Последний выживший

Солнце било прямо в лицо. Я прищурился — глаза слезились, но отводить взгляд не хотел. Лужи на крыше уже почти высохли, только кое-где блестели зеркала. Птицы орали как ненормальные. Я пролежал здесь целые сутки. Вчера я был полностью сломлен. А сегодня — почему-то счастлив.

Вчера.

Завтра платить за квартиру, а деньги так и не перевели. Свет и воду уже отключили. Вот бы всё это просто исчезло. Надоели люди. Пять раз меня обманывали с работой. Я пашу как загнанный пёс, таскаю эти проклятые коробки, а мне каждый раз одно и то же: — Завтра. Завтра будет зарплата. Какое завтра? Уже второй месяц без гроша. Что говорить хозяину квартиры? Тук. Тук. Стук в дверь. Я не хотел открывать. Не было сил даже подняться. Замок щёлкнул, и дверь медленно открылась. — Омелян, извините, но я вынужден вас выселить. Завтра сюда въедут новые жильцы. Освободите квартиру до утра. Я ничего не ответил. Просто стоял и смотрел, как он закрывает за собой дверь, и думал только об одном — как же я устал быть обузой. Но в голове уже всё кипело. Я схватился за край раковины, ногти впились в пластик, и начал. Сначала лёгко. Потом глубже. Кровь хлынула сразу, горячая, липкая, заливая пол. Я зарычал — не от боли, а от злости, от ненависти к себе, к этому миру, к тому, что я так и не смог ничего изменить. — Блядь… блядь… — стонал я, держа руку под краном. Кровь текла между пальцами, капала на пол, на мои грязные штаны. Я резал глубже, глубже, пока не почувствовал, как лезвие наткнулся на кость. Боль была острая, почти белая, но я не останавливался. — Хватит жить… хватит… Слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью. Я кричал уже в голос — громко, хрипло, чтобы хоть кто-то услышал: — Зачем я вообще живу?! Зачем?! Руки тряслись. Я то резал, то держал рану под водой, то снова резал. Кровь уже заливала всё — пол, кран, мои ноги. Я падал на колени, но продолжал резать. Даже когда начал терять сознание, я ещё слышал свой собственный голос: — Довольно… наконец-то… Дверь снова открылась.