Доверяйся

      День и ночь в Аду почти неотличимы. Лишь едва различимое колебание света и рост беспредела различает время суток. И вот теперь, когда улицы Пентаграмм-сити наполнялись криками, а кишки разлетались клочьями по асфальту, кабинет гендиректора ВоксТек наконец погрузился в приятный полумрак. Его хозяин даже специально выключил верхний свет, создавая атмосферу, а затем плюхнулся в своë кресло и, медленно прокручиваясь из стороны в сторону, вдруг о чëм-то крепко задумался.       Аластор наблюдал за ним со своего места, не шевелясь лишний раз чтобы не отвлекать. Мыслительный процесс — итак слишком тяжëлая задача для Вокса. Стоит уважать чужой труд, особенно когда он такой неподъëмный. Привычная улыбка растянулась по губам ещë шире, и грешник тихо хмыкнул себе под нос, наблюдая немую задумчивость. Было в это что-то интимное, что-то приятное, что-то старое и знакомое. В прочем, Аластору всегда нравилось узнавать в заносчивом Воксе черты прежнего Винсента. Ему часто казалось, будто со сменой имени его приятель потерял самого себя. И даже если на самом деле под маской Вокса оставался Винсент, смириться с этим было непросто.       Всë-таки было что-то, что делало этих людей совершенно разными.       Взгляд вернулся к демону в кресле, зацепился за вычурный, модный костюм, надетый заместо невзрачной рубашки; оценил ещë раз рабочее место, обстановку, величие отстроенной компании; вновь взмылся к яркому, современному монитору, и несколько знакомому выражению лица на нëм. Глубокая, тяжкая дума заложила будто бы морщинку между пикселей, и мрачный взгляд всë ещë был направлен куда-то в сторону, когда голос, отягошëнный размышлениями, вдруг разрезал тишину своим мелодичным бархатом.       — Знаешь, а ведь я... — дрогнул он совсем незаметно. Вокс опустил глаза куда-то в стол, готовясь высказать очередную сентиментальную глупость. Аластор давно выучил этот тон и движение зрачков, и приготовился уловить нечто чувственное, — любил тебя все эти годы.       — Ха! — прозвучала ответная нервная реакция. Разноцветные зрачки вмиг взметнулись к источнику звука и адресату своих откровений, но не увидели в лице напротив совсем ничего нового: всë та же насмешка, всë те же издевательские нотки, всë та же броня. — Что-то очень слабо верится.       — Возможно, тебе было бы проще понять, что я испытывал, если бы ты сам хоть когда-нибудь любил, — заметил Вокс, стараясь не терять равновесие от ожидаемой колкости. Он хотел уколоть в ответ, да побольнее, но вместо этого вдруг сам оказался поражëнным, когда вопрос оппонента заставил задуматься.       — А что ты сделал для меня за годы нашей дружбы?       — Я освободил место для наших встреч в своëм графике, — ответил он, немного подумав. Однако это явно не устроило Аластора, и тот покачал головой, растягиваясь в ироничной ухмылке.       — Нет, Вокс. Что ты сделал для меня? — выделил он, изгибая просительно-вопросительно брови. Затем грешник забегал глазами по кабинету, начиная перечисление: — Я привëл тебя к оверлордам, когда ты захотел могущества. Я не просто одолжил, я подарил тебе часть своих территорий, чтобы ты мог начать. Я научил тебя контролировать адское тело. Я терпел все твои грязные выходки на публике, а ты прекрасно знаешь, как я дорожу своим имиджем. Я обнимал тебя, когда тебе это было нужно, хотя я терпеть не могу все эти телячьи нежности. И ни разу я не жаловался на твоë ущербное поведение, когда ты пьян. Я оплачивал твои счета, помогал в драках. А что сделал ты, Вокс?       — Я..       Нерешительность вдруг заковала язык в кандалы. Вокс замолчал, не зная, как ответить. Мысли разбежались по полю брани, испугавшись такой атаки, и теперь дрожали в различных уголках сознания, пока то отчаянно пыталось найти реакцию. Пальцы судорожно сжали какой-то листочек, возможно, важный документ, но сейчас это не играло никакой роли. Аластор чуть повысил тон, вновь привлекая к себе растерянное внимание.       — Тогда скажи, почему этого всего тебе оказалось мало? Ты захотел партнëрства, близких отношений? — знакомая горькая усмешка. Пропитанный болью предательства голос. Вокс вздрогнул. Как давно он его не слышал... — Скажи, неужели я делал для тебя недостаточно?       — Аластор, дело было не в тебе! — наконец накопилось немного смелости. — Я тоже хотел сделать что-то для тебя. Партнëрство — это взаимная помощь. Я хотел тебе помогать!       — И не смог сказать о своих чувствах, даже когда всë уже было кончено, — самодовольно оскалившись, Аластор чуть качнулся в кресле, наровя отвернуться. Дыхание от тонкого контакта перехватило, и Вокс промедлил, но всë же высказал, задыхаясь ни то от спешки, будто приятель мог снова куда-то деться, привязанный к креслу, ни то от волнения, что момент снова может быть упущен.       — Я говорю сейчас! — выпалил он. — И, знаешь что? Ты тоже никогда мне не говорил о том, что чувствуешь! Может, поэтому я не смог ничего для тебя сделать? Ты просто никогда не говорил мне, в чëм хочешь увидеть мою помощь, — слова заставили красные ушки навостриться и повернуться к парнëру, обожжëнные интересом и пылкой правдой, наболевшей за годы. — Ты настолько боишься показывать свои слабости, что ни за одну нашу встречу я не услышал ни единого намëка. У тебя всегда всë настолько безупречно, что казалось, будто я всë испорчу, если вмешаюсь, — Вокс проглотил солëную влагу, не допуская в себе эту слабость. — Ты всегда так делаешь, ты всегда закрываешься. Так в чëм моя вина, если ты не смог мне довериться? Я готов встать на колени и положить к твоим ногам весь мир, Ад и Рай целиком. Я готов подчинить каждого, кто скажет против тебя хоть слово. Я готов свергнуть Бога и отдать тебе его трон. Просто доверься мне! Неужели это так сложно — открыть своë сердце?       — Действительно сложно, когда замок давно заржавел, — нахмурился Аластор, а Вокс оцепенел. Он подождал ещë несколько секунд, но ожидаемого провокационного вопроса не последовало. Радио-демон молчал, потупив взгляд в пол.       — Что ты имеешь ввиду?       Нелепая тишина вновь поселилась в кабинете. Грузным камнем на душе скопилось многолетнее молчание, и вот, когда они подошли к самой сути, оно вновь наровит испортить всë, выстроенное с таким трепетом! Вокс закусил губу, утомлëнный ожиданием, но решительно отказывал себе в попытке поторопить. Нет, надо просто подождать.       Как? Опять ждать?! Стольких лет было мало?       Но влажные пальцы сжали ткань пиджака под столом, кидая мозгу сигнал: ещë немного. Аластор тихо зажëвывал губу, продолжая корчить улыбку, приподнимая насильно уголки губ. Все эти разговоры давались ему не легко, и Вокс это знал. Нужно время, всего лишь немного времени... Чтобы подобрать слова, нужный тон, выбрать правильную интонацию. Как диктор, Аластор всегда очень бережно относился к словам, и сейчас он старался подобрать самые точные, лишь бы не сболтнуть ненужного к слову.       — Я уже множество раз ошибался, доверяя ключи не тем людям, — наконец заговорил он, продолжая метафору. — Где гарантии, что я не совершу ошибку, открывшись тебе? Тем более, я так давно уже не болтал лишнего..       — Мне тоже сложно, Ал, — с сочувствием Вокс положил ладонь на сердце, наконец получая кроткий взгляд. — Я 70 лет влюблëн в одного и того же человека, который последние годы то и делает, что постоянно демонстрирует мне свою тëмную сторону, а я продолжаю верить в свет. Это не очень-то легко, знаешь! — тихо дрогнул голос, заставляя улыбку на чужом лице стать чуть более естественной. — Поэтому давай сделаем этот шаг вместе: ты начнëшь мне доверять, хотя бы для начала какие-нибудь мелочи, не говоря пока о чувствах, если... если ты хочешь сохранить это в тайне; а я постараюсь показать тебе свою надëжность, буду стараться быть рядом и не нарушать твоего личного пространства, — родилось предложение. — Ну, что скажешь?       В груди что-то болезненно заскрипело, и Аластор вновь опустил взгляд. Внутри боролись два начала: «это прежний Винсент, ты можешь доверить» и «закройся, переведи всë в шутку, ещë не поздно закончить разговор». Душа металась от одного к другому, чувства постепенно перемещались. Страх и гордость уверенно встали на сторону последнего, в то время как хрупкие остатки разбитых некогда чувств бедственно переползли в тыл первого. Разум и сердце заняли разные позиции, порождая внутренний конфлик, и Аластор завис, выкручивая в голове сделанное предложение.       «Звучит безопасно, — твердило сердце. — Он идëт на уступки, ты в выгодном положении». Но разум тут же отвечал: «Нет никаких гарантий, это не сделка. Единственный способ сохранить свою безопасность — натянуть улыбку и сделать ответное предложение о романтическом путешествии». Губы сами дрогнули, разгладились хмурые морщинки. Аластор гордо поднял голову, с каждой секундой улыбаясь всë легче и непринуждённее.       — М-м... Хорошо, давай попробуем.       С треском сломались внутренние весы баланса, ведь неразумные сентименты впервые перевесили голос разума, и тот, оскорблëнный, отступил в тыл.       — Тогда начнëм с этого, — улыбнулся Вокс и поднялся со своего места, неспешно подходя. Руки вдруг ощутили свободу, и Аластор с удивлением почувствовал приятное покалывание восстановленного кровотока в ладонях. — Я доверяю тебе, Аластор. Я хотел удержать тебя рядом, но мои планы поменялись. Давай разорвëм сделку? — протянулась к нему прежняя рука, кажется, совсем не изменившаяся за эти годы. — Я не хочу, чтобы ты был вынужден быть со мной.       «Не смей соглашаться! — завопил истошно остаток разумного, пока сердце колко забилось в груди, привлечëнное актом доверия. — Ты потеряешь всë! Вспомни, для чего ты здесь. Не для ничтожных сентиментов, Аластор! Твоя сделка с Рози всë ещë в силе.»       Сомнение бурей нахлынуло, и улыбка тихо задрожала. Но Аластор редко менял коней на переправе, не позволяя себе уходить от ранее принятых принципов, поэтому решение действовать в прежнем, новом ритме смело отразило атаку невзгод.       — Ладно, закончим это соглашение. Глоток свежего воздуха мне не помешает, — почернелая ладонь протянулась в ответ, и оковы спали.       Вокс улыбнулся, пряча влажные глаза, а Аластор вдруг ощутил острый укол своей обречëнности. Он поднялся со стула, поправил сюртук и вотворил в руке посох. Только горечь о нерасторгнутой тяготящей сделке мраком обрушилась на него.       — Что-то не так? — заметил Вокс, автоматически потянувшись к чужому плечу, но остановил в себе этот порыв. Аластор показался внезапно разочанованным, поверженным, словко проиграл мировую войну.       — Я только что пренебрëг своей свободой ради отношений с тобой, — озвучил он непонятное для чужого ума предложение, и прежде, чем Вокс успел сгенерировать кучу вопросов, растворился в тенях.       — Но ведь я... дал тебе свободу? — шепнул демон в пустоту кабинета, переживая последний разговор.       Всë запуталось, сплелось в большой ком, и Вокс судорожно принялся искать или конец, или начало. Однако моток не поддавался его следопытным способностям, и грешник был вынужден отбросить в сторону путаницу прошедшего вечера, откупоривая бутылку выдержанного вина.