Не сладкая

Суббота в парке аттракционов оказалась именно такой, какой её представляла Аяно: громкой, яркой и пахнущей карамелью. Всё началось прямо у входа, у лотка с сувенирами, где трио застряло на добрых пятнадцать минут, устроив жаркий спор из-за ободков. — Эмма, я не надену свиные ушки, даже не проси, — со смехом, но категорично заявила Аяно, уворачиваясь от подруги. — Но они же розовые! Под цвет твоих прядей! — возмущалась Эмма, потрясая плюшевым ободком. — Я за классику. Кошачьи ушки или смерть, — Аяно торжественно водрузила себе на голову черный пушистый ободок. В итоге они сошлись на компромиссе: три пары кошачьих ушек разных цветов. Эмма выбрала белые, Хина персиковые, а Аяно осталась в черных. Стоило им пройти турникеты, как Аяно преобразилась. Девочка, которая дома пекла печенье с точностью аптекаря, в парке превратилась в неудержимый ураган. Её розовые глаза загорелись азартом, когда она указала пальцем на самую высокую и жуткую американскую горку, петли которой уходили куда-то в стратосферу. — Идем на «Мертвую петлю»! Бегом, пока очередь маленькая! — Пфф, легко, — Эмма гордо вскинула подбородок, поправляя джинсовый сарафан. — Я уже взрослая. Меня какими-то железками не напугаешь. Хината стояла рядом, кротко и спокойно улыбаясь, словно они собирались покататься на пони. Но ровно до того момента, пока они не сели в кабинку и страховочный барьер со щелчком не опустился на их плечи. В ту же секунду Хина с неожиданной, пугающей силой вцепилась одной рукой в ладонь Эммы, а другой в Аяно. Хватка у милой девочки оказалась просто стальной. Когда вагончик рухнул в первую пропасть, Эмма, обещавшая не бояться, завизжала так громко, что перекричала сам механизм аттракциона. Хина зажмурилась, мертвой хваткой сжимая руки подруг, и только Аяно хохотала в голос, подставляя лицо встречному ветру, поднимая руки и требуя: «Еще быстрее!». Когда они, пошатываясь, спустились на землю, Эмма долго пыталась вернуть сбившееся дыхание, пришло время еды. У фуд-корта Аяно продемонстрировала чудеса кулинарной эклектики. В одной руке она счастливо сжимала огромное розовое облако сладкой ваты, а в другой горячую, хрустящую шпажку с обжаренными в кляре тигровыми креветками. — Как ты это вообще совмещаешь? — Эмма с ужасом смотрела, как Аяно откусывает креветку, а затем тут же заедает её сахарной ватой. — Это баланс соленого и сладкого, Сано. Идеальная гармония вкуса, — невозмутимо отозвалась Аяно, жмурясь от удовольствия. Они неспешно шли по широкой аллее, залитой послеполуденным солнцем. Эмма и Хина шли чуть впереди. — Слушай, Хина-тян, а помнишь прошлогодний летний фестиваль? — Эмма звонко рассмеялась, отрывая кусочек ваты. — Когда Такемичи пытался выиграть тебе золотую рыбку и чуть не перевернул весь бассейн на владельца лавки! Хина прикрыла рот ладошкой, её глаза радостно блеснули от нахлынувших воспоминаний. — О да! Мы потом убегали оттуда со всех ног, а он все равно умудрился спасти для меня одну рыбку в пакетике. А твой брат тогда еще съел оба наших яблока в карамели! Девочки весело переговаривались, делясь общим прошлым, в котором Аяно еще не было. Нагаваки мягко улыбнулась, слушая их смех. Она ни капли не злилась и не обижалась, но внутри вдруг кольнуло крошечное, почти невесомое чувство легкое осознание того, что у них есть своя, долгая история, а она здесь пока новенькая. Её привычные, бесшумные шаги позволили ей легко и незаметно чуть отстать. Аяно сделала шаг в сторону и остановилась у яркого стенда с картой парка, давая подругам пару минут насладиться воспоминаниями. Ей просто нужно было перевести дух. Но она не успела простоять там и десяти секунд. Звонкий смех стих. Эмма резко обернулась и, не увидев Аяно рядом, тут же начала крутить головой. Заметив её у стенда, Сано ни на секунду не задумалась и не стала задавать неловких вопросов. Она просто подлетела к ней, решительно схватила за свободную руку и с лукавой улыбкой потянула за собой. — Аяно-тян, ты чего там застряла? Нам же нужно успеть сфотографироваться до заката! — Эмма дернула её так энергично, что креветка на шпажке опасно покачнулась. — Хина-тян, быстрее, кабинка свободна! Эмма буквально втиснула Аяно прямо между собой и Хиной в тесную, ярко освещенную кабинку пурикуры, не оставляя ей ни единого шанса на грустные мысли. — Так, ушки поправить! Аяно, улыбайся, а то нарисую тебе усы! Вспышка ослепила их. Аяно зажмурилась, но тут же звонко и искренне рассмеялась, когда Эмма с одной стороны, а Хина с другой крепко обняли её за плечи, прижимаясь щеками. Следующие несколько минут они корчили забавные рожицы и рисовали на экране розовые сердечки поверх фотографий. Глядя на то, как Эмма крупными буквами выводит: «ИДЕАЛЬНЫЕ МЫ», Аяно почувствовала, как то крошечное одиночество растворилось без следа. Потом был тир. Первые два выстрела Аяно бесславно ушли мимо, третий только качнул мишень, зато перед последней попыткой она так сосредоточенно прикусила край губы, что Эмма и Хина перестали дышать вместе с ней. Мишень наконец упала. За эту героическую победу ей торжественно вручили маленького, невероятно косоглазого лягушонка. — Я потратила на тебя больше денег, чем ты стоишь, – строго сообщила ему Аяно. — Поэтому теперь ты член семьи. Ближе к вечеру, когда Эмма убежала к лотку за ледяной газировкой, Аяно и Хина остались вдвоем на скамейке в тени раскидистого дерева. Аяно вручила своего лягушонка Хине.  — Знаешь, Аяно-тян, — Хина задумчиво погладила косоглазого лягушонка. — Я так завидую тому, как ты точно знаешь, чего хочешь. Ты так здорово готовишь, всегда такая собранная... А я даже не знаю, чем хочу заниматься после школы. Аяно повернулась к ней, подтянув колени к груди. — Это нормально не знать, Хина. Я вот обожаю готовить, потому что там есть четкие правила. Сколько граммов положишь, такой результат и получишь. В жизни так не бывает. Мне почему-то кажется, тебе подошло бы что-нибудь, где нужно помогать людям. Может, учительница. Или врач. Ты умеешь слушать так, что рядом становится спокойнее. Хината слегка порозовела от комплимента и тепло улыбнулась. — Думаешь? А ты? Откроешь свою пекарню? — Может быть, — глаза Аяно мечтательно заблестели. — Маленькую кондитерскую. Где всегда пахнет корицей, и нет никакого шума. Только вкусный чай и тишина. — Я буду твоим первым постоянным клиентом, — пообещала Хина, и они обе тихо рассмеялись. — Эй! О чем секретничаем без меня?! — Эмма подбежала к ним, звеня тремя стаканчиками с газировкой, и плюхнулась рядом. — Держите! — Эмма раздала подругам ледяные стаканчики, по стенкам которых медленно стекали капли конденсата, и с любопытством уставилась на них. — Колитесь, о чём шептались без меня? — Обсуждали планы на будущее, — невозмутимо ответила Аяно, принимая газировку. – Хина пыталась выяснить, кем хочет стать, а я мысленно расставляла столики в своей будущей кондитерской. — Неправда, — мягко возразила Хина, поглаживая косоглазого лягушонка. — Мы ещё говорили о том, каким должен быть человек, который сможет ужиться с Аяно-тян и её идеальным порядком. Аяно медленно повернула к ней голову. — Хина. — Что? – та совершенно невинно улыбнулась. — Я просто сократила наш разговор. Эмма тут же навострила уши и плюхнулась на скамейку ближе к Аяно. — Подождите. Мы с Хиной уже рассказали тебе обо всех своих несчастьях, а ты каким-то образом избежала допроса. — сказала Сано.  — Потому что у меня нет несчастий. — заявила Аяно назидательно подняла указательный палец.  — Тебе кто-нибудь нравится? — прямо спросила Эмма. Аяно вставила трубочку в крышку стакана и спокойно сделала глоток. — Нет. — Совсем никто? — Совсем. — отрезала Аяно тут же.  — Ни один старшеклассник? Ни один красивый продавец в книжном? Ни один загадочный сосед, которого ты видишь только по вечерам? — не унималась Эмма, не веря своим ушам.  — В соседней квартире живёт пожилая супружеская пара. — спокойно сказала Нагаваки.  — Ты специально уничтожаешь все варианты? — спросила Эмма прищурившись.   — Я предоставляю факты. — сказала пожав плечами Аяно.  Эмма издала страдальческий вздох и откинулась на спинку скамейки. — Ладно. Тогда какие парни тебе нравятся? — Абсолютно, катастрофически нормальные. Без привычки выяснять отношения кулаками и приходить к девушке с разбитым лицом, делая вид, что просто споткнулись. — сказала Аяно с важным видом.  Хина виновато улыбнулась, прекрасно понимая, в чей огород прилетел камешек. — Он должен быть надёжным, — продолжила Аяно, увлёкшись. — Пунктуальным, как таймер на духовке. Помнить важные даты. Уметь слушать. Не считать, что лучший способ привлечь внимание девушки дёргать её за волосы или громче всех кричать в компании. — Ску-у-ука, — протянула Эмма, болтая трубочкой в стакане. — В нём хоть что-нибудь интересное будет? Хина рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Звучит как Грин флаг. — Нет, это уже как инструкция к холодильнику, — возразила Эмма. — Надёжный, тихий, работает по расписанию и не создаёт проблем. — А внешность? — не сдавалась Эмма. — Или тебе всё равно, как он выглядит, пока приходит минута в минуту и моет за собой чашку? Аяно на секунду замолчала. — Внешность не главное. — наконец ответила она.  — Это означает, что предпочтения всё-таки есть, — с торжеством заключила Эмма и придвинулась ещё ближе. — Рассказывай. Аяно перевела взгляд на Хину, рассчитывая хотя бы там найти поддержку. Но та смотрела с таким же тёплым любопытством. Предательницы. — Хорошо, — сдалась Аяно. — Мне нравятся уверенные парни. Эмма победно вскинула подбородок. – Уже лучше! — Уверенные, а не наглые, — сразу уточнила Аяно. — Между этими понятиями огромная разница. — Разумеется. Что ещё? — заинтересованно спросила Эмма.  — Красивые руки. — говорила Аяно под удивленные моргания девушек. — Длинные пальцы, аккуратные ногти. Вы сами спросили, не смотрите теперь так. На щеках Аяно появился лёгкий румянец, но Эмма уже почувствовала добычу и отпускать её не собиралась. — А одежда? Какой стиль одежды в парнях тебе нравится? — спросила Сано с горящими глазами.  Аяно прикусила трубочку, скрывая улыбку. — Не то, что стиль, но… Мне нравится, как парни выглядят в юкатах, я нахожу это привлекательным — призналась Аяно, и её розовые глаза невольно оживились. — Особенно когда она сидит не слишком строго. Широкие рукава, немного свободный ворот, пояс завязан не идеально… Эмма медленно расплылась в лукавой улыбке, давая Нагаваки продолжать. Аяно шумно выдохнула и подпёрла щёку ладонью. — Ещё красиво, когда при движении ткань немного расходится и видно линию живота. — закончила девочка.  На скамейке воцарилась тишина. Эмма распахнула глаза. Хина вспыхнула до кончиков ушей. — Аяно-тян! — выдохнули они почти одновременно. — Что?! — возмутилась она, сама уже начиная смеяться. — Это совершенно нормальная эстетическая деталь! Вы заставили меня отвечать. — Линию живота, — медленно повторила Эмма, словно навсегда заносила эту информацию в тайный архив. — Эмма, забудь. — строго сказала Нагаваки.  — Никогда. Теперь мы знаем твою слабость. — довольно улыбаясь, сказала Сано.  — А я знаю имя твоей слабости, её рост и неспособность отличить блеск для губ от жирной еды. Не советую начинать войну. — сказав Аяно прищурилась. Хина не выдержала и звонко рассмеялась. — Кажется, вы обе располагаете слишком опасными сведениями. — И ты не в безопасности, – предупредила её Аяно. — Мы помним Такемичи и каменное печенье. Хина спрятала пылающее лицо за косоглазым лягушонком. — Я больше никогда вам ничего не расскажу. — Поздно, — довольно объявила Эмма. — Теперь у нас нет секретов. — У нас полно секретов, — поправила Аяно. — Просто самые позорные уже стали общественным достоянием. Эмма отпила газировку и задумчиво посмотрела на неё. — Значит, нужен надёжный, воспитанный парень с красивыми руками и в слегка небрежной юкате. — кивала Эмма поговаривая это.  — Когда ты собираешь всё вместе, это звучит подозрительно. — сказав Аяно неловко отвела взгляд.  — Звучит как герой сёдзё-манги, — заметила Хина. Аяно тяжело вздохнула. — Вот поэтому мне пока никто и не нравится. Нарисованные парни редко устраивают драки под окнами и обычно умеют красиво извиняться. — Пока, — многозначительно повторила Эмма. — Иногда мы влюбляемся совсем не в тех, кого придумали заранее. Сердце ведь не взвесишь на кухонных весах. — Хина с теплой улыбкой посмотрела на подругу сказав это. — Вот-вот! — горячо поддержала её Эмма. — Ты можешь мечтать о правильном и воспитанном мальчике, а потом появится какой-нибудь шумный человек, перевернёт всё вверх дном, и плакали твои списки. Аяно снисходительно покачала головой, допивая газировку. — Мои требования совершенно разумны. Он хотя бы должен уважать мою выпечку и уметь говорить «спасибо» и «пожалуйста». — То есть шанс у шумного человека всё-таки есть? – хитро спросила Эмма. — Только после длительного испытательного срока. — уточнила Аяно.  — Уже не железобетон. — ухмыльнулась Эмма с приподнятыми бровями.  — Не придирайся к формулировкам!! Они ещё некоторое время сидели на скамейке, обсуждая героев из манги. Эмма защищала загадочных холодных красавцев, которых непременно должна была спасти любовь. Хина выбирала добрых и немного нелепых персонажей, постоянно попадающих в неприятности. Аяно с подозрительной страстью отстаивала самоуверенных героев с красивыми руками и привычкой улыбаться в самый неподходящий момент, продолжая утверждать, что в реальности подобного человека к себе не подпустит. Когда они наконец вышли за ворота парка, на Токио уже опустились тёплые сумерки. Уставшие, растрёпанные и сжимающие полоски фотографий из пурикуры, девочки остановились у перекрёстка. – Это были лучшие выходные! – Эмма обняла сначала Хину, а потом крепко прижала к себе Аяно. – Обязательно повторим! – Обязательно, – согласилась Аяно, поправляя съехавший набок кошачий ободок. Они разошлись в разные стороны. Аяно шла домой неспешным шагом, чувствуя приятную усталость в ногах. В кармане лежали фотографии, на плече висела сумка с косоглазым лягушонком, а в памяти всё ещё звучал смех подруг. Телефон коротко пискнул. Эмма уже успела отправить в общий чат их фотографию из пурикуры. На ней они втроём тесно прижимались друг к другу щеками, а над головами красовалась надпись: «ИДЕАЛЬНЫЕ МЫ» Аяно сохранила снимок и улыбнулась. Сегодня у них появилось воспоминание, которое с самого начала принадлежало всем троим.             Понедельник. Обеденный перерыв.  Понедельник встретил Токио лёгким прохладным ветром и совершенно безоблачным небом. Аяно поднялась по лестнице, толкнула тяжёлую металлическую дверь и вышла на школьную крышу. И тут же удивлённо замерла. Эмма появилась раньше неё. Уже одно это было подозрительно. Обычно Сано влетала через дверь через несколько минут после звонка, запыхавшаяся, с бэнто в одной руке и глянцевым журналом в другой. Сегодня же она чинно сидела у стены на их привычном пледе, двумя руками прижимая к груди закрытую раскладушку, и смотрела перед собой с таким выражением, будто в одиночку охраняла государственную тайну. Рядом с её бэнто лежала полоска фотографий из пурикуры. На верхнем снимке три девочки в кошачьих ушках прижимались друг к другу щеками, а поверх их голов розовыми буквами было выведено: «ИДЕАЛЬНЫЕ МЫ». Аяно неспешно подошла и остановилась напротив подруги. — Что случилось? Эмма медленно подняла голову. Её медовые глаза были огромными. — Он написал. Аяно опустилась рядом, поставила сумку на плед и начала доставать контейнер с обедом. Эмма торжественно раскрыла телефон и развернула экран к ней. Там светилось короткое сообщение, отправленное вчера поздно вечером. Кен-чин: Печенье съел. Было вкусно. Спасибо, Эмма. Аяно пробежалась взглядом по строчкам, потом ещё раз посмотрела на сияющее лицо подруги. — И ради этих четырёх слов ты сегодня пришла раньше меня? — Ты ничего не понимаешь! — Эмма захлопнула раскладушку и схватила Аяно за плечи. — Он написал первым! Сам! Не потому что Майки заставил, не потому что я напомнила. Просто написал! — И даже поблагодарил, — серьёзно отметила Аяно. — Значит, базовый этикет всё-таки подаёт признаки жизни. — Аяно-тян! — возмущалась, но уме смеясь сказала Эмма. Она отпустила подругу, прижала телефон к груди и счастливо зажмурилась. — Я вчера всё-таки отдала ему сердечки. Он зашёл за Майки, а я просто сунула коробку ему в руки, сказала: «Это тебе, не подавись», и убежала наверх. Аяно замерла с палочками в руке. — Очень романтично. Ты два часа готовила признание, чтобы вручить его как угрозу. — Зато вручила!  — Это правда, — признала Аяно. — И он всё съел. — Всё до последнего! — Эмма снова раскрыла телефон, будто сообщение могло за прошедшие несколько секунд стать ещё прекраснее. — Поздравляю. Первая кулинарная осада завершилась успешно. — Наша первая кулинарная осада, — поправила Эмма и торжественно протянула ей ладонь. Аяно посмотрела на неё, потом с улыбкой хлопнула своей ладонью по её. — Наша. Несколько минут они занимались обедом и обсуждали парк. Эмма клялась, что на американских горках кричала исключительно от восторга. Аяно напомнила, что это «восторженное» вопление услышали, вероятно, в соседней префектуре. Потом они пересмотрели фотографии из пурикуры, поспорили, кому больше идут кошачьи ушки, и единогласно решили, что косоглазый лягушонок был главным красавцем прошедшего дня. — Хина уже прикрепила его к сумке, — сообщила Эмма, отпивая чай. — Прислала утром фотографию. Ты потратила на него почти все жетоны. — Именно поэтому я не могла бросить его на произвол судьбы. — приподняв подбородок, важно сказала Аяно.  Эмма пожевала омлет, задумчиво посмотрела в ясное небо, а затем произнесла тоном человека, который сообщает совершенно незначительную деталь: — Кстати… Майки снова спрашивал про тебя. Аяно перестала разъединять одноразовые палочки. — Зачем? — Хочет шоколадные дораяки. — пожала плечами Сано.  — Пусть купит магазинные. — Я ему так и сказала, — гордо кивнула Эмма. — А он он ответил, что магазинные не такие. Аяно медленно повернула к ней голову. — Он никогда не пробовал мои. — Майки считает, что если твои печенья вкусные, то и дораяки автоматически будут лучше магазинных. — сообщила Эмма рассуждения своего брата.  — Удивительная научная работа. Где он проводил исследования? — с нескрываемым удивлением спросила Нагаваки.  — У себя в голове. Там иногда происходят очень странные процессы. — сказала Эмма.  Аяно в это время наконец разломила палочки и аккуратно потёрла их друг о друга, убирая возможные щепки. Нагаваки медленно повернула голову к подруге. — Я что должна? — Это не мои слова! — сразу вскинула руки Эмма. — Я сказала ему, что ты ничего ему не должна. А он спросил, в каком ты классе. Палочки в руках Аяно замерли. — Зачем ему мой класс? Эмма слегка поморщилась. — Сказал, что тогда сам придёт и попросит. Несколько секунд Аяно молча смотрела на неё. Ветер мягко трепал розовые пряди у её лица. Где-то внизу прозвенела посуда, из приоткрытой двери донёсся далёкий школьный гул. — Это уже звучит как угроза, — наконец заключила она. — С ним всегда так, — виновато призналась Эмма. — Майки правда может явиться посреди урока. И будет стоять под дверью, пока его не заметят. Или зайдёт внутрь. От него всего можно ожидать. Аяно подцепила палочками кусочек лосося и задумчиво отправила его в рот. — Мне всегда казалось, что хулиганы требуют карманные деньги. — Аяно пожевала, затем спокойно пожала плечами. — Передай своему брату, что дораяки не материализуются от одного его желания, и что просьбы обычно начинаются со слова «пожалуйста», и что я не принимаю заказы от людей, которые пытаются украсть выпечку немытыми руками. Эмма закрыла рот ладонью, сдерживая смех. — Это все передать дословно? — Обязательно. Слово в слово. — кивнула Нагаваки.  — А если он всё-таки придёт в школу? - спросила Сано.  Аяно задумчиво посмотрела на свой бэнто. — Тогда пусть сначала объяснит учителю математики, почему шоколадные дораяки важнее дробных уравнений. Эмма не выдержала и заливисто рассмеялась, едва не уронив палочки. — Аяно-тян, ты совершенно его не боишься. — Я видела, как он показывал мокрые руки, будто совершил великий подвиг. После такого сложно испытывать священный трепет. — с легкой улыбкой закатила глаза Аяно, вспоминая тот день.  — Он вообще-то глава Тосвы. — сказала Сано.  — А ещё человек, которого пришлось заставлять пользоваться полотенцем. — добавила Аяно.  Эмма рассмеялась ещё громче. Аяно вернулась к обеду, сохраняя невозмутимое выражение лица, но в её розовых глазах уже плясали озорные искры. Похоже, где-то вдали уже начиналась совершенно бессмысленная война за шоколадные дораяки, в которой ни одна сторона пока не собиралась уступать.