Последний выживший

Управляющий закрыл последнюю папку и устало потёр затылок. День выдался тяжёлым — как, впрочем, и все последние месяцы. Он поправил галстук, взял список жильцов и вышел в подъезд. Нужно было обойти всех и напомнить про собрание по благоустройству. Он поправил папку с бумагами и направился по подъездам. Он стучал в каждую квартиру, приглашая людей на собрание. В тридцать второй никто не открыл. В сорок пятой бабушка долго ворчала про «этих молодых», но в итоге согласилась прийти. А в пятьдесят восьмой ему просто сунули в лицо табличку «Не беспокоить». Обойдя пятый подъезд, он поднялся на последний этаж и заметил, что дверь в одну из квартир приоткрыта. — Что ты, мать твою, делаешь?! Ом даже не повернулся. Просто продолжал резать, пока кровь не стала густой и тёмной. — Выселяйте меня… — хрипел я. — Я сам ухожу. Управляющий подбежал, схватил меня за запястье, выдернул нож, который я так и не смог выпустить. Он прижал меня к стене, прижимая рану полотенцем, но я всё равно рычал и дёргался. Кровь текла сквозь ткань, пачкая его руку. — Ты идиот! Ты что, совсем охуел?! — Отпустите… — шептал я, но голос уже слабел. — Пусть… пусть будет всё… Он вызвал скорую. Пока ждали, он сидел рядом на полу, держа мою руку, и тихо говорил: — Держись, пацан… не ссы. Скоро приедет скорая. Я смотрел на свои руки. Раны были глубокими. Кровь продолжала сочиться. Я закрыл глаза и подумал: «Вот оно. Теперь точно всё». Но боль была такой острой, что даже это не спасло. Я ещё дёргался, ещё пытаясь вырваться, ещё чувствовал, как жизнь медленно уходит. И только тогда, когда машина уже подъехала, я впервые за долгое время улыбнулся. Я снял очки и вытянул руку, держа их за дужку. Солнце было через линзы. Я не отводил взгляд. Хотелось растянуть этот дурацкий, ничей момент как можно дольше. Пока я смотрел на свет, нескольких минут я действительно не чувствовал голода. Живот скрутило, голова поплыла. В кармане — ни копейки. Во дворе смеялись детей. Когда-то и я был таким. Они играли футбол, я тоже мечтал стать футболистом, но травма колена всё разрушила. Через несколько месяцев меня отдали в детский дом. Родителям не хватало денег на меня. Теперь их не хватает уже мне самому. В больнице мне остановили кровь и покормили кашей, но я по прежнему оставался голодным. В палату зашел управляющий:  — Есть у нас небольшая комната для персонала. Переночуешь там. Но только одну ночь, понял? Завтра разберёмся. Ом поднял на него удивлённый взгляд. — Спасибо… Большое спасибо. Ом впервые за долгое время почувствовал, что кому-то не всё равно. Он молча кивнул и, пошатываясь, пошёл следом за управляющим. Каждый шаг давался с трудом, но внутри что-то едва заметно потеплело.