Palimpsest of Lost Names

После смены Рена направилась по стандартному маршруту, привычно опустив голову и стараясь стать невидимкой. Узкая улочка, ведущая к ее временному пристанищу, была пустой. И именно там, под слабым светом уличного фонаря, она увидела его. Высокий мужчина в традиционном одеянии стоял неподвижно, словно часть самой улицы, и в то же время совершенно чуждый этому убогому пейзажу. Его присутствие резало пространство, как идеально ровная линия среди грязных мазков. У Рены внутри все сжалось от старого, выученного страха. Он не сделал ни шага навстречу, только слегка склонил голову в почтительном поклоне. — Прошу прощения за внезапность. Меня зовут Фукудзава Юкичи, — его голос был низким, ровным и спокойным. — Позвольте выразить признательность. Ваше наблюдение в деле о Судзуки сэкономило нам время и, возможно, уберегло репутацию невинного человека. Она замерла, не в силах пошевелиться. Благодарность. Не требование, не допрос, не приказ. Нечто, чего она не слышала, кажется, всю жизнь. Пальцы бессознательно сжали ремень рюкзака. Она всматривалась в его каменное лицо, пытаясь вычитать скрытый умысел. — Я просто... не могла иначе, — глухо ответила она. Фукудзава выслушал, не перебивая. В глазах отражалось тихое изучение. Он видел скованность плеч ее, следы усталости и осторожность в каждом движении. — Понимаю, — произнес он без тени снисхождения. — Однако подобная проницательность — редкость. — Он сделал короткую паузу. — Позвольте спросить, как к вам можно обращаться? Вопрос застал ее врасплох. Мужчина спрашивал без давления, и это было так непривычно, что она на мгновение растерялась. — Рена, — наконец выдохнула она, не называя фамилии. Этого было достаточно. И слишком много. — Рена, — спокойно повторил Фукудзава, принимая ответ без уточнений. — Ум, подобный вашему, — ценный ресурс. То, что он вынужден тратиться в подобных условиях, вызывает сожаление. В Вооруженном Детективном Агентстве, которым я руковожу, такой склад ума мог бы служить конкретной цели — установлению правды и защите тех, кто в этом нуждается. Сердце Рены рухнуло вниз. Агентство. Публичность. Внимание. Все, чего она боялась больше всего. — Мне... — голос предательски дрогнул, и она усилием воли заставила его выровняться. — Мне не подходит такая работа. Публичная. Это был не столько отказ, сколько признание собственной уязвимости. Фукудзава не стал настаивать, а сразу закрыл брешь в ее защите: — Я понимаю ваши опасения, — его тон приобрел еще более весомую интонацию. — Однако Агентство обеспечивает сотрудникам не просто работу. Мы предоставляем полную анонимность тем, кому это необходимо, и защиту, которая позволяет заниматься делом, не оглядываясь через плечо. Ваша личная жизнь останется неприкосновенной. Она вскинула взгляд, выискивая фальшь, но он не отвел глаз. — Кроме того, в Агентстве работают люди с уникальными навыками. Эсперы. Некоторые называют это одаренностью, мы предпочитаем термин «специализация». Там ваш аналитический склад ума был бы не просто понят, но и оценен по достоинству. Вам не пришлось бы его скрывать. Слово «одаренность» отозвалось эхом в самой ее сути — в том постыдном, спрятанном глубоко внутри даре, который всегда был ее клеймом. Рена замерла. Кто-то говорил об этом не как о позоре, а как о профессионализме. Как о чем-то нормальном. Осторожно, словно прикасаясь к раскаленному металлу, она заговорила: — У меня есть... не совсем обычный навык, — голос был тихим, но неожиданно четким. — Прикосновение к коже другого человека дает мне доступ к его памяти. К его прошлому, каким он его помнит. И это… редко бывает приятным. Она замолчала, готовясь к тому, что мужчина отступит или в его глазах появится знакомая тень брезгливости. Но Фукудзава остался сосредоточенным. — Способности, связанные с получением информации из нематериальных источников, — одни из самых ценных в нашем деле, — в голосе звучала холодная, деловая оценка. — И одни из самых редких. Это сложный дар, Рена. Но в умелых руках — незаменимый инструмент для установления истины. Перед ней был не следователь и не благодетель. Он смотрел на нее так, как инженер смотрит на сложный, опасный, но ценный механизм — без жалости, с уважением к функции. Внутри нее боролись паника и упорный интерес. Она медленно выдохнула, чувствуя, как уходит последняя крупица сопротивления. Все свелось к хрупкой решимости. — Хорошо, — сказала она наконец. — Я попробую. Ей было страшно хвататься за эту веревку, но не хвататься означало утонуть. В голосе Фукудзавы звучала спокойная уверенность, и это подкупало. Сейчас она выбирала единственный путь, где оставалось будущее. Директор почтительно склонил голову: — Приходите завтра к одиннадцати. Кто-то из сотрудников встретит вас на входе в Агентство. Он развернулся и ушел, растворившись в вечерних сумерках так же бесшумно, как и появился. Рена добралась до своей комнаты на автопилоте. Дверь закрылась. Она прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Тишина обрушилась на нее глухой волной, а пальцы сжались до боли от пережитого перегруза. Впервые за долгие годы кто-то предложил ей не роль, а применение ее истинной сути. *** На следующее утро в офисе Вооруженного Детективного Агентства царила привычная рабочая атмосфера. Фукудзава стоял перед сотрудниками, ожидая, пока установится тишина. — К нам на стажировку поступает новый сотрудник, — его голос был лишен эмоций. — Девушка по имени Рена. Она проявила исключительную проницательность в деле о Судзуки. Танидзаки, прислонившийся к стене, оживился: — Та самая официантка? У нее и впрямь недюжинный ум. Это привлекло внимание Наоми. Она тут же подлетела к брату, цепляясь за его рукав: — Она тебя впечатлила? А какая она? Фукудзава продолжил, не обращая внимания на суету: — Да. И, как выяснилось, ее аналитические способности подкреплены неординарным даром. Он связан с ментальной сферой — с доступом к информации, хранящейся непосредственно в памяти человека. В дальнем углу комнаты, с закрытыми глазами, развалился в кресле Дазай Осаму. Казалось, ничто не могло нарушить его показную дремоту. Но в тот миг, когда директор произнес слова о доступе к памяти, его веки медленно приподнялись. Темные, ничего не выражающие зрачки устремились в пространство перед собой. Ни один мускул не дрогнул на его лице, внешне он оставался абсолютно спокоен. Только исчезла былая расслабленность в позе. Внутри его сознания с механической точностью щелкнул последний элемент головоломки. Доступ к памяти через прикосновение. Развитый аналитический ум. Девушка. Рена. Его лицо оставалось невозмутимым. Никто в комнате не заметил ничего, кроме, разве что, внезапной исчезнувшей показной расслабленности в позе. Но для него самого в этот момент мир перевернулся. Он знал абсолютно точно, кем был новый стажер.