Доверяйся

      — Аластор! — взлетел встревоженный голос. Чарли очутилась рядом сразу, стоило радио-деомну появиться на пороге отеля. Она заключила его в крепкие объятия, кажется, пачкая своими излишними слезами его сюртук. Но грешник обаятельно стерпел, даже приобнял коротко в ответ. — Я так волновалась... — всхлипнула девушка. — Ты в порядке?       — В полном, — выдавил он из себя вместе с радиопомехами, дополняя: — буду, сразу, как ты меня отпустишь.       — О, да, извини, — затараторила девушка, отступая на шаг, запинаясь через слово, — я не учла, что ты... ну... это... не любишь.       — Что ты утроил, придурок? — задала более логичный вопрос вышедшая на всхлипы Вегги. Она опустила ангельское копьë, упираясь им в пол, и бросила в сторону прибывшего злостный взгляд.       — О, просто решил немного повесилиться, — вздохнул Аластор, с виду полностью довольный своей идеей.       — По-твоему это весело — предавать друзей, бросать отель и кидаться в плен к этому плоскомордому шизику?       — Почему бы и нет? — улыбка, слегка приправленная мазохизмом, растянулась по непринуждëнному лицу. Аластор прошëл вглубь отеля, намекая на желание уединиться.       — И ты даже не хочешь узнать, что случилось в отеле за время твоего отсутствия?       — Меня не было пару дней. Уверен, что ничего важного.       — Аластор, погоди, — остановила Чарли, следуя за ним. — Ты расскажешь, что случилось с тобой за это время?       — Посидел немного в кабинете директора, понаблюдал за работой крупной фирмы изнутри, ничего необычного.       — Ты хоть удосужишься поделиться с нами информацией?       — М-м... Возможно! Если больше вас ничего не беспокоит... — Аластор уже схватился за перила, углубляясь в мечтания поспать эту ночь лëжа, в своей постели, и желательно в гордом одиночестве. Такие длительные социальные контакты его утомляли. Однако на голову свалилась ещë одна нежданная проблема.       — Эй, босс! — окликнули сзади, и одно ухо раздражëнно задëргалось, несдержанность скривила улыбчивые губы. Аластор повернулся на зов, взглядом выражая необъяснимое желание разорвать на куски каждого встречного. Но Хаск, за годы сотрудничества привыкший к этому взору, не испугался ни чуть, продолжая спокойно натирать бокал. — Спасибо, что спасли нас тогда. И я могу принести выпить, если что.       — Спокойной ночи, — бросил грешник напоследок, пропуская мимо ушей всë сказанное, и тяжëлыми шагами направился к своему пространству.       Буря эмоций внутри постепенно угасала. По мере отдаления от социума и шума Аластор чувствовал себя всë спокойней. Он с наслаждением закрыл за собой дверь и стянул с усталых плеч плотную, пропитанную потом и, кажется, ещë немного искрящуюся от статики ткань. Пальцы, вымотанно побаливая, принялись развязывать галстук-бабочку, и порция свежего воздуха поступила в грудь. События дня требовалось хорошенько обдумать, прежде чем принимать спешные решения, но сон переманивал на свою сторону всë сильнее. Уже слабли ноги, совсем немели мышцы и останавливались мысли. Аластор натянул домашнюю футболку и с неописуемым наслаждением плюхнулся в кровать, успев лишь слегка скомкать одеяло. Наверное, это была первая ночь, проведëнная без угрюмого куска скорби на сердце. Может быть, привязь проданной души всë так же крепко стягивает шею, но больше не тяготит чувства тяжкий груз разорванной дружбы. С этим можно жить, а все вопросы — завтра.

***

      Завтра же наступило слишком быстро. Вокс не сомкнул глаз за всю ночь, и теперь запивал недосып литрами кофе, пока коллеги и парнëры недоумлëнно переглядывались.       — Тебе не кажется, что это уже пятая кружка за утро?       — Я не считаю, — отмахнулся Вокс от взволнованной Вельветт. Нет, ей почти не было дела до здоровья своего коллеги, однако надвигающееся интервью требовало от гендиректора твëрдости и решимости, а не слабости в коленях и умотанного взгляда, дополненного глупенькой улыбочкой во весь экран.       — Ты под кайфом, эй? — помахала она руками, вновь привлекая внимание. — У тебя эфир через 2 часа!       — Спасибо, я знаю, — бестактно бросил Вокс и ожëг язык крепким кофе. Вельветт закатила глаза и покинула кабинет, оставляя приятеля на едине с собой.       И тишина зала приятно поползла по слуху, закрадываясь в звуковую карту мягкостью и уютом. Терпкий вкус заиграл пряными нотками на рецепторах, бодря сознание, и Вокс постепенно настраивался на загруженный, тяжëлый день. У него оставалось ещë несколько минут, прежде чем Итан ворвëтся в его пространство, нарушая благодать просьбами подписать важные бумажки.       Вокс осмотрел рабочую зону, отставляя в сторону пустую кружку. Последние мгновения покоя запомнились надолго, ведь вскоре в рабочую зону действительно вторгся помощник с огромной кипой нудных бумаг. Вокс, конечно же, стал подписывать все, не тратя время на чтение, пока тот судорожно пытался описать своему боссу всë в деталях. И день закрутился в привычном русле: бумаги, проекты, съëмки, отсмотр, бумаги, реализации, встречи... Всë это легло на плечи в одночасье, разрывая на куски. Уже к вечеру прежний недосып превратился в колоссальный дефицит сна. Вокс еле переставлял ноги, добираясь до лифта.       Последнее на сегодня было самым тяжëлым, но самым ответственным — в Аду намечается революция, и этот вопрос надо решать как можно скорее, пока Рай не очнулся. Теперь предстояло дать шумную новость, объявить толпе о скором митинге, и...       Вокс зазевался, приложившись к стене, пока лифт старательно бегал по этажам, выполняя свою работу.       — Не выспался? — зазвучал привычный голос, снабжëнный усмешкой и шумовыми помехами. Вокс моментально встрепенулся, оглядываясь по сторонам и с приятным удивлением замечая знакомую фигуру.       — Да, — неловко посмеялся он, — совсем не мог сегодня заснуть.       — Не хочешь вечером сходить в бар, немного расслабиться?       — О, с удовольствием! Только... — алые глаза сверкнули во мраке угла, не терпящие отговорки, — у меня сейчас важная съëмка. Ты подождëшь меня немного? Кабинет открыт, можешь...       — Я буду ждать тебе на нашем месте.       — Спасибо, — улыбнулся Вокс, поправляя галстук и расправляя плечи, пока тень из угла уже ускользала в сторону улицы. Что ж, никакая усталость не отнимет у него возможность выпить со старым приятелем! Даже если ради этого придëтся пережить неимоверно трудную запись...

***

      И вот, немного прогулявшись по городу, Аластор добрался до знакомого бара. Не узнать его было сложно — визуально он изменился до неузнаваемости, но ноги помнили маршрут, пальцы уже знали, сколько силы надо приложить чтобы открыть старую дверь, и руки с огромным услаждением это сделали.       О, как давно он тут не был! Со времëн их последнего вечера. Аластор шагнул внутрь, затаив дыхание, но не теряя прежней улыбки. Он вдохнул воздух, пропитанным всë тем же освежителем, повернулся к динамикам, улавливая сквозь гул грешников и шум телевизора тихий джаз. Да, конечно, эта плоская картиночка в чëрном пластике здесь явно лишняя, но бороться с технологиями было глупо, поэтому Аластор без лишних споров занял привычное место в самом углу барной стойки и схватил первое меню, что попалось под руку. Грязное, забрызганное, с алкогольными разводами, но текст и ценники читаемы.       Приятный мандариновый аромат коснулся носа, и Аластор прикрыл глаза, погружаясь в забытую, но такую любимую атмосферу. И на фоне, как в старые добрые, болтал всë тот же голос. Только раньше он без умолку рассказывал о своих планах и впечатлениях, параллельно задавая идиотские вопросы, а теперь с умным видом вещает что-то по телевизору. Грешник вернулся в реальность, вглядываясь в меню, пока ностальгия не тронула сердце, вспылив из углей костëр.       Перечитывая названия напитков, Аластор уже мысленно опьянял свой ум алкоголем. Он плохо помним прежнее меню, но зато чëтко помнил пряный ржаной вкус на языке. Сегодня хотелось ощутить именно его, погрузиться в беззаботное прошлое, вернуться в светлые времена, когда не было войн и революций, не было митингов и истреблений, не было ссор и долгих разлук, колких слов и насмешек. Может быть, если только в шутку... Всë это раньше казалось несбыточным анекдотом.       Взгляд упал на часы. Съëмки, наверное, — это долго? Аластор боролся с желанием заказать себе что-нибудь, не дожидаясь друга. Уж очень явным было желание забыть сегодняшний день страшным сном, весь стыд и позор, который ему пришлось пережить. Хотелось стереть из памяти странные, душераздирающие дëрганья, удушье, очередную встречу и весь разговор, от приветствия до прощальных слов.       Мотнув головой, словно разгоняя сгустившиеся над разумом мысли, Аластор переключил своë внимание на яркую неоновую вывеску. Всë как прежде, как в старые-добрые. Он расплылся в улыбке, чуть шире обычного, и просидел так, вспоминая всë хорошее и плохое, может, около получала. Ждать приходилось и раньше. Удивительно, что из всего, что можно было сказать в тот момент, Вокс упомянул именно об освобождëнном в его плотном графике месте. Иногда казалось, что это совсем не так.       В конце концов, и сегодня Вокс вспомнил, что такое идти на уступки — это когда после тяжëлого дня ты спешишь на встречу с другом, жертвуя тëплым душем и лишними часами сна. Едва переставляя ноги по земле, он тащил своë бренное тело к бару. Внутри как будто возрастала доза свободы, несмотря на забитый под самый верх день: он отказался от дополнительных минут эфира, отказался пересматривать получившуюся запись, комментировать чужие работы, отказался помогать с составлением сценария — просто ушëл. И отсутствие этой совершенно лишней информации, необязательных хлопот очень остро сказывалось невероятным глотком свежего воздуха среди загазованности повседневной жизни.       Минутный ступор. Вокс остановился, окидывая взглядом странное место на месте их привычного бара. Сколько лет назад он запретил себе сюда ходить? Сколько лет, а, может быть, веков он здесь не был? Слишком вычурные цвета на вывеске, абсолютно идиотское название, которое демон даже не стал читать. Однако рядом висела знакомая, потëртая с годами табличка с прежним наименованием улицы и дома. Всë верно, он на месте. Рука потянулась к двери, но замерла. Лëгкая дрожь пробила усталую конечность, и Вокс отступил, не решаясь. Эхом в голове пронëсся смех и громкое напоминае: «В Аду нет друзей, Винсент!». Вокс постарался отмахнуться от воспоминаний, нашедших на него роем мыслей, но те упрямым жужжали в голове, мешая сделать последний шаг.       В конце концов всë утихло, когда на улице появился прохожий. Вокс встал по стойке смирно, делая из себя вид нормального. Всë-таки публичный имидж важен и ему. Однако стоило незнакомому грешнику свернуть в конце улицы, и пальцы снова пробила дрожь. Вокс потянулся к ручке двери, сглотнул вязкую слюну, изо всех сил борясь со страхами. Но прежде, чем он успел коснуться прохладного металла, какое-то чудище выползло из бара, из последних капель трезвости придерживая перед ним дверь. Вокс молча кивнул, якобы благодаря за излишнюю вежливость, и шагнул внутрь. А внутри... Совсем не важно, что и как было внутри! Внутри всë осталось так же, как прежде, только потому, что Аластор, как и раньеш, ждал его на их месте.       Улыбка сразу охватила губы, растекаясь по экранным пикселям счастливым уютом. Вокс щедрыми шагами прошëл к привычному месту у барной стойки и сел рядом — на соседний стул, как позволял Аластор только ему.       — Уже начал? — спохватился Вокс, заприметив перед приятелем стакан с тëмной жидкостью. Но Аластор только покачал головой, водя пальцем по стеклянному краю.       — Пока нет.       — Виски, пожалуйста, — заказал Вокс, уточняя бармену заказ, пока Аластор что-то тщетно рассматривал в своëм мутноватом отражении.       — Как прошëл день? — задал он вполне обычный вопрос. Такими они раньше обменивались, встречаясь в этом же баре почти каждый вечер. И так было приятно услышать это снова... Не: «Как прошла жизнь без меня?», не: «Как провëл последние годы?», а обычное, просто, не требовательное: «Как день?»       — Утомительно, — выдохнул Вокс. — Утром эта безмозглая амфибия задушила меня своими бумажками, днëм репортажи, новые проекты, вечером встреча и съëмка... Скоро должны пустить в эфир, кстати, — грешник оглянулся, заслышав знакомый голос. И, наткнувшись на телевизор старой модели, криво повешанный в углу бара, он тепло улыбнулся. Аластор тоже это заметил.       — Да, вас теперь двое, — вздохнул он. —Знаешь, ты только пришëл, а я как будто уже час слушаю твою болтовню.       — Да брось, наш канал не крутит меня круглосуточно, там множество других программ с другими ведущими.       — Надеюсь, — Аластор вновь обвëл стакан по краю влажным пальцем, и Вокс не выдержал, поднимая свой.       — За прошедший день!       — За первый день, — замялся Аластор, но Вокс продолжил, соударяясь с его стаканом.       — ...наших отношений!       Опрокинув наконец в себя долгожданные градусы, Аластор чуть расслабился, но немного смутился. Насколько уместно употреблять слово «отношения» в их контексте?       — А как прошëл твой день? — уточнил Вокс, медленно опустошая стекло. Аластор натянул улыбку чуть пошире, принимая решение, балансируя на грани лжи и честности.       — Могло быть и лучше, — кинул он свою излюбленную фразу, но вскоре решился таки дополнить, разбавляя сухость диалога. — Сутра Чарли замучила распросами, Вегги прибежала в обед с просьбой повлиять на тебя. К вечеру выбрался к старой знакомой, а та закатила скандал, что я пропал без еë соглашения.       Вокс громко хмыкнул и рассмеялся, привлекая удивлëнные глаза.       — Да уж, тебе нельзя общаться с женщинами, у тебя это не получается, — улыбнулся приятель, но стал чуточку собранней. — А вообще, с чего бы тебе вообще понадобилось еë разрешение? Ты что, собачке на еë поводке? — грешник опустил глаза, потупив взгляд в стакане. Вокс не понял этот жест, но пылко продолжил. — Тем более, это могли быть вынужденные обстоятельства!       — Ладно, забудь, — Аластор протянул стакан бармену, намекая на добавку.       — Нет, серьёзно, кто она такая? Кем бы она ни была... — продолжал своë возмущение Вокс, а Аластор потягивал виски и улыбался, наслаждаясь его болтовнëй. Возможно, ему еë даже не хватало. Ну, так, разве что совсем чуть-чуть, по часику на вечер, несколько лет. В прочем, у них впереди ещë целая бесконечность чтобы наверстать упущенное!       Воздух, пропитанный мандаринами, незнакомым парфюмом и ржаным ароматом, стал чуть мягче и спокойней. Немного расслабившись, Аластор пригубил ещë, и вдруг на периферии зрения уловил движение. Ему стоило лишь чуть выглянуть из-за друга, как в поле видимости попал странный субъект, прикрытый капюшоном, но явно неумело. За грязным стеклом было не разглядеть ни лица, ни каких-либо других деталей. И нерадивый грешник, заметив на себе взгляд сильнейшего владыки Ада, в миг растворился в пространстве, как поступил бы любой разумный и мало-мальски способный к передвижению жилец.       — Что там такое? — отвлëкся Вокс, но Аластор вовремя разгладил хмурую морщинку меж бровей.       — Нет, ничего, — улыбнулся он. — Шумят за окном, как обычно.       — О, да! — не смог не согласиться Вокс. — За полвека в Аду я, конечно, привык к местному шуму, но это та-ак утомляет, — вздохнул, задевая новую тему. И Аластор вновь заулыбался, слушая и не вникая в пустую болтовню.       Наконец он смог расслабиться. Смог без спешки просто выпить и разогнать алкоголь по телу как следует. Смог отдать свои уши приятному говорливому голосу и лишь изредка кивать, отмечая активное слушание.       Вокс тоже расплылся в удовольственной полуулыбке, наслаждаясь чужим вниманием. Да, Аластор его не слушал, но ведь слышал. Слышал каждую интонационную нотку, каждую эмоцию и смотрел. Возможность выговориться распавляла перья за спиной, и Вокс наслаждался каждым словом, зная, что позже приятель не вспомнит даже сути разговора.       — Не хочешь пересесть? — предложил он, увлекая внимание алых глаз к лаунж-зоне.       Низкие диванчики манили своим мягким светлым цветом, уютный фисташковый — обивка, приятно сочетался с шоколадным покрытием пола. Небольшой столик вроде газетного в центре всей композиции, и стены, увешанные какими-то сомнительными картинами. Аластор приподнял бровь, силясь вспомнить, как давно их любимый бар обзавëлся подобным местом.       — Что там было раньше? — нахмурился он, включая память. Вокс тоже задумался.       — Не помню, вроде стояли обычные столики, — кажется, время в Аду теряет свою устрашительную силу, когда память так заботливо подтирается. — Ну так что?       — Пойдëм, — согласился Аластор, и грешники оставили пустые стаканы, текучей неспешной массой перемещаясь в другую зону. Телевизор остался в противоположном углу бара, и, плюхнувшись на диван, Вокс устремил взгляд туда. Не слыша голоса, но узнавая сегодняшний материал. Он тыкнул пальцем вдаль, указывая на экран.       — Это мы сегодня снимали, — сказал он не гордо, но утомлëнно.       — О чëм выпуск?       — Не выпуск. Просто небольшое объявление. Ведь сейчас... — Вокс замялся, подбирая слова, — такая сложная ситуация с Раем.       — М-гу, — протянул Аластор в ответ, опуская голову на чужое плечо. Он устроился поудобнее, не заметив, как затих друг.       Пара десятков мотыльков в желудке быстро разогнали весь алкоголь, убивая градусы. Вокс замер весь, постарался даже не дышать, пока Аластор не расслабился. Сердце с трепетом стучало по рëбрам изнутри, заставляя экран гореть мягким румянцем, а пальцы тихо подрагивать от странного желания... Вокс одëрнул себя, сжимая ладонь в кулак и снова разжимая. — Аластор, — позвал он, выдëргивая из приятеля тихое мычание. Язык прирос к нëбу на несколько долгих секунд, — можно тебя приобнять? — Можно, — вздохнул радио-демон, и тëплая ладонь мгновенно очутилась на его плече, лениво поглаживая. Вокс робко улыбнулся, стреляя ласковым взглядом. Он не стал продолжать диалог, дискутировать на сложные политические темы. Он замолчал, в который раз за день чувствуя несносную тяжесть в теле. Но в этот раз она быьа позволительно, и, опустив монитор на спинку дивана, грешник соединил руки на чужом плече.       — Мы не пойдëм домой? — решил он уточнить на всякий случай, на что Аластор лишь ленно, едва поворачивая язык, ответил:       — Давай останемся здесь.       Предложение быстро вступило в силу, и Вокс, закрыв глаза, полностью отдался ситуации, погружаясь в момент целиком. Он наслаждался тихим дыханием у шеи и тëплым телом под боком, пока это тело, сохраняя на лице невидимую улыбку, погружалось в неглубокий сон. Тихий джаз на фоне мягко убаюкивал, заставляя млеть и расслабляться, уютный диван уже успел принять на себя роль сегодняшнего ночлега.       Ночь за окном выдалась спокойная. Она укрыла нежной мглой, как пледом, двух оверлордов, охраняя их сердца от суетных тревог. Конечно, несдержанное утро сбросит все замки и печати, с удовольствием растормоша торопливых приятелей. Вокс убежит на важную встречу, половину которой уже проспал, а Аластор внезапно вспомнит про отель, разваливающийся с каждым днëм без его помощи. Но до того, как грешники расстануться вновь, есть ещë несколько часов, наполненных друг другом, тихой мелодией и сладким мандариновым ароматом.