Огонь мерцает для двоих

— Тэхён, давай ещё один раз. Помнишь, что я тебе сказал перед тем, как приехал мой брат? — Чонгук навис над ним, его голос стал низким, почти рычащим. — Я сказал, что хочу тебя только когда у тебя будет течка. Она была вчера, но она не закончилась, и я это прекрасно знаю. Он провёл рукой по спине Тэхёна, спускаясь к ягодицам, сжимая их, чувствуя, как омега дрожит под ним. — Так вот, я хочу сейчас, чтобы ты стонал подо мной, принимал только меня, кончал только с моим именем, — Чонгук наклонился и прорычал ему прямо в ухо, отчего по телу Тэхёна пробежала дрожь. — И запомни: несмотря на то, что я согласился на то, что мой брат тоже твой истинный, ты только мой омега. И только я буду кончать внутри тебя. И если ты забеременеешь, то только от меня. Тэхён хотел что-то ответить, но Чонгук уже перевернул его на живот, не выходя из него. Омега ахнул, когда альфа впился зубами ему в шею не в место метки, а чуть выше, на затылке, оставляя ещё один след, будто клеймил его своей собственностью. Чонгук начал двигаться внутри него с огромной скоростью, его бёдра хлопали по ягодицам Тэхёна, создавая влажный, ритмичный звук. Он задевал простату с каждым толчком, и Тэхён вскрикивал, впиваясь пальцами в простыни, пытаясь удержаться за что-то, чтобы не улететь в пропасть. — Чонгук! — закричал он, чувствуя, как его тело содрогается от каждого движения, как внутри разливается огонь, как его собственный член трётся о простыню, доводя его до исступления. — Да, — прорычал альфа, ускоряясь ещё сильнее, вколачиваясь в него так глубоко, что Тэхён почти терял сознание. — Только моё имя. Кричи его. Пусть весь дом слышит, чей ты. — Чонгук! — Тэхён закричал громко, сорванно, чувствуя, как приближается оргазм, как всё тело сжимается в тугой узел. — Я сейчас... я... — Кончай, — приказал Чонгук, и его голос дрожал от напряжения. — Кончай для меня. И Тэхён кончил — с криком, с именем Чонгука на губах, изливаясь на простыню, сжимаясь вокруг альфы так сильно, что тот не выдержал и последовал за ним, изливаясь глубоко внутрь, заполняя омегу своим теплом, оставляя в нём частицу себя. Чонгук опустился на локти, тяжело дыша, и прижался губами к укусу на затылке Тэхёна. — Ты мой, — прошептал он. — Всегда. Тэхён всхлипнул от переполнявших его эмоций, чувствуя, как по его бёдрам стекает сперма, как он весь дрожит от пережитого оргазма, как тело пульсирует и ноет от удовольствия и усталости. — Твой, — выдохнул он в подушку. — Но и его тоже, Чонгук. Мы же договорились. Чонгук замер на мгновение, а потом тихо выдохнул, пряча лицо в шее Тэхёна. — Я знаю, — сказал он с горечью, которую пытался скрыть. — Просто иногда я хочу, чтобы ты был только моим. Я люблю брата, но я люблю и тебя. И это разрывает меня на части. Тэхён перевернулся на бок, разворачиваясь к нему, и увидел в глазах Чонгука ту самую боль, которую тот пытался спрятать за страстью. Он протянул руку и коснулся его щеки. — Ты не один, — тихо сказал омега. — Мы все теперь одно целое. Я не могу быть только твоим. Но я могу быть с вами обоими. И если в этом мире есть кто-то, кто сможет вынести эту любовь, то это мы трое. Доверься мне. Чонгук закрыл глаза и прижался щекой к его ладони. — Просто дай мне время, — прошептал он. — Я справлюсь. Тэхён поцеловал его в уголок губ и улыбнулся, чувствуя, как в груди разливается нежность, смешанная с болью и надеждой. Ближе к вечеру домой вернулся Гуки. Он снял обувь, пальто и вошёл в гостиную, но там никого не было. Тогда он пошёл в комнату к Тэхёну, и когда открыл дверь, то увидел омегу, который спал рядом с Чонгуком. Они оба были голые, их тела скрывало тонкое одеяло, но Гуки прекрасно видел, что Чонгук прижимает Тэхёна к себе, а на шее омеги алеет свежий укус поверх вчерашней метки. — Я вернулся, — тихо, но с явным раздражением сказал Гуки, скрестив руки на груди. — Вы что, без меня развлекались? Чонгук, это нечестно. Ты же знал, что Тэхён устал. Зачем ты опять к нему полез? Ты бессовестный! Он говорил негромко, стараясь не разбудить Тэхёна, но в его голосе слышалась злость. Чонгук открыл глаза и с гневом в глазах посмотрел на брата, который стоял рядом с кроватью. — Не ори, сука, ты его разбудишь, — прошептал Чонгук, прижимая к себе сонно вздохнувшего Тэхёна. — Выйди и жди меня на кухне. Мы там поговорим. Гуки сжал зубы и через силу вышел из комнаты, громко хлопнув дверью, но не настолько, чтобы разбудить омегу. Он прошёл на кухню, сжал руками край стола и несколько раз глубоко выдохнул, пытаясь успокоиться. Чонгук не заставил себя долго ждать. Он вышел через пару минут, натянув трусы, с голым торсом. Его мышцы были напряжены, взгляд — холодным и твёрдым. — Это как понимать? — сразу начал Гуки, повышая голос. — Зачем ты опять полез к Тэхёну? Ты что, не слышал, что он сказал утром? Что он устал! А ты опять его потянул на секс! Ты не можешь держать свой член при себе?! Он ударил кулаком по столу, и посуда звякнула. Хорошо, что в доме была хорошая шумоизоляция, и Тэхён с соседями ничего не слышали. — Заткнись и хватит орать, как резаный! — Чонгук шагнул вперёд, и его голос стал низким и угрожающим. — Мы с Тэхёном уже больше года вместе, и он мой омега. Он любит меня больше, чем тебя. И он сам был не против снова принять меня в себя. Ты бы видел, как он умолял меня трахнуть его быстрее и грубее. Гуки побледнел, но не отступил. — А ты приехал сюда только вчера вечером, — продолжил Чонгук, сверля брата взглядом. — И решил забрать его у меня. Но знай: я его тебе не отдам. Он только мой. И ребёнка, в крайнем случае, он будет иметь только от меня. Ты можешь заниматься с ним сексом, но кончать внутри Тэхёна я тебе запрещаю. Ты понял меня? Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Мне всё равно, что у него есть твоя метка. Он по-прежнему был и останется только моим, — закончил Чонгук, и его голос прозвучал как приговор. Повисла напряжённая тишина. Гуки смотрел на брата, его кулаки были сжаты, в глазах горела ярость, смешанная с болью. — Ты думаешь, что ты здесь главный? — тихо, но с угрозой спросил Гуки. — Что ты можешь решать за него? Тэхён не вещь. И он сам выбрал нас обоих. Он сам сказал, что хочет быть с нами обоими. А ты сейчас ведёшь себя как собственник, а не как альфа, который заботится об омеге. — Я забочусь о нём, — Чонгук сделал ещё один шаг, теперь они стояли лицом к лицу. — Я забочусь о нём больше, чем ты. Я знаю его год, а ты день. Ты не имеешь права говорить мне, как мне вести себя с моим омегой. — Твоим? — Гуки усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Он носит мою метку, Чонгук. И твою тоже. Ты забыл? Мы оба теперь его альфы. Ты не можешь просто взять и запретить мне то, что разрешил вчера. Чонгук дёрнул челюстью, и в его глазах промелькнула тень сомнения. Но он быстро подавил её. — Вчера я был в эйфории. Я думал, что смогу делить его. Но сейчас... сейчас я понимаю, что не могу. Я не хочу делить его. Ни с кем. Даже с тобой. Гуки сделал шаг назад и покачал головой. — Значит, ты готов потерять и меня, и его? Потому что если ты продолжишь в том же духе, Тэхён уйдёт. Он не вынесет, что вы двое грызётесь из-за него. Он не выберет никого из нас. Он уйдёт от обоих. Эти слова попали в цель. Чонгук замер, и его лицо исказилось от боли. — Ты не знаешь этого, — прошептал он. — Знаю, — твёрдо сказал Гуки. — Потому что если бы он хотел только тебя, он бы не позволил мне поставить метку. Он бы закричал, оттолкнул меня, убежал. Но он остался. Он принял нас обоих. И теперь ты собираешься разрушить это из-за своей гордости? Чонгук молчал, тяжело дыша. Он смотрел на брата, и в его глазах боролись гнев, ревность и любовь. — Что ты предлагаешь? — наконец спросил он глухо. — Прекратить этот цирк, — Гуки вздохнул и опустился на стул, устало проведя рукой по лицу. — Мы оба его любим. Мы оба теперь его альфы. Давай не будем делить его как кусок пирога. Давай просто... будем рядом. Вместе. Как мы договорились вчера. Чонгук сел напротив, сжав пальцами переносицу. — Это сложно, Гуки. Сложнее, чем я думал. — Я знаю, — тихо ответил брат. — Мне тоже сложно. Но если мы не справимся, мы потеряем его навсегда. А я не хочу терять ни его, ни тебя. Чонгук поднял на него глаза, и в них наконец появилась усталость, а не гнев. — Хорошо, — сказал он. — Давай попробуем по-другому. Но если я увижу, что ты делаешь ему больно... — Я не сделаю, — перебил Гуки. — Я люблю его. Они посмотрели друг на друга, и в этом взгляде было понимание, которое не нуждалось в словах. А в комнате, за стеной, Тэхён лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Он всё слышал. И слёзы тихо катились по его щекам, потому что он знал: они любят его, но эта любовь может разорвать их всех на части. Тэхён лежал неподвижно, глядя в потолок, пока слёзы медленно скатывались по его вискам в волосы. Он слышал каждое слово, каждое обещание и каждую угрозу. Он чувствовал, как его сердце разрывается между двумя альфами, которые теперь стали его миром. Он осторожно сел на кровати, чувствуя, как ноет тело после сегодняшнего раза с Чонгуком. Его пальцы коснулись свежих укусов на шее один от Чонгука, один от Гуки, и ещё один, который Чонгук оставил на затылке несколько часов назад. Тэхён вздохнул и тихо встал, натягивая на себя футболку Чонгука, которая пахла грозой, и шорты. Он бесшумно прошёл по коридору и остановился у входа в кухню, глядя на братьев, которые сидели друг напротив друга в напряжённой тишине. — Я всё слышал, — сказал он тихо, и оба альфы резко обернулись к нему. В их глазах мелькнула тревога. — Тэхён, — начал Чонгук, вставая, — мы не хотели... — Вы не хотели, чтобы я слышал, как вы делите меня, как вещь? — перебил Тэхён, и его голос дрогнул. Он шагнул вперёд, его глаза блестели от непролитых слёз. — Я не вещь. Я не кусок пирога. Я человек. И я выбрал вас обоих. Но если вы будете продолжать в том же духе, если вы будете ссориться и запрещать друг другу меня касаться... Он замолчал, сглотнув ком в горле. — Что тогда? — тихо спросил Гуки, тоже поднимаясь. — Тогда я уйду, — сказал Тэхён, и его голос прозвучал твёрже, чем он чувствовал себя на самом деле. — Я не хочу быть причиной ваших ссор. Я не хочу видеть, как вы ненавидите друг друга из-за меня. Если вы не можете быть вместе, если вы не можете разделить меня, как мы договорились, то я не останусь здесь. Чонгук и Гуки переглянулись. В их взглядах читался один и тот же страх. — Нет, — сказал Гуки, делая шаг к нему. — Нет, Тэхён. Мы не позволим тебе уйти. — Тогда докажите это, — ответил омега, глядя на них по очереди. — Перестаньте враждовать. Вы братья. Вы должны быть вместе, а не врагами. Вы оба мои альфы. И я хочу, чтобы вы научились ладить. Если не ради себя, то ради меня. Чонгук и Гуки снова переглянулись, а затем Чонгук медленно подошёл к Тэхёну и взял его за руку. — Ты прав, — сказал он, его голос был тихим и виноватым. — Мы вели себя как дети. Я... я просто испугался, что потеряю тебя. — А я испугался, что ты оттолкнёшь меня, — добавил Гуки, подходя с другой стороны и беря Тэхёна за другую руку. — Что ты решишь, что я здесь лишний. Тэхён посмотрел на них, на их руки, сжимающие его ладони, и почувствовал, как тепло разливается по телу. — Вы не лишние, — прошептал он. — Вы оба нужны мне. Но если вы не научитесь доверять друг другу, мы все развалимся. Так что решайте сейчас: вы сможете быть вместе ради меня? Чонгук и Гуки посмотрели друг на друга. Сначала в их взглядах было напряжение, потом понимание. Чонгук медленно протянул руку брату, и Гуки сжал её. — Мы сможем, — сказал Чонгук, глядя в глаза брату. — Ради тебя, Тэхён. Ради нас. Гуки кивнул, и на его губах появилась слабая улыбка. — Мы справимся. Вместе. Тэхён выдохнул, чувствуя, как гора сваливается с плеч. Он отпустил их руки, шагнул вперёд и обнял их обоих прижался к их грудям, чувствуя, как две пары рук обхватывают его, как два сердца бьются рядом с его. — Спасибо, — прошептал он, утыкаясь носом в плечо Чонгука и вдыхая запах грозы, а затем повернул голову и вдохнул запах пепла и дыма, исходящий от Гуки. — Я люблю вас. Обоих. Не заставляйте меня выбирать. — Мы не будем, — пообещал Гуки. — Больше не будем, — добавил Чонгук, и в его голосе слышалась искренность. Они стояли так долго, обнявшись втроём, на кухне, где пахло ужином и прошлыми ссорами. Тэхён чувствовал, как его тело расслабляется, как страх уходит, оставляя место надежде. — И ещё, — сказал Тэхён, поднимая голову и глядя на них с хитринкой в глазах. — Насчёт кончать внутри меня... это мы ещё обсудим. Потому что вы оба мои альфы. И я решаю, кто и когда. Чонгук и Гуки изумлённо переглянулись, а потом рассмеялись впервые за весь день, искренне и легко. — О, наш маленький омега растёт, — усмехнулся Гуки. — И становится опасный, — добавил Чонгук, подмигивая. Тэхён улыбнулся, чувствуя, что они снова вместе не как два альфы и омега, а как одно целое. Как семья.