встречал его на пробежках, не видел в окно, не сталкивался на лестничной клетке. Как, живя в квартирах напротив и имея общего гиперобщительного друга, вообще не видеться — загадка. Арсений порывался несколько раз узнать у Стаса, куда Антон делся, но каждый раз закрывал рот. Это было вообще максимально по-ребячески. Тем более, что он мог бы спросить у Антона это все сам, просто задав вопрос в диалоге.       Кстати, про диалог. Это оказалось самым болючим. Если раньше граница, за которую старались оба не заходить, была незаметной чертой, то теперь на ее месте выросла огромная, почти осязаемая стена. Было сложно с ходу описать, что конкретно изменилось: они все так же обменивались мемами и новостями, смотрели сериалы. Но Антон стал явно избирательнее в том, что присылал, и делал это реже, чем раньше. Теперь сериалы они смотрели по отдельности и обсуждали потом, а не в моменте. Казалось, Антон принял “правила” и действовал согласно им, а Арсений… Арсений скучал. Скучал по легкости диалога; по хождению на грани и щекочущему ощущению азарта, отреагирует ли Антон на какую-нибудь тонко завуалированную провокацию; по жарким спорам до середины ночи, когда в ход шли уже самые тупые аргументы; по кружочкам с чужими котами и собаками, которых Антон встречал, обязательно просился погладить и отправлял об этом отчет; по путаным утренним голосовухам, где Антон извинялся, что вчера отрубился на середине слова, так и не успев что-то дорассказать, а сейчас уже забыл; по обмену треками, текст которых иногда вгонял Арсения в краску. Да что там! Скучал просто по Антону всему. Ему не раз приходила в голову мысль, что может стоило бы напрямую поговорить, но очередной, довольно учтивый ответ закапывал эту идею еще глубже — шанс был явно и прочно упущен.       При этом при всем какой-то тоненький мерзкий голосок твердил, что все к лучшему. Вот начали бы они что-то. Флиртовать, встречаться, спать — без разницы. А потом что? Правильно. Потом притирка, снятие гормональных очков, бытовые бесячие привычки. Все бывшие рано или поздно говорили Арсению, что он невыносим. Невыносимый сноб, чистюля, всезнайка, нарцисс, дива, драмаквин, карьерист и просто невыносимый партнер. С кем-то проходили месяцы, кто-то не выдерживал и недели. Сбегали все. С чего Антону быть исключением? А Арсений потом оставался с разбитым сердцем, втоптанной в грязь самооценкой и новым пунктом в списке своих недостатков. Зачем он такой сложный такому яркому Антону? Правильно. Не нужен. Так зачем пробовать и начинать?       — Что-то ты, Арсеньюшка, невесел. Почем буйну голову повесил?       Арсения каждый раз поражало, как Стас чередует дедовский язык, каким иногда его отец разговаривает, и современный зумерский слэнг. Причем и то, и другое из его уст звучало до абсурда нелепо, но почему-то работало.       Конкретно в этот момент Арсений еще раз проверил телефон, где висело непрочитанным сообщение Антону, которое он отправил еще вчера. Осознавать, что, похоже, это начало конца, было больно. Конечно, он, блять, невесел.       — Да ничего, — он тряхнул головой, а потом подумал и все-таки решился, — давно Антона не видел. Не знаешь, у него все в порядке?       — А! Да все хорошо у мальчонки. Вроде в какую-то командировку отправили, вот и не мелькает уже пару дней. К слову о поездках! Приезжай в субботу следующую ко мне на дачу? Я баньку затоплю, новый гриль опробуем, воздухом подышим. А то что сидишь тут в четырех стенах, и так бледный, а сейчас вон вообще синяки на пол лица.       Мысль, что Антон мог быть просто в дороге или сильно загружен работой, и потому не отвечать, несколько грела. Возможно, дело не в Арсении и его резком развороте. На фоне надуманного облегчения история с баней и природой показалась заманчивой.       — А знаешь, а вот возьму и приеду! Спасибо за приглашение, что-то и правда засиделся. Стас просиял, залпом допил уже остывший чай и ретировался к себе, как будто это было вовсе не “кстати”, а он только ради этого приглашения и приходил.       Антон в итоге на сообщение ответил, а суббота наступила подозрительно быстро, как и вообще август. Несмотря на поселившуюся где-то над желудком тянущую боль, на дачу к Стасу Арсений собирался довольно воодушевленно. Два дня на природе, вдали от большой цивилизации, с вкусной едой и настоящей баней. Мечта!       Доехать до дачи можно было бы за пару часов, если бы не вечные пробки, так что хоть Арсений и выехал в восемь утра, до коттеджного поселка он добрался только после двенадцати.       Уже подъезжая к нужному дому, он на всякий случай сверился с геометкой. Потому что встретил его не небольшой дачный домик, как он думал, а высокий современный двухэтажный коттедж. Арсений впервые задумался о том, кем же работал Стас и на какие деньги он вообще сейчас живет. Как-то все их беседы крутились вокруг обсуждения каких-то общих вещей, никогда не вдаваясь в личное. И все истории из жизни у него были такие, что могли произойти на любой работе. Но, видимо, работа приносила серьезный доход. Подобный домик в не самом простом поселке Арсений точно себе никогда позволить бы не смог. Если только в ипотеку лет на тридцать, что в его сорок было бы опрометчивой идеей.       На подъездной дорожке уже стояло два автомобиля: один точно Стаса, а вот второй был Арсению незнаком, и это его насторожило. Два дня с хорошо знакомым и приятным в целом Стасом это одно, а два дня в компании новых людей — совершенно другое. Но поворачивать и ехать еще четыре часа назад, даже не поздоровавшись, было бы очень тупо. Решив в случае чего просто не оставаться с ночевкой, Арсений припарковался рядом с огромным Тахо, а открыв дверь, вляпался в единственную незасыпанную гравием лужу. Выругался. Пришлось лезть в бардачок за салфетками. Но вместо пачки влажных салфеток на него из бардачка почти выпала тарелка. Он пару мгновений недоуменно на нее смотрел, пока не вспомнил, откуда она у него взялась. А вспомнив, со стоном уткнулся в ладони. Ну конечно. Он же так ее и не вернул, да и сейчас не получится. Понадеявшись, что раз за все время Антон сам ни разу о ней не напомнил, она ему не так уж и дорога, он закинул тарелку на сидение, чтобы потом не забыть ее хотя бы забрать домой, почистил таки найденными салфетками обувь и, аккуратно переступив лужу, пошел к дому.       Уже на подходе доносились громкий смех Стаса и музыка с заднего двора, и начинать явно стоило оттуда. На открытой веранде было только два человека, от чего Арсений временно выдохнул. Все-таки одного незнакомца вытерпеть можно было. От мужчины над плетеной лавочкой виднелись только широкие плечи и короткий явно крашеный белобрысый затылок. Плечи показались подозрительно знакомыми, но он не успел обработать эту информацию, когда Стас радостно воскликнул “Арс!”, а обладатель выбеленных волос обернулся, оказавшись Антоном.       Арсений так и застыл с приклеенной дружелюбной улыбкой. Антон встал с места, расправив плечи во всю ширь, и шагнул следом за Стасом. Арсений сглотнул. Кудри делали Антона моложе, наивнее, романтичнее. И Арсений мгновенно понял, что несомненно будет по ним скучать. Но стриженным блондином с немного уже отросшими своими русыми корнями получилась ходячая хорни-катастрофа. Отмереть удалось только после того, как Стас хлопнул его по плечу. Легкая боль в лопатке отрезвила, он перехватил руку для пожатия уже в районе своего живота, после чего снова посмотрел на Антона, который неловко мялся за спиной.       — Эмм… Привет, — он дернул рукой вперед, но передумал и хотел было по привычке поправить челку, смутился еще больше и просто встопорщил волосы.       Такая лютая неловкость немного снизила градус, Арсений снова разглядел образ невидимых кудряшек и чуть угомонил гормоны:       — Привет! Тебе идет, — он кивнул на волосы.       — А? Да? Спасибо. Захотелось вот что-то поменять.       — Довольно кардинально.       — Ну что, раз все в сборе, можно ставить мясо, — влез в неловкий диалог Стас, — а то еще чуть-чуть и съем кого-то из вас, если вы не съедите друг друга раньше! Ха! — громко захохотав, он пошел в дом. Видимо, за мясом.       Они остались на веранде наедине. Впервые с того самого момента, когда Арсений так позорно струсил.       — Кхм, ты…       — Как…       Начали они одновременно и засмеялись, немного разбив неловкость.       — Давай ты первый, — уступил Арсений.       — Окей. Может, присядем? А то как-то немного тупо так стоять.       — А, да, конечно.       Арсений сделал шаг вперед и вправо одновременно с тем, как туда же шагнул Антон.       — Ой!       Теперь они оба шагнули в другую сторону, снова почти столкнувшись       — Да что же это такое! — Антон выругался, придержал за плечи Арсения и сам развернул обоих, чтобы можно было пройти к зоне с плетеной мебелью. И, вместо того чтобы просто отпустить, зачем-то спустился по рукам вниз.       Вот теперь точно у него не было шанса не почувствовать мурашки, которые он вызвал.       — Ты замерз? У Стаса наверняка есть плед, могу принести! — Антон обеспокоенно заглянул в глаза.       — Нет, все в порядке! Просто ветер неожиданный. Я так-то не мерзлявый, — Арсений вымученно улыбнулся и прошмыгнул мимо к креслу. Трус несчастный! — Так что ты хотел сказать?       — А, да я хотел сказать, что ты тоже хорошо выглядишь, — Антон упал на ту же скамейку, заняв собой почти все пространство, а ногами — еще и пространство между ними.       — Эм, спасибо. Правда, Стас так не считает.       — Почему ты так думаешь?       — В основном потому, что он это сказал прямым текстом, когда звал меня сюда.       — О. Я уверен, что он на самом деле не имел этого в виду.       — Я уверен, что имел. Тем более, что он прав, мне действительно стоило выбраться куда-то. А то так лето пройдет и не заметишь.       — Ты разве домосед? Мне казалось, у тебя довольно насыщенная жизнь.       — Обычно так и есть. Но в этом году как-то… Не хотелось, в общем. Наверно, мне просто нужна встряска или перезагрузка.       — Понимаю тебя. Мне вот тоже захотелось…перезагрузки, — Антон еще раз провел рукой по волосам. Арсений старательно проигнорировал этот жест, чтобы снова не уплыть, представляя эти руки в своих волосах или эту осветленную макушку где-то между своих бедер…       — …Арс?       — Что? — он усилием воли вернулся в реальность и схватил первую попавшуюся бутылку пива из тех, что стояли на низком столике.       — Ты какой-то задумчивый, у тебя все в порядке?       — Да, в полном. Говорю же, перезагрузка! — он чокнулся с воображаемой бутылкой и сделал глоток из почему-то открытой бутылки. Уже в этот момент он понял, что, видимо, забрал чью-то. — Ой, прости, кажется я все-таки немного переработал.       — Да все в порядке, это моя бутылка. Я не против, — Антон как-то подозрительно понимающе улыбнулся и откинулся на спинку.       — А вот и мясо! Так. Я за гриль. Антох, на тебе картошка. Арс, ты режешь овощи. Давайте, в темпе, а то до темноты так и не поедим. А еще надо дров наколоть для бани. Ха! Шутка! — расхохотался Стас, увидев вытянутые лица парней. — Но шутка только про дрова. Арсений уже встал с кресла, чтобы двинуться к овощам, как почувствовал, что Антон легко обхватил его за запястье, удерживая.       — Ты что-то хотел сказать? — чуть понизив голос, спросил он.       — Когда? — Арсений непонимающе уставился на него, с усилием оторвав взгляд от того, как Антонова рука полностью (и даже с избытком) обхватывала запястье. Очень так правильно обхватывала.       — Сегодня. В самом начале. Когда мы заговорили одновременно и я…       — Я понял, — перебил он его, — нет, ничего такого. Я уже и не помню. Было совершенно неважно, — затараторил он, уже понимая, что все его ответы противоречили друг другу, и Антон это тоже заметил, судя по тому, как взметнулась его бровь.       — Ну ладно. — Он поджал губы и отпустил, наконец, руку, после чего направился к большой кастрюле с картошкой.       А Арсений снова обозвал себя последними словами. С другой стороны, ну не при Стасе же!       Обед получился отменный. Хотя за столом и сквозило легкое напряжение, которое Арсений ощущал всем телом и которое совершенно игнорировал Стас. За столом все равно звучали шутки, поднимались безалкогольные тосты, травились байки, просто Арсений принимал во всем развлечении минимальное участие, в основном меланхолично разделывал ножом и так не слишком крупные куски мяса на тарелке. И вот пришло время бани. Арсений бы соврал, если бы сказал, что не ждал и одновременно не боялся этого момента. Увидеть Антона голым, только в одном полотенце, он был совершенно не готов. Он сто раз перепроверил, плотно ли был завязан узел на его собственных бедрах, хорошо и плотно ли сидела шапка, несколько минут разглядывал себя в зеркале, отмечая, что неплохо было бы вернуть силовые тренировки, пока в комнату не вломился Стас, зазывая на “самый лучший пар”.       Антон уже был внутри. И сначала Арсений обрадовался, что свет в парилке был достаточно тусклый, и разглядеть что-то было сложно. Но потом все-таки пригляделся и понял, что света было вполне достаточно, чтобы разглядеть капли пота, катящиеся по телу, широко, насколько позволяло полотенце, раздвинутые ноги, дергающийся кадык, когда Антон сглатывал, влажно поблескивающие в отблеске от лампы губы, которые Антон явно совсем недавно облизал.       Интересно, если прикинуться, что у него поднялось давление, можно будет таки соскочить с этого сеанса эротического кино в реальной жизни? Возраст вполне себе позволяет. С другой стороны, если он не перестанет пялиться (и зачем только Стас усадил его напротив?!), то давление может подняться само. Как и кое-что другое.       — Ну кто первый? — громко прервал давящую тишину парилки Стас, потрясая веником.       — Первый на что? — не открывая глаз, уточнил разморенный Антон.       — На парение, конечно. Я же вам обещал лучший пар! А у меня стаж двадцать лет. Вот давай с тебя, Антошка, и начнем. Снимай полотенце и ложись кайфовать! Как новенький будешь.       Арсений слишком поздно сообразил, что сейчас будет. Его заторможенный жаром и открывшимся видом мозг направлял все усилия, чтобы позорно не возбудиться прямо там. Потому, когда Антон встал с места и оказался слишком близко в тесном проходе между лавками почти между его ног, он успел только поднять голову и встретиться глазами. А Антон, совершенно точно специально, мучительно долго развязывал узел на полотенце, не разрывая зрительного контакта. Арсений чувствовал себя как кролик перед удавом: он смотрел в глаза неминуемой гибели всех заслонов отрицания и не мог даже опустить взгляд, понимая, что любое движение приведет к катастрофическим последствиям если не для его жизни, то для психики точно. Осознать в сорок лет такое плохо контролируемое влечение, когда уже успел поставить крест на своей личной жизни — тяжелое испытание.       Арсений скорее почувствовал, чем увидел, как полотенце начало соскальзывать с бедер. Но Антон пощадил его и таки оставил немного интриги, придержав от окончательного падения (и Арсения в его же собственных глазах тоже). После чего развернулся и лег на лавку животом. Арсений сделал глубокий вдох обжигающего легкие воздуха. И закашлялся, когда в поле зрения попала голая задница. И тут его выдержке и самоконтролю пришел конец. Он не мог оторваться от того, как веник скользил по коже. Сначала – легко и поглаживающе, потом – похлопывающими движениями, а после – откровенно шлепающими. Капитулировавшее воображение рисовало вместо веника свои руки, что делало ситуацию только хуже. Арсений и раньше замечал тягу к легкому БДСМ, правда в основном в свою сторону, но в этот момент почувствовал, что, возможно, не прочь пошлепать и сам.. Или чтобы веник в руки взял Антон, а Арсений бы лежал на лавке и замирал перед каждым прикосновением, гадая, будет ли это ласковое поглаживание или резкий шлепок. А если заменить веник на руки, а лавку – на кровать, то…       Когда Антон издал первый полувздох-полустон, Арсений не выдержал. Он вскочил с места, пробормотал что-то про то, что ему стало плохо и он, пожалуй, пас, и вывалился из парилки. Свежий, по сравнению с жаром за дверью, воздух, чуть-чуть привел в чувство. Арсений хотя бы смог почувствовать свой каменный стояк. Очень хотелось забить на все и хорошенько подрочить, чтобы вставить мозги на место, но такой возможности у него не было. А вот залезть в купель с холодной водой — была. Что он и сделал. Резкий холод остудил и голову, и пылающее возбуждение ниже пояса, но не сильно помог потекшим в неприличном направлении мозгам.       К счастью, прежде чем Антон со Стасом закончили, Арсений все-таки успел прийти в себя и даже одеться. На самом деле, он даже успел подмерзнуть в холодной воде и подумывал грешным делом вернуться в парилку, но решил, что его хрупкая с некоторых пор психика не выдержит очередного прессинга мощной эротикой, потому решил дождаться парней на веранде. Благо, вечер стоял теплый и почти безветренный.       Антон появился спустя минут пять, Арсений даже не успел достаточно заскучать, чтобы залезть в телефон. Тот заметил его сразу и направился к нему, на ходу доставая сигареты. Постоял рядом, закурил, сел. Еще несколько минут они молчали, пока Арсений краем глаза наблюдал, как тлел кончик сигареты и мощные легкие выдыхали вонючий дым, который ветерок уносил в сторону. Наверно, у Арсения совсем мозги набекрень встали, потому что даже простое движение по втягиванию дыма казалось ему до ужаса эротичным. Стоило все-таки подрочить, вдруг бы стало легче.       Наконец, сигарета кончилась и была отброшена в сторону, и Антон не выдержал:       — Арс.       Арсений мысленно сжался. Первым порывом было снова трусливо сбежать, придумав тупой предлог. Вторым — перебить и начать говорить о погоде. Но он усилием воли сдержался от обоих проявлений малодушия и медленно повернул голову, встречаясь с внимательным взглядом зеленых глаз.       — Мне кажется, нам все-таки стоит поговорить, — не дождавшись больше никакой реакции, продолжил Антон.       — Ммм, да? О чем? — Арсений не удержался и таки включил идиота, лишь бы оттянуть неизбежное. Он уже сам себе не мог объяснить, почему избегает разговора, да и всего остального тоже. Особенно в конфликт с такой позицией вступала та сторона, которая минут пятнадцать назад красочно рисовала жаркий во всех смыслах секс прямо на дощатых лавках в парилке. И зачем он опять про это вспомнил?       — Да бля, серьезно? Арс! Ну хуй знает, давай поговорим о погоде, — Антон усмехнулся и снова полез поправлять несуществующую челку. Выругался еще раз. Ого! Да Антон тоже нервничает!       — Ладно, ты прав, — Арсений хотел примирительно дотронуться до его руки, но осекся, и очень неубедительно почесал свою коленку. Антон проводил это движение взглядом, который красноречиво говорил всё, что он об этом думает.       — Я ничерта не понимаю, Арс, — сдался Антон, — мне сейчас ебать как тяжело это все говорить. Я вообще не привык что-то там решать словами, но по-другому, кажется, с тобой никак. Честно говоря, я уже думал, что я ёбнулся окончательно, но сегодня окончательно понял, что нет, но тогда я не понимаю!       — Антон…       — Нет, подожди. Раз уж я начал, я скажу. Ща, только сформулируюсь. Я речи никакой не готовил, но бля… — Антон больше на него не смотрел, только яростно крутил кольцо на пальце. — Короче. Я не могу больше делать вид, что не замечаю слона в комнате. Не знаю, почему ты… Мы ведь… Хорошо, ты мне… Ты мне нравишься, Арс. Бля, как убого звучит, как будто в пятом классе. Но хэ зэ как по-другому, если не совсем в физиологию уходить. И ты… И я думаю, что я тебе тоже. Скажем так, я чувствую, что я тебе тоже. И если у тебя кризис ориентации там…       — Нет у меня никакого кризиса, — вклинился все-таки в речь Арсений.       — Тогда что? Ты явно не в отношениях, да и это можно было бы прямым текстом сказать хрен знает когда еще. Почему ты убегаешь? Я не настаиваю ни на чем, но я хочу просто понять! Может, я могу что-то сделать? Или всё совсем глухо и мне лучше раз и навсегда отвалить? Арс? Можешь просто сказать, почему?       Арсений открыл рот, чтобы что-то ответить, но тут же закрыл. Что он ему скажет? Что дело не в Антоне, а в нем? Это банально. Да и Антон наверняка не поверит, как и все до этого, и попытается ввязаться в эту авантюру, под названием “переделай Арсения”. И тоже сбежит. Может, не сразу, потому что долго не захочет признавать свой провал. Но сбежит.       — Я не знаю, — наконец, сказал он.       — Не знаешь? Прям вот совсем не знаешь? И весь вот этот текст мелким шрифтом, который только что пролетел в твоем взгляде вообще был не об этом, правда? — голос Антона прямо сочился сарказмом.       — Ну что ты от меня хочешь услышать? — Арсений неожиданно разозлился и вскочил на ноги.       — Может, правду? Неужели я даже честности не заслуживаю? Хотя бы как друг? Или я даже до этого не дотягиваю? — Антон выглядел разочарованным. Уже. Ну раз так, что он теперь теряет?       — Хочешь правду? Хорошо. Пусть будет правда. Я не такой уж хороший и простой, каким ты меня видишь. Я неудобный, сумасбродный, капризный, скрытный, злой и вообще невыносимый.       — Бля, Арс. Ты думаешь, я там какой-то супер удобный, неприхотливый добряк? Обратная сторона монеты есть у всех, и это нормально. Это во-первых. А во-вторых, ты думаешь, я этого всего не вижу?       — В смысле? Ты же сказал… Сказал, что я тебе нравлюсь? — и, дождавшись кивка, продолжил: — Тогда очевидно, что ты считаешь меня хорошим.       — Конечно, считаю. А еще я считаю тебя очень красивым, интересным, смешным, умным, разносторонним, немного ебанутым, чертовски сексуальным, талантливым. Но при этом я прекрасно вижу, что ты тот еще доёба, душнила, капризуля и саркастичный хуй. А твое чувство юмора? Я никогда не могу предсказать, как именно ты пошутишь. Часто это бывает тупо, всрато или наоборот заумно, но всегда потрясающе, Арс. Если ты думаешь, что за все время я видел только плюсы, то нихуя. Я знаю, что с тобой может быть и, блять, есть сложно. В конце-концов, я тоже не подарок. Я тупой, необразованный, ржущий с шуток про хуи и носящий трусы с волками человек. Но, как будто, тебе это не помешало? Или именно это и мешает, и ты просто не хочешь меня обижать? Так я не обижусь, скажи прямо. Это хотя бы понятнее, что вот эти твои “я плохой”, — Арсений не заметил, как Антон тоже встал и уже заканчивал свой монолог, стоя практически вплотную к нему. — Арс, скажи, дело во мне? — закончил он почти шепотом.       — Нет. — выдохнул он, неотрывно следя за тем, как Антон приближается еще сильнее.       — Тогда в чем? — прошептал Антон почти в самые губы. До контакта оставался в лучшем случае жалкий сантиметр. Антон остановился, давая возможность Арсению решать. Он мог бы даже особо не двигаться, просто чуть поднять подбородок и впечататься поцелуем вместо ответа. Он мог бы сказать, какой Антон замечательный. Что он вовсе не тупой, а в шутках про хуи можно вообще посоревноваться. Он мог бы попросить Антона преодолеть последний шаг, потому что у самого как будто отказали все мышцы в теле. Он мог бы…       — Я не могу, — прошептал Арсений, проклиная себя в который уже раз.       Антон помедлил, разочарованно кивнул и сделал шаг назад.       — Я не знаю, Арс, что за хуйня у тебя в голове. Я бы хотел узнать. Правда. Но ты даже не даешь мне шанса. Это… Обидно. И знаешь, я тебя услышал. Свою половину шагов к тебе я сделал. Не могу обещать, что буду ждать вечность… Наверно, если бы ты дал мне хоть что-то, я бы ждал. Потому что ты стоишь того, чтобы ждать. Но ты не даешь ничего. Поэтому… Не знаю, Арс. Наверно, если тебе это все настолько неинтересно, то я бы хотел взять передышку. И дать передышку тебе. Больше не буду на тебя давить.       С этими словами Антон развернулся и пошел к дому. А Арсений остался стоять на месте, не зная, куда себя деть. Идти за Антоном в дом и делать вид, что никакого разговора не было — сил не хватало. Стоять как истукан дальше на улице тупо. Очень сильно захотелось плюнуть на все и уехать домой, и даже вечерние пробки на въезде в город его уже не пугали.       Прикинув, что извиниться перед Стасом он всегда успеет, а чтобы снова посмотреть в глаза Антону ему нужно намного больше времени, чем десять минут, Арсений решительно направился к машине. Он уже даже вставил ключ в зажигание, когда понял, что рюкзак со всеми вещами и, что самое дурацкое, его рабочий ноутбук остались в отведенной для него комнате в доме.       Он со стоном уткнулся лбом в руль. Благо, силы нажатия не хватило для того, чтобы огласить все окрестности гудком его отчаяния, тупости и трусости. Вдруг раздался стук в окно. Арсений вздрогнул и увидел улыбчивое лицо Стаса. Интересно, он когда-нибудь не улыбается? Пришлось опустить стекло, потому что Стас явно хотел что-то сказать.       — О, Арс, а ты в магаз?       — Эммм… Да, ага… У меня закончилось там это… — Арсений пытался судорожно сообразить что, ибо признаваться, что просто хотел позорно сбежать прямо сейчас, очень сильно не хотелось.       — Отлично! — Стас перебил, избавляя Арсения от мук. — Купишь еще курицу? Я только что одну сжег, а она была последней. И еще в аптеку заедешь? Пластыри тоже кончились, — он помахал перед носом Арсения перебинтованной ладонью. — Представляешь, вот никогда с первого раза она у меня не получается. Не понимаю, в чем прикол. Судьба у меня такая, что ли? Еще и травмы вечные. Один раз пока разделывал, чуть палец себе не отрезал, пришлось экстренно ехать в больницу и накладывать швы. А тут вот схватился за противень.       — Так может, ну её, эту курицу? — с сомнением оглядывая поврежденную руку и толстый слой бинта, спросил Арсений.       — Ты что?! Как же без курицы! Я ее обожаю! Там такой афигенный рецепт! Такая вкуснота получается! Вот увидишь, сделаю и не заметишь, как исчезнет вся порция.       — Неужели настолько вкусно, что стоит перебинтованной ладони и почти отрезанного пальца?       — А что, предлагаешь после первого же пореза ставить крест на любимом блюде? Все раны заживают рано или поздно, а такую волшебную курицу кроме меня мне никто не приготовит. Так что, знаешь, некоторые потрясающие вещи требуют жертв. В общем, давай, жду тебя и курицу через полчаса.       Арсений только заторможенно кивнул, дождался, пока Стас отойдет от двери, завел мотор и выехал со двора. Почему у него было стойкое ощущение, что разговор был вовсе не о курице?       Размышлял он о сказанном все время, пока ехал до поселкового супермаркета, пока выбирал курицу, пока расплачивался в аптеке, пока ехал обратно. Уже припарковавшись на том же самом месте, Арсений потянулся за пакетом с покупками и снова заметил тарелку. Долбанную тарелку, которую он так и не вернул.       Здесь на раздумья ушло не больше десяти секунд. Он выпотрошил на тарелку пачку мятных пряников, которую захватил с полки в магазине чисто для того, чтобы оправдать свою поездку в магазин. Чуть подумал и все-таки переложил часть купленного в аптеке к себе в карман, а пластыри закинул к курице, рассудив, что ничего им не будет, и, не давая себе больше времени на передумать, направился к дому.       Внутри на кухне нашелся только Стас, который бурно обрадовался куриной тушке, а на пластыри особо даже и не взглянул, сразу сунув в аптечку.       — А где Антон? — Арсений растерянно застыл с тарелкой в руках, которую Стас вообще проигнорировал.       — А, да он, наверно, у себя. Что-то голова разболелась, а мне тут все равно лишние глаза не нужны. Так что ты тоже давай иди себя чем-нибудь займи. Минуток на сорок-час где-то.       Арсений кивнул и медленно побрел наверх. С каждым шагом решимость его таяла все сильнее, поступок с тарелкой казался ребяческим, а страх путал мысли. Вот решился он припереться с тарелкой. И типа все? Этого достаточно? Наверняка же надо будет что-то сказать. Даже не наверняка. Антон ясно обозначил, что нужно сказать. И сказать правду. А в голове вместо всех слов только одна мысль, которую озвучивать с порога вообще неприлично. Хотя и очень хочется.       Перед нужной комнатой он замер в нерешительности. За дверью было тихо. А может, он спит? Зачем будить человека с головной болью? Может, вообще лучше дать остыть, прийти в себя и поговорить дома? Сейчас им осталось пережить один неловкий ужин и, может быть, завтрак, и дальше они разъедутся… А если Антон успеет для себя окончательно решить, что Арсений ему не нужен? А если, что гораздо более вероятно, Арсений сам закопается в своих сомнениях и, не имея повода пересекаться, снова забьется в свою нору и так никогда и не решится? А если…       — Арс?       Размышления прервал Антон. Он успел распахнуть дверь и недоуменно воззриться на него и на тарелку с пряниками в руках.       — Я хотел бы поговорить. Если ты не против.       Антон что-то неопределенное хмыкнул, но посторонился, пропуская Арсения внутрь комнаты.       — Внутри? — немного осипше уточнил Арсений.       — А ты предпочтешь на пороге или в коридоре?       На секунду представив, как это все выглядело со стороны, Арсений усердно замотал головой и шагнул в комнату. Дверь за спиной захлопнулась, отрезая путь к отступлению.       Внутри комнаты он снова замер, не зная куда деть себя и тарелку с дурацкими пряниками. Почему-то в голове он представлял, как он подойдет, с эдакой ухмылочкой скажет, что пришел кое-что вернуть и кое-что взять, впихнет тарелку и они тут же начнут целоваться, срывать друг с друга одежду и упадут на кровать. Ну и дальше все как-то само получится. В реальности же они оба топчутся друг напротив друга, не понимая, что происходит и как быть дальше.       Наконец, Антон вздыхает и прерывает молчание.       — Ты принес мне пряники?       — Я принес тебе тарелку. Ну и пряники, потому что посуду не принято возвращать пустой.       — Серьезно? А я думал, это такой завуалированный намек.       — Намек? На что?       — Ну типа… Сердечки на блюдечке с почти голубой каемочкой… — Антон смутился, потом махнул рукой. — Забей, короче. Не намек и ладно. Тогда что ты хотел сказать?       Арсений воззрился на свои руки. И правда. Пряники оказались в виде сердечек, а у тарелки реально был синий контур.       — А если намек? — Арсений вскинул голову и посмотрел на Антона, как ему казалось, с вызовом. Хотя на деле там была скорее надежда. Надежда на то, что объясняться словами не придется.       — Арс, — Антон вздохнул, — если намек, то я очень рад, что ты передумал, но без пояснений все равно не получится. Я все еще не понимаю, что было не так. И может уже поставишь тарелку?       Арсений приткнул “блюдо” на край тумбы и помедлил, прежде чем развернуться обратно и встретиться глазами. А потом подумал, что гори оно всё синим пламенем, в общем-то, и шагнул вплотную к Антону. Тот удивленно замер, но с места не сдвинулся. Арсений в режиме реального времени наблюдал, как расширились его зрачки, затапливая зеленую радужку, как сбилось дыхание от легкого касания рукой груди, как побежали мурашки по коже, когда пальцы поднялись выше и легли на затылок, как дернулся кадык, когда он притянул его голову ближе, а сам встал на носочки.       Сначала он, сквозь грохот собственного сердца, услышал резкий выдох прямо в губы, а потом, наконец, почувствовал их прикосновение. Арсений честно хотел только попробовать, понять, не запутался ли в своих чувствах и размышлениях, но первое же движение выбило в голове все пробки. Антон, очухавшись от первого шока, обхватил одной рукой его талию, а второй зарылся в волосы, вжимая его еще ближе, впечатывая каждым движением губ, языка, рук одну простую мысль: “Оно точно того стоит”.       Арсений не осознавал в этот момент ни себя, ни то, что делал и как. Его рот, руки, ноги — все жило своей жизнью, подчиняясь желанию заполучить больше, наверстать упущенное месяцами. Он чего-то там боялся? Не хотел связываться? Думал, что переживет и забудет? Какой же идиот! И Антон идиот, что не сделал этого сразу. Желательно еще в тот момент, когда просил чай. Они просто два идиота, которые несколько месяцев ходили вокруг да около, что-то там думали, вместо того, чтобы просто действовать, жить, наслаждаться.       В какой момент он ощутил под пальцами горячую кожу спины? Боков? Не важно, ему было мало. Хотелось исследовать всё, каждый сантиметр, и желательно не только руками. Внезапно пол ушел из-под ног и они куда-то свалились. Арсений больно стукнулся обо что-то голенью и пришел в себя лежащим на тяжело дышащем, крепко прижимающим его к себе Антоне, который, в свою очередь, лежал на кровати. Арсений уже было решил продолжить, раз само провидение привело их в это положение, как Антон остановил его движением руки.       — Арс… — сдавленно выдохнул он.       — Антон? — игриво изогнув бровь, в тон ответил Арсений.       — Поговорить, Арс. Разговор.       — Может, потом? — он снова попытался его поцеловать, и снова Антон продемонстрировал недюжинную силу воли и выдержку, мягко, но настойчиво удерживая его на расстоянии, но и не отпуская от себя.       — Нет, Арс. Честно говоря, еще пару часов назад я бы хуй положил на любые разговоры.       — Чувствую, что ты и сейчас готов положить хуй на разговоры, — мурлыкнул он, немного двинув бедрами и явственно ощущая лукавство.       — Бляяяяять… — со стоном выдохнул Антон, запрокидывая голову и закрывая глаза. — Арс! Ты не представляешь… Как тяжело сейчас это говорить. Но, вероятно, впервые в жизни я слишком сильно не хочу ничего испортить.       — Хочешь сказать, что секс все испортит? — нахмурился Арсений. Мозгами в таком положении шевелить все еще было тяжело.       — Может и нет, но мне важно, чтобы мы оба правильно понимали происходящее.       — Антон. Я лежу на тебе. Мой стоящий член упирается в твой точно такой же. Ну, может, чуточку больше, — задумчиво добавил он, еще раз двинув бедрами. — Что в такой ситуации можно неправильно понять?       — Например, если я буду считать, что это начало отношений, а ты решил просто выпустить пар и сбросить сексуальное напряжение между нами? — после небольшой паузы на то, чтобы выровнять вновь сбившееся дыхание, ответил Антон.       — Резонно, — наконец, согласился Арсений, со вздохом сожаления скатился с горячего тела и уставился в потолок. — Вероятно, правда стоит обозначить.       Они полежали еще пару минут, восстанавливая дыхание и прочищая мозги, хотя нахождение в такой близости все равно активной мозговой деятельности не способствовало. В этот раз первым нарушил молчание Арсений:       — Я боюсь.       Признание далось с трудом.       — Эмм… Чего? Секса? — не понял Антон, выразительно покосившись на все не опавшую выпуклость.       — Нет, это как раз таки не страшно, — нервно усмехнулся он, — а вот отношений я боюсь. Привязанности. Влюбленности.       — Почему?       Арсений почувствовал, как Антон рядом развернулся на бок и обеспокоенно уставился на него. Но потолку признаваться было легче, потому Арсений продолжил, старательно не сводя взгляда с еле заметной трещины:       — Скажем так. Весь мой опыт говорит о том, что я не приспособлен для долгосрочных отношений. Я… Я тебе сказал правду. Я… Сложный. Очень. Обычно настолько, что это несовместимо с отношениями.       — Звучит как какая-то деструктивная идея, честно говоря.       — Может так оно и есть, — он пожал плечами, старательно делая незаинтересованное лицо, — Но когда каждый партнер сбегает от тебя с формулировками, которые все сводятся к тому, что с тобой что-то не так, волей не волей задумаешься. Знаешь же, как говорят, если тебе кажется, что все вокруг гандоны, возможно, единственный гандон – это ты.       — Арс, — Антон нашарил рукой его ладонь и сжал, — ты не гандон.       — Откуда тебе знать? Мы знакомы то едва-едва.       — Мы с тобой общались почти каждый день последние три месяца. Я уверен, ты не гандон. Ну, либо идеально подходящий мне гандон. Арсений смущенно улыбнулся против воли.       — А что заставило тебя передумать? Ты же передумал? — немного испуганно после паузы уточнил Антон.       — Не поверишь, но Стас.       — Да почему? Мне вообще кажется, что Стас у нас что-то вроде купидона. И самое потрясающее, что он вообще не понимает, что делает.       — Иногда мне кажется, что понимает. Но он прав. Если все время бояться неудачи, можно пропустить хорошие моменты. А ты мне слишком сильно нравишься, чтобы я мог просто так отказаться и забить. Теперь то уж точно.       Он, наконец, тоже повернулся на бок лицом к Антону и смущенно улыбнулся.       — Значит, нравлюсь тебе очень? — хрипло уточнил Антон, придвигаясь еще ближе, почти нос к носу.       — Ага, — на одном выдохе.       — И больше не боишься?       — Боюсь, — он сглотнул и облизал успевшие пересохнуть губы. Антон проводил это движение глазами.       — Мы можем двигаться медленно.       Арсений скорее почувствовал, чем услышал, легчайшие движения губ на своих губах и от возмущения аж распахнул глаза:       — Медленно?!       — Шшшшш! — Антон приложил палец к его губам. — Я понял. Никаких медленно.       И в следующую секунду обрушился поцелуем сам, сразу наваливаясь сверху, одной рукой, удерживая переплетенные пальцы над головой, второй залезая под футболку. Арсений выгнулся навстречу и ухватился свободной рукой сразу за задницу. На удивление мягкую и податливую. Поутихшее во время серьезного разговора возбуждение разгорелось с новой силой, прошибая от макушки до пяток и сворачиваясь в клубок в паху. Сразу стало невыносимо жарко, а одежда показалась колючей, неудобной и абсолютно ненужным социальным конструктом.       Антон рукой добрался до груди и осторожно подушечкой пальца зацепил сосок, пустив новую волну наслаждения прямо под пояс брюк, где и так уже было тесновато. Арсений в отместку провел короткими ногтями вдоль позвоночника, чем заставил Антона оторваться от поцелуя и со стоном выгнуться. Арсений этим сразу же воспользовался, перейдя поцелуями по челюсти за ухо, прикусил мочку и спустился ниже к шее.       Антон приподнялся, дернул Арсения за собой и оказался фактически у него на коленях, плотно прижимаясь задницей. Арсений, освободив обе руки, потянул мешающую исследованиям футболку вверх и получил возможность, наконец, в полной мере рассмотреть плечи. Желание добраться до главного поскорее резко отпустило. Захотелось любоваться, обводить кончиками пальцев каждую линию на теле, целовать каждую видимую родинку, гладить и нежить. Антон, кажется, это настроение разделял, потому что он тоже остановился, очень медленно подцепил футболку Арсения и потянул вверх, задевая кончиками пальцев бока, грудь, шею и, наконец, руки и кончики пальцев. Потом проделал весь путь назад, заворожено следя за реакцией.       А Арсений реагировал. Подставлялся под прикосновения, ластился как кот, вздрагивал и замирал, когда пальцы вырисовывали узоры на запястьях, за ушами и, наконец, обхватили все его лицо, притягивая к себе для медленного, глубокого и вдумчивого поцелуя, в который Арсений с огромным удовольствием вовлекся, пока сам руками исследовал тело, как и хотел. Правда, ничего не запоминал, потому что в голове была блаженная пустота и Антон. Только он. Антон окружал жаром своего тела, сбивал дыхание холодными на контрасте руками, наполнял легкие своим запахом, оставлял привкус табака и сладкой жвачки на языке, жалил легкими укусами, придавливал своим весом к кровати и каждым движением только сильнее приковывал Арсения к себе. Если еще полчаса назад Арсений в глубине души надеялся, что он в случае чего сможет оставаться достаточно рассудительным, то сейчас понимал, что нет. Впустив Антона в свое сердце, возможно, он совершил самую большую ошибку, потому что тот с каждой секундой завоевывал в нем все больше места, вытесняя собой весь предыдущий опыт, все страхи и сомнения, залечивая своими поцелуями предыдущие травмы и укореняясь настолько, что избавиться от него можно будет, только вырвав сердце полностью. Но в этот момент Арсению не было страшно. Ему было так хорошо, как не было очень и очень давно.       В какой-то момент между поцелуями в шею и стискиванием ягодиц на своих коленях Арсений обнаружил, что они давно неосознанно притираются друг к другу и даже несколько разделяющих их слоев одежды не мешают с каждой секундой приближаться к оргазму. И это в его сорок лет!       Арсений остатками затуманенных возбуждением и негой мозгов подумал, что фроттаж хоть и хорош, да и на полноценную программу его все равно уже не хватит, но кончить и даже не увидеть член он не хочет. Потому, спустя, кажется, вечность, потянулся дрожащими пальцами к поясу спортивных штанов Антона и сразу нырнул рукой внутрь. Антон, который в этот момент увлеченно обсасывал его ухо, резко охнул и со стоном подался вперед. Арсению это очень понравилось. Сразу захотелось опробовать весь свой арсенал умений и оценить все звуки и реакции.       — Меняемся, — жарко прошептал куда-то в шею он, и, дождавшись, пока до тоже плохо соображающего Антона дойдет месседж, поменял их местами. Теперь он оседлал чужие бедра, сразу притираясь задницей к пока еще скрытому члену и выгибаясь кошкой. Антон стиснул его настолько, что возможно завтра он найдет на своей пятой точке два больших синяка в виде ладоней.       Но когда Арсений плавно стек вниз, параллельно прокладывая дорожку поцелуев по телу, останавливаясь на самых интересных местах, Антон руками вцепился уже в простыни, лишь хрипло и резко дыша. Очччень хорошо!       Наконец, он добрался до штанов и стянул их вниз одним движением вместе с трусами. Сверху послышался облегченный выдох, который тут же перетек в стон, когда Арсений сначала дразняще лизнул головку, а потом сразу одним движением насадился ртом на член.       Антон начал что-то бессвязно бормотать. То ли вспоминал таблицу умножения, то ли просто матерился. Но Арсений не мог разобрать из-за шумящей в ушах крови и грохочущего сердца. Подрочить себе хотелось неимоверно, однако Антон так ярко реагировал, что отвлечься совершенно не было возможности. Он начал помогать себе рукой, когда челюсть от недостатка практики в последние годы начала уставать, вобрал максимально глубоко, насколько был способен, когда Антон, как-то дернувшись, резко поднялся, потянул его на себя и вовлек в обжигающий, голодный поцелуй. Руками он беспорядочно и явно не до конца понимая, с какой стороны подойти к брюкам, судорожно пытался стянуть мешающую одежду. Арсений с энтузиазмом ему помог, быстро освободился от штанов, даже до конца не успел стянуть трусы, когда Антон притянул его к себе вплотную и обхватил своей огромной ладонью сразу оба члена.       Арсений хотел стряхнуть ненужный кусок ткани с ноги, но не успел. Ощущение горячей ладони, плотно прижимающей к еще более горячей и влажной от его слюны плоти, взлетело в топ пять крышесносных ощущений, испытанных им за всю его жизнь резко и стремительно. Возможно, ему бы хватило и этого давления и соприкосновения, но движения руки по сухому вносили нотку дискомфорта, выбивая его из состояния “здесь и сейчас”. Он попытался сначала вслепую нашарить рукой куда-то улетевшие штаны, а когда это не получилось, с большим трудом все-таки оторвался от Антона.       — Подожди секунду, — прошептал он в распухшие по-порнушному губы и расфокусированным взглядом все-таки нашел брюки. Благо, они полностью с кровати не улетели, и удалось за штанину подтянуть их к себе и триумфально достать флакон смазки, купленный час назад в аптеке. С ней процесс пошел как по маслу. Если бы он был в адеквате, то наверно хихикнул бы. Но адекватностью не пахло. Пахло потом, сексом и химическим арбузом.       Движения руки ускорились, Арсений сам стал толкаться в кулак, хватаясь за широкие плечи, вжимая в себя голову увлеченно присосавшегося к его шее Антона, беспорядочно гладя и сжимая все, что попадалось под руки. В какой-то момент он обнаружил взглядом зеркало и их отражение в нем, и это стало финишной чертой. Его выгнуло дугой, в голове сверкнуло ослепительно яркой вспышкой и стало оглушительно пусто. Возможно, это было громко. Возможно, Антон кончил первым. Возможно, у него теперь до конца жизни будет стоять на арбузную жвачку.       В себя он пришел, лежа сверху на блаженно улыбающемся Антоне, почти придавливая его своей массой. Тот рассеянно водил пальцами по его спине, иногда зарываясь в волосы на затылке и спускаясь ниже до самой задницы. Между животами было липко и уже довольно холодно.       — Надеюсь, тут где-то есть душ, — пробормотал он, прикрывая глаза от удовольствия и расслабленности.       — Точно есть на этаже, — так же расслабленно ответил Антон, не прекращая своей ласки. Потом вдруг замер и чуть напрягся. — Бля, а я забыл уточнить. Мы же теперь это..?       — Мммм? — мозги все еще отказывались соображать. А вот легко одними губами ласкать мочку уха, которая удачно расположилась прямо рядом с его ртом — это запросто.       — Ну, я теперь могу тебе кидать лижущихся котов с подписью “мы”?       До Арсения медленно, но дошло. Он затрясся от беззвучного смеха.       — Можешь, Антон. Даже трахающихся котов можешь кидать.       — Ой, не. Тут уже попахивает чем-то нездоровым, — сморщился Шастун, снова возобновляя поглаживания. — У меня уже просто целая папка скопилась таких картинок и видосов. Я каждый раз хотел скинуть, но мы так рьяно дружили, что было неловко.       Арсений улыбнулся, приподнялся на локтях и увлек Антона в нежный и долгий поцелуй, которых теперь у них точно будет много.       В душ они решили идти вместе. Чисто чтобы сэкономить время (нет) и воду (тоже нет).       Когда они, дурашливо толкаясь, все-таки дошли до кухни, Стас как раз вынимал из духовки умопомрачительно пахнущую куриную тушку.       — Ну что, Арс, стоило оно того? — целую курицу и полчаса спустя внезапно спросил Стас.       Арсений почти поперхнулся и с неловкостью и недоумением посмотрел на довольного хозяина дома. Может, они были слишком громкие?       — Эммм… Ну наверно?... — он почувствовал, как его коленку под столом сжала рука сидящего рядом Антона.       — Вот! А я говорил! Переступать через страх снова порезаться или обжечься стоит того, чтобы мы имели возможность наслаждаться этой пищей богов! А ты еще предлагал забить!       Стас по новой стал перечислять все препятствия, возникшие на пути к заветной курице, а Арсений выдохнул, улыбнулся и накрыл руку Антона своей. Антон точно стоил. Год спустя.       — Арс, ты где там запропостился? Я же тебя углей попросил принести из сарая, а не аленький цветочек! Тебя там не засыпало вообще? А то я с прошлого го… — Стас внезапно появился из-за стопки дров, к которой с обратной стороны Антоном был прижат Арсений с занятым для ответа ртом. Антон слишком поздно, да и не то чтобы торопясь, наконец, отлип, смущенно улыбаясь. Но улыбка его сползла, когда он, как и Арсений, увидел выражение чистейшего ахуя на лице их соседа.       — Пацаны… А что же это… Как так? — у Стаса на лице был написан процесс, как его мозг обрабатывает только что поступившую к нему картину.       — Да мы как бы… Не то чтобы прям совсем…       Что хотел сказать Антон, не понял даже Арсений, потому выступил вперед, на всякий случай взяв его за руку.       — Меня немного отвлекли, но сейчас я все принесу. Если, конечно, еще что-то нужно.       По лицу Стаса пока было сложно понять, к какому выводу тот пришел, но гомофобом он вроде никогда не был. Да и, честно говоря, Арсений сам пребывал в замешательстве, потому что совершенно точно был уверен, что Стас не то что в курсе, а сам сознательно поспособствовал этим отношениям.       — Да, да конечно нужно! — наконец, информация обработалась и мозг вернулся к прошлой программе. — Там уже почти все прогорело, а у нас еще целая миска мяса! Если хотите есть, давайте ускоряться.       И как ни в чем ни бывало он развернулся и потопал обратно к мангалу. Арсений переглянулся с Антоном, оба синхронно пожали плечами и пошли помогать.       Стаса хватило не сильно надолго. Похоже, все время, пока они помогали с мангалом, резали овощи и накрывали на стол, его мозг продолжал обрабатывать увиденное и генерировал вопросы. Потому, минут через десять общего застолья, он внезапно посреди обсуждения очередного ебанутого соседа из их домового чата, спросил:       — А вы вот прям встречаетесь?       Антон замолчал на полуслове.       — Да, прям встречаемся, — не стал юлить Арсений, решив, что честность и открытость — лучшая политика.       — И давно?       — Да вот как раз год почти. С прошлогоднего августовского выезда.       — Год?! И вы все это время скрывали это от меня? — он от возмущения всплеснул руками и случайно выкинул куда-то в траву за собой вилку.       — Честно говоря, мы были уверены, что ты.. ну.. в курсе, — поддержал пресс-конференцию Антон.       — Как я мог быть в курсе вообще? Вы же ничего не говорили! Да и не делали ничего такого… Ну до сегодняшнего дня.       — Стас, а тебя вообще не смутило, когда ты тогда после поездки зашел с утра к Антону, а открыл тебе я, еще и без футболки? — иронично изогнул бровь Арсений.       — Или когда в ноябре мы вдвоем уехали в отпуск в Тайланд? — подхватил Антон.       — Или когда на новый год под куранты пили на брудершафт шампанское и потом поцеловались?       — Или когда четырнадцатого февраля мы без тебя ходили в ресторан, потом парк аттракционов и Арс вернулся с цветами?       — Или когда на мой день рождения ты принимал доставку торта от Антона, на котором была картинка с двумя обнимающимися котами и подписью “мы”?       — Или когда в апреле ты пришел меня поздравлять, я тебе долго не открывал, а потом, когда все-таки открыл, Арсений за занавеской надевал штаны?       — Или когда ты жаловался, что все майские за стенкой слышались странные звуки, а потом ты нас пытал по поводу странных синяков?       — Или когда мы сидели, играли в настолки, и ты еще заметил, что Арсений был какой-то красный и ёрзал постоянно, и спросил, а не плохо ли ему, а он…       — Так, это уже точно лишнее! — Арсений, покрасневший до кончиков ушей, поспешно прикрыл рот Антону. — Наверно, это нам с тобой стоило догадаться еще на день святого Валентина, когда Стас почти обиделся, что мы не взяли его с собой на наше свидание.       Стас сидел, переводил взгляд с одного на другого и расплывался в улыбке.       — Круто, пацаны, я за вас рад! Что ж. Тогда это точно повод выпить! Где-то у меня был припрятан коньяк для особых случаев, я сейчас!       Когда Стас скрылся в доме, они снова переглянулись и облегченно рассмеялись. Что ж.       Лучше поздно, чем никогда.