Разойтись по швам.

      Он не планировал так напиваться в таком захолустье. Но делал это из раза в раз, не ощущая особой вины В первый месяц новой жизни Хатаке Какаши обнаружил себя в теле мальчишки-подростка, дорвавшегося до взрослых игр. Он менял небольшие городки в приграничных территориях раз в пару дней, ночуя исключительно в хостелах у баров и стрипклубов. Нимфоманией джонин никогда раньше не отличался. Случайные связи и прилюдное чтение порнушки — да. А вот вести себя как спермотоксикозник, спуская большую часть наличных на пышногрудых, длинноногих красавиц ночь за ночью… В этом было что-то новенькое. Время растворилось в череде одинаковых вечеров: грязные стеклянные двери, запах пота и дешёвых духов, тягучая музыка и томные изгибы женских тел. В одном из городов его аж на неделю заняла брюнетка с острыми скулами и татуировкой на пояснице. Она крутилась вокруг шеста, с тем же звериным голодом, с каким извивалась, стоя на коленях в тёмном коридоре, пока Какаши самозабвенно брал её в горло. Он с наслаждением оставил в памяти её жаркую, мокрую, тугую глотку обхватывающую пульсирующий член, и то, как она давилась, когда он кончал, держа её за волосы. Казалось, ей и самой нравилось их маленькое приключение. Или доставляло удовольствие опустошать его кошелек. Однако, с каждым танцем взгляды, которые брюнетка позволяла себе бросать ему становились все дольше. Как и грубая хватка на её прижатой к стене, после выступления, хрупкой шее крепче. Он чувствовал себя дикой собакой, наконец загнавшей в подворотню добычу, которая и сама была не против оказаться пойманной. Ведь в конце концов Какаши Хатаке был джентельменом и о наслаждении для дамы не забывал — о чем свидетельствовали умоляющие поскуливания и сдавленные хрипы, приятно мурлыкавшие в памяти. Хорошая была неделька. В другом — была синеволосая с занятной родинкой высоко на бедре. На нее он невольно залип, пока девушка скакала на нём в приватной комнатке, впиваясь ногтями в жилистые плечи. Волна удовольствия прокатывала по телу от одних только воспоминаний. «Глубже… ещё, пожалуйста…глубже…» и Какаши держал её за бёдра, резко вбиваясь снизу, заставляя кричать и дрожать всем телом, пока девушка не начинала судорожно сжиматься вокруг него. В третьем — рыжеволосая с пирсингом в языке. Она стояла раком на потрёпанном диване, широко раздвинув ноги, и умоляюще выгибалась, когда он входил в неё сзади длинными, глубокими толчками. «Вот так… именно так, не останавливайся», — хрипела, толкаясь назад, чтобы взять его ещё глубже. Он шлёпал её по гладкой коже , наматывал длинные волосы на кулак и слушал, как её голос срывается на высокие, дрожащие стоны. А в четвёртом… или уже в пятом? Блондинка с татуировкой на рёбрах. А потом был кто-то ещё. Каждый раз он чувствовал одно и то же острое, тягучее удовольствие. И каждый раз его самолюбие, казалось бы, давно забытое, тешило как эти опытные, привыкшие к мужским телам девушки всё равно теряли контроль. Как их голоса срывались, как ноги дрожали, как они начинали просить и стонать имя, которое каждую ночь менялось для них. Сегодня он сидел в очередной стрипушке с похабным названием и лениво разглядывал сцену. Алкоголь тёк по венам тёплой, обманчивой рекой, плавно размывая границы реальности , давая расслабиться, но не отнимая рассудок. Тело было тяжёлым, приятным. Тягучая скованность под тканью брюк от вида обнажённой кожи и запаха возбуждения, висящего в воздухе, намекала, что и в этом месте Какаши оставит приличную сумму наличных. На сцене танцевала  девушка в чёрном кружевном белье, которое почти ничего не скрывало. Медленная, тягучая музыка обволакивала зал, а она двигалась так, будто была готова кончить уже от самого танца. Бёдра плавно крутились, словно насаживаясь на невидимый член, спина прогибалась глубокой дугой, выставляя упругие бедра под восторженные возгласы зрителей. Красный и синий свет скользил по влажной от пота коже, подчёркивая тяжёлую грудь, которая колыхалась при каждом движении, тёмные соски дразняще проступали сквозь тонкое кружево. Она провела ладонями по своему телу — медленно, похотливо, сжав грудь, скользнув пальцами вниз по животу, ныряя под край трусиков. Бёдра раздвинулись шире, когда она присела в низком танце, почти касаясь пола, и провела рукой между ног, откровенно поглаживая себя через ткань. Пальцы двигались манящими кругами, и на секунду её губы приоткрылись в беззвучном стоне. Она повернулась спиной, наклонилась, широко расставив ноги, и вновь покачала бедрами, демонстрируя, как кружево впивается между ягодиц. Какаши смотрел и чувствовал, болезненную, требовательную, первобытную пульсацию своего голодного тела. Желание стало авторитарнее, с тех пор, как орагнизму, наконец-то, позволили вдоволь удовлетворять физические потребности, не прячась за железный самоконтроль.  Он уже мысленно отсчитывал купюры на приватный танец, когда пространство рядом взорвалось грохотом. Кто-то кого-то толкнул, картинка зарябила, сквозь ор, мимо пролетела бутылка. Осколки неприятно оцарапали руку. Тёплая кровь потекла по коже липкими струйками. Какаши поморщился, не столько от боли, сколько от разочарования от прерванного удовольствия и досады. Получить рану так просто, было непозволительной потерей сноровки. Даже и такую пустяковую. Он уже собирался вернуть глаза сцене , когда рядом бесшумно возникла женщина в чёрной униформе бара. Невзрачная, среднего роста, неясного цвета волосы собраны в пучок. Можно было бы перепутать с гражданской, если бы не бесшумная походка и расслабленный взгляд, не очень сочетавшийся с суматохой вокруг. Холодные пальцы уверенно схватили его запястье, деловито осматривая порез.   Какаши напрягся. Она без сомнения была шиноби. Судя по чакре — не высокого уровня, так что навредить ему, даже пьяному — вряд ли сможет, да и в Конохе он такую не видел. Хатаке начал было отдергивать руку, полагая что в этом заведении в ценник, в подобных случаях, входит принудительный осмотр от местного доктора, чтоб не портить репутацию заведения, но забрать запястье ему не дали. — Не дёргайся, — низкий, ровный голос контрастировал с блеклой внешностью. — Я не кусаюсь… если только сам не попросишь. Она довольно быстро закончила осматривать порез, продолжая усмехаться и фыркнула, подтверждая догадку бывшего джонина: — Глубоко застряло. Пятнадцать рё и познакомлю тебя с уникальной возможностью не подхватить воспаление в нашей дыре.  Какаши лениво усмехнулся, подтягиваясь к кошельку. Почти угадал. Действительно, женщина была не только барменшей, но и доктором. Однако занималась этим из подполы, за наличку. Чтож, каждый выживает как может.  Он хмыкнул про себя, поглядывая как ирьёнин шустро шастает светящимися пальцами вокруг пореза, протягивая ей купюры свободной рукой: — Интересный у тебя бизнес. Она подняла на него светлые глаза цвета болотной ряски. Ни тепла, ни любопытства. Но в них мелькнуло легкое самодовольство. — Готово. Как новенький, — девушка скомкала купюры, деловито просовывая их в подсумок и разворачиваясь прочь от Какаши, вскоре исчезнув в толпе.  Ни здрасьте, ни до свиданья. Она явно его не узнала, что заставило Хатаке довольно хмыкнуть. Еще бы, скрываясь от Конохи, он немало постарался над маскировкой — перекрасил волосы в чёрный, так что отросшие корни теперь казались сединой, добавляя ему возраста. Снял маску, украсив лицо парой кривых шрамов, так что разрез через левый глаз потерялся на их фоне. Переменил стиль одежды, манеру походки и даже снизил регистр голоса. Неизменной осталась только лениво ссутуленная спина. Забавно. Его столько лет спрашивали, зачем он постоянно скрывает лицо, не осознавая, насколько это удобно. Теперь, когда он захотел скрыться, ему не нужно было прятаться — достаточно было просто всё показать, и немного подправить.  Как говорится, хочешь что-то спрятать — положи на самое видное место. Самодовольный взгляд продолжил скользить по сцене, вновь заинтересованно останавливаясь на девушке в черном кружеве. —————————-       С ирьенин они встретились снова, но уже в другом баре. Ничуть не более приличном, если не менее. Знакомая фигура смешивала напитки за стойкой, когда Хатаке лениво плюхнулся на громоздкий, высокий стул, подаваясь вперед на предплечьях. За уже почти 2 месяца скитаний, ощущение встречи со знакомым лицом, показалось слегка приятным. Не обрадовало, но и не расстроило. Даже подтолкнуло подразниться. — а ты во всех барах левачишь? — он слегка наклонил голову у плечу, выгибая тонкую чёрную бровь полумесяцем. Женщина перевала на него взгляд снова фыркнула, слегка закатив глаза  — а ты заделался за мной следить? Автографов не даю, можешь не стараться. Какаши хрипло засмеялся, заказывая виски. Они перекинулись еще парой фраз.  Девушку звали Мэй, хотя Какаши едва ли мог этому верить, сам представившись Горо. Имя Сукеа использовать больше не хотелось, как и вспоминать почему. Хатаке, а нынче Горо, неспешно глотнул виски. Янтарная жидкость обожгла горло, заставляя поморщиться. Голос вышел шипящим: — да ладно тебе, выглядишь милой, а такая вредная.. — ты тоже ничего, особенно эти твои каракули. Сам постарался? — видимо для глаз ниндзя медика было очевидно, что шрамы, кроме одного, нарисованные. Какаши сделал мысленную пометку поправить это дело. В лицо его, конечно, никто не знал, но перестраховаться стоило. — Ну, художник из меня так себе, но ты первая кто заметил — он пожал плечами и сделал глоток. — Зато вашим красавицам, — мужчина кивнул на сцену, с которой постепенно исчезали в приватные комнаты танцовщицы, — очень даже заходит. Мэй усмехнулась краешком губ, вытирая стойку. Бар постепенно пустел — посетили расходились, музыка стала тише, а красные лампы над стойкой начали казаться почти уютными. Или может виски помогал им обрести сей шарм. Они неспешно продолжили поддразнивать друг друга, ворча о погоде, пиве и людях в целом. Разговор шел плавно, не требуя особой отдачи ни от кого из них, при этом приятно развлекая. Что-то было знакомое, почти родное в этой ленивой миролюбивой грызне. Наверное всем шиноби, так или иначе, комфортнее чесать языки друг с другом, чем с гражданскими. Какаши же старался никого из ниндзя не встречать, вот и соскучился. Иначе давно бы уже валялся в номере. По крайней мере так он себе объяснил, почему все еще не ушел. — А ты наблюдательная для барменши. Или просто нравится возиться с пьяными идиотами? — спросил он чуть позже, когда она поставила перед ним вторую порцию уже без просьбы  — А тебе я смотрю нравится меня допрашивать, — блеклые глаза пересеклись с черными без тени раздражения, напротив, в них играли озорные, подъебывающие огоньки, — хочется чуть больше моего внимания, малыш? Прости, я все же только барменша. Пусть и наблюдательная, — она хохотнула, — но если так невтерпеж, могу пойти поймать кого из девчонок… Какаши поймал себя на том, что уже второй раз за вечер издает хриплый фыркающий звук, похожий на смех. Губы изогнулись в усмешке, подтверждая его догадку о том, что у Мэй было чувство юмора. Проявлять столько эмоций ощущалось странно, как и сидеть без маски на людях. Пускай и с гримом. Хотя в его новой жизни было много странного, а к отсутствию маски он практически привык. Пусть и заматывал пол лица шарфом, если погода позволяла. — мм, нет. Боюсь мой кошелек не в восторге от моих аппетитов, — Какаши фыркнул в ответ, медленно протягивая виски. — Слушай, Горо — она впервые назвала его по имени, которое он себе выдумал. Мэй оценивающе окинула его взглядом, прежде чем продолжить чуть тише — Ты вроде не полный отморозок. Руки не дрожат, глаза трезвые, когда нужно. Если тебе, действительно, нужны деньги, есть тут у меня одна шабашка… Какаши приподнял бровь, но промолчал, давая ей продолжить. — Нужно доставить небольшой свёрток в соседний городок. Без лишних глаз. Без вопросов. Просто человек, который может быстро и тихо пройти двадцать километров по лесу и не свернуть по дороге. Я бы и сама сходила, но у меня смен много, да и… — она слегка поморщилась, — не хочу светиться. Он крутанул стакан в пальцах, глядя на янтарную жидкость. — А если я скажу «нет»? — Тогда допьёшь виски и пойдёшь дальше искать приключения на свою задницу, — пожала плечами Мэй. — Но если «да» — можешь остаться здесь до утра. Кофе сносный, диван в подсобке не самый паршивый, если все же решишь чуть поспать, пока хозяин не проснется и не отдаст свиток. Заплатят сразу после выполнения, это я тебе гарантирую. Какаши смотрел на неё несколько долгих секунд. В этом предложении не было ничего личного. Оно также было не похоже на ловушку. Ну может немного. Но скорее казалось, что ей действительно лень заниматься этим самой, а тут подвернулось кому сбагрить. Да и ему, кажется, не помешали бы лишние купюры в кошельке. — Ладно, — наконец сказал он. — Давай подробнее. Куда чапать и сколько платят? Мэй едва заметно улыбнулась — впервые. Не широко, но искренне. Она налила себе немного виски и села напротив, начав тихо объяснять детали. Голос был ровным, деловым, но в нём уже проскальзывали нотки чего-то похожего на доверие. А может и на благодарность. Похоже ей, действительно, не хотелось покидать город.