Аноним

— Чёрт! Да что за день сегодня такой-то!? — выругался себе под нос Джисон. Спеша после пар домой, он вовсе не смотрел под ноги и в итоге споткнулся об камень, падая в грязь. На тротуарах была слякоть после недавнего дождя, что ещё больше раздражало Джи. День ещё с самого начала пошёл наперекосяк: то проспит, завтрак сгорит, и плюсом ко всему опоздал на автобус. Всё накопившееся напряжение добивала сверху усталость, хотелось высказать этому дню всё своё негодование. — Теперь ещё и джинсы стирать, да вы издеваетесь!? — поднимаясь, ворчал Хан. Полностью встав, тот слегка отряхнул штаны, ну или пытался хоть что-то убрать. Это только сильнее испортило ткань, поэтому, глубоко вздохнув, Джи сдался и пошёл дальше. Идти до дома оставалось совсем немного, и казалось, что ещё может произойти за такой короткий промежуток времени? Джисон надеялся, что неудача ушла от него и он сможет спокойно дойти до подъезда. Идя около бордюра, Джи и сам не заметил, как подошёл слишком близко к проезжей части. Резко, со свистом мимо промчалась машина, капли воды градом полетели на Хана. Тот отпрыгнул от испуга в сторону, но это его не спасло, и он наполовину промок. — Да сколько можно-то!? Я могу просто спокойно дойти до дома!? — уже во всю злился Джисон. Хмурый и угрюмый, обиженный на день, он побрёл наконец домой, молясь, чтоб больше ничего не произошло. Казалось, Хан был магнитом, что притягивал к себе неудачи, и именно сегодня это было проявлено во всей красе. На удивление самого Джисона до подъезда он и вправду дошёл без происшествий, если исключить то, что он столкнулся с парой прохожих. Часть одежды, что была насквозь мокрая, неприятно прилипала к телу. Лёгкий ветер заставлял поёжиться от пробирающего холода: хоть весна и наступила, но погода не спешила меняться. Открыв массивную тяжёлую дверь, тот юркнул в помещение. Внутри было холодновато, но уже без ветра. Поднимаясь вверх по лестнице, Джисон остановился на этаже, где висели почтовые ящики. Он собирался идти дальше, но его взгляд зацепился за торчащие лепестки цветов, что выглядывали из щели ящика. Посмотрев на номер, который был указан на дверце, он понял, что это его. Джисон, всё ещё сомневаясь, подошёл к шкавчикам и встал рядом со своим. Его рука дотронулась до лепестков, те были нежно-розовыми вперемешку с белыми. Хан потянулся рукой в карман, пытаясь нащупать связку ключей. Наконец вытащив нужный предмет, он открыл ящик, из которого показался небольшой букет. Джи осторожно взял его в руки, детально рассматривая композицию. — И что это здесь делает? — приглушённо вслух проговорил Джисон. Он не понимал, откуда взяться букету в почтовом ящике? Но всё же оставил все раздумья на потом, ведь усталость была сильнее. Хан закрыл ячейку и направился к своей квартире. Дома его встретил тихий коридор и запах чего-то привычного, домашнего. Сняв ботинки и куртку, он прошёл на кухню, где еле как нашёл вазу, куда позже поставил букет. Тёплый свет лампы, что свисала над островом, мягко струился по лепесткам цветов, аккуратно очерчивая их контур, часть оставляя в тени. Это зрелище приковало взгляд Джисона, и тот уже минут пять стоял как вкопанный, одновременно летая в своих мыслях. — "Кто мог мне его подложить?" — вопрос, что время от времени всплывал в голове, ведь ни с того ни сего вдруг он находит букет, так ещё, по всей видимости, адресованный именно ему. Записок и приписок правда Джисон никаких не нашёл, что окончательно сбивало с толку. Но ещё немного подумав, он решил забить на это: всего-то один букет, может, совпадение или случайно не в тот ящик положили? Всё могло быть, так что Хан не стал дальше забивать себе этим голову и наконец ушёл спать. Прошло чуть меньше недели, дни стали длиннее, неудача, казалось, отстала от Джисона, ведь его будни проходили без происшествий. Но несмотря на это, Хан всё равно умудрился сегодня опоздать на пары и упасть пару раз на ровном месте. Погода стала теплее, солнце светило ярче, похоже, весна всё же начала приходить. Эта солнечная и почти летняя атмосфера нравилась Джисону, и домой он возвращался в хорошем настроении. Шаркая кроссовками по асфальту, он свернул в знакомый двор, дошёл до подъезда и уже поднимался по лестнице. Вновь проходя тот этаж, Хан снова заметил торчащие цветы — лежали они опять в его ящике. Этот букет был уже покрупнее, но каким-то чудом помещался в этом тесном шкафчике. — Опять? — единственное, что крутилось в голове Хана. Он считал это случайностью и почти забыл о том первом букете, что до сих пор стоял в вазе на столе, правда, уже завядший. Имени вновь не было оставлено, и Джисон даже не мог предположить, от кого это могло быть. Уже в квартире он поменял цветы местами; прошлые, отжившие свои дни, были выброшены в мусорное ведро. Осторожно поставив свежие стебли в воду, Хан аккуратно поправил слегка сломанные лепестки. Класть их в маленький ящик было плохой идеей, ведь теперь тот был местами повреждён. В этот раз букет был другим не только размером, но и своим составом. Разглядывая его, взгляд цеплялся за белые воздушные розы, от которых веяло какой-то невинностью. Между ними, как акцент, находились небесно-голубые гортензии их крошечные цветки. Дополняли всю эту композицию небольшие тёмно-зелёные ветки с длинными листьями, что строились друг за другом. В тёмной, окутанной мраком кухне под светом лампы стояли цветы. Джисон продолжал стоять рядом, его мысли вновь были заполнены раздумьями, что ни к чему не приводили. Глаза стали слипаться, и Хан отправился спать, отложив свои рассуждения и построение догадок на утро. Но сон всё никак не шёл. Взгляд был устремлён в потолок, всё желание мигом уснуть пропало. "От кого эти цветы?" — вопрос, что вновь тихо плавал в мыслях. Джисон же не обратил внимания, что вернулся к этой теме: думать об этих букетах у него получалось автоматически. Вдруг, тряхнув головой, Хан снова откинул все мысли; плотно закрыв глаза, тот попытался уснуть. Сколько было времени, Джи не знал, но у него всё же получилось погрузиться в дрёму. ____ На небе сияли звёзды, был поздний вечер. Ветер сдувал последние звуки солнечного дня, его суетливость и спешку. Всё погружалось в тихий, мирный покой, что успокаивал и оставлял место для самых далёких мыслей, которые были скрыты за ураганами дел. Минхо неспеша брёл по тёмным улицам Сеула, рядом с ним в том же темпе шёл Бан Чан. Они были давними друзьями; у Хо было мало знакомых или людей, с которыми он часто контактировал, Чан же входил в этот узкий круг общения как самый близкий. Тут никто не боялся сказать не того, выглядеть не так — они видели друг друга в разных состояниях: от подавленного до искренней радости. Те всегда старались быть рядом, помогать, если что случилось, да и разбавлять до тошноты серые дни глупыми шутками и разговорами. И когда Минхо влюбился, Бан Чан был первым и единственным, кто узнал об этом, ведь кому-то ещё Хо не мог рассказать. Они продолжали идти по тёмным дорогам, вдоль которых были расставлены тускло горящие фонари. Их разговор тёк непринуждённо, расслабленно, оба говорили о том, что вертелось в голове. — Как думаешь, ему понравились цветы? — пробубнил Минхо, смотря себе под ноги. Бан Чан смотрел вперёд, внимательно слушая друга. Он знал, как долго Минхо не мог решиться подложить букет, а теперь тот переживает: "понравилось ли ему?". Хоть Ли и пытался скрывать волнение, Чан видел, как тот нервничает. — Композиции, что ты ему дарил, красивые, но вкусы у всех разные, так что я не знаю. И вообще, почему ты просто не подойдёшь к нему сам? — ответил Бан Чан на вопрос, повернув голову в сторону Хо. — Слишком легко, — безразлично хмыкнул Минхо. — Ты просто боишься. — Я жду подходящего момента! — возразил тот на слова друга. — Оправдывай себя дальше, я тебя насквозь вижу. - бросил на последок Чан. Он хорошо знал Хо, но чаще всего ему приходилось подталкивать того на действия. Поэтому, иногда вскользь упоминал о том, что следовало бы всё же как-то заговорить или познакомится с тем парнем. Сам же Минхо боялся подойти, точнее, не знал как. Поэтому решил действовать весьма странным способом, хоть так он мог "взаимодействовать" со своим объектом симпатии. Он замечал Джисона в университете в перерывах между парами. Среди толпы Хо мельком наблюдал за ним, а Хан в свою очередь, постоянно ощущал на себе чей-то взгляд, но не придавал этому большого значения. Минхо держался на расстоянии: даже просто подойти и познакомиться — его пугало. Он сам толком не понимал почему, возможно, боялся быть отвергнутым или непринятым принятым даже в статусе друга. Джисон ему казался недосягаемым, — человек, с которым он вряд ли сможет завести общение. Бывало, Минхо замечал его на улицах, пересекался в парке или ехал с ним в одном автобусе. Слишком частые пересечения всегда были спонтанными. Пока один не замечал, второй наслаждался этими короткими встречами. — И долго ты ещё будешь скрываться, а? Тайный поклонник, — усмехаясь, проговорил Чан. Его бывало смешило то, как выражение такого угрюмого и вечно всем недовольного его друга, менялось по щелчку пальцев, когда на горизонте появлялась тёмная макушка под именем "Хан Джисон". Глаза Минхо в тот момент начинали светиться тихой любовью, но в них также присутствовала едва заметная печаль. Он любил, но не мог подойти, и от этой мысли в груди что-то кололо, а нежная улыбка проподала с лица. — Я не знаю, Чан... Ну, не могу я... — горько выдохнув, проговорил Минхо. Его голос сливался с окружающим шумом: ветром и шелестом листьев. Взгляд был устремлён в испачканные ботинки, что едва отрывались от земли. — Я понимаю... Но не будешь же ты вечно подкладывать букеты? — задумчиво произнёс Чан. Он заметил, как изменилось настроение друга с начала прогулки; сейчас тот выглядел поникшим, глаза были пусты. — А если буду? — Минхо сам не понимал, насколько сильно влюбился или привязался к этому человеку, хоть они ни разу не контактировали. Но он точно чувствовал, что хотел постоянно дарить свои тихие подарки, просто оставлять, даже если те полетят в мусорку. Думая о таком, внутри вновь всё болезненно сжималось, чувство, будто об тебя вытерли ноги. Он толком не знал Хана, но что-то в этом парне было притягивающее. — Даже если так, то вдруг он влюбится в кого-то другого? Хо, я знаю твой страх, но долго это оттягивать не получится, — Чан говорил это спокойно, но с твёрдостью в голосе. Минхо будто замер в моменте, слова друга задели ту самую шаткую надежду, о которой Ли прежде не ощущал. Что-то его заставило задуматься. — Я не думаю, что подхожу ему, может, будет лучше, если у него и вправду будет кто-то другой, — от собственных слов становилось плохо, он отказывался от своих чувств, от чувств к Джисону. — Минхо, ты себя хоть слышишь!? Хватит нести чушь! — После слов друга Чан был ошеломлён, что остановился, и тут же принялся вразумлять первого. — Ты его любишь, намного больше, чем думаешь сам. И пока есть возможность — ты готов её упустить? Перестань бегать и попробуй! Будет лучше, если ты попытаешься, нежели потом будешь жалеть об упущенном шансе, — твёрдо проговаривал Бан Чан, смотря прямо в глаза другу. Он знал, что тому страшно, возможно, и вправду будет отказ — что ранил бы сильнее всего. Но надежда, хоть и маленькая, была. Минхо также остановился и удивлённо слушал все наставления товарища, что пытался наконец достучаться до Хо. Когда речь Чана утихла, они стояли в оглушительной тишине, Минхо слышал стук собственного сердца. Мыслей было много, они как рой пчёл ворошились в голове. Минхо боялся, но стоил ли этот страх - потери шанса сблизиться с Ханом? Только сейчас до Хо стало доходить, что, возможно, надо вылезать из ямы собственных убеждений. Он же не знал, какой Хан на самом деле: его характер, эмоции, вкусы. Он лишь рисовал у себя в голове картинку — возможно, вовсе расходящуюся с реальностью. Стоит попробовать, но, не сейчас, позже. Но не слишком. — Я подумаю... — спустя долгое молчание единственное, что мог ответить Минхо. Взгляд Бан Чана — острый и твёрдый — чуть смягчился, стал более расслабленным. Он прикрыл глаза и отвернулся. — Я надеюсь, ты меня понял. Пойми, я хочу помочь тебе. Сколько бы ты ни обходил неминуемое — оно тебя настигнет, поэтому лучше быть быстрее него, — уже тише сказал Чан, устремив взгляд вдаль дороги. Минхо, отмерев, поспешил за ним. Он подумает над этим, но позже; сейчас больше всего Хо хотел спокойно прогуляться и поговорить о чём-то менее важном. Они шли, снова болтая, забыв о том напряжённом диалоге. Над городом светил месяц, а звёзды мерцали ему в такт, ветер провожал минуты законченного времени. Оба парня наслаждались атмосферой ночи, вдыхая свежий воздух, что веял прохладой. От силы прошло дня три, как Джисон вновь стоит перед ящиками и видит букет. В тот момент любопытство к этим цветочным подаркам выросло, а конкретнее мысль о том - чьих это рук дело? Из своего окружения он не знал никого, кто мог бы втихую такое проворачивать, значит, с тем человеком он вряд ли был знаком, или только Хан не знал того человека? Слишком много мыслей ворошилось в голове, что со временем уже надоело. Хотелось их чем-то заткнуть, но, взглянув на букет, они вновь поднимались. Узнать напрямую он не знал как, поэтому оставалось ждать, когда тот сам объявится. _____ День с самого утра начался хорошо, чему Хан был нескрыто удивлён. Через плечо была перекинута сумка, в кармане джинс лежал телефон, а на тело была надета серая толстовка, под которой была белая футболка. Его аутфит был лёгким, как летний морской бриз, хоть сейчас был только конец апреля. Быстро же пролетел этот месяц: Джисон даже не замечал, с какой стремительной скоростью мчались дни, не думая останавливаться. Но он не мог понять одного: вправду ли время могло "убегать"? Или это он сам торопился? Детский на взгляд вопрос, но тут не ищут ответа, чаще пытаются найти виноватого. И им зачастую выставляют часы — что идут то медленно, то быстро. Подул слабый ветерок, из-за чего Хан слегка съёжился. С лямки сумки свисала ветровка, он взял её с собой на всякий случай. Пока он надевал её на себя, краем глаза Джи увидел знакомую светлую макушку. Это был Феликс — лучший друг Хана. Тот шёл, слегка подпрыгивая, и одновременно махая рукой. — Приве-ет, — протянул Феликс, приобнимая в знак приветствия. — Ну что, пошли? — Ли уже отстранился и головой кивнул в сторону дороги, что вела к универу. Они иногда встречались, чтобы вместе пойти на учёбу, так было веселее и не одиноко. — Привет, да, — ответил Джисон, и они выдвинулись к учебному заведению, до которого оставалось топать не так много. За время, пока те шли, они, казалось, успели поболтать обо всём, но пришлось прервать увлекательную беседу, когда те уже стояли на пороге аудитории. Они настолько заговорились, что не заметили, как дошли до самого здания. _____ — Я без понятия, кто мне приносит эти букеты! Я уже не знаю, какие предположения выдвигать, всё сводится в тупик... — говорил Джисон на повышенном тоне, что отражался от стен коридора университета. Он шёл рядом с Феликсом, попутно рассказывая ему о последних событиях, пока второй внимательно всё слушал. Джисон совсем недавно только поведал ему об истории с букетами, тот же, не упускал возможности подколоть друга. — Ситуация, конечно, странная... но кажется, кому-то ты очень сильно понравился, Джи~, — в конце с хитрой улыбкой проговорил Ликс. — Ты издеваешься? А вдруг он вообще сталкер!? — повернув голову в сторону приятеля, пробормотал Хан. — Да какой сталкер? Что ты там себе напридумывал? — с недоумением посмотрел на него Феликс. — Во-первых, я не знаю этого человека, а он меня да... во-вторых, я его, возможно, даже ни разу не видел! Крипово как-то... — Вряд ли он делает это в корыстных целях, скорее, ты ему просто понравился, приглянулся, вот и всё, — они продолжали идти, пар больше не было в этот день, и оба направлялись к выходу. — А также, мне самому стало интересно, кто этот некто, что приносит тебе цветы, и если вы вдруг начнёте встречаться, я буду рад за вас, — в прищуренных глазах Феликса плясали искорки шалости и задорства. — Тебе меня совсем не жалко, да? А если меня убьют в итоге!? Да и какое "встречаться", я этого человека ни разу в жизни не видел! — уже выходя из здания, протараторил Джи; его слегка подбешивали внезапные шутки друга, но злиться на них по-настоящему он не мог. Ведь чувство любопытства и интереса к этой таинственной персоне точно возросло, и Хан где-то глубоко желал увидеть того человека, что анонимно дарил ему прекрасные цветы. — Не разводи ты панику, всё окей будет, не убьют тебя, наверное, — в конце тише добавил Феликс. — Эй! — возмутился Джи, слегка ткнув локтём в друга. — Да шучу я! — с вырвавшимся смехом произнёс блондин. Дальше разговор зашёл в другое русло и тёк своим чередом. Они даже не заметили, как дошли до автобусной остановки, где обычно расходились. Попрощавшись, Феликс ушёл своей дорогой, а Джи остался ждать транспорт. Позже, зайдя в автобус, тот оказался переполненным. Все места были почти заняты. Хан осматривал помещение, пытаясь взглядом найти пустое сиденье, и он нашёл одно возле окна. Взор упал на парня, что сидел на другом кресле: его волосы были блондинистые, пепельного оттенка, а разрез глаз напоминал кошачий прищур. Пару секунд Джи, стоя как заворожённый, смотрел на незнакомца, но в то же мгновение опомнился и поспешил занять место. Минхо сидел на своём месте и никого не трогал, как боковым зрением заметил уж очень знакомый силуэт. Взгляд невольно отошёл в сторону того прохожего, но Ли его сразу отвёл, как понял, - кто это был. Хан Джисон. Казалось, что сердцебиение Минхо было слышно на весь автобус; он старался выглядеть менее взволнованным и надеялся, что не привлекает особого внимания. Про себя он молился, чтоб тот обошёл его, сел куда-то, но только не к нему. Но, похоже, у судьбы были свои планы. Они почти разминулись, но встретились в автобусе. Хан ехал домой, а Минхо — оттуда. Подходя к сиденью, Хан случайно задел Минхо. — Прошу прощения, — посмотрев на парня, проговорил Джисон, ему было слегка неловко. Минхо замер. Он поднял взгляд на парня и на секунду растерялся. Но быстро отмер и подумал, что стоит что-то ответить. — Ничего, всё нормально, — спокойно проговорил Хо. С виду он выглядел весьма холодно, как человек, которого вовсе не тронула данная ситуация. Но внутри буквально всё переворачивалось; он боялся, что все его чувства могли в этот же миг вырваться наружу. Хан слегка улыбнулся и поскорее прошёл к сиденью. Сев, он повернул голову к окну. Каждый летал в своих мыслях, никто не говорил. Для Джисона, Минхо был лишь незнакомцем, который мог появиться только однажды, а после бесследно пропасть. Ли же наоборот, знал его, и был до жути влюблён, но он боялся завести разговор. "Позже" — твердил он себе в мыслях, откладывая всё снова на потом. Оба сидели, слушая гул колёс и приглушённый говор людей. Ехали они недолго, через несколько остановок Джисон поднялся с места и вышел. Минхо лишь смотрел вслед удаляющейся фигуре, пока внутри что-то невольно тянуло. Их знакомство могло произойти сейчас, но каждый посчитал отложить его, не назначив точное время новой встречи. Возможно, это была последняя. _____ Джисон подошёл к дому, зашёл, и уже поднимался по лестнице. Он смотрел в телефон, так что ничего вокруг не замечал. Уже почти пройдя этаж с ящиками, боковым зрением он заметил что-то яркое, выбивающееся из серой картины подъезда. Хан остановился, одна нога уже была на ступеньке. Снова они. Джи подошёл ко своей ячейке; открыв дверцу, букет оттуда туда чуть ли не выпал. — Зачем пихать такие большие букеты! — возмущался себе под нос Хан, беря в руки цветы. — Сколько это ещё будет продолжаться? — больше для себя проговорил Джи. В тишине подъезда и запахе сырости, витал едва уловимый аромат весенних цветов, что бережно были собраны в букет. "Опять я засмотрелся" — пролетела мысль в голове у Хана, и мигом отвернулся от цветов. Он устал думать, строить догадки; даже если он не хотел об этом размышлять, мысли снова напоминали. Вначале он чувствовал удивление, даже лёгкое смущение. Но сейчас очередной букет, что находился у него в руке, — раздражал. Всё любопытство и интерес смешались, и уже то и другое не горело тихим или ярким пламенем, а мерцало, как перегоревшая лампочка. Но что это было за чувство? Раздражение, перемешанное с усталостью? Джисон больше не мог ходить вокруг да около, мысли, - как паразиты, захватили его разум, хоть он и мог их контролировать. Жил себе спокойно, а тут появились эти, букеты. Внутри всё наколялось, ощущение невыпущенной злости росло. Хан сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Он не понимал, на кого направлены эти эмоции: на букет невинных цветов, или на того, кто их принёс. — Да пошло всё к чёрту! — срываясь, прокричал Хан, замахиваясь рукой с букетом и со всей силой бросая его в паркет. Секунда, и тот с глухим стуком ударился о твёрдый пол; лепестки, стебли — всё разлетелось в щепки. От красивой, изящной композиции остались лишь безобразные обшмётки, как куски оборванного платья. Джисон тяжело дышал, он застыл в одной позе, не смея сдвинуться с места. Глаза были затуманены тлеющей яростью, а мозг был отключён, не до конца осознавая произошедшее. Мыслей не было. В голове пустота, глухая, до дрожи леденящая тьма. Он не заметил, как оказался в своей квартире, даже не помнил, как сюда зашёл, всё как в тумане. В помещении было темно, даже лампа на кухне не горела. Везде был мрак, холодный, жуткий. Лишь лунный свет просачивался тонкой струёй сквозь щель занавесок. Его луч разрезал всю комнату, достигая своим потоком вазы, в которой стояли поникшие цветы. Они были высохшими, сухими, лишёнными жизни. Луна лишь подсвечивала их мёртвость, гниение, что медленно пожирало их, теперь навсегда потеряв яркость красок заката и чувства. Их больше нет. Хан смотрел долго, неотрывно на хаотично разбросанные лепестки, в районе грудной клетки стало пусто, непривычно глухо. Вина только начинала жечь, прожигать внутренности. С осторожностью дикого зверя Джисон опустился на колени, наклоняясь над остатками букета. Его рука осторожно, почти ювелирно коснулась алого лепестка розы; по ощущению тот напоминал бархат, цвет ассоциировался с кровью. Он поглаживал подушечками пальцев поверхность лепестка: мягкая структура, элегантная форма, но неживая. Её нить оборвалась. Джи вздрогнул от внезапной мысли, он застыл, переставая что-либо делать с куском бутона. — Я уничтожил жизнь, — хрипло, потеряв яркость голоса, сдавленно пробормотал Джисон куда-то в темноту комнаты. Как же на самом деле просто оборвать жизнь, ломая её на этапе расцвета. Больно ли цветку? Он уже не чувствует, он лишён такой способности. А человек?.. Что чувствует человек, который, возможно, с бережностью и всей своей любовью собирал этот букет? От одной такой мысли становилось плохо. В грудной клетке невольно закололо; стиснув зубы, Хан встал и словно призрак подошёл к столу. Тень, что отбрасывал его силуэт, накрыла вазу с букетом, перекрывая доступ к свету. Он стоял неподвижно, задумчиво смотря на безжизненные цветы. Спустя время Хан аккуратно потянулся рукой к ослабевшим стеблям. Он вынул их из мутной воды и понёс к мусорному ведру. Подойдя к нему, глаза увидели едва заметные лепестки старых цветов. Внутри что-то дрогнуло, но лицо оставалось безразличным, опасно спокойным. Бросив букет в урну, Хан развернулся и подошёл к цветам на полу. Он наклонился и стал плавно их собирать. Он делал это на автомате, просто делал. Ни одна прошедшая мысль не запоминалась, оставаясь шумом второго плана. В руках находился бардак из истерзанных цветов, а некоторые стебли были поломаны. Он отнёс всё к мусорке, провожая стеклянными глазами падающие растения. Ваза опустела, комнату оглушила тишина. На холодном паркете оставались крошки от лепестков, на некоторые из них падал чуждый лунный свет. Хан не понимал, что сделал, он устал думать. Мысли съели его изнутри, а утихшая ярость улеглась жгучим осадком, что тихо тлел. В помещении стало пусто. Сладкий, приятный аромат цветов сменился горьким привкусом вины. Сами цветы теперь оставляли шлейф запаха мертвечины. От него хотелось воротить нос, заткнуть уши. Полностью опустев, выгорев от бурных эмоций, Хан, как воставший из мёртвых, побрёл в спальню. Дойдя до кровати, он ничего не желал кроме как провалиться в сон. Он хотел убрать мысли, уйти от собственных размышлений, просто отключиться. Тело налилось свинцом, и оно глухо упало на матрас, который слегка прогнулся от тяжести. В ту же секунду мысли пропали, сон окутал разум, забрал из реальности страхов. Можно было наконец расслабиться, перестать думать. Просто спокойно уснуть, хотя бы ненадолго. Плечи опустились, сбросив напряжение, дыхание стало ровным, едва слышимым. Всё вокруг стало неважным.