Аноним

Прошло чуть меньше недели. Джисон стоял в ванной комнате, пожирая взглядом зеркало. За все эти дни из дома выветрился запах цветов. Ящик, на удивление, пустовал: в нём находились лишь скукоженные старые лепестки от прошлых букетов. Вода толстой струёй текла из крана, наполняя комнату непринуждённым шумом. Хан снова был в своих мыслях; он думал намного больше, чем раньше. Он вспоминал цветы — нежные, невинные, в них будто вложили всю свою любовь и невысказанные слова. Хан не понимал, он не знал этих чувств, и от этого внутри всё сковывало. При виде каждого букета внутри что-то теплело, невольно вздрагивало. Это только сильнее запутывало. Джи не знал, или даже не хотел встретить того человека. Он не мог дать того же, что давал ему незнакомец, но если бы они пересеклись, Хану пришлось бы столкнуться с безысходностью. Погрязнуть в собственном страхе. — Когда же это уже закончится... — тихо себе под нос пробормотал Джисон, его голос был хриплым и сломанным от усталости. Взгляд опустился на текущую воду. — "Я не смогу любить, я всё только разрушу" — мысль, что поглощала Хана изо дня в день. Она давила, пресекала, не давала переступить порог. Ему было трудно понять внутреннюю бурю чувств, поэтому легче было её избегать. Он просто не хотел сделать кому-то больно. Оторвавшись от отражающего стекла, Джи, выключив воду, побрёл в комнату. В доме было темно, но мрак был прозрачным, и сквозь него можно было заметить вещи и мебель. Хан проснулся слишком рано: солнце ещё только поднималось, пробиваясь своими лучами сквозь высокие многоэтажные дома, заливая светом небольшие участки улицы. Вроде было тихо, но ощущения были неестественными. Утро с самого начала показалось другим. Ровное, как водная гладь, спокойствие покоилось около грудины. Но рябь, что проходила время от времени, давала трещину в привычной картине повседневности. Джисон стал собираться; он решил сходить развеяться по пустым улицам, где воздух ещё был нетронут. Его образ был простым, но именно таким, когда при небольшом ветре — всё равно будет тепло. Движения в утренней темноте были двойными, будто кадр не поспевает за другим. Хан слегка замедлялся в момент ходьбы, следя за растворяющимися очертаниями. Уже стоя у выхода из квартиры, Джи оглянулся и прошёлся взглядом по всему пространству. Никаких звуков. Ни единого признака чего-то живого. Выдох - ощутился инородным в этом пространстве, хотелось поскорее вынырнуть из объятий тревожного спокойствия. Хан отдалённо слышал у себя в голове, как захлопывал дверь дома, проворачивал ключи, чей звук заставил разбить эхо щелчков по всему подъезду. В лицо веяло лёгкой прохладой, что освобождала от того мира, что остался за дверью квартиры. Плечи опустились, ладони рук нашли место в карманах серой толстовки. Накинув капюшон, Джи, беззвучно ступая ногой на сухой асфальт, начал свою прогулку. Тёмное, звёздное небо , давно уже посветлело, но всё ещё находилось на стадии подъёма яркости. Мир потихоньку оживал, машины неспеша ехали по дорогам, некоторые люди уже направлялись по своим делам, их глаза слипались, а походка ощущалась натянуто бодрой. День ещё не наступил, но утренняя суета постепенно начинала закипать. Время сдвинулось незаметно, и Джисон уже пребывал скучные, длинные минуты сидя в аудитории. Руки были сложены во что-то наподобие подушки, на них покоилась тяжёлая голова. Феликс что-то бормотал под ухом, но Хан смотрел сквозь него, летая в собственных мыслях. — Эй, ты меня слушаешь? — тихо проговорил Ли, с укоризной смотря на друга. При рассмотрении лица Хана, его глаза казались бездонными, потерявшими свет и искру. Феликс оказался на одном уровне с приятелем, ровняясь с его взглядом. — Ты сам не свой, всё нормально? — с долей беспокойства спросил Ли. Он внимательно смотрел на перемены в выражении лица напротив, но не заметил ни единой тени. — Всё в норме, — куда-то в рукав кофты пробормотал Джи. — Не всё, по глазам же вижу, что что-то не так, — продолжал настаивать друг, но вовремя понял, что давит. — Прости, — переживание мелькало в глазах Феликса, он приподнялся на локти, сжимая кисти рук в замок. Какое-то время оба молчали; аудитория была наполнена привычным говором преподавателя, за окном палило весеннее солнце. Взгляд Ли непроизвольно ушёл в сторону вытянутого оконца. Погода, такая свежая и благоприятная, манила тут же выбежать на улицу, оказываясь в окружении солнечного света и сухих асфальтовых дорог. Феликс замер от внезапной мысли, что пришла ему в голову, и он поспешно вернул свой взор на друга. — Не хочешь прогуляться после пар? А потом мы могли бы пойти ко мне домой. Хан высунулся из-за рукава толстовки и взглянул на друга. — Ну... думаю, можно... — на грани шёпота проговорил Джи; он размышлял недолго и решил, что ему всё же стоит развеяться. — Тогда решили, — с улыбкой закончил Ли. После тот повернул голову, продолжая слушать лекцию. Джисон же ушёл обратно в своё небольшое укрытие, где было темно и относительно тихо. Спать он не собирался — всего лишь просто полежать, постараться отдохнуть от постоянных мыслей. Минуты текли утомительно медленно, каждая секунда по ощущению растягивалась в вечность. В моменте Джисон даже не понял, как сейчас уже шёл с Феликсом по дороге. Пары пролетели незаметно, но ожидание конца каждой до сих пор фантомно считывалось на коже. Ли что-то говорил, брюнет слушал в пол-уха, одновременно пытаясь отбиться от собственных мыслей. Бывало, что-то отвечал, если друг задавал вопрос. К теме о состоянии Джи они больше не возвращались, по крайней мере пока. Ликс всё же планировал аккуратно поговорить с приятелем, когда они будут у него дома: он считал, что там более подходящая атмосфера для переговоров. И если же Джисон станет вновь уходить от ответа, Феликсу придётся просто смириться, чего очень не хотелось. Через какое-то время оба подошли к дому, где проживал блондин. Зашли и поднялись они быстро; замок квартиры щёлкнул, и парни прошли в прихожую, захлопывая за собой дверь. — Ты разувайся и потом приходи на кухню, вещи можешь положить у меня в комнате. — Феликс уже снял с себя уличную одежду и обувь, поэтому, оповестив друга, он пошёл поставить чайник кипятиться. Дома у Феликса воздух был наполнен чем-то тёплым, как душистая выпечка. Плечи опускались, ощущая себя в безопасности. Джисон выдохнул, сбрасывая последнее волнение и тревогу, проходя в глубь квартиры. Найдя комнату товарища, Джи оставил там свои вещи и направился на кухню. Феликс уже сидел за столом в ожидании, когда вскипит вода. В руках у того был телефон, в который тот неотрывно смотрел. Услышав шаги, блондин поднял голову и слегка улыбнулся. — Садись, чай скоро будет готов. — Феликс положил устройство на стол, а сам встал и подошёл к чайнику. Он решил не дожидаться, когда тот закипит до конца; температура была не горячей и не тёплой. Джисон прошёл и сел на стул около края стола; Ли в это время заваривал чай, попутно заводя диалог с другом. — У тебя нет ли в последнее время никаких проблем? — он стоял спиной к Хану, доставая использованную заварку из чашки. Тёмноволосый молчал, он не знал что отвечать. Руки сомкнулись в замок, а стопа ноги выводила узоры на голом полу. — Если у тебя что-то случилось, ты можешь со мной этим поделиться, — в полголоса проговаривал Ликс, стараясь плавно разговорить друга. — Я... честно, сам не знаю... — едва слышно пробормотал Джи. Слова не шли, мысль не могла сформулироваться до конца. Он смотрел на свои пальцы, что перебирали друг друга. — В последнее время всё так непонятно... — он говорил то, что приходило на ум, стараясь игнорировать чувства, что скопились в районе груди. Их заточили в клетку, не давая быть услышанными. Феликс взял в обе руки по чашке с чаем, развернулся и потопал к столу. — Что ты имеешь в виду под "непонятно"? — ставя кружки на плоскую поверхность, спокойно спрашивал Ли. Джи неотрывно смотрел, как пар поднимался, растворяясь в невидимой пустоте. Рядом, по другую сторону стола, опустился на своё место Феликс. Молчание затянулось: первый ждал, второй убегал от ожидания. Тишина между ними была натянутой, как струна, что ещё сильнее давило на Хана. — Я не знаю, что чувствую, — на выдохе произнёс Джи, опустив голову. Вся эта ересь с букетами полностью его запутала, подняла то, чего он ни разу не ощущал. И от этого становилось страшно, внутри происходила полная неразбериха. Феликс слушал, но подумал, что его слова сейчас не будут уместны, поэтому давал другу высказаться. — Помнишь, я тебе рассказывал про букеты. — потерявшим жизнь голосом сказал Хан. — Да, это связано с ними? — выгнув бровь, блондин смотрел на Джи и на то, как тот теребит рукав толстовки. — Не знаю... наверное... — взгляд утопал в чашке с чаем, Джисон слегка замялся. — Но, знаешь, в последнее время букетов больше не появлялось, — продолжал рассуждать парень. — Хотя, ладно, мне-то что, — хрипло закончил Джи, руки время от времени прокручивали кружку. Подушечки пальцев приятно обжигало, когда те соприкасались с нагретой керамикой. — Ты что-то чувствуешь? — спустя минуту гробовой тишины спросил Феликс, помешивая ложкой чуть остывший чай. Джисон перестал двигать чашку, его пальцы замерли, как и он сам. После слов друга внутри вновь что-то поднялось — то, что гасили множество раз. Хан молчал, не зная, как выразить то, что происходило в нём. — Нет, — фраза выскочила машинально. "Не хочу" — уже про себя проговорил Джи, желая вновь заткнуть шум мыслей. Феликс долго смотрел на друга, анализируя его реакцию. Он не был каким-нибудь психологом или специалистом, но искренне хотел хоть как-то помочь Джисону. — Джи, ты можешь объяснить то, что ощущал при виде букетов? — он продолжал наблюдать за изменениями в движениях друга, за тем, как тот замер, вероятно, что-то обдумывая. — Тепло? — неожиданно для себя почти шёпотом произнёс Хан. Слово ощущалось чужеродно, совсем не свойственным для привычных чувств Хана. — Ненависть, — уже затухающе себе под нос добавил Хан. — Ненависть? — Феликс услышал, сейчас он был больше всего сконцентрирован на состоянии друга. — Но, из-за чего ты её чувствуешь? После последних слов Ликса помещение оглушило тишиной. Джисон не решался заговорить, сказать то, что диктовали ему мысли, а по большей части сердце. Самое сокровенное вырывалось наружу, охроняемое четырьмя бетонными стенами, выстроенными из страхов и предубеждений. — Я не знаю... Да я вообще ничего не понимаю! — судорожно воскликнул Джи. — Хани, спокойнее, — Феликс заметил резкую перемену эмоций у друга и старался не дать той разрастись. — Как же меня всё задолбало... Эти грёбаные букеты, зачем они только появились в моей жизни! — Джисон вываливал всё, что накопилось, не слыша ничего вокруг. — Я не знаю, что я чувствую, я не хочу этого ощущать! Я не могу... — глаза слегка намокли, а фразы выходили прерывисто, но с явным гневом. Феликс положил свою ладонь на спину друга. — Что не можешь? — в тишине кухни вопрос прозвучал звонко. — Любить, — сломленно произнёс Хан, эти слова давались ему тяжело, звучали они чуждо. — В смысле? Хан, о чём ты говоришь? — Ликс слегка удивился, этот ответ поставил его в тупик. Джисон повернул наконец голову в сторону друга. Глаза чуть покраснели, и в них мерцали капли сдерживаемых слёз. — Я всё только разрушу, — Хан отвернулся, и взгляд вновь зациклился на чашке. — Я не могу дать ту нежность, то тепло, которое было заточено в тех букетах. Я не знаю всего этого, — вяло проговорил парень. — Может, ты просто не умеешь? — Что? — Джи развернул голову, устремляя слегка оживлённый взгляд на блондина. — Проявлять эти чувства, — смотря в глаза напротив, уточнил Ликс. Его голос был ровным, но с нотками мягкости. Хан замолк, мысли улетучились, оставив ледяную тишь в голове. — Я боюсь, — его слова отолкнулись от стен небольшого помещения, вновь отражаясь в мыслях. — Чего? — Феликс вернул кисть на стол. — Боюсь их ощущать, они... выходят за рамки привычного... — подберая слова, запинаясь, отвечал Хан. Пальцы поглаживали ручку кружки. — А если ты дашь им возможность проявиться? — Феликс заметил, как брюнет невольно напрягся. — Будет больно, — в полголоса пробормотал Джисон, его голос был сухим. — Кому? — слегка приподняв брови, спросил Ли. Хан погрузился в мысли. Нагрянуло недолгое молчание. — Обоим, мы просто не сойдёмся. — через время без эмоционально произнёс парень. — Джи, ты можешь любить. — Нет, Ликс, ты не понимаешь, я всё только уничтожу. Я не способен проявлять эти чувства. Наступила тишина, прерываемая лишь тиканьем настенных часов из зала. — Дай себе шанс, Хани. — Феликс промолчал, формируя мысль дальше. — Если ты будешь прятать и глушить эти чувства — только сделаешь себе хуже. Ты перестал гореть, Хан, в последнее время ты выглядишь подавленно. — с сочувствием смотрел Ли на друга. Внутри Джисона что-то сдвинулось, но пыль страха никто не смёл. Он был на перепутье, где действие, всё ещё неопределённое, имело большой вес. Мысли подкидывали новые сомнения, в которых Хан медленно тонул. Слова друга слегка подтолкнули его задуматься намного глубже, переставая избегать этой неминуемой встречи. — Хан, я не прошу тебя их принять, просто… хотя бы прислушаться к ним. — напоследок сказал Феликс. — Я подумаю. — через время ответил Джисон, его глаза зациклились на дне чашки. От той уже не исходил пар, чай остыл, пока они вели разговор. Выдохнув, Хан привстал изо стола. — Я наверное пойду, не хочу по темноте идти. — Ты под дождь не попадёшь? Может, останешься лучше? — с беспокойством на того смотрел Феликс, они хоть и поговорили, но неприятный осадок остался. По большей части для Хана. — Спасибо, но я сильно устал и хотел бы побыть один. — недолго думая ответил парень, пытаясь что-то выдавить на подобие улыбки, но вышло натянуто. — Хорошо, будь осторожен. — с едва заметным волнением произнёс Ликс. Феликс проводил Джисона, попрощавшись, блондин скрылся за дверью своей квартиры. Хан остался один наедине с тишиной лестничных пролётов. Выходя из подъезда, в нос ударил свежий запах сырости. Мелкие капли летели с пасмурного неба, которое затянули суровые тучи. Ещё не совсем стемнело, и сквозь туманные облака были заметны слегка светлые зоны. Джи вышел, получая по сухим волосам мокрыми осадками. Натянув капюшон, Хан, ступая по новым лужам, выдвинулся к дому. Капли дождя разбивались об асфальт, толстовка на парне почти до нитки промокла. Бегущие струи воды затуманивали обзор, размывая дорогу. Заворачивая за знакомый угол, Хан вдали заметил очертание своего подъезда. Хлюпая кроссовками, брюнет уже приближался, как его взгляд упал на скамью, которая находилась возле подъезда. Но внимание его привлекла не сама лавочка, а кто на ней сидел. Хан остановился, сам того не заметив стал рассматривать незнакомца. Человек был одет в чёрную кофту и мешковатые штаны, одежда была явно не по погоде. В руках тот держал букет. Внутри поднялась лёгкая тревожность, внезапный странный тип, что сидел здесь, вызывал недоверие и страх подойти. Но пересилив Джи вновь направился к железной двери, сейчас его целью было отдохнуть. Оказавшись в метре от заветного укрытия, глаза Хана невольно ушли в сторону подозрительной фигуры. Мельком, буквально на секунду, но обратно увести взгляд брюнет не смог. Парень, что сидел на мокрой лавочке, также случайно посмотрел на Джисона. Шум бесконечных капель окутал обоих. Время разбилось, переставая следовать своему темпу, напрочь его забывая. Хан стоял как вкопанный, он не знал того человека, но точно припоминал, что уже где-то видел этот кошачий разрез глаз и блондинистые волосы, часть которых скрывал капюшон. Почему он не шёл? Джисон сам не понимал, внутри бушевал страх тут же убежать и скрыться, и что-то его одновременно вынуждало остаться. Человек поднялся с места и осторожными шагами подошёл к Хану. Незнакомец чуточку замялся, ему стоило огромных усилий прийти сюда, наконец встречаясь лицом к лицу с тем, к кому боялся подойти долгое время. — А... это тебе, — единственное, что смог промолвить Минхо, поднимая перед собой букет цветов. Хан стоял в недоумении; вопрос Что происходит?" вертелся в голове, как заезженная пластинка. Его взгляд ненароком опустился на бутоны роз, из которых состоял букет. Их окрас был необычным, что зацепило Хана: Те изначально были белыми, но кончики каждого лепестка оканчивались алым цветом. Композицию дополняли тоненькие веточки с маленькими листиками. Всё было аккуратно завёрнуто в светло-коричневую крафт-бумагу. Хан оторвал глаза от нежных соцветий, переводя взор на неизвестного, который в свою очередь, был погружён бездонными омутами в свой букет и мысли. — Он бы не поместился в ящике, — губы Хо дрогнули в едва заметной усмешке. — Поэтому, решил отдать лично. — Он поднял взгляд от цветов, устанавливая зрительный контакт с человеком напротив. На лице Хана отобразился немой шок, когда пришло осознание того, чего он всячески избегал. Он встретил его. Того самого незнакомца, что оставлял букеты без подписей, того, кто не имея имени, вертелся в голове Джисона практически постоянно. — Так это твоих рук дело?.. — потерянным, после дара речи, голосом проговорил Хан. Он не понимал до конца или не хотел идти дальше, останавливая мысли, и так находящиеся на пике хаоса. — Да... — пробормотал Хо, чувствуя, как его поймали с поличным, хоть он по факту сам сдался. — И... мне идти пора, так что... — он мягко передал букет юноше напротив, после чего немного отошёл на установленную дистанцию. — Надеюсь, ещё встретимся, — напоследок сказал Минхо, прежде чем развернуться и уйти. Хан заморгал в недоумении, ещё не до конца поняв, что произошло. Он наблюдал, как таинственный силуэт пропадает в нитях дождя, а после и полностью исчезает за поворотом. В руках в крепкой хватке находился букет; в месте, где перевязаны стебли, ещё ощущалось тепло от ладоней прошлого владельца. Брюнет простоял так минут пять, обрабатывая всё произошедшее. После он вновь вернул взор на нежную композицию цветов у себя в руках. Рассматривая её детальнее, он заметил бумажку, на которой увидел что-то похожее на номер. Пальцы перевернули небольшую картонку: на другой же стороне было написано имя: «Ли Минхо». — Минхо... — тихо пробормотал Хан, посмотрев на угол здания, за которым пропал последний след незнакомца. У этого некто теперь было имя, и даже внешность. Но хотел ли Джисон узнать о нём больше? Он сам не знал, сомнения всё ещё давили на него. Но в момент встречи Хан вовсе забыл о страхе, отправив его на второй план. Ливень усилился, Хан же был уже до нитки промокший. Отмерев, он забежал под карниз. Взгляд был рассеян между каплями, блуждал в лужах и перебегал на серые облака, что затянули небосклон. Начинало темнеть; последний раз оглядев двор, Джисон шмыгнул в подъезд. Шум дождя полностью захватил округу, небо смеркалось, где-то уже зажигались первые фонари. Неминуемое настало, оказавшись на деле простым моросящим дождём и долгожданным признанием. Всё было зашито в этот вечер, что навечно останется вплетённым в капли ливня.