Вопрос славы

Солнечный Бангкок резко сменился ветром. Холодные капли дождя падали на асфальт, практически не оставляя сухого места на нём. За окном остаются красивые виды даже несмотря на погоду, которая, по мнению многих, стала испорчена. Но Санта в их числе не был. Ему нравилось слушать шум ливня, наблюдать за этим. Сразу становилось спокойнее, а после загруженных дней это — настоящий отдых. Нужное здание находилось чуть дальше, чем остальные, да и внешне отличалось: было более роскошным , высоким, вокруг была ограда. Вход только по пропуску. Машин рядом не было. Санта думал, что приехал не туда, но карты показывали этот адрес, тем более по фотографиям, что выдавал интернет, можно сделать вывод, что место правильное. На входе его встретили двое охранников, один из которых стал сопровождающим. Коридоры были светлыми, на стенах часто встречались фотографии моделей, где некоторые лица повторялись.   Зайдя в лифт, на плечах ощутился груз волнения. Это всего лишь собеседование: обычное дело, Санта привык. Уже с подросткового возраста посещает их самостоятельно, а с каких-то пор вместе с Пувином. Они дружат давно: где-то с конца начальной школы. После учились тоже вместе, просто на разных направлениях.  Родители Санты доверили его Пувину, ни капли не сомневаясь в верности. Он всегда был рядом и не оставлял Понгсапака в опасности, пока те всегда были заняты, потому что работа не могла ждать, а обеспечить сыну успешное будущее — главная цель.  Мама была актрисой, известной в Таиланде; Отец — режиссёр, который умудрялся совместить несколько направлений в одном.   Из-за вечной занятости Санта особо не нуждался в их внимании. Думать об этом было некогда.  Жалел ли он когда-то?  Нет. Эта сфера — его призвание. Именно здесь всегда было ощущение того, что плывёшь по течению и,наверняка,в нужном направлении.   Бывали, конечно, моменты, когда хотелось все бросить. Причиной тому были выгорания, сильная загруженность в графике, что справляться было как морально, так и физически тяжело.  Чтобы не сбиться с этого пути, нужна была крепкая выдержка. Санта знал это с самого начала. Посещал различных специалистов, чтобы наверняка быть погруженным, в том числе были самые лучшие психологи, советы которых полезны и в нынешнее время.  Он горел этим и знал, что его главный страх — свернуть не туда: связаться не с теми компаниями, не с теми людьми, сделать что-то грязное, и оно выльется в сеть. Всё, чего удалось добиться — его заслуга. Конечно, близкие люди были рядом, это тоже сыграло огромную и значительную роль. Но без всякого шантажа и прочего, что является редкостью. *** Санта был один около десяти минут. Его оставили со словами, что скоро он будет приглашён. С каждой минутой эмоциональные качели становились ярче, качая от волнения к полному спокойствию.  Дверь открылась. Тело замерло. Вовремя пришло осознание, что тормозить нельзя. Этот кабинет отличался от всего, что ранее удавалось видеть. Здесь было мрачно. Основной интерьер — тёмная, на вид дорогая мебель. На полках комодов идеально ровно располагались толстые папки.   На столе, где были небрежно раскиданы бумаги , стоял стакан, наполненный красным вином.    Аромат тут стоял соответствующий: сладковатые ноты алкоголя, смешанные с запахом чего-то древесного. Если задуматься, можно назвать это запахом «богатства». Глубоко вздохнув, Санта проходит дальше. Кресло, ранее повернутое к нему задней стороной, скрипнуло. Теперь перед ним сидел довольно знакомый парень: его страницу он видел вчера. Перт Танапон Сукумпантанасан. Своим видом сразу нагоняет осознание того, что нужно думать о своих действиях и словах намного серьезнее, чем обычно. Чёрная широкая рубашка, чёрные брюки. Тёмные солнцезащитные очки , что были на голове.  Глаза. Глаза, заставившие Санту вздрогнуть. Холодок пробежал где-то под кожей.   Взгляд — изучающий, да так внимательно, что удалось себя ощутить каким-то объектом в музее. — Садись. Немного потормозив, Понгсапак отмирает, садясь на кожаный диван. Расслабиться не получалось. Куда делать его вечная самоуверенность? Перт встаёт с места, из-за чего Санта сглатывает вязкую слюну. Знает , что ему ничего не будет. Достаточное количество людей знает, где он сейчас находится. Шаги — тихие, как у какого-то животного, нашедшего свою цель. Удомпоч готов поклясться, что всё ещё чувствует на себе взгляд. Тяжёлый. Тёмный. Изучающий. — Расслабься, — слово, произнесенное с насмешкой. Атмосфера развеялась, пускай совсем на немного. — Я не кусаюсь. Выйдешь отсюда в целостности и сохранности. Эти фразы почему-то правда помогли. Теперь всё ощущалось безопаснее, но страх — больше из-за самосохранения — не покидал. Перт подходит ближе, протягивает наполненный чуть меньше половины стакан. — Будешь? Санта вздыхает, укладывая ногу на ногу и, наконец, поднимая взгляд.  — Спасибо. Я не пью. — Будешь. Всё-таки протягивает руку, берет стакан, не опуская глаза. Нужно вступить в игру. Войти так плавно, чтобы она была на равных.  Пальцы соприкасаются. Контраст холодных Санты и горячих Перта был ощутим. Ток пробежал внутри обоих. Понгсапак первый отдергивает руку, откидываясь на спинку дивана. Его плечи расправлены, спина — прямая. Подбородок  чуть вздернут, из-за чего выраженная линия челюсти была видна лучше. — Я хочу услышать ваши условия, — начинает Санта, губами прислоняясь к краю стакана, а после наклоняя. Капля вина обожгла горло. — У меня не так много времени. Перелёты, забитый график…Сами понимаете. На его лице промелькнула улыбка. Привычная наглость начала возвращаться. Перт усмехается, после подходит к столу, где также наполняет стакан и для себя, после чего возвращается к дивану, садясь на другой край. — Надолго я тебя не задержу, можешь не переживать.  Танапон приподнимает стакан, что означало добрый жест — Санта делает то же самое. — Как мне известно, добиться твоего внимания непросто, верно? В ответ — кивок. Младший ещё раз отпивает.  — Мы с Вашей компанией очень схожи. Вы же тоже не каждого артиста берёте под своё крыло. — Правда. У нас здесь только те, кто готов. Кто действительно готов стараться, работать, отдавать себя, ставить в приоритет карьеру. — Интересно.  Санта садится полу боком, чтобы наверняка видеть лицо того, с кем говорит: кладет руку на спинку , рукой придерживая голову.  Зрительный контакт держать всё равно не удается, ведь наблюдать за тем, как алая жидкость переливается в прозрачных стенках стакана, оказалось гораздо интереснее. — Я виделся с Вашей мамой. Чудесная женщина.  — Давайте без формальностей, — тихо перебивает Санта, опять смотря на Перта. — Странно перепрыгивать. И опять улыбка — невинная, дружелюбная, уставшая. — Про маму знаю. Она у меня самая лучшая. — Вы похожи. — Знаю. Опять глоток. Стакан пустеет. — Давайте к делу, пожалуйста. Или мы можем продолжить завтра. Я свяжусь со своим менеджером, и … — Давайте…Давай сейчас. Всё, о чем в дальнейшем говорил Перт, затягивало Санту. Эти слова — страшные. Но со стороны данной деятельности вполне приемлемые. Как и ожидалось: строгость — на высоте. *** — Я могу сейчас получить твой ответ? За период разговора было выпито по ещё одному стакану того же вина, из-за которого смелость проявилась больше.  Санта встаёт, сразу направляясь к большому зеркалу, где приводит себя в порядок, затем возвращается к Перту, становится напротив него, но лучше сказать: совсем близко. Их лица были на маленьком расстоянии. — Не думаю. Мне весьма…Непривычен такой формат. Я привык работать в более свободном режиме. Не люблю пробные периоды. Мне нужна точность. Мой менеджер свяжется с Вами. Теперь не отводит глаза. Он привык. Привык к тем, что напротив. Привык к этой мрачности. Страх стёрся ещё после первых выпитых миллилитров. — Ты не из тех, кто будет подстраиваться. Это очень хорошо. Может, уедешь далеко, но добиться успеха таким методом непросто. — У меня уже есть всё. До этих пор я ни разу не слышал, чтобы мне кто-то говорил подобное. Вы мне льстите. — Думаю, здесь ты сломаешься.  Эти слова прозвучали как лезвие, глубоко прошедшее по коже, оставившее после себя порез. — Думать нужно рациональнее. Я не такой, как остальные. У меня свои условия. — Под тебя никто не будет подстраиваться. — Для Вас они, кстати, тоже есть. Санта смеется, кладя руку на плечо Перта. — Завтра Вам их пришлют. Всего доброго. После он уходит, оставляя Перта в каком-то неясном состоянии. С этим парнем будет непросто. Но терять его нельзя.