Стёкла бьются

8 сентября. Пятница.

К его слабостям всегда относились сладкие речи, комплименты, клятвы в любви и обещания о долгой счастливой жизни в стиле «и умерли они в один день». Даже если он заведомо знал, что это чистая ложь, то сам инициативно брал вилку в руки и с удовольствием наматывал эту лапшу (или в его случае спагетти) себе на уши. К этому выводу он приходил долго, путём проб и ошибок. Это послужило причиной примерно 20% его проблем. Страсть к подаркам по причине или без (второй вариант ко всему прочему был ещё более заманчивым), бесконечным букетам алых роз и скидыванию денег с подписью «детка, купи се че нидь» стала причиной 10% его проблем. Об этом он узнал, когда понял, что всегда прощал Вала за дорогие подарки независимо от тяжести его проступка. Его отец, идиот-брат, слишком рано покончившая с жизнью мать и вся семья в целом (за исключением ненаглядной сестрицы) занимали 2-е место в этом топе с 30%. Это не стало каким-то открытием. Было известно всегда как вселенская данность. А причиной 50% его проблем стал, как ни странно, он сам. Планка, как и весь топ, была нестабильной и то доходила до ста, то до нуля, смотря по настроению, количеству выпитого алкоголя и ещё куче факторов, которые он не может (или может, но не хочет) контролировать. В общем, да. Создание проблем, которые нужно разгребать и по сей день, — единоличная заслуга Антона с его глупой тягой к ощущению нужности или принадлежности к кому-то. Ему кинули удочку, сказали мол: «симпатичная мордашка», а тот ведётся, как рыбка попадается на крючок, и с жадностью проглатывает приманку. Только рыбка попадается один раз и навсегда. А у Антона, судя по всему, в ежедневную рутину входит выставление граблей по полу, а потом хождение по ним модельной походкой, как по подиуму. Всё-таки ничему его жизнь не учит. Черри, когда они были ещё в подростковом возрасте, сказала, что он безнадёжен. Что же, она была полностью права. Антону тогда хотелось врезать ей, но сейчас он был абсолютно согласен с этим. Более того, он самостоятельно, с гордостью, несёт это клеймо неисправности по пути своей жизни. Лучше сделать что-то очевидное своей фишкой, нежели это очевидное отрицать. Отрицать очевидное, кстати, тоже было одной из не самых лучших привычек Антона, по словам той же Черри. Наверняка она знала парня лучше его самого. Интересно, как бы он жил, будь всё иначе? Жаль, но если много думать о своих проблемах, они не разрешатся. — Ты побыстрее собираться можешь, нет? — раздражённый голос из-за спины выводит из мысленного транса. Антон оборачивается к источнику звука, окидывает его достаточно красноречивым взглядом и возвращается к своему отражению. — Боишься, что я затмлю тебя на танцполе? — с сарказмом говорит он, с благоговейной осторожностью проводя кисточкой по ресницам. — Ой, да конечно, — через зеркало Антон видит, как Варя забавно распласталась на его кровати, раскинув руки. — боюсь, что когда ты будешь готов, клуб уже закроется. — Кто бы говорил, если бы тебе Петенька не позвонил, мы бы ещё час назад вышли. — в спину прилетает подушка и, отрекошетив, приземляется на ковёр. — Да пошёл ты! Он за меня конспекты пишет. — Ну да, вы только о конспектах эти два часа и общались. — мелодично парирует парень и щёлкает колпачком туши, закрывая его. — Ты когда вообще в последний раз на парах была? Девушка молчит, задумавшись. — В том году, кажется..? — в ответ звучит недовольное цоканье. — Кто бы говорил! Сам-то когда переступал порог универа? — Ты же знаешь, что я и так работаю, мне это не нужно- — Ой, как удобно! — в лицо подруги прилетает подушка с пола.

***

Осень в этом году выдалась особенно холодной. Ещё начало сентября, а город уже промок насквозь постоянными ливнями. Слякоть. Антон сильнее укутывается в мягкую и тёплую шубу на нём, когда ветер неприятно холодит шею, пробираясь под одежду. В такую погоду он чувствует себя особенно неуютно. Каждый раз убеждается в том, что осень — его нелюбимое время года. — Мне Алёна, кстати, говорила, что Максим уволился. — Какой Максим? Черри цокает и многозначительно закатывает глаза, поворачиваясь к Антону. — Ну, Максим, который, — она корчит смешную рожицу и писклявит голос: — «Для начала показыте вас пасповфт». — Ой, бляяя, — он не может сдержать улыбки, наблюдая за такой картиной. Варя, в общем, всегда славилась удивительным талантом кривляния. — Из-за чего уволился-то? — Что-то с начальством. Тип, они не следят за персоналом и гостями или что-то в этом роде, а его такое не устраивает. Они заворачивают за угол, и Антон уже видит долгожданную, светящуюся в темноте неоновую вывеску «Мираж». Один из немногих клубов, который не был омрачён воспоминаниями о работе. То, что нужно. — Очень похоже на него, — хмыкает Антон. Он лезет в сумочку, доставая зеркало. — То есть Аля сегодня одна работает? — Неа, там какой-то бармен новый. Вроде норм. Антон мычит в ответ, особо не вслушиваясь, и проверяет своё отражение. Тональник плохо скрыл веснушки на правой щеке. Нехорошо. Безупречная укладка, над которой он так долго старался, немного осела. Грёбаный осенний воздух! — Че ты недовольный сегодня такой? — спрашивает подруга, заглядывая в лицо. Антон со стуком закрывает зеркало-раскладушку и суёт его обратно в сумку. — Да всё по одному месту сегодня. Черри шумно выдыхает, и в её глазах мелькает что-то напоминающее жалость. Бесит. — Вал? При упоминании имени по спине бегут мурашки. Желание врезать кому-нибудь стремительно уменьшается, когда Антон думает, что этим кем-то может стать Варя, попавшая под горячую руку. — Не хочу сейчас об этом. — говорить, думать, вспоминать об этом — ничего! Варя как будто чувствует. Уверенно кивает, и на её лице на месте грусти появляется привычная игривость. Она хитро щурит свои карие глазки, окантованные бордовой тушью, и её персиково-рыжий хвост мечется из стороны в сторону в такт ходьбе. Антон улыбается, сравнивая подружку с лисицей. — Тогда давай сегодня хорошенько оторвёмся!

***

Шумная музыка била по ушам, вызывала не сильную, но ощутимую ноющую боль в районе висков, но Энджел рад. Такая музыка уж точно должна выбить все мысли из башки. Вечер в общем-то проходил неплохо. Они поболтали с Алей за барной стойкой (хотя по большей части это делала только Черри), потом нашли знакомых, расположившихся за одним из столиков на длинном чёрном кожаном диване, и приятно провели время с ними. Ребята тоже ничего такие, хотя иногда очень смахивают на «плохую компанию», что водятся в старшей школе. Ещё девчонка там одна есть, такая сучка, просто невозможно, — Антон определенно обсудит её с Варей чуть позже. Черри, кстати, заметила своего знакомого около танцпола и убежала «только поздороваться». Через пару минут Антон видит, как она уже вовсю ритмично танцует с ним чуть ли не в центре зала. Парень не может сдержать широкой улыбки, наблюдая за подругой. Удивительно, как алкоголь раскрепощает её, хотя казалось бы: куда ещё больше? Он неотрывно следит за забавными движениями Черри и плюхается на высокий барный стул, локтем опираясь о стойку: — Плесни-ка мне чего-нибудь! — Больше конкретики. — звучит глубокий, низкий голос с лёгкой, ненавязчивой хрипотцой. Антона как ледяной водой окропили. Он замирает и медленно поворачивает голову в сторону звука. Видит чёрную свободную рубашку с закатанными рукавами и одной расстёгнутой сверху пуговицей. Поверх неё — тёмно-серый жилет с белой элегантно-выведенной гравировкой буквы «М» в углу — логотипом заведения. В руках у парня шейкер, который он ритмично трясёт. Волнистые, на грани с кудрями волосы в таком освещении выглядят угольно-чёрными. Они небрежно лежат, открывая небольшую седую прядку чуть выше уха. Антон опускает взгляд ниже — к лицу. Расслабленные губы говорят о полном спокойствии и равнодушии, брови немного сведены к переносице, над ними красуются две симметричные родинки, под глазами пролегают небольшие морщинки и тёмные пятна, свидетельствующие о сильном недосыпе. Глаза окантованы такими же чёрными, как и волосы, ресницами, длиной которых позавидовал бы и сам Энджел, а глаза.. блять. Таких янтарных глаз он ещё никогда не видел. Этот медовый оттенок почти что светился в тусклом барном освещении. Антон выпрямляется, выходя из этой дурацкой позы. Убирает мешавшую прядь за ухо и лукаво улыбается, немного сощурив глазки. Если музыка не справляется с задачей «выбить все глупые мысли из головы», быть может, стоит эту задачу переадресовать кому-то. Планы на этот вечер со стремительной скоростью менялись. — Чего-нибудь сладенького, пожалуйста, — говорит он манерным голосом, растягивая гласные, и принимает самый симпатичный вид, который только может. Кончиками пальцев аккуратно касается стойки, не сводя глаз с сегодняшней «жертвы». Она, на удивление, скучно реагирует. Бармен лениво поднимает глаза, оценивающе осматривает посетителя снизу вверх, взгляд останавливается на лице. Антону дискомфортно под тяжестью такого пристального взора. Он чувствует, как краешек его губы дрогнул. — Да, сейчас, — отрешённо отрезает брюнет, отходя в сторону и наливая что-то находящееся в его шейкере в чужой бокал. Блондин сидит секунду неподвижно, а затем опять убирает волосы с лица, сгоняя странное невесомое чувство укола. Оставаясь один на один со своими мыслями, он сильнее чувствует ноющую боль в висках и на свежих ранах. Интересно, как скоро они затянутся? Было бы неплохо уложиться в выходные, иначе.. Антон не хочет думать о другом варианте событий. Да уж, отсутствие оранжево-розовой бомбочки неподалёку на нём ужасно сказывается. Из ступора выводит выдвигающийся в его сторону клубничный дайкири. Розовое нечто в широком бокале на длинной ножке с элегантно торчащей из него ягодой. Парень улыбается и принимает коктейль. Вышло, на удивление, хорошо. Очень хорошо. — Неплохо, — Энджел немного наклоняет голову в бок, заглядывая собеседнику в лицо. — Тогда вы могли бы поблагодарить меня, оставив щедрые чаевые, — не отрываясь от выполнения нового заказа (когда он только успевает их принимать?), отвечает тот. — Мммм, — он прижимает палец к губам, изображая показную задумчивость. — боюсь, на такое у меня средств не найдётся, но, — внутри всё сжалось, но Энджел не выходит из образа и медленно проводит пальцем по ножке бокала сверху вниз. Бармен даже не смотрит. — я мог бы поблагодарить вас чуть иначе. Желание врезать кому-нибудь внезапно возвращается и с геометрической прогрессией возрастает, когда вместо ожидаемой реакции Антон видит, как собеседник кривит лицо в гримасе отвращения: — Боже, парень, — когда это они успели перейти на «ты»? — это даже для тебя слишком дёшево. Поищи кого-нибудь другого кто поведётся на такое. — Ох, прости, — он манерно подставляет руку под щёку. — трудно мыслить здраво, когда перед тобой такое симпатичное личико. Бармен отдаёт заказ, берёт тряпку и наконец-то смотрит на гостя, подпирая стенку спиной и протирая какой-то бокал. Антон практически радуется, что внимание брюнета, пусть и ненадолго, но всецело уделено ему. — Симпатичное.. — с пренебрежением фыркает тот. Он чуть щурится, пробегаясь глазами по фигуре. — надо же, не знал, что от пары глотков дайкири можно ослепнуть. Антон хочет что-то ответить. Разрывается между колкостью и флиртом, но его лишают этого выбора, когда он чувствует, как кто-то толкает его и берёт под руку. В нос бьёт знакомый запах вишни. — Я украду мальчика на минутку? — гадать, кто это, не приходится. Не успевают Энджел или хотя бы бармен что-либо ответить, как Черри за руку оттаскивает парня подальше от бара. Тот позволяет ей вести себя. Он напоследок лишь бросает взгляд на брюнета за стойкой — тот уже скрылся в подсобке. Ну и пошёл он. Идиот. Черри облокачивается на стену за углом и многозначительно смотрит на друга, сложив руки на груди. Первым не выдерживает молчание Антон: — Да что? — Мне казалось, ты пару часов назад плакался мне в плечо и клялся, что сегодня точно никаких новых знакомств с мутными типами и всего подобного, — Варя сегодня решила поиграть в монашку? Мало ли, что он там выкинул в порыве истерики. — Тебе-то какая разница? — подруга сначала удивлённо вскидывает брови, а потом возмущённо хмурится. — Это тебе этот несчастный коктейль так в голову ударил или что? — она подходит ближе, а голос звучит тише. — не хочу потом спасать твою задницу из какой-нибудь подворотни, в которой тебя сначала напичкали черт знает чем, а потом.. — Так не спасай! — громко отвечает Антон, вскидывая руки, и мгновенно жалеет о содеянном. Вспоминает слова Вала о его умении мыслить здраво. Сука, а он ведь был прав. Варя хочет что-то ответить, но парень перебивает: — нет, нет, — хватается за волосы, голова чертовски раскалывается. — я, блять, я не знаю, что говорю, ясно? — он открывает рот, чтобы оправдать себя, но не находит слов. Внутри что-то болезненно колит, и под взволнованным взглядом Вари он не может говорить что-либо, кроме правды: — я просто устал. — почти шёпот. Слова теряются в музыке и криках толпы где-то неподалёку. Варя меняется в лице. Злость уходит, уступая место нерешительности и.. испугу? Антону кажется, что он и сам напуган, хоть ему и не до конца понятна природа этого чувства. Подруга оглядывается на диванчик, за которым сидят знакомые ребята, на барную стойку, за которой разливает коктейли Алёна, и наконец шумно вздыхает, говоря свой вердикт: — Идём домой. И Антон более чем согласен.