До последнего вздоха

Солнце быстро ушло за горизонт. Ветви, еще не опавших деревьев, колыхались под напором воздуха осеннего ветра. Фонари вокруг старшей сентфорской школы включились, освещая небольшой двор около школы. Там и должна состояться встреча. Подростки медленно подходили к месту назначения. Надин и Руди подошли заранее, чтобы обсудить план действий при случае непредвиденных ситуаций. Даррен подошел вторым, озираясь по сторонам, будто кого-то или чего-то боялся. Возможно, отцовского контроля, который наступал ему по пятам. Элис, как обычно, бесшумно подъехала на скейте, одновременно фотографируя школу под всходящим лунным светом. Поппи пришла предпоследняя, недовольно вздыхая от безнадежного плана ее сверстников. Цокнув языком и скрестив руки на груди, она стала намеренно стучать носком кед, изводя остальных из себя. — Поппи! — рявкнула Надин, кидая грозный взгляд на нее. — А я-то что? — усмехнулась она, явно довольная выходкой. Все промолчали, с осуждением глядя на нее. На это Пенелопа в очередной раз закатила глаза и отошла немного в сторону, словно не хотела чувствовать на себе чужие взгляды. — Декс вообще собирается участвовать в этом? — напряженно спросил Руди. — Кто-то звал меня? — приятный, словно мурлыкающий, голос раздался откуда-то из стороны. Все инстинктивно обернулись на голос. Темный крупный и высокий силуэт вышел из-за кустов. Это был Декс Хоук. Парень по-кошачьи широко улыбнулся, равняясь с остальными. Он взял рюкзак и молча стал доставать оттуда маски, вручая каждому по одной. Все лишь удивленно смотрели на него, думая, что он уже не придет. — Почему ты нас игнорировал? — возмущенно, но стараясь сдерживать себя, спросила Надин. — Не люблю подобные собрания, — сухо ответил байкер. — Все равно я же пришел. Вы должны и на это мне сказать спасибо. Тем более без экипировки я не мог вас оставить, а то были бы как слепые котята там. Он покачал плечами и продолжил раздавать средства необходимости для Старого Сентфора. Казалось, у Декса в рюкзаке было все на все случаи: бинты, пластыри, нашатырный спирт, перекись водорода, салфетки, веревки, маски, перчатки и многое другое, что может поместиться в его рюкзак. Набор молодого бойца. — Ну что, идем? — спросил Хоук, пробежав взглядом по каждому из группы. — Или уже передумали? — он наигранно усмехнулся. — Может ты нам еще правила безопасности расскажешь? — съязвила Поппи. — Если нужно, то да, — Хоук был абсолютно серьезен.. — Мы не дети — уже есть своя голова на плечах. — Тогда меньше разговоров, — коротко ответил парень, выдвигаясь вперед. Все последовали за ним. Декс был главным путеводителем этой команды, потому что на постоянной основе выбирался в Старый Сентфор, заведомо зная, как там себя вести. Кратко объяснив остальным, что ни до чего ни в коем случае нельзя дотрагиваться и не отставать от него, поскольку это может плачевно закончиться. От всех слов Хоука, что может скрываться за густыми деревьями или обычными камнями, у подростков перехватывало дыхание. Никому не хотелось стать жертвой какой-то бешеной собаки или какого-то монстра, в которого не особо верили, но все равно боялись. — Ну... еще долго? — скучающе протянула Пенелопа, продолжая шагать за Дексом. — Ты можешь хоть минуту помолчать? — раздраженно ответила Элис, не выдерживая поведения Эмерсон. — Нет конечно, я же не ты, чтобы проглатывать язык тогда, когда захочу. Мне нужно постоянное общение, — выдохнула брюнетка, покачивая головой. — Тебе будет полезно научиться этому, потому что закрыть свой рот в нужные моменты — ты не умеешь. — Боже, да замолчите уже вы. В чем проблема дойти в тишине, — скучающе заговорил Даррен, все это время терпевший разговоры Эмерсон. Поппи цокнула, но все же решила замолчать, многозначительно взглянув на Элис, которая уже успела отвернуться от нее в противоположную сторону. Чем дальше компания отходила от стен школы, тем ближе они ощущали необъяснимое чувство отчужденности, страха и тревоги. Сама мысль, что они отправляются в Старый Сентфор, в котором раньше была наполнена яркая жизнь и энергия, но резко изменившийся, ноги сами требовали вернуться назад. Раньше в нем можно было услышать детский звонкий смех, искренние улыбки жителей города, веру и сплоченность, но теперь... все пропало, как и желание подростков, которое все больше усиливалось, туда не идти. — Тихо! — шепнул Декс, остановившись. — Да что еще? — захныкала Пенелопа. — Да помолчите вы все! — уже громче пригрозил Хоук. Поппи хотела еще что-то буркнуть в ответ, но Надин успела ей прикрыть рот, посмотрев ей прямо в глаза. Эмерсон очень смутило это, и она, как можно скорее, вырвала руку Росс от своего рта, уже буркнув на нее. — Мы входим в Старый Сентфор. Здесь другие правила. Будьте осторожны. — Ага, мы будем осторожны, — недовольно повторил слова Декса Руди, все еще не смирившийся с его присутствием в их компании. Хоук решил проигнорировать выкид Брукса и просто повел дальше остальных подростков за собой, постоянно поглядывая в их сторону. Старый Сентфор встретил их не с распростертыми объятиями. Перед компанией показались полуразрушенные дома, обрисованные граффити сов, многие фонари были разбиты или отключены от электричества, кусты колыхались от поднимающегося ветра, который навевал еще больше страха и тревоги, будто предупреждал об опасности, пытался уберечь подростков от надвигающейся беды. По ощущениям, на заброшенный город пала гробовая тишина. Никаких птиц не было, сверчки молчали. Только слышался гул ветра, изредка бьющегося об раскрытые ставни окон. — Может, вернемся, пока не поздно? — нервно проговорила Надин, прижимаясь к Руди. Баскетболист позволил девушке прижаться к нему всем телом, еще больше приобнимая ее и пытаясь успокоить. — Вполне рациональное решение, — поддержал Даррен, поправляя очки, которые так и хотели сползти с его лица. — Ну и трусихи вы. Раз решились, то доделываем до конца, — ответила Пенелопа, насмехаясь над страхом одноклассников. — Давайте просто сделаем все, что нужно, и покончим с этим, — сказал Руди, продолжая обнимать Надин. Увидев обнимающихся Росс и Брукса, Поппи не могла понять, почему сейчас стала обращать внимание на них: на то, как они ведут себя между собой, как общаются или смотрят друг на друга. Разве ее это должно волновать? Она невольно вздрогнула из-за недовольства, и... ревности? Когда она успела ревновать Надин к Руди? Попытавшись отогнать эти мысли, они все равно продолжали появляться вновь и вновь, и с каждым разом все настойчивее. — Элис, доставай фотоаппарат, — прокомандовал Декс. Девушка сразу выполнила просьбу. — Даррен, сможешь оценить местность? — парень кивнул. — Брукс, надевай перчатки и будем искать различные вещицы в домах, — Руди тяжело вздохнул, снова недовольствуясь напарником. — А вы, девушки, — Хоук указал пальцем на Поппи и Надин, — позаписывайте что-нибудь в тетрадках своих. После разданных указаний, подростки разделились. У них на все про все было полчаса, и по стечению этого времени, все снова должны встретиться на месте, откуда разошлись. Надин и Поппи пошли вместе. Они шли молча, не зная о чем поговорить, но паузу прервала Росс своим вопросом. — Ты правда умеешь рисовать? Пенелопа сначала смутилась от вопроса, не зная, что ответить. Стоит ли ей изливать свою душу или нет? Она засомневалась, но все же решилась. Пройдя чуть вперед, они присели на ближайшую лавочк. Собравшись с духом, Эмерсон ответила на вопрос. — Да. Раньше я ходила в художку. Говорили, что у меня есть все шансы, чтобы стать художником, но... как видишь, видимо, не судьба. Она усмехнулась, опустив глаза в пол и даже не взглянув на журналистку. — Честно, не думала, что ты умеешь рисовать. В словах Надин не было никакой злобы. Возможно, даже после такого маленького откровения, у нее к Поппи появилась доля сочувствия и, скорее всего, уважения? — А у тебя сохранились старые работы? Этот вопрос для Поппи показался даже слишком интимным, чем все вопросы, которые когда-либо у нее спрашивали. — У меня осталась папка со всеми рисунками. — Покажешь? Поппи не ответила, а лишь задумчиво посмотрела на звездное небо, вырисовышего из звезд силуэты, на полную луну, висевшую высоко в небе, которая словно наблюдала за ними. Взяв блокнот с карандашом из своей небольшой сумочки, Пенелопа начала делать наброски старой церкви, возле которой они сидели. Надин за движением рук Эмерсон наблюдала, как замороженная. Она не могла оторвать взгляда от того, как касается карандашом Поппи до бумаги, постепенно заштриховывая ее, какие закорючки выводит на ней, которые с каждым штрихом обретали форму. Постепенно церковь стала вырисовываться на бумаги, превращаясь в полноценную картину. — Красиво, — шепотом проговорила Надин. Ее слова были без всякой усмешки, они были искренними, сказанные от всего сердца. Поппи невольно улыбнулась от такого комплимента. — Мое отношение к тебе от этого никак не поменяется, — резко прервав откровенности, проговорила Эмерсон, приходя в себя. Она позволила настоящей себе выйти наружу. Не той Пенелопе, которая должна была держать лицо, приводящей в ужас некоторых учеников школы, если они скажут лишнее слово ей или просто кинут острый взгляд, который ей не понравится. Не той Пенелопе, которая хотела превзойти саму себя, стараясь изо дня в день, чтобы прийти к этой цели. Не той Пенелопе, которая при каждом личном проигрыше срывалась на всех близких, полностью уходя в себя. А той Поппи, которая хотела быть нужной. Той Поппи, которая хотела быть для кого-то значимой, не делая чего-то грандиозного, чтобы ее просто любили. Той Поппи, которая хотела просто быть обычным подростком, от которого не требовали покорения гор в столь юном возрасте. Прямо сейчас она почувствовала себя Поппи, а не Пенелопой. — Все-таки ты гадкая, Эмерсон, — сухо ответила Надин, не ожидая такой резкости от Поппи. Росс быстро отвернулась от Эмерсон и стала черкать в своей тетрадке заметки, начиная писать статью о Старом Сентфоре. Поппи только сейчас посмотрела в сторону Надин, даже с сожалением, что только что ее оттолкнула. Но ей нужно было держать маску Пенелопы Эмерсон, как бы ей не хотелось. Время близилось к концу. Им пора было выдвигаться обратно к остальным. Посидев еще какое-то время в молчании, девушки наконец встали и направились к месту. Надин шла впереди, даже не оглядываясь на Поппи, шедшую позади. Всю дорогу она, на удивление, она с Эмерсон почти не разговаривала. Не было никаких язвительных шуток, которыми она пыталась ее задеть, не было насмешливого взгляда, не было ничего от Пенелопы Эмерсон. — Черт, — глухо вырвалось из рта Поппи. Вдруг резко все вокруг них затихло. Даже шума ветра не было слышно. Опавшие ветки и листья не скрипели под ногами, а фонари замигали, нагоняя еще больше жути. — Поппи? — обеспокоенно отозвалась Надин. — Поппи, что с тобой? Журналистка обернулась назад и увидела перед собой Эмерсон, упавшую на колени. Она держалась за живот, будто пыталась сдержать из себя что-то, что хотело вылезти наружу. Росс сразу же подбежала к ней, вцепившись своими руками в ее. — Поппи! Покажи живот! Поппи послушно опустила руки, дрожа от боли. Перед Надин открылась картина, как по маслу: живот Пенелопы был прорезан вдоль и поперек, из него лилась густая красная жидкость, которую было невозможно остановить. Прижав руки Поппи обратно к ее животу, Надин стала искать в своем рюкзаке бинты, которые дал Декс. Ее руки тряслись от страха, а паника поглощала ее разум, не давая сосредоточиться. Кое-как забинтовав ей живот, она стала звать на помощь, но никто не отзывался. Было стойкое ощущение, что они остались одни в этом глухом заброшенном месте, в которое мало кто решался сунуться на свой страх и риск. Поппи едва могла сдерживать слезы и крики от боли, которая с каждой секундой усиливалась. Взглянув в карие глаза Надин, она улыбнулась в последний раз. — Поппи?! Нет, нет, нет, нет... Поппи! Росс кричала, трясся Эмерсон и не давая ей упасть в обморок, но было уже поздно. Последнее, что она увидела в глазах Поппи — было сожаление. Глаза были полны слез, которым она не давала вылиться, а на губах была мягкая улыбка, адресованная только самому близкому человеку. — Поппи! Очнись! Надин обнимала Поппи крепче и крепче, не позволяя себе ее отпустить. Уже вся одежда была залита кровью Пенелопы, но она все равно не могла ее отпустить. Слезы сами полились рекой, как и крик, который держался слишком долго. Прикрыв глаза и уткнувшись в плечо Пенелопы, она душераздирающее завыла на весь город. — Поппи!!! — Надин? Нади-ин, ты слышишь? Кто-то активно трусил журналистку, пытаясь вытащить ее из транса. — Надин! Чье-то терпение лопнуло. Ее толкнули. — Надин, твою мать! Сколько можно! Громкий голос Эмерсон раздался около уха Росс. Стоп. Она же только что валялась в крови в ее руках? Это был кошмар? Или может быть так решила посмеяться над ней ее же психика, вызвав крайне реалистичные галлюцинации. — Поппи? — тихо прошептала Надин, сглотнув застывшую слюну. — А кто еще? Или ты кого-то еще здесь видишь? — Эмерсон недовольно фыркнула, скрестив руки на груди. — Ты чего встала, как вкопанная? Пойдем, мы уже задерживаемся, думаю нас все заждались. Или ты хочешь, чтобы твой золотистый ретривер выбежал на твои поиски? — А... да, пойдем... Надин не могла понять, что она только что видела перед собой. И чувство тревоги не могло ее отпустить. — Эм... все норм? — поинтересовалась Поппи, немного забеспокоившись за журналистку. — Мне немного нехорошо, давай быстрее вернемся к остальным... — еще тише пробормала Надин. Поппи вопросительно сожмурилась, но решила недонимать расспросами. Быстро сократив путь через лесную чащу, они вернулись к остальным, которые их уже ждали. — Почему вы так долго?! Мы уже стали волноваться! — затараторил Руди, хватая Надин в объятия. Поппи недовольно взглянула на действие парня. — Надин, что с тобой? Все нормально?! — Да... просто голова закружилась, пока шли обратно. Давайте поскорее уйдем отсюда, — Надин соврала, лишь бы друг не волновался за нее. — Может, тебе дать каких-то таблеток? — спросил Декс, уже копаясь в своем рюкзаке. — Нет, не надо. Само пройдет. Все ребята сочувственно смотрели на нее, не понимая, чем они могут помочь, ведь Надин от всего отказывалась. Дорогу домой Росс не запомнила. Она была как в тумане. Надин росто шла по памяти, даже не понимая, идет она туда или уже давно свернула не за тот угол? Еле как дойдя домой, она провалилась в глубокий беспокойный сон. Сны были жуткие и страшные. Ей снова и снова виделась перед глазами Поппи, истекающая кровью. Ее взгляд, которым она посмотрела в последний раз нее, ее улыбка, которая, казалась была просьбой о помощи. Она не могла понять, что за сбой произошел в ее голове? Почему она видела Поппи перед собой в таком состоянии? Ей предстояло это узнать.