Часть 3
15 июля 2026 г., 22:39
Оставив спящего — как ему казалось — Чимина в спальне, Юнги тихо прикрыл дверь. В груди ворочалось тяжелое, липкое чувство вины, смешанное с профессиональной паранойей, которую не могла заглушить даже жалость. Он был детективом. Он не имел права верить на слово, даже если слова принадлежали сломленному мальчишке с глазами, полными слез.
Юнги сел за ноутбук на кухне, включил защищенное соединение с базой данных полицейского управления и начал копать.
В соседней комнате Чимин лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в приглушенный стук клавиш. На его губах играла едва заметная, предвкушающая улыбка. Он знал, что Юнги будет проверять. Если бы детектив этого не сделал, Чимин был бы разочарован. Но Пак Чимин не оставлял слепых зон. Его алиби было не просто рассказом — оно было монолитным фундаментом, выстроенным из реальных фактов, крови и поддельных цифровых следов.
Экран ноутбука Юнги освещал его бледное, напряженное лицо.
Сначала он вбил имя матери Чимина. Пак Минён. База выдала сухую справку: скончалась год назад в хосписе от агрессивной формы онкологии. Юнги взломал медицинский архив и нашел счета. Огромные, неподъемные суммы за паллиативный уход и экспериментальные препараты. Счета, которые легли на плечи девятнадцатилетнего студента. Первый факт подтвердился. Юнги сглотнул горький ком в горле.
Далее — клуб Кана Дончуля на Итхэвоне.
Юнги открыл материалы по убитому сегодня ночью Кану и запросил изъятые при обыске теневые бухгалтерские книги. Полиция уже оцифровала их. Детектив просматривал столбики цифр и имен, пока его взгляд не споткнулся о знакомые инициалы.
«П.Ч. — Долг: 45 миллионов вон. Отработка: VIP-зал».
Юнги с силой захлопнул крышку ноутбука, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Ему захотелось разбить что-нибудь, разорвать на куски уже мертвого Кана, который использовал загнанного в угол ребенка.
Но оставалась последняя деталь. Похищение.
Юнги снова открыл полицейскую базу, просматривая сводки трехдневной давности по району Итхэвон. И нашел.
Отчет патруля, 03:15 ночи: В переулке за клубом Кана обнаружены тела двух вышибал. Причина смерти — глубокие резаные раны шеи. Орудие преступления не найдено. Предварительная версия следствия: разборки местных банд.
Пазл сошелся с оглушительным, разрушительным щелчком.
Юнги откинулся на спинку стула, закрыв лицо руками. Всё было правдой. От первого до последнего слова. Маньяк действительно пришел в клуб, убил охрану Кана тем же хирургическим почерком, которым расправлялся с остальными, и забрал Чимина. А полиция списала это на уличную поножовщину, даже не связав с серийным убийцей.
Юнги не знал и не мог знать, что три дня назад в том темном переулке не было никакого маньяка. Был только Чимин. Чимин, который хладнокровно, скальпелем, вскрыл глотки двум громилам Кана, а затем сам пошел в заброшенный кинотеатр «Орион», чтобы разыграть перед Юнги свой кровавый спектакль. Запись в долговой книге Кана Чимин внес лично, проникнув в кабинет владельца за месяц до этого. Долг за мать был реальным, но Чимин давно выплатил его деньгами, украденными у своих первых жертв.
Всё было грандиозной, безупречной фальсификацией. Но для Юнги это стало абсолютной истиной.
Дверь на кухню тихо скрипнула. Юнги вздрогнул и опустил руки.
Чимин стоял на пороге, кутаясь в плед. Он выглядел таким маленьким, потерянным и испуганным. Он перевел взгляд с лица детектива на открытый ноутбук со сводками полицейской базы.
— Вы... вы проверяли меня, — тихо сказал Чимин. Его голос дрогнул, но в нем не было злости. Только глубокая, пронзительная обреченность. — Вы мне не поверили.
Это был контрольный выстрел.
— Чимин... — Юнги подскочил со стула, едва не опрокинув его, и в два шага оказался рядом. Он хотел коснуться его, но замер, боясь напугать. — Прости меня. Пожалуйста, прости. Это профессиональная привычка, я должен был убедиться, чтобы понять, как он действует.
Чимин опустил голову, пряча лицо в тенях.
— Я понимаю, — прошептал он, и по его щеке скатилась одна-единственная слеза. — Я же никто. Просто шлюха из клуба Кана. Почему вы должны мне верить?
— Заткнись, — хрипло, почти с отчаянием выдохнул Юнги.
Он шагнул вперед и, наплевав на все границы, крепко обнял Чимина. Он прижал его к себе так сильно, словно пытался спрятать от всего мира прямо в своих ребрах. Чимин уткнулся лицом в грудь детектива, чувствуя, как бешено и загнанно бьется чужое сердце.
— Никогда больше так не говори, — прошептал Юнги ему в макушку. — Ты не грязь. Ты жертва ублюдков, которых я не смог остановить. Но теперь всё будет иначе. Я уничтожу любого, кто попытается к тебе приблизиться. Я посажу этого маньяка, а потом... потом я сделаю всё, чтобы ты забыл этот ад.
Чимин закрыл глаза, наслаждаясь теплом чужого тела и абсолютной властью, которая сейчас пульсировала в его венах. Юнги сам надел на себя кандалы. Детектив, славившийся своим ледяным рассудком, теперь был ослеплен жалостью и гипертрофированным инстинктом защитника.
— Обещаете, хён? — тихо спросил Чимин, обвивая руками талию Юнги.
— Клянусь, — ответил детектив, сжимая его крепче.
Чимин улыбнулся в темноту. Игра перешла на новый уровень. Теперь Юнги доверял ему больше, чем себе. Настало время медленно отрезать детектива от его коллег, друзей и самой реальности.
