Не сладкая

Последний звонок прозвучал как спасение. Аяно аккуратно закрыла тетрадь по истории, закинула пенал в сумку и мысленно похвалила себя за выдержку. День оказался не таким уж плохим, хотя шума в коридорах меньше не стало. У шкафчиков для обуви её уже ждали. Эмма стояла, прислонившись к стене, и увлеченно накручивала на палец светлую прядь. Заметив Аяно, она просияла и тут же выпрямилась, перехватив свою сумку поудобнее. — Аяно-тян! Ты ведь сейчас никуда не торопишься? — в её медовых глазах плясали искры нетерпения. — Я весь день думала про ту многослойную юбку из «Popteen». Поехали на Сибую? Я знаю один магазинчик, где точно есть похожие. И заодно посмотрим косметику. Отказывать совершенно не хотелось. Дома Аяно ждала только привычная, густая тишина, а идея пройтись по магазинам и проветрить голову после нудных уроков звучала как идеальный план. — Поехали, — легко согласилась Аяно, меняя уэбаки на уличную обувь. — Только если мы зайдем в книжный, мне нужен манга, который недавно вышел. Кажется “Президент горничная”.  Сибуя встретила их привычным для 2005 года водоворотом звуков и красок. Из динамиков на столбах доносились ритмичные биты Аюми Хамасаки, неоновые вывески соревновались в яркости, а толпа пестрила самыми невообразимыми нарядами. Аяно обычно недолюбливала суету, но рядом с Эммой этот шум казался не раздражающим, а скорее фоновым. Сано ориентировалась в этом хаосе как рыба в воде. Они провели в торговом центре «109» добрых два часа. Эмма примерила, кажется, половину ассортимента на этаже, пока они не нашли ту самую идеальную юбку. Аяно, верная своему вкусу, присмотрела себе уютный кремовый свитер крупной вязки и парочку заколок. Окончательно устав, они обосновались у стенда с косметикой популярного бренда «Majolica Majorca». — Вот, смотри, — Эмма протянула ей крошечный тюбик блеска для губ. — Тот самый персиковый оттенок, про который ты говорила на крыше. Как думаешь, не слишком прозрачный? Аяно критично осмотрела тюбик, затем перевела взгляд на губы Эммы и уверенно кивнула. — То, что нужно. Он подчеркнет цвет, но не будет выглядеть так, будто ты съела килограмм жирного пончика, как вон тот розовый, — она кивнула на соседний стенд, где кислотно-малиновый блеск тестировала стайка громких гяру. Эмма хихикнула, прикрыв рот ладошкой, и отправила персиковый тюбик в корзинку. — А ты чем пользуешься? — поинтересовалась она, заглядывая через плечо подруги. — Я предпочитаю прозрачные бальзамы или легкие тинты, — Аяно повертела в руках аккуратный матовый флакончик. — Не люблю, когда волосы липнут к губам на ветру. Да и яркий макияж – это слишком энергозатратно. — Ну не скажи! — протянула Эмма, пока они шли к кассе. — Макияж — это искусство. Почти как твоя готовка. Кстати… Они вышли на улицу и, купив по стаканчику прохладного бабл-ти, присели на лавочку в небольшом сквере, вдали от главной пешеходной артерии. Эмма вдруг подобралась. Она полезла в свою сумку, расстегнула боковой карман и достала оттуда маленький блокнот в милой обложке и розовую ручку с пушистым помпоном. — Аяно-тян, я тут подумала, — Эмма прочистила горло, стараясь, чтобы её голос звучал максимально непринужденно. — Твои печенья… они правда были просто волшебными. Я бы хотела попробовать испечь такие же. Для себя, ну, знаешь, чтобы потренировать навыки. Можешь продиктовать рецепт? Прямо полностью. Аяно чуть склонила голову. Она медленно потянула напиток через широкую трубочку, внимательно глядя на Сано. "Для себя", значит? Глаза Эммы были слишком сосредоточенными, а ручку она сжимала так, словно готовилась записывать лекцию всей своей жизни. Аяно была неглупой. Девочки не просят точные пропорции с таким рвением просто так. Скорее всего, где-то на горизонте маячил парень, которого Эмма очень хотела впечатлить. Но Аяно не стала задавать лишних вопросов. Если Эмма пока не хочет рассказывать это её право. В конце концов, у каждого должны быть свои маленькие тайны. — Записывай, — Аяно улыбнулась уголками губ и устроилась поудобнее. — Сто пятьдесят граммов сливочного масла. Обязательно комнатной температуры, Эмма. Не из микроволновки, не растопленное, а именно мягкое, иначе тесто поплывет. Эмма застрочила в блокноте со скоростью профессиональной стенографистки, её язык слегка высунулся от усердия. — Дальше. Двести граммов муки. Обязательно просеять. Если не просеешь, печенье будет тяжелым, как камень... Она диктовала минут десять. Объяснила, как правильно растирать сахар с яйцом, почему нельзя долго вымешивать тесто руками, так как оно нагревается от тепла ладоней и при какой температуре работает её духовка. Эмма впитывала каждое слово, периодически кивая и задавая уточняющие вопросы. — Думаю, я справлюсь, — наконец с облегчением выдохнула она, захлопнув блокнот и прижав его к груди. — Спасибо, Аяно-тян! Ты меня просто спасла. То есть… спасла мои выходные от скуки! Аяно лишь понимающе хмыкнула. — Обращайся. Если тесто всё-таки поплывет, звони, будем спасать ситуацию в прямом эфире. Глаза Эммы расширились. — Точно! Мы же так и не обменялись номерами! Она поспешно вытащила из кармана свою «раскладушку». Телефон Эммы был произведением искусства нулевых: корпус оклеен мелкими стразами, а на петельке болталась связка брелоков, которые тихо звенели при каждом движении. Аяно достала свой строгий, черный, с единственным украшением в виде маленького розового бантика на тонком шнурке. Контраст между ними был разительным, но почему-то это казалось очень правильным. Телефоны тихо пискнули, передавая данные через инфракрасный порт. На экране Аяно высветилось: «Эмма Сано» со смайликом в виде цветочка. — Ну вот, — Эмма радостно захлопнула крышку телефона. — Теперь ты от меня не отделаешься. — Я и не планировала, — спокойно отозвалась Аяно, пряча телефон в сумку. Солнце над Токио уже начало клониться к закату, окрашивая небо в теплые персиковые тона точь-в-точь как новый блеск для губ Эммы. Уютная тишина нарушалась лишь далеким гулом машин, и Аяно поймала себя на мысли, что эта шумная, яркая девчонка всё больше становится частью её спокойного мира. В тот вечер Эмма написала первой. Телефон Аяно тихо звякнул из сумки как раз в тот момент, когда она раскладывала покупки на столе: кремовый свитер, заколки, новый выпуск манги и маленький пакет с формочками для печенья, который она всё-таки купила, хотя дома уже было два. Эмма Сано 🌸: «Я уже дома! Еще раз спасибо за сегодня! Юбка смотрится просто отпад, а блеск идеальный (✧ω✧) Завтра будем самыми красивыми в школе! Сладких снов, Аяно-тян!» Аяно чуть заметно улыбнулась, глядя на светящийся экран. Пальцы быстро набрали ответ: Вы: «И тебе. Не забудь умыться перед сном, искусство требует чистой кожи» Ответный смайлик с сердечком прилетел через секунду. Аяно закрыла «раскладушку», отложила её на стол и посмотрела на купленные формочки. Кажется, её тихий, размеренный мир начал понемногу обрастать новыми, довольно шумными, но приятными деталями. Следующие две недели пролетели в совершенно новом, но удивительно комфортном ритме. Обеды на школьной крыше стали их негласной традицией. Аяно приносила свои монументальные порции морепродуктов, а Эмма всё более аккуратные бэнто, гордо демонстрируя, что советы по жарке омлета не прошли даром. Они обменивались глянцевыми журналами, Аяно давала Эмме читать новые тома «Президента-горничной», а Эмма в ответ посвящала её в сложные хитросплетения своих чувств к некоему «Кену», который был слишком занят её старшим братом, чтобы обращать внимание на новые юбки. Аяно слушала, кивала, вовремя подсовывала подруге креветку, чтобы та не слишком расстраивалась, и продолжала не вникать в то, кто с кем там дерется. Всё шло своим чередом, пока в дождливую субботу телефон Аяно не взорвался панической трелью. На экране высветилось имя Эммы. Аяно взяла трубку, заложив страницу манги пальцем. — Аяно-тян… это катастрофа, — голос Сано на том конце провода звучал так глухо и трагично, словно она только что уронила в реку фамильную реликвию. На фоне раздавался подозрительный металлический грохот. — Что случилось? — спокойно спросила Аяно, перелистывая страницу. — Землетрясение? — Хуже. Они умерли, — всхлипнула Эмма. — Кто? — Печенья! Аяно тяжело вздохнула и закрыла мангу. — Рассказывай. — Я всё делала по твоему рецепту, честно! — начала отчаянно оправдываться Эмма. — Но я забыла вытащить сливочное масло заранее. А ждать не хотелось… и я сунула его в микроволновку на пятнадцать секунд. Оно вроде было нормальным! А когда я поставила противень в духовку... они просто растеклись! Теперь у меня вместо аккуратных сердечек один гигантский, плоский шоколадный блин на весь противень! Аяно прикрыла глаза свободной рукой и тихо, искренне рассмеялась. — Эмма, я же говорила: никакой микроволновки. Текстура нарушается. Но не расстраивайся, вкус от этого не изменился. Разломай свой «блин» на кусочки и скажи, что это крафтовый рустик-стайл. — Рустик-стайл его не впечатлит! — Эмма застонала в трубку.  — Его? Это тому самому «Кен-чину», который друг твоего старшего брата? —спокойно спросила Аяно, сложив пазлы в голове.  На том конце провода повисла звенящая тишина. Было слышно только, как Эмма судорожно втянула воздух, а затем издала обреченный, полный неловкости стон. — Аяно-тян! — возмущенно и одновременно жалобно пискнула она. — Как ты... Я же ни разу не говорила, что это для него! — Эмма, — голос Аяно оставался невозмутимым, но на её губах заиграла легкая улыбка. — Ты две недели жалуешься на непробиваемого парня, который вечно возится с твоим братом, а потом с маниакальным блеском в глазах требуешь у меня точные граммовки для идеального шоколадного печенья. Я, конечно, не детектив, но математику в школе не прогуливала. Эмма снова застонала, на этот раз куда громче, и, судя по приглушенному звуку, плюхнулась лицом в подушку. — Это катастрофа... Мало того, что он слепой как крот, так я еще и кулинарная бездарность! — запричитала Сано. — Я так расстроилась, что даже видеть эту духовку не могу. Слушай... спасай меня. — Приехать и съесть твой гигантский шоколадный блин? — уточнила Аяно, снова открывая томик манги. — Нет! — Эмма возмущённо всхлипнула, но в голосе уже дрогнул смех. — То есть… может быть. Но это не главное! — Жаль. Я уже почти настроилась на спасательную операцию с участием чая. — выдохнула девушка на той стороне трубки.  — Аяно-тян, я серьёзно! — Эмма шумно выдохнула в трубку. — Я так старалась. Я даже форму сердечек купила. Сердечек, понимаешь? А теперь у меня на противне один огромный плоский… позор. — Не позор, а опыт. — Он выглядит как позор. — Многие важные опыты так выглядят. На той стороне послышалось тихое фырканье. Эмма явно пыталась не рассмеяться, потому что всё ещё считала себя трагической героиней погибшей выпечки. Аяно заложила мангу закладкой и отложила на колени. За окном дождь мягко стучал по стеклу, размывая город в серую акварель. В квартире было тихо. Так тихо, что голос Эммы в трубке казался почти живым присутствием рядом. — Слушай внимательно, — сказала Аяно деловым тоном. — Первое: блин не выбрасывать. Страшное тоже бывает вкусным. Разломай на кусочки, сложи в контейнер. Можно посыпать сахарной пудрой, если есть. — Есть.  — Отлично. Назовёшь это шоколадными осколками. — Осколками моего достоинства? — спросила Сано.  — Если хочешь драматичную подачу, смело можешь. Эмма наконец рассмеялась. Негромко, устало, но уже по-настоящему. На пару секунд в трубке повисла тишина. Уже не неловкая, а мягкая. Эмма, кажется, возилась с чем-то на кухне: где-то шуршал пакет, звякала посуда, тихо хлопнула дверца шкафчика. — Аяно-тян, — позвала она уже спокойнее. — М? — А ты завтра свободна? Аяно посмотрела на окно, по которому ползли дождевые дорожки. — Смотря зачем. Эмма помолчала, будто собиралась с храбростью. — Я хотела завтра пройтись после обеда. Ну… просто куда-нибудь. В магазин канцтоваров, может, в книжный. Сходит в семейный кафе и ещё заодно… — она запнулась, — я хотела познакомить тебя с одной девочкой. Аяно чуть приподняла бровь, хотя Эмма этого не видела. — С одной девочкой? — чуть удивленно переспросила Аяно.  — Угу. Её зовут Хина. Хината Тачибана. Она хорошая. Правда хорошая. Я думаю вы двое поладите друг с другом. — сказала Эмма.  Аяно посмотрела на свой стол, на мангу, на тихую квартиру. На пакет с формочками, который всё ещё лежал у края, не разобранный до конца. Раньше субботы дома были простыми: чай, манга, выпечка, тишина. Никто не звонил с погибшими печеньями. Никто не звал знакомиться с девочками по имени Хина. Никто не звучал так радостно от обычного “я приду”. — Приду, — сказала она наконец. Следующий день выдался ясным. Вчерашний дождь смыл с улиц пыль, оставив после себя лишь свежесть и яркие блики на асфальте. Семейный кафе встретил Аяно звоном надверного колокольчика, запахом жареного картофеля и гулом десятка чужих разговоров. Аяно прикрыла за собой дверь и двинулась между столиками. Её шаги, как всегда, были мягкими, почти кошачьими, совершенно теряющимися в ресторанном шуме. Эмму она заметила сразу. Та сидела в кабинке у окна, одетая в ту самую новую многослойную юбку и светлую кофту. А напротив неё сидела девушка. У незнакомки были аккуратно уложенные волосы приятного персиково-русого оттенка и очень прямая, красивая осанка. Когда Аяно подошла ближе, тихо звякнув брелоком на сумке, обе обернулись. — Аяно-тян! — Эмма просияла, и от вчерашней трагедии с выпечкой на её лице не осталось и следа. — Сюда! Она подвинулась на мягком диванчике, освобождая место. Девушка напротив тоже слегка выпрямилась и вежливо улыбнулась. От неё исходило удивительное ощущение спокойствия — теплое, не такое густое, как тишина в квартире Аяно, но очень светлое. В ней не было ни грамма фальшивой суеты, свойственной многим старшеклассницам. — Аяно-тян, познакомься, это Хината Тачибана, — с гордостью представила её Эмма. — Хина, а это та самая Аяно, о которой я говорила.  Хината чуть смущенно, но искренне улыбнулась и вежливо склонила голову. — Приятно познакомиться, Нагаваки-сан. Эмма-тян так много о тебе рассказывала.  — Просто Аяно, — она мягко улыбнулась в ответ, опускаясь на диванчик рядом с Эммой. Хината мило улыбнулась и напряжение первых секунд знакомства мгновенно испарилось. К столику подошла официантка с блокнотом. Эмма, не задумываясь, заказала себе огромное клубничное парфе видимо, всё ещё компенсируя моральный ущерб от шоколадного блина. Хината выбрала блинчики с кленовым сиропом и чай. Официантка перевела взгляд на Аяно. Обладательница розовых прядей и уютного свитера скользнула взглядом по глянцевым страницам меню и невозмутимо произнесла: — Шоколадно-кофейное мороженое, пожалуйста. Официантка кивнула, делая пометку, и забрала меню. Когда официантка отошла от столика, Эмма подперла щеку рукой и тяжело вздохнула. — До сих пор перед глазами этот гигантский шоколадный блин, — трагично протянула Эмма, глядя в пустую полированную поверхность стола. — Аяно-тян, ты бы видела. Я ведь даже формочки-сердечки купила! А в итоге получилось не признание в любви, а… шоколадная лужа отчаяния. Аяно чуть изогнула бровь, устраиваясь поудобнее. — Я же сказала: назови это «рустик-стайл» и сделай вид, что так и задумано. Уверенность – это половина успеха в кулинарии. — Боюсь, с ним это не сработает, — Эмма надула губы, перестав притворяться, что пекла исключительно «для себя». — Он вообще не замечает таких тонкостей. Хината сочувственно улыбнулась, аккуратно сложив руки на столе. — Мальчики иногда бывают очень недогадливыми, Эмма-тян, — мягко произнесла она. — Они смотрят на вещи совершенно под другим углом. Я вот однажды пыталась испечь печенье для Такемичи-куна… Оно получилось твердым, как камень. — И что он? — тут же оживилась Эмма, словно ища поддержки в чужих кулинарных провалах. — Он съел всё до последней крошки, — Хината слегка порозовела, и в её глазах мелькнула невероятная нежность. — Улыбался, хвалил, хотя я видела, что ему было тяжело жевать. Он вообще очень добрый. Правда… В этот самый момент официантка принесла их заказ, изящно расставив на столе тарелки. Перед Эммой и Хиной приземлились пышные блинчики со взбитыми сливками и клубникой, а перед Аяно эстетичная креманка с холодным шоколадно-кофейным мороженым. — Возвращаясь к теме парней, — Эмма отрезала кусочек блинчика, но вместо того чтобы съесть, начала возмущенно размахивать вилкой. — Я вчера два часа укладывала волосы. Использовала тот самый персиковый блеск, который мы купили. Надела новую юбку. И знаете, что он мне сказал, когда мы случайно встретились на улице? — Что ты красивая? — с надеждой предположила Хината. — «Ты что, жирной едой объелась? У тебя губы жирные», — загробным голосом процитировала Сано, и её лицо исказила гримаса неподдельной боли. — Я клянусь, Аяно, в этот момент я была готова последовать твоему совету и кинуть в него учебником истории! Аяно невозмутимо отправила в рот кусок мороженого. — Учебник физики тяжелее, — меланхолично заметила она. — В следующий раз бери его. И кто этот ценитель прекрасного? — Кен, — Эмма тяжело вздохнула, подпирая щеку рукой. — То есть, Дракен. Он… он потрясающий, правда. Надежный, сильный. Но иногда он такой непроходимый тупица! И ладно бы он просто ничего не замечал, так нет! Стоит моему непутевому брату пискнуть, что он хочет спать или что у него закончились дораяки, как Кен тут же бросает всё и мчится к нему, как нянька! Мой главный соперник  это мой же брат-сладкоежка. Как с этим вообще конкурировать? Хината сочувственно погладила Эмму по свободной руке. — Понимаю тебя, Эмма-тян. Мой Такемичи-кун, например, вообще не умеет скрывать, когда ему больно. Приходит ко мне, весь в пластырях, щека распухла, на костяшках ссадины. Улыбается так нелепо и говорит: «Я просто споткнулся, Хина, всё в порядке!». А у самого глаза на мокром месте. Хината опустила взгляд на свой молочный коктейль, её теплая улыбка стала немного грустной, но в ней читалась такая безграничная нежность, что Аяно на секунду даже замерла. — Я ведь всё понимаю. Понимаю, что он пытается быть сильным, пытается защитить тех, кто ему дорог, — продолжила Хината, выпрямляя спину. В этот момент в её мягких чертах проступила неожиданная, стальная твердость. — Но я так ненавижу, когда он дерется. Я бы предпочла, чтобы он был трусом, но целым, чем героем, который вечно рискует жизнью. Аяно внимательно слушала, переводя взгляд с одной на другую. Две такие разные девочки. Эмма: яркая, стильная, пытающаяся казаться старше и отчаянно ищущая внимания парня, который смотрит куда угодно, только не на неё. И Хината: спокойная, правильная, с невероятным внутренним стержнем, готовая любить своего непутевого, вечно избитого мальчишку. Обе они были по уши втянуты в орбиту чужих, мужских амбиций и разборок. — Вы обе слишком хорошие для них, — спокойно, но очень веско резюмировала Аяно. — Один не может отличить модный блеск от масла после еды, второй считает, что лучший способ проявить заботу – это прийти к девушке с разбитым лицом. Эмма и Хината одновременно подняли на неё глаза. — Слушайте, — Аяно чуть наклонилась вперед, её розовые глаза смотрели серьезно и тепло. — Если этот твой Кен не видит, как ты стараешься, значит, он пока просто не дорос до того, чтобы это оценить. Парни вообще взрослеют медленнее. А твой Такемичи, Хина... если он готов ради чего-то получать по лицу, это его выбор. Но вы не обязаны сидеть и просто ждать, пока они поумнеют или перестанут играть в бандитов. — А что нам делать? — Эмма захлопала ресницами, явно сбитая с толку такой прагматичной логикой. — То, что мы делаем сейчас, — Аяно слегка улыбнулась и откинулась на спинку диванчика. — Жить свою лучшую жизнь. Ходить по магазинам. Обсуждать макияж. Учиться печь печенье. Вкусно есть. Пусть они там дерутся, делят свои территории и едят свои дораяки. А мы будем идеальными. Хотя бы потому, что можем. На секунду за столом повисла тишина, прерываемая лишь гулом ресторанчика и звоном посуды. А затем Хината прикрыла рот ладошкой и тихо, искренне рассмеялась. — Аяно-тян права, — Хината с теплотой посмотрела на Эмму. — Нам нужно чаще вот так собираться. Это так... успокаивает. — Абсолютно права! — Эмма наконец-то откусила свой блинчик, и её лицо снова просияло. Настроение стремительно ползло вверх. — Знаете что? В следующий раз мы должны сходит в парки аттракционов, есть сладкую вату!! — Парк аттракционов? — глаза Аяно внезапно загорелись совершенно искренним, детским восторгом, а вся её недавняя философская серьезность мигом испарилась. Она даже слегка подпрыгнула на мягком диванчике. — О, да! Обязательно! Мы наденем какие-нибудь смешные ободки с ушками, будем есть сладкую вату, пока не слипнемся, и пойдем на самые страшные американские горки! Эмма радостно взвизгнула и, перегнувшись через стол, схватила Аяно за руки. — Да! И наделаем целую кучу фотографий в фотобудке! Будем клеить их в дневники. Хина-тян, ты с нами? Хината, глядя на этот внезапный взрыв девичьей энергии, рассмеялась уже в голос, радостно кивая. — Конечно! Я так давно никуда не выбиралась просто так, с девочками. Остаток их посиделок прошел в абсолютно другой тональности. Тема невыносимых парней с их вечными проблемами была благополучно выброшена из головы, уступив место по-настоящему важным вещам: обсуждению того, кто и что наденет в парк, какие заколки лучше всего подойдут к новым юбкам, и кто сильнее боится высоты. Аяно оказалась той самой подругой, которая не просто вежливо слушает, а вовлекается на все сто процентов. Когда Эмма начала эмоционально пересказывать сюжет новой сёдзё-манги, Аяно искренне ахала на драматичных поворотах, возмущенно хмурилась на поступки главных героев и чуть ли не хлопала в ладоши, когда речь зашла о красивой рисовке платьев. — ...и представляете, он просто прошел мимо нее под дождем! — возмущалась Эмма, доедая последнюю клубнику. — Какой кошмар! — Аяно экспрессивно всплеснула руками, чуть не выронив десертную ложечку. В этот момент она была совершенно очаровательна в своей искренности. — Да после такого она вообще не должна была с ним разговаривать как минимум три главы! Пусть бы он побегал за ней, чтобы заслужить прощение! Хината счастливо улыбалась, переводя взгляд с одной на другую. Ей было так тепло и легко, как никогда. Внутри Аяно действительно прятался удивительный контраст: она могла с непробиваемым лицом раздавать жесткие, отрезвляющие советы, а через минуту визжать от восторга при мысли о сладкой вате. Когда они наконец вышли из ресторанчика, девочки остановились у перекрестка, совершенно не желая расходиться по домам. — Значит, решено: на следующих выходных — парк аттракционов! — торжественно подвела итог Эмма, поправляя ремешок сумки. — А я испеку нам в дорогу нормальное печенье, — пообещала Аяно с яркой, лукавой улыбкой. — Чтобы ничье достоинство больше не страдало в микроволновке. — Эй! — Эмма шутливо, но осторожно пихнула её в плечо, и тут же звонко рассмеялась. Они обменялись номерами с Хинатой. Аяно, тепло помахав подругам на прощание, неспешно пошла в сторону своего дома. Её телефон тихо звякнул в сумке буквально через пять минут. Это была Эмма, которая уже успела создать общий чат с названием "Идеальные мы 🍰🌸".  Аяно шла по улицам вечернего Токио, сжимая в руке телефон, и на её губах играла счастливая, открытая улыбка. Её привычно тихий мир определенно стал намного громче, ярче и веселее, и сейчас она была этому только рада.          Аяно провернула ключ в замке, и входная дверь мягко поддалась. В их небольшой, но светлой квартире пахло свежезаваренным чаем и легкой усталостью тем самым едва уловимым запахом домашнего покоя, который всегда означал, что мама уже вернулась с дневной смены. На стойке в прихожей лежали ключи, а на полу аккуратно стояли мамины рабочие туфли. В их доме всегда были только две пары тапочек у входа. После развода родителей Аяно и мама стали настоящей, сплоченной командой, и эта тихая, размеренная жизнь вдвоем обеих более чем устраивала. Никаких скандалов, никаких разбросанных вещей только уют и поддержка. — Я дома! — звонко крикнула Аяно, скидывая уличную обувь и с наслаждением влезая в свои любимые домашние тапочки. Из кухни выглянула мама. У неё были такие же густые темные волосы, только без озорных розовых прядей, и очень теплые глаза, вокруг которых сейчас залегли тени от усталости. — С возвращением, милая, — мама улыбнулась, опираясь о дверной косяк. В руках она держала кружку с чаем. — Как погуляли? Ты сегодня светишься. — Мам, ты даже не представляешь, какой у меня сегодня был день! — Аяно буквально впорхнула на кухню, её глаза сияли неподдельным восторгом. Она плюхнула сумку на стул и тут же подошла к раковине мыть руки. — Мы с Эммой ходили в кафе, и она познакомила меня со своей подругой. Её зовут Хината. Мы собираемся в парк аттракционов на следующих выходных! Будем есть сладкую вату и кататься на горках! Мы уже даже общий чат создали! Телефон в кармане её кардигана словно в подтверждение пискнул очередным уведомлением от «Идеальных нас 🍰🌸» Мама тихо рассмеялась, глядя на воодушевленную, радостную дочь. — Звучит потрясающе. Я очень рада, что у тебя появились такие хорошие подруги. А то ты всё время то над мангой сидишь, то с венчиком для теста воюешь. — Тесто — это святое, попрошу не путать, — с притворной строгостью погрозила пальцем Аяно, вытирая руки пушистым полотенцем. Затем она повернулась и критично, но очень заботливо оглядела маму. — Ты выглядишь так, будто весь день на ногах простояла. Садись давай. Что у нас на ужин? Или ты опять собиралась перекусить рисовыми крекерами и пойти спать? Мама виновато отвела взгляд, и Аяно победно выдохнула. — Так я и знала. Никаких крекеров. Я сейчас быстренько соображу нам удон с креветками. Я как раз сегодня вспоминала, как сильно люблю морепродукты, чем шоколадных десертов. Она ловко повязала поверх своего кремового свитера любимый фартук с оборками, достала из холодильника ингредиенты и с энтузиазмом принялась за готовку, напевая под нос какой-то привязчивый попсовый мотивчик из торгового центра. Мама села за стол, с нежной улыбкой наблюдая за тем, как её «девочка-девочка» уверенно орудует ножом на разделочной доске. — Ты же знаешь, я совершенно не против твоих подруг, — мягко сказала мама, грея руки о чашку с чаем. — Главное, чтобы вы, девочки, не связывались с этими уличными хулиганами. В последнее время в новостях только и говорят про какие-то подростковые банды, которые вечно дерутся. Аяно, которая как раз закидывала лапшу в кипящую воду, на секунду замерла. В памяти тут же всплыли слова Эммы о Кене и грустный рассказ Хинаты о вечно избитом Такемичи. Она обернулась к маме. Её лицо выражало абсолютную, святую невинность, а розовые глаза честно и открыто хлопали пушистыми ресницами. — Мам, ну какие банды? — искренне и звонко фыркнула Аяно, возвращаясь к своему удону. — Мы сегодня полчаса обсуждали, какой блеск для губ не липнет на ветру, и планировали, какие смешные ободки наденем на горки. Хулиганы — это вообще где-то в другой параллельной вселенной! Мама облегченно вздохнула, а Аяно отвернулась обратно к плите, пряча довольную улыбку. Технически, она ни капли не соврала. То, что её новые подруги встречаются с хулиганами — это исключительно их проблемы, а в её, Аяно, уютной и правильной вселенной место было только для подруг, манги, идеального теста и горячего ужина для уставшей мамы.            Ужин прошел в той самой уютной и теплой атмосфере, которую Аяно так ценила. Мама с огромным удовольствием съела удон, похвалив идеально приготовленные креветки, и ушла в спальню отдыхать. Аяно осталась на кухне, чтобы вымыть посуду. Она как раз насухо протирала пушистым полотенцем последнюю тарелку, когда из кармана фартука донесся тонкий, мелодичный звон серебряного колокольчика. Аяно вымыла руки, достала телефон и открыла «раскладушку». На экране светилось новое личное сообщение. Эмма Сано 🌸: Аяно-тян, спасай! Я сейчас стояла в супермаркете и смотрела на полку со сливочным маслом. В общем, я не выдержала и скупила всё! Муку, дорогой горький шоколад, пудру. Приходи завтра ко мне домой? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! (╥﹏╥) Аяно чуть склонила голову набок. На её губах расцвела теплая, искренняя улыбка. Пальцы быстро забегали по кнопкам: Вы: Неужели ты решила дать своей духовке второй шанс после недавнего происшествия? Ответ прилетел мгновенно, словно Эмма сидела, вцепившись в телефон. Эмма Сано 🌸: Мне нужен мастер-класс в реальном времени! Я поняла, что если снова буду делать всё сама по бумажке, моя нетерпеливость опять возьмет верх, и я засуну что-нибудь в микроволновку. Мне нужен строгий шеф-повар, который будет стоять рядом и бить меня деревянной лопаткой по рукам! Я должна научиться печь их идеально. Для себя, конечно же! Но... вдруг мы с вами и Хиной пойдем на пикник, а я даже угостить вас нормально не смогу! Аяно тихо, заливисто рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Эмма была совершенно очаровательна в своих попытках скрыть очевидное. Аяно прекрасно понимала: за этим внезапным кулинарным рвением всё еще стояло отчаянное упрямство и желание впечатлить одного совершенно недогадливого парня. И хотя сама Аяно считала, что тратить столько энергии на парней дело неблагодарное, искреннее упорство подруги вызывало у неё уважение. Эмма так хотела научиться, так горела этой идеей, что отказать ей было бы просто бессердечно. Девочки должны поддерживать друг друга, особенно когда дело касается идеального теста. Вы: Хорошо. Буду твоим строгим шеф-поваром. Жди завтра после обеда, я захвачу свои формочки. Только пообещай мне одну вещь. Эмма Сано 🌸: Всё что угодно!! Вы: До моего прихода даже не смотри в сторону микроволновки. Эмма Сано 🌸: Клянусь! Ты лучшая, Аяно-тян! Скидываю адрес (✧ω✧) Аяно отложила телефон на стол, сняла фартук и счастливо потянулась. Завтрашний день определенно обещал быть веселым. Она уже предвкушала, как они будут возиться на кухне, пачкать носы в муке, взбивать масло до воздушных пиков и болтать обо всём на свете. Никаких драк, никаких уличных разборок и шумных банд только запах ванили, горячий чай и теплые девичьи секреты в доме семьи Сано.                Воскресный день выдался на удивление солнечным и теплым. Аяно шла по тихому жилому району, сверяясь с картой на телефоне. В одной руке она несла небольшую сумку, где уютно позвякивали металлические формочки для печенья и лежал её любимый фартук с оборками, без которого она на кухню принципиально не заходила. Дом семьи Сано оказался большим, с традиционной черепичной крышей и широким двором, в глубине которого виднелось просторное деревянное здание додзё. Аяно на секунду задержала взгляд на вывеске, но её размышления о боевых искусствах прервались, стоило ей только нажать на кнопку звонка. Дверь распахнулась так стремительно, будто Эмма всё это время стояла прямо за ней в ожидании. — Аяно-тян! — Сано просияла так ярко, что могла бы осветить весь Токио. Она уже была одета в очаровательный розовый фартук с кармашками, а светлые волосы были небрежно, но мило заколоты наверх. — Ты пришла! Проходи скорее! Эмма схватила её за руку и буквально затащила внутрь, попутно помогая снять обувь. — Дома никого. Дедушка ушел по делам, а брат… ну, он где-то носится со своими оболтусами, так что кухня полностью наша! — радостно отчиталась Эмма, ведя подругу по светлому коридору. Просторная кухня встретила Аяно идеальной чистотой и выстроенными в ряд на столешнице покупками. Аяно подошла к столу и с профессиональным интересом придирчиво оглядела ингредиенты. — Бельгийский горький шоколад, экстракт натуральной ванили, тростниковый сахар… — Аяно одобрительно цокнула языком, поворачиваясь к сияющей Эмме. — Ого. Кто-то настроен не просто на печенье, а на кулинарный шедевр. Ради «себя» ты точно не скупишься. Эмма густо покраснела, но спорить не стала, только виновато и счастливо хихикнула. — Я хочу, чтобы они были идеальными! — призналась она. — Так, шеф-повар, я готова. Что делаем первым делом? Аяно звонко рассмеялась, достала из сумки свой фартук, ловко завязала бант на пояснице и закатала рукава уютного свитера. Её розовые пряди скользнули по плечам, когда она решительно пододвинула к себе миску. — Первым делом мы проверяем масло, — Аяно ткнула пальцем в желтый брикет. Масло поддалось, оставляя мягкую вмятину. — Идеально. Комнатная температура. А теперь, мой юный падаван, бери венчик. Будем растирать его с сахаром. Следующий час кухня дома Сано была наполнена непрерывным девичьим смехом, стуком венчика о края миски и витающим в воздухе запахом шоколада. Аяно оказалась отличным учителем: строгим в пропорциях, но невероятно веселым в процессе. Она не стояла над душой, как надзиратель, а активно помогала: рубила шоколад на ровные кусочки, показывала, как правильно просеивать муку, чтобы она насытилась кислородом, и вовремя отбирала у Эммы лопатку, когда та пыталась вымесить тесто слишком сильно. — У меня сейчас рука отвалится! — жалобно простонала Эмма, активно взбивая масляную смесь. — Кто бы мог подумать, что готовка — это спорт! — Мешай-мешай, не отвлекайся! — подбадривала её Аяно, опираясь бедром о столешницу и с улыбкой наблюдая за подругой. — Представь, что это не масло, а те самые старшеклассники из коридора, которые уронили твою пудреницу. Взбивай их! Эмма прыснула от смеха, и венчик застучал с удвоенной силой. Когда дело дошло до раскатки теста, Аяно достала свои формочки. В этот раз они решили сделать классические круглые печенья, чтобы шоколадная крошка распределилась идеально ровно, но парочку Эмма всё-таки упрямо вырезала в форме сердечек. — Только попробуй сказать, что это не мило, — пригрозила Эмма, выкладывая сердечко на пергамент. Кончик её носа был слегка испачкан в муке, что делало её похожей на очень старательного ребенка. — Это восхитительно мило, — искренне отозвалась Аяно, аккуратно стирая муку с носа подруги. — А теперь отправляем их в духовку. Сто восемьдесят градусов, пятнадцать минут. Пока таймер отсчитывал минуты, девочки заварили фруктовый чай и уселись прямо за кухонный стол. По дому начал расползаться тот самый густой, сумасшедший и уютный аромат пекущегося теста, плавящегося бельгийского шоколада и ванили. Этот запах проникал в каждый уголок дома, делая его невероятно теплым. Они болтали без умолку. Эмма показывала в журнале заколки, которые хочет купить для поездки в парк аттракционов, а Аяно с воодушевлением рассказывала ей сюжет новой главы своей любимой манги. Когда таймер на духовке радостно пискнул, обе девочки подскочили с мест. Эмма, вооружившись толстыми прихватками, затаила дыхание и осторожно вытащила противень. На пекарской бумаге лежали идеальные, чуть поднявшиеся печенья с потрескавшейся верхушкой, из-под которой аппетитно выглядывали кусочки растаявшего шоколада. Ничего не растеклось, ничего не сгорело. Они выглядели так, словно их только что принесли из дорогой французской пекарни. — Аяно-тян… — благоговейно прошептала Эмма, глядя на противень расширенными глазами. — Они… они получились. — Я же говорила, — Аяно довольно улыбнулась, чувствуя невероятную гордость за подругу. Она взяла лопатку и аккуратно переложила одно горячее печенье на тарелочку. — Ну что, пробуй. Ты это заслужила. Эмма дула на горячее лакомство, откусила маленький кусочек и зажмурилась. Хрустящие края, мягкая, тающая серединка и насыщенный вкус горького шоколада. Это был абсолютный успех. — Это самое вкусное, что я ела в своей жизни! — Эмма бросилась на шею Аяно, крепко обнимая её, так что та чуть не выронила свою чашку с чаем. — Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо! Ты лучшая! Аяно радостно рассмеялась, обнимая подругу в ответ, чувствуя тепло её пушистого свитера и запах ванили. Ей было безумно приятно видеть эту искреннюю радость. Готовить самой одно, но научить кого-то и увидеть этот восторг в чужих глазах было совершенно особенным чувством. — Главное, чтобы тот, ради кого ты так старалась, оценил этот шедевр по достоинству, — тепло сказала Аяно, отстраняясь и беря свое печенье. — Иначе я лично приду и скормлю ему этот противень вместе с пергаментом. Эмма заливисто засмеялась, аккуратно перекладывая остывающее печенье в красивую подарочную коробочку. Тяжелая входная дверь дома Сано открылась на удивление бесшумно. Майки вошел первым, лениво стягивая уличную обувь, следом за ним шагнул Дракен, привычно пригибая голову в дверном проеме. Они оба порядком устали после долгого собрания и суеты, поэтому единственным желанием Манджиро сейчас было упасть на диван, а Дракен просто зашел убедиться, что его друг нормально добрался. Но едва они сделали шаг в коридор, как Майки внезапно замер, смешно поведя носом. Сонливость как рукой сняло. Воздух был густым, теплым и невероятно вкусным. Он пах плавящимся бельгийским шоколадом, ванилью и домашним уютом. Из кухни доносился непрерывный, звонкий девичий смех. Девушки так увлеклись обсуждением и упаковкой свежей выпечки, что совершенно не услышали чужих шагов. Дракен вопросительно изогнул бровь, а Майки, ведомый инстинктом сладкоежки, абсолютно бесшумно двинулся на запах. Кен пошел следом, засунув руки в карманы широких штанов. Они остановились в дверном проеме кухни. Картина перед ними была совершенно очаровательной: Эмма с перемазанным в муке носом заливисто смеялась над чем-то, а рядом с ней стояла незнакомая миниатюрная девушка в милом фартуке с оборками. У неё были густые волосы с розовыми прядями, и она так активно и живо рассказывала какую-то историю, размахивая деревянной лопаткой, что кухня казалась еще светлее. Майки смотрел только на противень с идеальными печеньями, от которых еще исходил легкий пар. Привыкший брать то, что хочется, Манджиро подошел к столу и уже протянул руку, чтобы утащить самое красивое печенье в форме сердечка. Но тут путь его пальцам преградила деревянная лопатка. — Эй! — раздался звонкий, возмущенный девичий голос. Майки удивленно моргнул и поднял взгляд. Аяно осеклась. Поняв, что перед ней стоят два совершенно незнакомых парня один со странно спокойным, но сейчас слегка озадаченным взглядом, а второй просто гигантский, с татуировкой дракона на виске, Нагаваки чуть отступила, прижимая лопатку к себе. Её лицо мгновенно приняло вежливое, но слегка растерянное выражение. Она коротко кивнула, вежливо поздоровавшись: — Ой. Здравствуйте. Повисла секундная пауза. Аяно перевела взгляд с лица Майки на его зависшую над противнем руку, потом снова на его лицо. Её внутренний шеф-повар мгновенно победил неловкость перед незнакомцами. Она подозрительно прищурилась: — А вы руки мыли? Дракен, стоявший в дверях, едва слышно фыркнул, прикрыв рот рукой. Эмма, наконец-то заметившая парней, резко обернулась. Её глаза расширились, а лицо мгновенно залилось густым, пунцовым румянцем, контрастирующим с белой мукой на носу. — М-Майки?! Кен-чин?! — пискнула она, инстинктивно делая шаг в сторону противня, словно пытаясь загородить собой подарочную коробочку. — Вы почему так рано?! Майки почесал затылок, не сводя глаз с Аяно и её стратегически расположенной лопатки. — Мы пришли, — невинно протянул Майки, кивая на стол. — Пахнет вкусно. Хочу печенье. Аяно, поняв по реакции Эммы, что это и есть тот самый вечно голодный брат и непробиваемый «Кен», быстро сложила два и два. Она не стала вдаваться в подробности их хулиганских жизней, но правила кухни нарушать не собиралась. — Печенье будет только после того, как вымоете руки, — твердо, но уже с мягкой, живой улыбкой сказала Аяно. Она ловко подцепила два обычных круглых печенья и переложила их на чистую тарелочку, отодвигая сердечки подальше. — Мы с Эммой очень старались. Особенно Эмма, она почти всё сделала сама. Майки тем временем с тяжелым вздохом, как будто его заставили вагоны разгружать, а не руки мыть, поплелся к раковине. — Ладно-ладно, мою, — проворчал он под шум воды. — Но мне тогда три штуки!  Майки вернулся к столу, после нескольких минут и победоносно растопырив мокрые ладони с таким видом, будто только что совершил подвиг, достойный отдельной главы в учебнике истории. — Я помыл, — торжественно сообщил он. Аяно смерила взглядом его ладони, с которых крупные капли воды звонко шлепались прямо на чистый линолеум. — А вытереть? Майки медленно, словно это требовало колоссальных мыслительных усилий, опустил взгляд на свои руки. — Они сами высохнут. — сказал старший брат Эммы.  Дракен тяжело вздохнул, с привычной обреченностью снял с крючка кухонное полотенце и бросил ему прямо в лицо. — Майки. — строго сказал Кен.  Манджиро нехотя поймал ткань, кое-как прошелся ею по ладоням и снова протянул руку к тарелке. На этот раз Аяно не стала его останавливать. Он взял выпечку, откусил сразу половину и на пару секунд замер. На просторной кухне повисла тишина. Эмма, пунцовая до самых кончиков ушей, украдкой переводила нервный взгляд то на брата, то на Дракена, будто ожидала сразу двух приговоров. Дракен же держал своё печенье аккуратно, почти бережно, и не спешил есть. Сначала он посмотрел на Эмму, потом снова на шоколадную крошку. — Вкусно пахнет, — низким, спокойным голосом произнес Дракен. Он перевел взгляд на Эмму и чуть заметно, по-доброму усмехнулся. — Сама всё сделала? Выглядит отлично, Эмма. Постаралась. Эмма замерла. Её сердце, казалось, пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. «Выглядит отлично, Эмма. Постаралась», — эти простые слова из уст Дракена значили для неё больше, чем все комплименты мира. Она даже забыла, что хотела спрятать от него форму сердечек, и просто стояла, счастливо и робко улыбаясь. — Аяно-тян помогала, — быстро выпалила Эмма, будто панически боялась присвоить себе лишнюю заслугу. — Она объясняла. И следила. И… ну… почти спасала меня от ошибок. — Эмма сама всё делала, — спокойно поправила Аяно, не глядя на подругу слишком явно, чтобы не смущать её еще больше. — Я только не дала маслу погибнуть раньше времени. Эмма издала тихий звук, очень похожий на подавленный писк отчаяния. — Аяно-тян… Дракен посмотрел на младшую Сано внимательнее. В его темных глазах не было ни капли насмешки, только спокойное, чуть тёплое удивление, которое он редко показывал. Он откусил печенье. Эмма перестала дышать. Дракен прожевал, задумчиво посмотрел на надкушенный край и коротко кивнул. — Вкусно. Сказано было невероятно просто. Без витиеватых комплиментов, без восторженных восклицаний, без попыток превратить кухню в сцену из слащавой романтической манги. Но именно поэтому это прозвучало до одури честно. Эмма вспыхнула ещё сильнее, хотя секунду назад казалось, что краснеть больше некуда. Она приоткрыла рот, силясь что-то ответить, но все слова разом испарились из головы. Она лишь порывисто опустила взгляд на заветную коробочку с сердечками и улыбнулась так робко и ослепительно счастливо, что Аяно стало почти неловко смотреть на этот интимный момент. Майки тем временем молча уничтожил первое печенье и потянулся за вторым. — Эмма, дай ещё. — Ты уже ешь второе! — возмутилась Эмма, мгновенно выныривая из своих романтических грез в суровую реальность жизни с Манджиро. Аяно мягким, но очень быстрым движением отодвинула тарелку так, чтобы Майки не смог дотянуться до подарочной упаковки. Манджиро, обладающий инстинктами дикого кота, тут же заметил это движение. Его тёмные, непроницаемые глаза медленно перевелись с пустой столешницы на её лицо. — Там другие, — констатировал он. — Там отложенные, — вежливо, но с железобетонной твердостью отозвалась Аяно. — Для кого? Эмма резко, словно защищая величайшее сокровище, сгребла коробочку в охапку и прижала к груди. — Для… потом! Дракен очень вовремя сделал вид, что его внезапно заинтересовал узор на кухонной плитке. Майки склонил голову набок, его взгляд стал по-детски цепким. — Потом — это когда? — Когда тебя рядом не будет, — буркнула Эмма, но тут же смутилась от собственной резкости. — То есть… это не тебе. — Жадина. — Сам жадина! Аяно чуть кашлянула в кулак, пряча искреннюю улыбку. Теперь становилось кристально ясно, почему Эмма называла свой дом балаганом. Здесь даже обычный десерт за пару секунд превращался в семейную драму с элементами осады. Дракен, наконец, вмешался, возвращая себе роль голоса разума: — Майки, не трогай коробку. Если Эмма отложила, значит, не для тебя. — Кен-чин тоже против меня, — уныло, с ноткой вселенской обиды протянул Майки. — Я против того, чтобы ты сметал всё, что видишь на столе, — парировал Кен. Майки задумчиво дожевал второе печенье, будто взвешивал, стоит ли вступать в дебаты ради сладкого. Затем он снова перевел взгляд на гостью. — Ты подруга Эммы? — спросил Манджиро у гостя.  Аяно кивнула, выдерживая его прямой взгляд. — Да. Нагаваки Аяно. — Майки, — сказал он так, будто одно это слово объясняло вообще всё устройство Вселенной. Дракен коротко усмехнулся. — Рюгуджи Кен. Можно просто Дракен. — Приятно познакомиться, — сказала Аяно, чуть склонив голову в вежливом жесте. — Взаимно, — спокойно ответил он. Затем Дракен снова перевел взгляд на младшую Сано. — Ты нос испачкала. Эмма испуганно ойкнула. Её свободная рука тут же взметнулась к лицу. Она принялась яростно тереть нос, совершенно забыв, что только что перекладывала печенье, и на её пальцах осталась сахарная пудра и мука. Теперь вместо маленького белого пятнышка на её носу красовалась размашистая белая полоса, пересекающая всю правую щеку. Губы Дракена дрогнули, складываясь в искреннюю, теплую полуулыбку. — Теперь еще и щеку, — сжалился он. Аяно тихо рассмеялась. Она потянулась к рулону бумажных полотенец, оторвала кусочек, слегка смочила его водой и шагнула к подруге. — Стой смирно, горе-кулинар, — ласково, с теплой смешинкой в голосе скомандовала Аяно. Она осторожно, чтобы не повредить макияж, стерла муку с пылающего лица Эммы. — Искусство требует жертв, но превращаться в снеговика мы не договаривались. Майки наблюдал за этой сценой, уперевшись подбородком в скрещенные руки. В его взгляде проскользнуло что-то очень внимательное. Эта девчонка не трепетала перед ними, не пыталась казаться крутой, не лебезила. Она просто заботилась об Эмме с такой естественной теплотой, от которой на этой кухне становилось еще уютнее. Дракен наблюдал за этой девичьей суетой с легкой полуулыбкой. Затем он положил тяжелую ладонь на плечо Майки. — Пошли к тебе. Дай девчонкам спокойно посидеть, ты и так их объел. Майки не стал спорить. Он послушно развернулся, но уже в дверях вдруг остановился и бросил взгляд через плечо на Аяно. — Эй. Ая-тян. — протянул невысокий парень с легкой улыбкой. — а ты умеешь готовить дораяки? Аяно растерялась от внезапной фамильярности.  — Умею… — кивая сказала девушка — Тогда в следующий раз сделайте мне дораяки с шоколадной начинкой. — безапелляционно заявил он.  — Эй, Майки, не фамильярничай с моей подругой! — не успела возмутиться Эмма, так как её старший брат тут же скрылся в коридоре, оставив после себя шлейф уличной суеты. На кухне воцарилась звенящая, сладкая тишина. Аяно медленно выдохнула, чувствуя, как расслабляются плечи. Эти двое занимали слишком много пространства. Она повернулась к Эмме, но та стояла, крепко прижимая к груди коробочку с печеньем. Её медовые глаза сияли так ярко, что казалось, в них отражается всё солнце Токио, уже позабыв, как отчитывала только что брата.  — Он сказал, что вкусно... — прошептала Эмма, словно до сих пор не могла поверить в реальность происходящего. Аяно с мягкой, понимающей улыбкой посмотрела на замершую подругу. Она подошла ближе и тепло, подбадривающе похлопала Эмму по плечу. — Поздравляю, — с искренней радостью произнесла Аяно. — Осада кухни прошла успешно. Цель поражена прямо в самое сердце. Эмма наконец-то отмерла. Она шумно выдохнула, бережно поставила заветную коробочку на стол и, радостно пискнув, бросилась Аяно на шею. — Аяно-тян! Он сказал, что вкусно! Кен-чин правда сказал, что это вкусно! — защебетала Сано, чуть ли не подпрыгивая на месте от переизбытка эмоций. — Еще бы он сказал иначе, — Аяно со звонким смехом обняла подругу в ответ. — Ты всё сделала идеально. Очень хорошо, что мы рассчитали пропорции ровно на двадцать четыре штуки. Она отстранилась и выразительно кивнула на кухонный стол. — Двенадцать идеальных сердечек надежно спасены и заперты в подарочной коробке, — деловито подсчитала Аяно, загибая пальцы. — А из двенадцати круглых... ну, твой брат уже успел уничтожить две штуки, Дракен съел одну, пока мы не отбили атаку. Так что у нас осталось целых девять печений, чтобы как следует отпраздновать твой кулинарный триумф. Эмма счастливо закивала. Вся её недавняя паника перед парнями испарилась, уступив место абсолютному, искрящемуся девичьему восторгу. — Садись! — скомандовала Эмма, бросаясь к чайнику с такой энергией, будто готова была свернуть горы. — Я сейчас заварю свежий чай. Особенный, с персиком и жасмином! Мы просто обязаны это отметить! И, Аяно-тян... Эмма обернулась, и её медовые глаза сияли неподдельной благодарностью. — Спасибо тебе. Если бы не ты, я бы снова сдалась и сунула их в микроволновку. — Для этого и нужны подруги, — Аяно уютно устроилась за столом, подпирая щеку рукой. — Чтобы спасать друг друга от микроволновок, шумных приматов и плохих блесков для губ. Кухня снова наполнилась звонким смехом, запахом персикового чая и шуршанием оберток. И в этот момент Аяно окончательно убедилась, что тратить свои спокойные выходные на эту яркую, эмоциональную девчонку было одним из лучших её решений.