Разойтись по швам.

      Лес встретил его сырой тишиной и запахом прелой хвои. Какаши — всё ещё Горо — двигался быстро, но без привычной лёгкости. Тело мужчины было выносливым, однако без ежедневных тренировок и бесконечного пьянства даже оно начинало сдавать. Мышцы ныли, дыхание сбивалось быстрее обычного. Тем не менее, задание он выполнил чисто: свиток лёг точно в условленном месте: под старым камнем у высохшего ручья. Никто не заметил. Обратная дорога должна была стать простой прогулкой. Созерцанием природы. Преисполнением в познании, покое и умиротворении. Не стала. Они выскочили из-за деревьев, когда до окраины города оставалось меньше трёх километров. Шестеро. Местные бандиты, как успел рассмотреть Хатаке — грязные, наглые, и с одной противной заросшей рожей на всех. Чакра у них тоже была слабенькая, дай Ками, до уровня чунина дотягивала хотя бы парочка. Но их было много, и они хорошо работали в команде. — Смотри-ка, какой чистенький идёт, — осклабился самый здоровый, вертя в руках ржавый тесак. — Деньги давай, и может, отпустим. Какаши остановился. Вздохнул. — Сегодня не самый удачный день, ребята. Первый бросился сразу. Какаши шагнул в сторону, пальцы привычно сложились в печать. — Каге Буши но Джутсу. Два клона материализовались по бокам. Один сразу ушёл в рукопашную, отвлекая двоих, второй метнул несколько сюрикенов, заставив бандитов рассыпаться. Настоящий Какаши уже был за спиной у верзилы. Удар локтем в затылок — хруст, тело мешком рухнуло в траву. Но остальные не растерялись. Количеством, они расправились с его клоном, занятым в рукопашке. Двое сразу вцепились в него сзади, обхватывая за шею, другой полоснул ножом по боку. Какаши почувствовал жгучую боль — лезвие прошло неглубоко, но неприятно.  Пропускать через себя ток, всегда было неприятной и рискованной затеей, а главное чакрозатратной. Однако возиться в рукопашке со сбродом Хатаке не планировал. Двое отдернули руки и он рванулся, локтем разбивая нападавшему нос, потом крутанулся и вбил кулак под дых третьему. — Райкири! Яркая вспышка чакры разрезала ночной воздух. Молния пробежала по руке, и он вонзил светящиеся пальцы в грудь ближайшему бандиту. Действие повторилось несколько раз, пока перед ним не остались двое. Какаши не дал им опомниться. Он двигался быстро, эффективно экономя чакру и дыхание, работая в паре с оставшимся клоном.  Бесславное сражение закончилось серией точных ударов. Последнего мужчина подбросил в воздух и встретил локтем, впечатав в землю.  Пришлось пройтись над телами, проверив, что никто из них не остался в живых. Не то, чтобы ему хотелось убивать этот сброд. Нет. Но если парочка из них останутся живы и начнут болтать о каком-то парне с молниями, Коноха быстро догадается, где он сейчас обитает.  Разложив тела вместе, вокруг импровизированного костра Какаши использовал катон, заметая следы. Ощущения победы он, разумеется, не испытывал. Было сразу ясно, кто из них выиграет. Однако и особого сожаления тоже — могли же к лезть. Осталось только все то же раздражение как в баре, когда его руку саданул осколок. Неужели он начал стареть? Чепуха. Просто пить надо меньше, вот и все. Какаши чертыхнулся посреди поляны, тяжело дыша. По боку текла кровь, мышцы отзывались тупой болью на вдохе. Впрочем, ладно. Миссию он выполнил, деньги получит, да потрёпан, но живой. Бывало и хуже. Гораздо хуже.  К бару он вернулся уже глубокой ночью. Дверь подсобки была приоткрыта. Мэй сидела за небольшим столом и считала выручку. Видимо помимо бармэнши и доктора в нескольких заведениях, у этого хозяина она была еще и бухгалтером. Предприимчивая. Увидев его, она оценивающе приподняла брови. Какаши вошёл, поморщившись плюхнулся на стул, устремляя хмурый взгляд на неё. Он ничего не сказал, молча ожидая выручку. Ну, а что? Она нехило его удружила. О том, что бандиты шныряют туда-сюда и слова сказано не было. Хотя он и сам не дурак, догадывался. Но стоило же предупредить, верно? Сам не очень понимая почему, Какаши был недоволен недостаточной превентивной заботой о своей персоне. Видимо, действительно стареет и становится ворчливее обычного. Мэй встала, приближаясь к нему с сощуренными глазами. На её лице появилось искреннее удивление, видимо заметила, что он ранен, потом — лёгкая вина. Однако она быстро сменилась сосредоточенным, равнодушным выражением. — Снимай. — голос звучал требовательно, пока она кивнула головой на его перепачканную, подранную водолазку, видимо собираясь его подлатать.  Интересно, почем на этот раз? Какаши невесело хмыкнул, стягивая одежду. Выбора-то особо не было. М-да, циничный способ набирать клиентуру. Из размышлений его вывело прикосновение холодных пальцев к ребру и сосредоточенное лицо напротив, что-то ему говорившее: — Так что случилось то? — Случилась старость. — невесело огрызнулся Какаши отводя взгляд, — Веришь или нет, я когда-то не то, что шестерых клал.… А теперь не тяну танцы с вашей шпаной между елок. — злость на себя приходила постепенно. Какаши, мать твою, Хатаке, зацепили перочинным ножичком на полянке. Да Ямато сдох бы со смеху, а Гай от позора, услышав такое. Мысль о товарищах заставила его поморщиться. Мэй восприняла это на свой счет, слегка ослабив касание  — Ясно. Шестеро значит? Обычно там только пара-тройка идиотов шатается. — она чуть пождала губы, отводя взгляд, почти закончив лечение. — Нда, прости, что ли. Не думала, что столкнешься с подобными трудностями, когда предлагала. Нехорошо вышло. Лечение считай подарком за неудобства. — Пустяки. Мэй фыркнула на его браваду, но без привычной колкости. Она принесла чистую ткань, воду и небольшую коробку с медикаментами. Остановить кровь и обеззаразить рану она могла и чакрой, но до конца лечить что-то глубже барных порезов и синяков с вывихами было вне её компетенции. Так что на помощь шли старые добрые белые лоскуты — А ты неплох. — тихо сказала она, методично обматывая кожу бинтами. — Большинство бы просто сбежали или отдали им всё, что есть. А ты я так понимаю решил местную небольшую проблему с разбоем, хн? Может в полицию подашься? Будешь местный герой, так еще и денег заработаешь… — Не льсти. — буркнул он, но уголки губ слегка дёрнулись. Сначала от улыбки, потому что ему была своеобразно приятна ее позвала, потом от упоминания слова «герой». Голос вышел резче. Чем он планировал. — Я в любом случае не планирую здесь оставаться. Думаю, в Дегараши обойдутся своими героями, спасибо. Мэй ощутила, что затронула неприятную для него тему, но не поняла, где именно. А может он просто злился на возникшие сложности. Она почти закончила его перебинтовывать, мягко отстраняясь от мужчины. У него оказалось удивительно симпатичное тело. Поджарое, жилистое. Он был слегка худощавым, но на ощупь, мышцы ощущались как тугие канаты. Мужчина явно не врал, говоря, что сегодня положил шестерых, а раньше мог и побольше. Об этом же свидетельствовали и многочисленные шрамы тут и там. Плечо украшала замысловатая татуировка. Казалось, что одна набита поверх другой, но Мэй предпочла не задерживать взгляд, чувствуя себя не в праве пялиться. А также не желая совать нос в чужие секреты. Это всегда сулило проблемы. — Чтож. Закончила я тебя латать, но не рекомендовала бы еще пару дней куда-то идти. Раны не серьезные, конечно, но стоило бы отваляться, — голос звучал спокойно и размеренно. Мэй снова смотрела ему в лицо, пока он осторожно одевался. Казалось, взгляд был даже более заинтересованным. — Спасибо за помощь. Ты была не обязана, я сам виноват, что подставился. Но ничего, на мне заживает как на собаке. — Какаши  вскинул руку вверх в знакомом жесте и его голос смягчился. Пальцы слегка коснулись её прохладной кожи, пока она передавала ему наличные, — Так что, отсчитай там себе за лечение. Не в моем стиле воровать у девушки. Мэй хмыкнула, поднимая на него глаза с веселой улыбкой. Да уж, с ним определенно было забавно. — А, так ты у нас джентельмен? Ну раз так, то лучше оставь деньги при себе, отдохни и поможешь мне с коробками по бару. Там и шоу посмотришь, у нас седня новенькие девчонки будут. Найдешь применения полученным рё… Хатаке цокнул языком, разводя тонкие губы в ответной ухмылке — Так нечестно, ты в курсе? Гораздо проще было бы отдать тебе деньгами. — В курсе, но мир жесток Горо, придётся привыкнуть. Перекинувшись еще парой фраз, парочка разошлась. Вернувшись в номер, Хатаке клятвенно пообещал себе начать хотя бы отжиматься и бегать по утрам, пару раз назвал себя «позорной рухлядью» и, наконец-то, провалился в сон. Снилась ему преимущественно Коноха. Если днём мужчина мог отогнать эти мысли, пихнуть лишние эмоции куда подальше и раствориться в суете. То ночью, контроль держать не получалось. Это не всегда были кошмары про бывшую команду, войну или службу в АНБУ. Чаще, ему снились весьма мирные сюжеты. Команда 7, пока они были еще совсем маленькими и наивными генинами. Ичираку. Джонинские посиделки у Асумы. О Ками, как же сильно Гай не умел пить… Иногда ему снилось старое поместье клана Хатаке. Тренировки с отцом. Рыбалка. После этих ночей он просыпался особенно разбитым, чувствуя себя жалким слабаком, трусом и предателем. Еще реже ему снился Ирука. Разговоры в тесной учительской о Наруто. Редкие встречи на улице и неловкие приветствия. Что-то было во всей этой рутине: знакомое, уютное, щемящее где-то глубоко внутри, но Хатаке никогда толком не мог уловить что это. Это утро было не исключением — снилась Коноха. Наруто в очередной раз накосячил, подравшись с Саске, и сенсею пришлось их разнимать.  Хатаке сонно поморщился. Надо же, даже за сотню километров от деревни, эти чертята умудрялись достать его и измотать. Когда-нибудь он от них отдохнет?  Чертыхаясь, в попытке прогнать свербящее чувство в груди, Какаши оторвал задницу от кровати и пошел умываться. ——-       В Конохе Какаши тоже вспоминали. Первые две недели Цунаде думала, хотя скорее молилась, надеялась и убеждала себя, что взбалмошный джонин, действительно, прислушался к её словам об отпуске и, никому не сказав, уехал отдыхать. По истечению времени стало понятно — никакого отпуска Хатаке Какаши себе не брал. Она давно так не орала, как на Котецу, который пропустил товарища за ворота, не потребовав разрешения на выход. Не проверив табель. Не проверив, мать твою, никаких документов! Хватило одной фразы — «все под контролем», и Какаши вышел за пределы деревни без каких-либо проблем. Населению, совету и феодалу. Как и всем отрядам было представлено, что Какаши Хатаке пропал без вести на одиночной миссии ранга S. После помилования Орочимару и Саске, позволить себе еще одного элитного шиноби-отступника деревня не могла. Однако криками ситуацию было не исправить. Цунаде посылала за ним. Посылала лучших. Посылала АНБУ. Посылала его бывших учеников и их товарищей. Мимо. Прошло два месяца, а о Копирующем никто, ничего не знал. Растворился в воздухе. Любые следы за две недели, которые они его не искали, разумеется исчезли. Хитрая псина, идеально уследил её бдительность. Она тысячу раз ломала голову, как могла не заметить этого, как допустила, и Шизуне всерьез стала задумываться, не стоит ли шишо самой взять небольшой отпуск или, на крайний случай, за кодироваться… Наружная разведка со сбором информации о людях с похожей внешностью тоже ничего не дала. Запросы в Кумо, Суну и Иву, тоже ничем не помогли. Наруто злился, Сакура плакала, Саске, которого новость о пропаже Какаши застала с соколом, был удивлен. Не верил никто. Ни Гай, ни Тензо, ни Куренай, ни Ирука. К которому, подавленный Наруто заявился в ночи, в день когда узнал о пропаже без вести своего сенсея. Это ведь, Какаши Хатаке, легендарный, непобедимый. Как он мог пропасть? Тем более, что война закончилась. Кто и что мог сделать такому опытному шиноби?  Но факт оставался фактом. Ирука хмуро смотрел в потолок своей небольшой, уютной квартирки, выделенный штабом за особые заслуги около года назад. Было что-то неправильное в такой резкой пропаже джонина. Об этом, кажется думали и остальные старшие, но виду не подавали. Ну, не мог ведь кто-то, уровня Хатаке, пропасть, не попытавшись оставить товарищам подсказку. Знак? След? Нет. Всё это выглядело так, словно Какаши очень старался, чтобы его не нашли. Ирука шумно выдохнул носом. Почему он вообще об этом думает? Наверное, потому что он чувствовал какую-то особую благодарность этому человеку на протяжении долгого времени. Копирующий ведь всегда защищал деревню, принял Наруто и оберегал Наруто, не хуже, чем сам Ирука. Да и, в конце-концов, Какаши однажды спас учителю жизнь. Логично, что его пропажа ощущалась как-то неправильно. Умино вздохнул еще раз, натягивая одеяло по самый нос. Нечего думать о том, чего не изменить. Завтра уроки начинались рано, и нужно было выспаться. А Какаши обязательно найдут и вернут. Даже Саске вернули, что уж там. ————————       Помогать Мэй оказалось приятно. Какаши и сам не заметил, как остался в городе уже на третью неделю. Сначала, он оправдывал это заживающими травмами и знакомым медиком под боком. Потом? Потом никак не оправдывал, пытаясь не акцентировать на этом внимание. Мэй, казалось, разделяла его ощущения. Женщине, которой оказалось всего 29, так что в пору было бы звать её девушкой, явно нравилась его компания. Но афишировать это, она не спешила.  Возможно это и помогало ему остаться. Обоюдное сохранение легкой дистанции, подъебки, мелкая бытовая суета и ненавязчивые посиделки у барной стойки. А может, на руку работало и то, что в портовом городке страны Чая, практически не было шиноби. Ремесленники, матросы, торговцы. Город кишил размеренной и до жути обычной жизнью. Коноховские тоже сюда, все еще, не забрели с его поисками. И эта легкое ощущение хрупкой стабильности и предсказуемой безопасности соблазняло остаться подольше. Ситуация изменилась, на следующий месяц его ленивого существования в  Дегараши. Бар уже почти опустел. Последние посетители разошлись ещё полчаса назад. Мэй вытирала стойку, а Какаши, то бишь, Горо сидел на своём привычном месте, лениво крутя в пальцах уже пятый по счёту стакан виски. Алкоголь приятно шумел в голове, мешая взгляду сфокусироваться и делая тело тяжёлым и горячим одновременно. Они уже давно перешли на «ты» и на привычные подколки. — Ты опять сидишь с таким видом, будто весь мир тебе должен. — фыркнула Мэй, бросая тряпку в раковину. — А это твой костяк. — парировал он, криво усмехаясь. — Сама уже третий раз мне наливаешь, хотя я не просил. Она закатила глаза и обошла стойку, явно намереваясь пихнуть его в плечо, чтобы стереть эту наглую ухмылку с лица. Но движение вышло неловким — оба были изрядно пьяны. Горо инстинктивно поймал её за запястье, чтобы не упала, а Мэй вместо этого потеряла равновесие и практически ввалилась ему между ног. Их губы столкнулись неуклюже, почти случайно. Кажется, Хатаке особенно везло на случайные поцелуи с симпатичными, неприметными девушками. Только в этот раз на нем не было маски, он не был трезв и, чёрт возьми, очень надеялся, что она не была шпионкой. На секунду оба замерли. А потом Какаши, похабно и весело, почти по-мальчишечки, хмыкнул и углубил поцелуй. Жёстко, требовательно, с привкусом  виски и азарта. Он ловко поймал её нижнюю губу, прикусывая. Провел языком, словно пробуя на вкус, и нырнул глубже. Мэй откликнулась мгновенно — резко, почти агрессивно, впиваясь пальцами в его волосы и прикусывая нижнюю губу. Поцелуй не был нежным, и уж тем более неловким — он был голодным, пьяным, слегка неуклюжим от количества выпитого алкоголя, но от этого был лишь более горячим. Зубы иногда цокали друг об друга, заставляя обоих усмехнуться, рвано перевести сбитое дыхание, но не прекратить. Не отрываясь от её губ, Какаши подхватил девушку под бедра обеими руками, властно устраивая на коленях. Мэй издала рваный стон в поцелуй, ощущая, как твердый бугор упирается между ног. Поцелуй отзывался в телах тяжелой, тягучей волной. Низ живота обжигало жаром. По позвоночнику пробежали колкие мурашки, а в груди разлилось пьяное, животное возбуждение. Он почувствовал, как Мэй вздрогнула — её соски слегка затвердели,  проступив сквозь тонкую ткань блузки, а дыхание стало прерывистым. Он усадил её поудобнее — широко, чтобы она села на него плотнее, и сразу прижал ладонь к пояснице, заставляя прогнуться. Теперь поцелуй стал ещё глубже, ещё грязнее. Он сосал её язык, покусывал, иногда отстранялся всего на пару сантиметров, чтобы посмотреть на уже опухшие, влажные губы, а потом впивался в неё с новой силой. Мэй стонала ему в рот — тихо, но хрипло, и этот звук заставлял его член дёргаться в штанах, прижимаясь к ней плотнее. Её пальцы сильнее вцепились в его темные волосы, ногти царапнули кожу на затылке. Она тёрлась о него бёдрами, инстинктивно ища большего, и Какаши отвечал, толкнувшись вверх, чтобы она почувствовала его целиком. — Ого… — выдохнул он ей в губы, когда они на миг оторвались друг от друга. — А ты, оказывается, охуенно целуешься. Мэй издала короткий, хриплый смешок. Пьяные глаза на разгоряченном, румяном лице слабо сфокусировались на человеке перед ней. — И ты явно не девственник, Горо. — язык заплетался, перемешиваясь с прерывистым дыханием. — Хотя, я явно делаю это лучше… Вместо ответа он притянул её ближе, перебивая поцелуем. Негласное соревнование продолжилось. Кто кого заставит задыхаться первым. Кто кого заставит стонать громче. Кто кого заставит потерять последние крупицы самоконтроля и сдаться. Возбуждение росло, по мере того как Мэй бесстыдно подмахивала бедрами, скользя по его члену круговыми, размашистыми движениями. Какаши отвечал, сжимая её талию так сильно, что наверняка останутся синяки. Алкоголь делал всё ярче и бесстыднее. Она первая потянула его за собой в подсобку. Дверь захлопнулась за спиной с глухим стуком. Какаши прижал её к стене, одной рукой задрал юбку, второй стянул бретельку блузки. Мэй не осталась в долгу — ловко расстегнув его ремень и запустила руку в штаны, обхватывая уже твёрдый член. — Смотри-ка, уже стоит. — прошептала она ему в губы с насмешливой ухмылкой. — Смотри-ка, уже мокрая. — передразнил он, проведя пальцами по её трусикам, чувствуя горячую влагу. — Соревнуемся? — Соревнуемся. — выдохнула девушка и резко толкнула его на старый диван. Какаши упал на спину, а Мэй оседлала его, рваным движением стягивая с себя блузку. Её грудь была небольшой, но упругой, соски уже твёрдыми. Он потянулся к ней, взял в рот один, сильно посасывая и покусывая, пока она не выгнулась и не застонала. Его пальцы тем временем скользнули ей между ног, находя чувствительную жемчужинку. Какаши замедлился, ловко совершая большим пальцем дразнящие, круговые движения, пока его указательный проник внутрь, раздвигая мокрые складочки. Мэй зашипела от удовольствия и начала двигать бёдрами, насаживаясь на его руку. — Жадная… — хрипло усмехнулся Какаши, замедляя темп, чтобы насладиться её искаженным удовольствием, нетерпеливым выражением лица. — Заткнись и работай. — огрызнулась женщина, но в голосе уже было больше стона, чем злости. Однако, долго наслаждаться триумфом доведения её до исступления, Мэй ему не дала…Она, все так же резко, отодвинулась, сползая на колени и стянула с него штаны. Девушка продолжала смотреть ему в глаза, когда взяла его в горло сразу — так глубоко, как только могла, издавая низкий гортанный звук между всхлипом и стоном. Какаши шипяще выругался сквозь зубы, грубо схватив её за волосы. Мэй работала умело: то сильно и быстро, почти заглатывая, то медленно, проводя языком по всей длине и посасывая головку. Она явно хотела заставить его сдаться первым. От резкой смены глубины и темпа чувствительность дурела, подталкивая его к краю. Когда Какаши казалось, что он всё же сможет взять контроль над ситуацией и продержаться подольше, Мэй начала делать интервалы в ласке его члена, переключаясь на облизывание яичек, опасно похожие на технику 50-25-5. Это было блаженство. Это было охуенно.  Это было…О-Ками. Ушла вся жалкая сила воли, чтобы напомнить себе почему он должен заставить её остановиться, и зачем ему не проигрывать. Однако самолюбие и гордость, всё же, взяли вверх над истомой. Он рывком перевернул её на спину, срывая трусики где-то по пути, и закинул стройные женские ноги себе на плечи. Язык прошёлся по всей нежной, влажно-горячей коже — от входа до клитора — и начал быстро, жадно работать. Мэй выгнулась, вцепившись пальцами в его волосы. — Блядь… Горо… Он добавил пальцы — три сразу, вспоминая как жадно она на них насаживалась, трахая ими резко и глубоко, одновременно ритмично посасывая клитор. Мэй начала дрожать, бёдра сжались вокруг его головы, в попытке оттолкнуть, но он не собирался позволить ей, как не планировал остановливаться. Свободная ладонь, перекинулась на её тазовую кость, прижимая к матрасу мертвой хваткой. Только когда она кончила — резко, с громким стоном — он позволил себе довольную ухмылку, оглядывая наглыми глазами вздрагивающую, стройную фигуру под ним. Но Мэй не дала ему долго наслаждаться победой. Она грубо оттолкнула его ногой, опрокидывая на спину. Запрыгивая сверху, с удивительной грацией, не давая опомниться. Член требовательно шлепнулся о раскаленную, мокрую щелочку, словно умоляя оказаться внутри.  — Презервативы. — слова были больше похожи на животный, требовательный рык, чем на законченную мысль. — Я не могу иметь детей, — её голос звучал властно и раздраженно. Словно это был какой-то очевидный факт. В принципе, в этом Какаши не сомневался — Мэй не была похожа на идиотку, которая бы внезапно решила от него родить после нескольких недель общения. Да и идея почувствовать её так, пиздецово манила… — Венерички — У меня нет, у тебя тоже. Я медик еблан, — голос стал звучать еще раздраженнее, когда она невыносимо дразняще потерлась о головку еще раз. Хуй с ним… Аргументов против он больше не видел. Какаши рвано выдохнул, в попытке переместить свои руки ей на бедра, но был прерван. Мэй уперлась ему ладонями в грудь, медленно насаживаясь на член, продолжая смотреть ему в глаза.  Негласно давая понять, что контролировать эту часть будет она. На мгновение ему показалось, что он позорно кончит прямо сейчас от одного вида — эта грубая, резкая, самодовольная девушка, насаживающаяся на его член с лицом последней бляди. Красная и растрепанная от удовольствия, которое он ей только что доставил. Нахально сжирая его голодным, диким взглядом. Откровенно наслаждаясь мужчиной под собой. Какаши издал сдавленный стон, когда она ускорила вращение бедрами. Он все же добрался до её бедер, помогая, ритмично вбиваясь снизу. Каждый толчок был глубоким, влажным, громким. Кожа шлёпала о кожу, дыхание сбивалось. Душную, пыльную подсобку наполнили звуки глухих, гортанных стонов и сдавленный женских криков. Чувствуя, что дольше не выдержит, он с хриплым ругательством перевернул её на четвереньки, пристраиваясь сзади. Одна рука легла ей на клитор, вторая сжала грудь. Движения стали жестче, размашистее, заставляя Мэй взвизгивать и ругаться сквозь зубы. Почувствовав, как она туго сжимается вокруг него с хриплым, судорожным вдохом, Какаши низко рыкнул, вбиваясь до предела, и, наконец, позволил себе кончить, отдаваясь взрывообразному ощущению внизу живота. Перед глазами появилась темнота, испещренная мелкими звездочками. Оргазм волнами перекатывался по телу, расслабляя мышцы, выбивая прочь любые лишние мысли. Оставляя за собой сладкую, размеренную пустоту. Они рухнули на диван, тяжело дыша. Тела были мокрыми и липкими от пота, в подсобке пахло пылью, сексом и алкоголем. Мэй повернула голову и посмотрела на него с ленивой, довольной ухмылкой. — Ничья? — хрипло спросила она. Какаши усмехнулся, всё ещё пытаясь отдышаться. — С чего бы? 2-1 в мою пользу. В глазах Мэй промелькнула пугающая, первобытная решимость. Кажется, ей очень не нравилось проигрывать.