Цена жизней

      Первый урок зельеварения проходил во вторник вечером, последней двухчасовой парой перед ужином. К тому времени почти все уже устали и проголодались: Рон то и дело посматривал на дверь, словно надеялся, что ужин сам догадается прийти в подземелье, Невилл сидел слишком прямо и оттого казался ещё более испуганным, а Панси дважды прикрыла ладонью зевок. Алиса тоже хотела есть, однако зелья занимали её слишком сильно, чтобы думать о времени.       Когда дверь распахнулась и Снейп вошёл в класс, она подняла голову и посмотрела на него с таким открытым восхищением, что он заметил это сразу, хотя внешне ничем себя не выдал.       Внешность у него была совсем не та, которая обычно нравится детям: бледное лицо, большой орлиный нос, чёрные волосы длиной до подбородка, тяжёлая мантия, почти касавшаяся пола, и глаза настолько тёмные, что в них трудно было различить зрачки. Эти глаза замечали всё: плохо закрытую банку, нож, положенный не на ту сторону разделочной доски, перо возле огня, шёпот на последней парте. Снейп двигался тихо и говорил негромко, отчего слушать его приходилось особенно внимательно; однако временами голос его вдруг становился таким резким и сильным, что тонко звенели колбочки в шкафах, а класс мгновенно затихал.       Алиса же видела другое.       Перед ней стоял ещё молодой мужчина, сильный, умный, с глубоким красивым голосом, переживший слишком много и через несколько лет обречённый умереть на грязном полу, если она не сумеет изменить канон. Она смотрела на него с радостью человека, который давно оплакал кого-то, а потом неожиданно встретил живым — сердитым, неприветливым, вовсе не похожим на благодарного спасённого, но всё-таки живым.       Снейп такого взгляда не понял.       Он давно считал себя человеком, к которому невозможно относиться хорошо, если знать достаточно. Его собственные решения привели Волдеморта к дому Поттеров и к смерти Лили; метка Пожирателя смерти оставалась не только на руке, и он слишком хорошо помнил, рядом с какими людьми стоял, чему позволял происходить и к чему в итоге привели его поступки. Чужая неприязнь казалась ему естественной. Она ничего не обещала и потому не могла обмануть.       Если кто-то смотрел с восхищением, значит, ещё не разобрался.       Лучше было помочь разобраться сразу.       Не очаровывайся, если не хочешь разочаровываться.       Снейп остановился у своего стола и обвёл класс взглядом.       — На моих уроках вы не будете размахивать палочками и надеяться, что случайность примет вашу самоуверенность за талант. Зельеварение требует точности. Значение имеют состав ингредиентов, их масса, степень измельчения, порядок внесения, температура, время выдержки и состояние котла. Если вы измените сразу несколько условий, то уже не сможете определить, какое именно из них испортило результат.       Алиса сразу записала эту фразу почти слово в слово, сокращая слова.       Она ей понравилась. В опыте нельзя было одновременно изменить температуру, концентрацию и время, а потом объявить, что результат возник из-за одного выбранного фактора. Сначала следовало приготовить контрольный образец, затем изменить только одно условие и сравнить. Иначе опыт превращался не в исследование, а в гадание.       Снейп тем временем обратился к Гарри и задал ему несколько вопросов: о сочетании асфоделя и настойки полыни, о безоаре, о растении, которое называли и волчьей отравой, и аконитом.       На словах об асфоделе и полыни Алиса вспомнила известную теорию, которую когда-то читала ещё в прошлой жизни. Асфодель связывали со смертью и сожалением, полынь — с горечью утраты; вместе их значения складывались почти в признание: «Мои сожаления о смерти Лили последуют за вами в могилу».       Было ли это действительно задумано, Алиса не знала. Возможно, люди просто нашли красивый скрытый смысл в обыкновенном вопросе по зельям. Но мысль всё равно кольнула сердце. Ей хотелось, чтобы это оказалось правдой.       На полях тетради она написала: «Асфодель — смерть и сожаление, Лилия. Полынь — горечь утраты. Проверить источник - викторианский словарь цветов возможно»       Гарри не знал ответа.       Гермиона тянула руку так высоко, что едва не вставала со скамьи. Алиса подняла свою аккуратно, только от локтя. Снейп проигнорировал обеих.       Закончив с вопросами, он повернулся к доске. Мел сам поднялся и вывел ровными белыми буквами:       ОСНОВЫ ЛЕЧЕБНЫХ ЗЕЛИЙ       ЗЕЛЬЕ ДЛЯ УСТРАНЕНИЯ ФУРУНКУЛОВ       Ниже появился рецепт: Шесть змеиных клыков растереть в однородный порошок. Внести четыре свободные меры порошка в нейтральную основу. Добавить две меры сушёной крапивы. Нагревать до появления мелких пузырьков у стенок котла. Не кипятить. Добавить четырёх подготовленных рогатых слизней. Дождаться ровного синего цвета. Снять котёл с огня. Через десять секунд по одной добавить две иглы дикобраза. Перемешать пять раз по часовой стрелке. Завершить зелье движением палочки по часовой стрелке.       На столах лежали сушёная крапива, змеиные клыки, серовато-жёлтые рогатые слизни и длинные тёмные иглы дикобраза.       — Это одно из простейших лечебных зелий, — сказал Снейп. — Его изучают на первом курсе потому, что правильный результат легко распознать, а нарушение последовательности столь же легко превращает лечебный состав в раздражающий. Готовое зелье должно иметь ровный синий цвет и выпускать тонкий розовый пар.       Алиса ненавязчиво подняла руку.       Снейп посмотрел на неё и после короткой паузы произнёс:       — Да, мисс Эшборн?       — Почему его называют именно зельем от фурункулов? Оно действует только на фурункулы или вообще уменьшает воспалительную реакцию?       В классе стало тише.       — Основное действие направлено на воспалённые ткани с локальным скоплением гноя, — ответил Снейп. — При обычном нарыве состав тоже применим, если повреждение не вызвано магическим ядом, проклятием или заражением, требующим иного лечения.       Алиса быстро записала.       — Следовательно, название историческое и не совсем точное?       — Названия зелий редко создавались ради удовлетворения первокурсниц, требующих безупречной классификации.       Несколько человек тихо хмыкнули. Алиса слегка смутилась, но улыбнулась: ответ был колким, зато по существу.       — Тогда что именно действует в зелье? — спросила она. — В змеиных клыках важна минеральная ткань или остатки яда в каналах?       Снейп задержал на ней взгляд.       — Оба компонента. Минеральная часть участвует в связывании воспалительного экссудата, а следовые остатки яда, ослабленные обработкой, запускают магическую реакцию подавления. Если клык вычищен слишком тщательно, зелье получится слабым; если недостаточно — раздражающим.       Алиса оживилась.       — То есть яд здесь не отрава, а активный реагент в очень малой концентрации?       — В данном составе — да.       — А сушёная крапива тогда для чего? Она усиливает кровообращение, действует как противовоспалительное вещество или регулирует реакцию тканей?       — Крапива смягчает действие состава и не позволяет ему слишком резко стянуть воспалённый участок. Кроме того, её органические кислоты участвуют в связывании минеральных и ядовитых компонентов клыков.       — Но при нагревании органические кислоты могут разрушаться.       — Поэтому основу не кипятят.       — Какая точная температура?       Снейп слегка прищурился.       — От семидесяти восьми до восьмидесяти двух градусов по Цельсию.       Алиса немедленно занесла цифры в тетрадь.       — И мелкие пузырьки у стенок показывают, что температура достигнута?       — Приблизительно.       — Почему они появляются по краям, а не в центре?       — Потому что школьный котёл нагревается неравномерно. Тепло поднимается вдоль стенок, и первые пузырьки возникают там раньше, чем в центральной части. Если они начинают быстро подниматься из середины, значит, основа уже перегрета.       — Тогда часть органических веществ крапивы разрушится, а змеиный компонент начнёт реагировать иначе?       — Именно.       Алиса записывала так быстро, что ручка едва успевала за мыслью, а кисть руки начинала побаливать. Каждый ответ открывал новый слой, и ей хотелось разобрать зелье до основания, словно перед ней находилась неизвестная машина: сначала выяснить, откуда поступает энергия, затем понять назначение каждой детали и лишь после этого решиться повернуть первый рычаг.       Снейп продолжил:       — Змеиные клыки необходимо измельчить до однородного порошка.       Рука Алисы снова поднялась.       — Какого размера должны быть частицы?       — Мелкого.       — Но это неточная величина. Сколько миллиметров?       Снейп посмотрел на неё так, будто надеялся, что она сама услышит чрезмерность своего вопроса.       Алиса ждала.       — Не более половины миллиметра по наибольшему измерению.       — И все частицы должны быть примерно одинаковыми?       — Насколько возможно при ручном измельчении.       — Но разницу в одну десятую миллиметра не увидеть невооружённым глазом. Как тогда проверить однородность?       — Практикой и внимательностью, мисс Эшборн. Порошок распределяют тонким слоем по дну ступки. Более крупные частицы будут заметны по тени и блеску поверхности.       — Значит, их нужно вернуть под пестик и растереть отдельно?       — Именно.       — А что важнее: одинаковый размер частиц или точная масса?       — И то и другое. Размер определяет скорость реакции, которая протекает только в точках соприкосновения веществ, масса — количество активного вещества.       Алиса посмотрела на мерную ложку, лежавшую рядом с подносом.       — Тогда почему в рецепте указаны меры, а не граммы?       — Потому что учебные наборы подготовлены одинаково, а мерные ложки имеют стандартный объём.       — Но на глаз трудно понять, достаточно ли порошка. Он должен лежать вровень с краями или с маленькой горкой?       — Ровно до края, без утрамбовывания и без горки.       — А допустимое отклонение по массе?       — Не более двух процентов.       — Тогда взвешивание было бы точнее.       — Было бы, — холодно согласился Снейп, — если бы я намеревался провести с вами всю ночь.       Класс тихо засмеялся. Алиса тоже слегка улыбнулась, порадовавшись, что покрасневшие уши в темноватом помещении не видно, и записала новые сведения.       Снейп продолжил объяснение:       — Рогатые слизни уже очищены и подготовлены. Они добавляются целиком после первого нагрева.       — А когда мы будем учиться подготавливать их сами? — спросила Алиса.       — На отработке.       — Как попасть на отработку?       По классу прошёл смешок.       Снейп посмотрел на неё непередаваемым выражением.       — Достаточно продемонстрировать небрежность, упрямство и устойчивую неспособность выполнять простые инструкции.       — То есть получить наказание?       — Совершенно верно.       — А если я хочу научиться, но вести себя плохо не хочу?       Теперь засмеялись уже громче.       — В таком случае вам придётся дождаться, пока подготовка ингредиентов войдёт в программу.       — Добровольной отработки не бывает?       — Нет.       — Жаль.       — Я постараюсь пережить ваше разочарование.       Алиса записала на полях: Подготовка слизней — позже. Найти способ узнать без наказания.       Снейп, по-видимому, заметил эту строчку, но ничего не сказал.       — Ткани слизня, — продолжил он, — выделяют связующую среду, которая уменьшает раздражающее действие состава и удерживает активные вещества в равномерном распределении.       Алиса снова подняла руку.       — Вы сказали «связующая среда». Это белковый комплекс, полисахаридный или смешанный? И рога, вероятно, тоже кладут не только потому, что так написано в старом рецепте: их минеральная часть должна либо вступать в реакцию, либо влиять на её скорость.       Снейп вновь задержал на ней взгляд.       Вопросы девочки уже не напоминали обычное любопытство первокурсницы. Она пыталась разобрать готовое зелье на отдельные процессы, как разбирают незнакомый механизм: отделить химическую реакцию от магической, выяснить, что является реагентом, что — стабилизатором, а что лишь создаёт нужные условия.       — Комплекс смешанный, — ответил он наконец. — Основную связывающую среду образуют магически активные полисахариды, однако без белковых соединений она была бы недостаточно устойчивой. Роговая ткань растворяется лишь частично и поддерживает минеральное равновесие состава.       — То есть она действует почти как буфер?       — В известном приближении.       — А какие именно вещества она связывает?       — Остаточные компоненты змеиного яда, органические кислоты крапивы и минеральные частицы клыков.       — Тогда число слизней должно зависеть не только от рецепта, но и от их массы, возраста и влажности тканей.       — Именно поэтому учебные слизни предварительно отбирают.       — Какая должна быть масса одного?       — От восемнадцати до двадцати граммов.       — А если один окажется крупнее, а другой мельче, но общая масса сохранится?       — Скорость выделения веществ будет различаться, поэтому результат может стать неоднородным.       Алиса записала и это. Теперь число слизней перестало казаться случайным. Если они создавали связывающую среду, следовало учитывать массу, состояние тканей и скорость выделения веществ. Четыре крупных слизня и четыре мелких действительно не могли вести себя одинаково.       Снейп перешёл к иглам дикобраза.       — После того как состав станет ровно-синим, котёл снимается с огня. Через десять секунд в него по одной добавляются две иглы дикобраза.       Иглы были длиннее ладони Алисы.       — Их кладут целиком? — спросила она.       — Да.       — Но они длиннее диаметра котла. Ломать нельзя?       — Нельзя.       — Тогда опускать под углом, остриём вниз, и держать, пока нижняя часть размягчится?       — Именно.       — После этого погружать дальше постепенно?       — Да.       — Обе сразу?       — По одной.       — С каким промежутком?       — Десять секунд.       — Почему именно десять?       — Первая игла должна начать отдавать активное вещество, но не успеть полностью стабилизировать состав до внесения второй.       — Что именно в ней действует?       — Белково-кератиновый комплекс и остаточная магическая структура роста.       — Но кератин при высокой температуре разрушается.       — Котёл к этому моменту уже снят с огня.       — Жидкость всё равно остаётся горячей.       — Достаточно горячей, чтобы размягчить структуру, но при правильном приготовлении недостаточно — чтобы полностью разрушить активную часть.       — А почему не измельчить иглы заранее? Тогда площадь поверхности увеличится и вещество распределится равномернее.       — Именно поэтому их и не измельчают. Активный компонент выделился бы слишком быстро и вступил в реакцию прежде, чем слизистый комплекс успел бы его связать.              Алиса посмотрела на длинную иглу с восхищением.       — Значит, сама форма ингредиента регулирует скорость реакции.       — Именно это я и объясняю вам последние несколько минут.       — Это очень интересно.       Снейп отвернулся к доске чуть резче, чем требовалось.       Её восхищение не исчезало. Оно просто переходило с него на зелье, со зелья — на иглу, с иглы — на следующую причину, которую ещё предстояло понять.       — Правильно приготовленный состав приобретает ровный синий цвет, — продолжил он, — после чего выделяет тонкий розовый пар.       Рука Алисы снова поднялась.       Снейп посмотрел на неё с тяжёлым терпением.       — Почему он синий?       — Из-за комплексного соединения, возникающего между минеральными компонентами клыков, веществами рогов слизней и органическими кислотами крапивы.       — То есть синий цвет показывает, что связывание прошло правильно?       — В основном.       — А розовый пар что содержит?       — Летучие побочные продукты стабилизации.       — Какие именно?       — Вы не сможете назвать их все на первом курсе.       — Тогда хотя бы главный.       Снейп помолчал, взывая к Мерлину и проклиная свою работу, Дамблдора и Темного лорда.       — Летучее магически изменённое азотсодержащее соединение.       — Оно безопасно?       — В таком количестве — да.       — Но почему пар розовый, если само зелье синее?       — Потому что цвет раствора и цвет пара определяются разными веществами.       — Следовательно, синий цвет относится к основному комплексу, а розовый пар — к отдельной побочной реакции?       — Да.       Алиса записала ответ и только потом заметила, что весь класс уже следит за их разговором не заметив, что их челюсти и так ускакали в подземелья (они сами в них же были) даже не помахав на прощание .       Снейп тоже это заметил.       — Мисс Эшборн, если вы намерены перебивать меня после каждой фразы, мы не закончим даже к Рождеству. Записывайте вопросы и слушайте.       У Алисы вспыхнули уши.       Она не хотела мешать. Просто каждый ответ рождал ещё два вопроса, а незаконченная цепочка причин казалась ей почти физически неприятной.       — Да, профессор.       Она опустила руку и начала быстро писать на свободной странице:       Можно ли использовать его при обычном нарыве, воспалённой ране или ожоге, по сути являющемся воспалением? Как были найдены пропорции: расчётом или серией опытов? Что здесь следует считать главным реагентом, что стабилизатором, а что катализатором? Каким способом можно отделить обычную химическую реакцию от магической?       Практическая часть началась.       Алиса прежде всего переписала рецепт с доски, оставив рядом широкое поле для наблюдений. Затем разложила ингредиенты в порядке внесения и занялась клыками. Она растирала их долго, время от времени распределяя порошок тонким слоем по дну ступки. Более крупные частицы действительно отличались по тени и блеску; Алиса отодвигала их краем ножа и возвращала под пестик.       — Ты его до ужина измельчать будешь? — шепнула Панси.       — Пока крупинки разные.       — Они одинаковые.       — Эта больше.       Панси прищурилась.       — Ты её видишь?       — Почти.       — Ты страшный человек.       — Зато зелье будет хорошее.       Четыре меры Алиса набрала ровно до края, провела по ложке тыльной стороной ножа и только потом высыпала порошок в котёл. Затем добавила сушёную крапиву, стараясь распределить её равномерно.       На соседней странице она нарисовала котёл в разрезе: отметила уровень жидкости, положение огня, места появления первых пузырьков и пространство, где мог образоваться осадок. Рядом оставила графы для времени, цвета, запаха и изменений поверхности.       Снейп двигался между столами почти бесшумно и появлялся возле ученика именно тогда, когда тот надеялся, что ошибку никто не заметит.       У Алисы первые пузырьки возникли у стенок, как он и говорил. Она записала время и приблизительный оттенок жидкости. Затем добавила слизней по одному. Их поверхность постепенно размягчалась, в составе появились тонкие прозрачные нити, которые вскоре исчезли, а цвет медленно начал уходить в голубой.       Снейп остановился возле её парты.       Сначала Алиса решила, что он смотрит на котёл. Потом его взгляд опустился на страницу.       — Мисс Эшборн, вы, кажется, перепутали зельеварение с рисованием.       Несколько слизеринцев фыркнули.       Алиса подняла голову.       — Я отмечала уровень жидкости, места появления пузырьков и осадок, профессор. Так будет легче сравнить результат, если позже изменить температуру или пропорцию.       — В таком случае постарайтесь, чтобы ваши художественные упражнения не мешали наблюдениям.       Он уже собирался отойти, но задержался над подписями.       На полях красивыми ровными буквами стояло: sopoforus bean и akonite.       — И Sopophorous, мисс Эшборн. Не sopoforus. Aconite — через c, а не через k. Для человека, который так старательно изображает котлы, вы удивительно беспощадны к названиям ингредиентов.       Теперь засмеялись громче.       Гойл особенно громко ржал. Про Гриффиндор и говорить нечего, им бы лишь посмеяться над Слизерином.       Алиса опустила глаза и одной тонкой линией зачеркнула оба слова. Рука продолжала двигаться ровно, однако внутри что-то сжалось и ресницы повлажнели, но она не позволила слезинкам упасть с них. Ошибки сами по себе её не пугали: на них именно лучше всего учиться. Больно было другое. Она вошла в этот класс с настоящей радостью, открыто показала её — и эту радость превратили в повод для смеха.       На лице Снейпа мелькнуло некое злорадное удовлетворение.       Восхищение исчезло из её взгляда, уступив смущению, и всё снова стало привычным. Люди приближались, узнавали достаточно и отступали. Так было понятнее. Так было безопаснее. Для них же.       Но смех продолжался. Как над ним когда-то. Некое беспокойство охватило его.       Гойл толкнул Крэбба локтем и снова захохотал.       Что-то в лице Снейпа изменилось.       — Достаточно, — тихо сказал он.       Класс замолчал не сразу.       Снейп повернулся к Гойлу.       — Раз орфография мисс Эшборн доставляет вам такое удовольствие, вы, несомненно, объясните, какой компонент образует осадок в вашем собственном котле, мистер Гойл.       Гойл посмотрел внутрь.       — Слизни?       — Потрясающая научная точность.       Снейп наклонился над его котлом.       — Осадок появился потому, что змеиные клыки были измельчены недостаточно однородно, а слизней вы внесли до достижения необходимой температуры. Один балл со Слизерина за неспособность одновременно смеяться и думать.       Больше никто не фыркнул, но это не мешало им поглядывать на Алису странными взглядами.       Алиса посмотрела на Снейпа.       Она знала о доме в Паучьем тупике, об отце, школе и Мародёрах. Знала, каково ему было стоять одному перед смеющейся толпой, когда унижение превращали в развлечение. Ей было жаль того мальчика, которого когда-то окружили и заставили почувствовать себя вещью, на которой удобно проверять чужую силу. Но взрослому мужчине, который теперь сам заставлял детей опускать глаза, это всё равно не давало права поступать так же.       В её взгляде не было злости.       Только печаль и сочувствие.       Снейп встретил этот взгляд и на долю секунды замер.       Неприязнь он понимал. Она подтверждала всё, что он давно решил о себе. Сочувствие было хуже. Оно пыталось увидеть причину, а не только поступок, заглянуть туда, куда он никого не приглашал.       — Займитесь зельем, мисс Эшборн, — произнёс он ледяным тоном.       — Да, профессор.       Когда состав стал ровно-синим, Алиса сняла котёл с огня и отсчитала десять секунд. Первую иглу она опустила остриём вниз. Нижняя часть размягчилась, и Алиса постепенно погрузила её целиком. Через десять секунд добавила вторую.       По поверхности прошла слабая волна. Затем над котлом поднялась тонкая струйка розового пара.       Алиса невольно улыбнулась.       Снейп заметил это из другого конца класса.       Слишком быстро она возвращалась к радости.       Невилл тем временем забыл снять котёл с огня и бросил иглы прямо в кипящую смесь. Жидкость вспенилась, стала ядовито-зелёной, котёл начал размягчаться, а едкий дым пополз по столу.       Снейп одним движением палочки очистил разлитое зелье, но прежде успел отчитать Невилла так, будто ошибка была не следствием страха и путаницы, а личным оскорблением.       Алиса смотрела, как Невилл бледнеет, и думала, что Снейп иногда сам создаёт ту ошибку, за которую потом наказывает. Если испытуемого запугать так, что он перестаёт видеть инструкцию и начинает думать только о наказании, результат уже нельзя считать чистым. Условия опыта изменены самим наблюдателем.       Но Снейп, по-видимому, этого не замечал.       К концу урока зелье Алисы оставалось ровно-синим, без крупных хлопьев, и выпускало тонкий розовый пар.       Снейп взглянул в котёл.       — Приемлемо.       И сразу отвернулся, взмахнув полами плаща.       После занятия Алиса собирала вещи медленнее обычного. В тетради оставался длинный список вопросов. У Флитвика, МакГонагалл или Спраут она подошла бы к столу и спросила хотя бы два.       Но слова Sopophorous и aconite, написанные теперь правильно, всё ещё казались слишком заметными. Уши горели. Гойл у двери что-то шепнул Крэббу и покосился на неё.       Алиса закрыла тетрадь.       Вопросы никуда не исчезли. Ей всё ещё хотелось понять, какое именно соединение даёт синий цвет, что содержится в розовом паре, почему крапивные кислоты сохраняются при нагревании и как можно отделить химическую часть реакции от магической.       Но сегодня она не подошла.       Она прижала тетрадь к груди и тихо, опустив голову, ушла на ужин.

***

      В пятницу Алиса пришла на зельеварение всё с тем же интересом.       Он стал осторожнее, словно после вторника она невольно прикрыла внутренний огонёк ладонью, однако не исчез. Стоило Снейпу начать объяснение, как Алиса снова забывала о неловкости, склонялась над тетрадью и следила за каждым изменением в котле с тем вниманием, какое другие дети сохраняли разве что для особенно редкого заклинания.       Снейп заметил это почти сразу и испытал раздражение, причин которого сам предпочёл бы не разбирать. Во вторник он достаточно ясно показал девочке, чего следует ожидать от его уроков. После публичной насмешки она должна была насторожиться, начать бояться ошибок, перестать смотреть на него с этой неуместной, ничем не заслуженной радостью.       Вместо этого Алиса снова писала почти каждое слово, отмечала время изменения цвета и рассматривала поверхность зелья так, будто перед ней происходило не школьное упражнение, а опыт, способный открыть новый закон природы.       Вопросов вслух она больше не задавала.       Каждый из них появлялся на отдельном поле тетради, рядом с наблюдением, которое его вызвало. Алиса не просто составляла список. Она выстраивала цепь: если изменился цвет, следовало выяснить, какое соединение его вызвало; если нагрев ускорял процесс, нужно было понять, не менял ли он одновременно сам результат; если на дне появлялся осадок, требовалось отделить обычное выпадение нерастворимого вещества от магической нестабильности.       Рисунок котла тоже остался. Теперь Алиса делала его чуть меньше и, когда Снейп проходил рядом, сама того не замечая, прикрывала страницу ладонью.       Он заметил и это.       Однако ничего не сказал.       Во время практической части Алиса работала ещё аккуратнее, чем во вторник. Она заранее разложила ингредиенты в порядке внесения, отдельно отметила время нагрева и оставила место для сравнения результата. Если бы ей позволили, она приготовила бы сразу два образца: один строго по рецепту, а во втором изменила бы только температуру на два градуса, чтобы посмотреть, ускорится ли реакция или появится иное соединение. Но запас ингредиентов был рассчитан на один котёл, а значит, опыт приходилось пока проводить лишь в голове.       Снейп несколько раз останавливался возле её стола. В первый раз он проверил степень измельчения, во второй — температуру огня, в третий задержал взгляд на тетради.       Алиса убрала ладонь.       На странице был нарисован котёл в разрезе, а рядом стояли аккуратные подписи:       исходный объём; время начала нагрева; первые пузырьки у стенок; изменение вязкости; предполагаемая область образования осадка.       Ни одной орфографической ошибки Снейп не нашёл.       — На сей раз, мисс Эшборн, английский язык пережил ваши наблюдения, — произнёс он.       Алиса слегка покраснела, однако ответила спокойно:       — Я проверила слова по учебнику, профессор.       — Похвальная предусмотрительность. Возможно, когда-нибудь вы распространите её и на всё остальное.       Он отошёл прежде, чем она успела понять, было ли это замечание насмешкой или чем-то, отдалённо напоминающим одобрение.       К концу урока её зелье получилось ровным, прозрачным и соответствовало всем признакам, указанным на доске. Снейп осмотрел его, едва заметно наклонил котёл, проверяя осадок, и выпрямился.       — Приемлемо.       Для него это, вероятно, было почти похвалой.       Когда прозвенел колокол, класс сразу ожил. Загремели крышки котлов, заскрипели скамьи, ученики торопливо складывали перья и пергамент, потому что впереди ждал ужин. Алиса тоже закрыла тетрадь, но не убрала её в сумку.       Весь урок она знала, что останется.       От одной этой мысли внутри было немного тревожно, однако страх здесь напоминал не желание убежать, а волнение перед опытом, который уже подготовлен и который теперь нельзя бросить только потому, что результат может оказаться неприятным.       Она подождала, пока из класса выйдут почти все. Панси задержалась у двери.       — Ты идёшь?       — Сейчас.       Панси посмотрела на Снейпа, потом на Алису и сказала вполголоса:       — Если тебя разберут на ингредиенты, я заберу твоего книззла.       — Договорились, но не думаю, что Барсик тебя будет слушаться.       Панси фыркнула и ушла.       Алиса открыла тетрадь на странице с вопросами и подошла к преподавательскому столу. Снейп в это время просматривал оставленные образцы, делая короткие отметки в журнале. Он не поднял головы сразу, хотя, разумеется, прекрасно знал, что она стоит рядом.       — Да, мисс Эшборн?       — Я записывала вопросы, чтобы не перебивать урок.       Снейп наконец посмотрел на неё.       — Это, несомненно, спасло нам несколько месяцев жизни.       Алиса приняла это без обиды.       — Можно спросить сейчас?       — Один вопрос.       Она опустила взгляд в тетрадь. Их было много, и выбрать один оказалось почти мучительно.       — Как вообще определяют точные пропорции нового зелья? Их рассчитывают заранее из свойств ингредиентов или находят опытным путём?       Снейп чуть откинулся на спинку кресла.       По-видимому, он ожидал чего-нибудь проще.       — Если бы свойства всех магических веществ подчинялись формулам с достаточной точностью, мисс Эшборн, зельевары давно заменили бы лаборатории счётными досками. Предварительный расчёт позволяет определить безопасный диапазон, возможные взаимодействия и порядок реакции. Точные пропорции устанавливаются серией опытов.       — То есть сначала берут несколько образцов с разным соотношением?       — Сначала, — сухо произнёс Снейп, — изучают каждый ингредиент отдельно, чтобы не умереть при первой же попытке смешать их. Затем проверяют парные взаимодействия, после чего переходят к составу целиком. В каждом опыте меняют только один параметр: массу, температуру, время выдержки или порядок внесения. Иначе результат не имеет исследовательской ценности.       Алиса быстро записала.       Это было именно то, о чём она думала. Не слепое перебирание рецептов, пока один случайно не окажется удачным, а последовательное испытание, в котором каждое изменение должно было иметь собственную причину и собственное следствие.       — Значит, нужен контрольный образец?       — Разумеется.       — С теми же ингредиентами, массой, временем и способом помешивания, если проверяется только температура?       — Именно.       — А если при повышении температуры цвет изменился быстрее, как понять, ускорилась та же реакция или возникло другое вещество?       Снейп прищурился.       — Вы уже задаёте второй вопрос.       Алиса немедленно закрыла рот.       Несколько секунд он смотрел на неё, словно решал, следует ли её выгнать из класса или всё-таки ответить.       — По одному цвету — никак, — сказал он наконец. — Сравнивают запах, вязкость, характер осадка, магический фон, действие на испытательную среду и, при необходимости, разделяют состав на фракции. Более высокая температура способна как ускорить исходную реакцию, так и разрушить один из компонентов или запустить побочную. Поэтому утверждение «зелье приготовилось быстрее» без дальнейшей проверки ничего не означает.       Алиса снова открыла тетрадь.ю, записав все туда.       — Магический фон измеряют прибором?       — Разными способами. Для простых зелий достаточно индикаторного заклинания. Для исследовательской работы используются магические резонаторы и сравнительные образцы.       — А молекулярные связи учитывают отдельно от магических?       Снейп медленно положил перо.       — Мисс Эшборн.       — Простите. Это третий.       — Четвёртый.       — Простите… я сейчас же уйду, не хотела вас тревожить с тем более урок закончился….       В её голосе прозвучало такое искреннее сожаление, что уголок его рта на мгновение дрогнул, хотя Алиса не была уверена, не показалось ли ей.       — Молекулярные связи, — произнёс он, — не перестают существовать только потому, что вещество обладает магическими свойствами. Однако магическая структура может изменять обычную реакционную способность, стабилизировать соединение, которое без неё распалось бы, или, напротив, препятствовать взаимодействию веществ, которые в немагических условиях соединились бы немедленно.       Алиса замерла, затем быстро записала ответ.       — Значит, в зелье идут сразу два процесса, но они связаны между собой?       — Обычно больше двух. Химический, магический, термический и структурный процессы могут протекать одновременно. Ошибка неопытных зельеваров состоит в том, что они замечают лишь самый очевидный.       — Например, цвет?       — Например, цвет.       Алиса перелистнула страницу. — Тогда что именно даёт синий цвет в зелье от фурункулов? Вы сказали, что это комплекс между компонентами клыков, крапивы и слизней, но какой из них определяет сам оттенок?       Снейп некоторое время молчал.       Потом вытянул руку.       — Тетрадь.       Алиса послушно передала её.       Он быстро просмотрел вопросы, написанные на полях. Там были и прежние, оставшиеся со вторника:       Какое соединение образует синий комплекс?       Что входит в розовый пар?       Что является главным реагентом, а что стабилизатором?       Откуда возникает осадок при недостаточном измельчении?       Можно ли определить изменение массы после приготовления?       Как отделить химическое действие от магического?       Каким способом проверялось лечебное действие первых образцов?       Снейп задержался на последней строке.       — Вы намерены воспроизвести разработку этого зелья?       — Пока нет. У меня нет ни оборудования, ни разрешения, ни достаточных знаний.       — Поразительная вспышка здравого смысла.       — Но я хочу понимать, что делаю. Иначе получается, что мы просто повторяем движения, не зная, почему они правильные.       — Для первого курса этого более чем достаточно.       — Чтобы сварить по инструкции — да. Чтобы потом самой что-нибудь исследовать — нет.       Снейп поднял на неё глаза.       На этот раз Алиса не смотрела с прежним безоглядным восторгом. После вторника в её взгляде появилась осторожность, но сам интерес остался прежним — прямым, серьёзным и почти жадным. Она действительно хотела знать. Не получить лишнюю похвалу, не продемонстрировать ум, не задержаться рядом с преподавателем дольше остальных. Ей была нужна причина.       Это он понимал лучше многих вещей.       — Синий оттенок, — сказал Снейп, возвращая тетрадь, — возникает при образовании магически стабилизированного комплекса между ионами металлов из минеральной ткани клыка и органическими кислотами крапивы. Полисахариды слизня удерживают его в растворе и препятствуют выпадению в осадок. Если клыки измельчены крупно, вещество выделяется неравномерно, часть комплекса становится нестабильной и оседает на дно.       — А розовый пар?       — Летучие азотсодержащие продукты взаимодействия остаточного яда с белковыми соединениями слизня и иглы дикобраза. Их цвет усиливается магическим свечением, поэтому обычный химический анализ дал бы почти бесцветный газ.       — То есть он розовый не сам по себе?       — Не вполне. Без магической составляющей оттенок был бы значительно слабее.       Алиса записала и это, оставляя между строками достаточно места, чтобы позднее дополнить объяснение.       — А что здесь катализатор?       — В строгом смысле — ни один ингредиент не является единственным катализатором. Остаточные компоненты яда запускают реакцию, но при этом частично расходуются. Иглы дикобраза завершают стабилизацию и меняют скорость связывания, однако также входят в конечную структуру. Упрощённые школьные обозначения «реагент», «ингибитор», «катализатор» и «стабилизатор» полезны, но не всегда точны.       — Значит, роли могут совмещаться?       — В зельеварении почти всегда совмещаются.       Алиса задумалась.       Перед ней постепенно возникала система, гораздо сложнее обычной химической реакции. Здесь ингредиент мог одновременно отдавать вещество, направлять магический процесс, удерживать другое соединение и менять скорость его образования. Рецепт напоминал не список продуктов, а устройство живого организма, где один орган никогда не выполнял только одну задачу.       — Профессор, а как проверяли лечебное действие первых образцов?       Снейп посмотрел на последнюю строку.       — На биологических тканях, затем на лабораторных животных и только после подтверждения безопасности — на людях.       — А если зелье было новым и никто ещё не знал, безопасно ли оно для животных?       — Начинали с минимальных доз, наружного применения и искусственно выращенных тканей.       — Магически выращенных?       — Да.       — То есть можно создать ткань без целого живого организма и испытывать реакцию на ней?       — Можно.       Алиса сразу вспомнила опыты в книгах —Беляева, голова профессора Доуэля и человек-амфибия, а также то, как учёные заставили летать сначала губку, потом гусеницу, потом птенца, собаку и даже человека, Ариэля — где учёный не довольствовался отвлечённым предположением, а создавал условия, в которых сама природа должна была ответить на вопрос. Только здесь вместо электрических установок, камер давления и сложных аппаратов использовались магические ткани, резонаторы и вещества, способные менять собственные свойства от одного неверного движения.       — Это уже похоже на настоящую лабораторию, — тихо сказала она.       — Я был бы крайне удивлён, если бы зельеварение оказалось ненастоящим только потому, что вы до сих пор видели его лишь в школьном котле.       Алиса подняла глаза.       В другой раз такая фраза могла бы её задеть, но сейчас в голосе Снейпа не было обычного желания унизить. Скорее он напоминал ей о масштабе предмета, который она пока наблюдала через самую узкую щель.       — А на отработке можно увидеть подготовку слизней? — спросила она.       Снейп закрыл журнал.       — Вы всё ещё намерены попасть туда добровольно?       — Не обязательно добровольно. Можно же случайно заслужить наказание чем-нибудь не слишком плохим.       — Мисс Эшборн, если вы намеренно нарушите правило ради доступа к дополнительной работе, наказание будет заключаться в чём-нибудь совершенно ином.       — Тогда это несправедливо.       — Это должно быть неприятно, а не справедливо.       — Но ведь смысл отработки — исправить поведение.       — Вы удивитесь, как часто неприятность исправляет его быстрее рассуждений.       Алиса чуть нахмурилась.       — А если ученик хочет научиться без неприятности?       — Тогда он дожидается соответствующего раздела программы.       — А когда он будет?       — Во втором семестре.       — Это долго.       — Для человека, который задаёт по четыре вопроса вместо одного, время должно проходить незаметно.       Алиса всё-таки улыбнулась.       Снейп заметил улыбку и почти сразу вернул лицу прежнюю холодность.       — На сегодня достаточно.       — Да, профессор. Спасибо.       Она прижала тетрадь к груди, но на этот раз не бросилась к двери. Сделала несколько шагов, затем обернулась.       — Спасибо огромное за всё ответы, Хорошего ужина, вечера и выходных!       Снейп промолчал.       Он остался один среди пустых котлов и запаха остывающих составов. На краю её стола ещё лежала едва заметная крупинка синего осадка, которую она, вероятно, собиралась рассмотреть позже, учитывая её внимательность.       Во вторник ему показалось, что достаточно одной насмешки, чтобы вернуть всё на привычное место. Девочка смутилась, замолчала и ушла, не решившись подойти. В пятницу она действительно стала осторожнее, однако не отказалась ни от предмета, ни от вопросов. Она лишь изменила способ действия: сначала наблюдала, затем записывала, выбирала время и всё равно получала ответ.       Почти как в психологическом опыте, где первое воздействие не уничтожило исследуемое свойство, а заставило систему приспособиться.       Эта мысль Снейпу не понравилась.

***

      Солнце поднялось выше. Барсик перевернулся на спину и подставил Алисе живот, что означало либо высшую степень доверия, либо ловушку — скорее всего он хотел бы вцепиться зубами в то существо, что нагло тронь его мягкое пушистое место, живот. Алиса осторожно почесала его под подбородком и не стала испытывать судьбу.       Первая неделя дала ей гораздо больше, чем она ожидала.       Чары показали, как направлять внутреннюю силу. Трансфигурация оказалась настоящей перестройкой вещества, где за простым движением скрывались атомы, изотопы и магическая матрица. История рассказала, что волшебное общество существовало не всегда, а чистота крови появилась гораздо позже самой магии. Травология подарила разрешение на книгу о Запретном лесе. На защите копились вопросы, которые пока нельзя было задавать. Полёты вернули радость движения и неожиданно привели её в сборную. Зелья дали первый болезненный урок: искренний интерес не всегда встречают бережно, но это ещё не причина отказываться от любимого предмета.       Школа незаметно приучала детей считать естественным всё, что существовало до них: разделённые столы, вражду факультетов, важность фамилий, старые взгляды на кровь, книги, которые положено читать, и вопросы, которые удобнее не задавать. Такой порядок входил в голову не приказом, а повторением — день за днём, урок за уроком, пока человек уже не помнил, что мог думать иначе.       Алиса собиралась учиться у Хогвартса.       Но позволять Хогвартсу думать вместо неё не собиралась.       Она закрыла свой дневник.       Барсик немедленно положил лапу на обложку.       — Спасибо да поддержку, лапочка.       Он замурчал, не открывая глаз.       — Ладно. Мир немного подождёт.       Алиса отложила дневник, откинулась на тёплый камень и посмотрела на замок. Впереди были домашние задания, три тренировки в неделю по квиддичу, длинные названия растений, вопросы без ответов и семь лет, которые сейчас казались почти бесконечными.       Но первая неделя уже закончилась.       И Алиса справилась.