Доверяйся

      Такой тишины в Аду не было, наверное, никогда. Но стоило разинуться порталу, и все умолкли. Бушующий митинг стих в одно мгновение. Грешники замерли, ошарашенные увиденным. Появление из ниоткуда высших Серафим и Главы ангельской армии с самой кровожадной из солдат-легионеров... вызвало у собравшихся лëгкий шок.       — Эм... — протянула смущëнно Эмили, разбавляя неловкую паузу, — здрасьте.       — О нет! — очнулся первым Валентино. — Они здесь, чтобы заткнуть нас!       — Нет! Нет-нет-нет, — перепугалась Серафим, понятая совсем не правильно. Она трепетно замахала крыльями и подлетела чуть ближе, почти незаметно сокращая расстояние. — Мы здесь чтобы извиниться.       — Нам жаль, — добавила Сэра.       — Оу... — совсем не по-доброму скривился Вокс. — О, правда? Вам жаль? Конкретно за что?       — За... всë, — прикрыла глаза высший Серафим, выражая своë исключительное сожаление. Она даже немного склонила голову, преклоняя перед Адом всю гордость небес.       — За допущение истребления вашего народа, — дополнила еë Серафим помладше.       — И... это всë?       На несколько мгновений Ад затих, ожидающий слëзных извинений. Но ангелы молчали, как молчат солдаты над могилами врагов, когда никаких слëз не хватит, чтобы утопить печаль совершëнной ошибки. Но чужие жизни не вернуть, как неподвластно повернуть время вспять.       — А это что у вас? — тыкнула пальцем Вельветт, с уверенной насмешкой указывая на корзины в руках ангелов. — Неужели это подарочки?       Толпа удивлëнно повернулась в сторону прибывших гостей, с интересом рассматривая гостинцы. Серафимы зажались, явно поставленные в неловкое положение перед всем Адом. Или, по крайней мере, большей его частью. Они искренне жалели о неверно принятом решении, но всë начинается с покаяния, с честного «прости». Эмили знала это, но совсем не могла понять, почему сейчас магия раскаяния не сработала. Неужели Ад — настолько чëрствое, гнилое место, что сюда не проникает волшебство? Она набралась смелости и спустилась на сцену, замирая в нескольких метрах от тройки Ви.       — Мы... — замялась она, оглядываясь на команду. Чарли доверчиво ей улыбнулась, вдохновляя на подвиг. Ангел выдохнула. — Мы пришли извиниться и попросить прощения перед всем Адом, — она развернулась к людям. — Допущение истребителей – страшнейшая ошибка из всех, что мы допустили...       Ангельский голос, мягкий, совершенно лишëнный строгости, теперь звучал совсем нежно. Отчаяная попытка спасти положение заколдовала его, наделяя особой лаской. Сэра присоединилась, спуская к сестре, пока Валентино настойчиво шептал Воксу о необходимости активировать гипнотизирующий глаз.       Послушал ли его Вокс?       В этот момент, стоя на сцене перед всем Адом, за спинами высших Серафим, Вокс не слышал ничего. Он не слышал их кающихся речей, не слышал требовательного голоса Валентино, не слышал собственного сердца. Всë это время в голове крутилась только одна, назойливая до нервного тика мысль: «Что делать дальше?».       Что ему важнее сейчас? Признание от Аластора, всë ещë ничтожно хрупкое, или вера людей, что безукоризненно пускали его в свои эфиры годами? Чьë доверие ему важней? Не разочаруется ли Аластор, узнав о грубых намерениях товарища? Примет ли его таким? И не отвернутся от него люди, если принятое о завоевании решение вдруг окажется забытым?       — ...и мы, — Сэра оглянулась на учинителей беспорядка, сочувственным взглядом окидывая каждого по очереди, — приносим свои глубочайшие извинения.       Вокс очнулся, поправляя свою фирменную ухмылку, сияя харизмой на весь Пентаграмм-сити, он подошëл к краю сцены, оглядывая свой народ, как истинный Король. Король, который в одно мгновение решил отказаться от престола. Коллеги-Ви прошли за ним ближе к людям.       — Ну что, народ? — прикрутил он громкости в своих динамиках. — Простим Рай? — люди стали оборачиваться друг к другу, сомнительно перешëптываться, обмениваться мнением. Грешники в замешательстве застыли. — Хотите отпустить им все истребления, тысячи убитых душ просто за подарочные корзинки?       Шум в толпе поднялся. Грешники стали активнее дискуссировать. Кто-то сразу принял решение, выкрикивая слова оскорблений, митингуя: «Мы важны!»; кто-то наоборот лишь сильнее погряз в сомнениях.       — В них есть ассорти ирисок, — вмешался Авель, прерывая выкрики из толпы. — Типа, очень хороших ирисок.       — Нет-нет, — поспешила опередить его Эмили, прежде чем искривлëнная истерикой ухмылка разразилась бы смехом. Вокс прыснул в кулак, едва удерживая свой хохот.       — Слышали, народ? Эти ангелы думают, что наши жизни стоят очень хороших ирисок! — не смог удержаться Вокс, поднимая новую волну негодования и презрительных криков.       — Нет, постойте, — всë ещë старалась контролировать ситуацию Эмили. Она встала у краю сцены, внимательно оглядывая толпу, ожидая, пока ей дадут голос. И грешники, вопреки гневу, умолкли в интересе. — Рай согласен идти на уступки, — объявила она, поворачиваясь к Воксу, и тот почти «дружелюбно» ей улыбнулся. Ну, насколько он вообще это умел.       — Другой разговор, — согласился он.       — Что вы хотите?       — Вокс, — шикнул Валентино, наклонившись к коллеге, — мы должны обсудить это на встрече владык.       — Я тоже так думаю, — присоединилась к перешëптыванию Вельветт. — Не хватало ещë, чтобы следующее восстание было против нас.       — Нам нужно обсудить это в кругу коллег, — улыбнулся Вокс, оглашая решение. — Встреча владык будет в это воскресенье.       — О, хорошая идея, — взволнованно поддержала Эмили, не зная, радоваться известию или нет, и оглянулась на Сэру. Та кивнула, выражая младшей благодарность.       — Мы спустимся за ответом после вашей встречи, — решила Сэра. — Благодарим, что выслушили.       И пока народ Ада волнительно перешëптывался, Серафимы взмахнули крыльями, покоряя небо, и скрылись в портале. Вокс оглянулся на партнëров и впервые за выход обронил улыбку, выдыхая тяжело и облегчëнно. Но ему хватило и трëх секунд, чтобы перевести дух, а затем вернуть физиономии прежний вид и вернуться к людям.       — Жители Пентаграмм-сити, — он обратил на себя внимание громким, выразительным голосом и яркой харизмой, цепляя каждого, даже очень занятого беседой грешника, — мы оставляем вопрос открытым до следующей недели. В эти выходные не переключайте канал! Все свежие новости только у нас! Доверьте нам свою информацию.

***

      — За мир между мирами, — прозвучал ëмкий тост, и зазвенели бокалы.       Сегодня в отеле Хазбин был настоящий праздник. Праздник настолько, что от алкоголя не отказались даже управляющие — Чарли добивала уже третий стакан. Она улыбалась и хихикала над шутками Энджела, иногда прилипая щекой к плечу Вегги чтобы немного вздремнуть. Та, в свою очередь, старалась не пить вообще чтобы дать любимой возможность насладиться вечером, а утром не проснуться в мусорном баке. Хаск умело жонглировал бутылками, развлекая персонал отеля, а сам будто не пьянел вовсе, несмотря на то, что пил больше всех.       Нет, сегодня в отеле не пьянка. Сегодня у них — победа. Взявшие узды правления в свои руки, сегодня Ви уступили, вопреки всем своим планам. Чарли не знала наверняка, причастен ли к этому Аластор, или же их ангельские товарищи были настолько убедительны. А, может, Вокс и вовсе свихнулся, раз впервые в жизни обменял насилие на компромисс? Это, наверное, и не было важно, ведь самое главное теперь, что всë устаканилось, вернулось на свои места, и стало даже лучше. Ангелы согласны на уступки, и их поступок обязательно вселит в души грешников надежду и веру в лучшее.       Чарли утомлëнно зевнула, вновь устраиваясь поудобнее на плече у своей девушки, и та нежно обняла еë в ответ, продолжая незамысловатый разговор с Бакстером, внезапно присоединившимся к их компании. Постояльцы отеля, ещë не успевшие сбежать, сегодня остались на местах. Должно быть, это глупо, но они [персонал] празднуют каждый день, когда жители не покидают отель. Даже больше! После митинга Вокса к ним пришло ещë несколько человек, и Аластор даже помог с заселением, взяв на себя часть работы.       Может быть, они зря переживали? Может быть, Вокс изначально планировал именно так? Или, может быть, Люцифер смог так на него повлиять?       Вегги кинула взгляд на диванчик, расположенный у камина, и на низкую фигуру, удобно расположившуюся на нëм. Король Ада, должно быть, обладает невероятной силой убеждения, если даже Вокс не смел ослушаться...       — Ты?! — завопил вдруг Люцифер, подскочив на месте. Вегги обернулась, укрывая Чарли собой, бережно храня еë хрупкий сон. В дверном проëме гостиной появилась та фигура, которую каждый из присутствующих ожидал увидеть меньше всего.       Неужели сила убеждения Люцифера настолько могущественна, что Вокс... решил искупиться?       — Я здесь не по ваши души, — махнул он рукой, апатично оглядывая присутствующих. — Мне нужен Аластор.       Грешники с недоверием переглянулись. Энджел прекрасно знал, какие напряжëнные отношения были между двумя владыками. Хаск был в курсе тоже, но решительно придержал паучка за руку, прежде чем тот успел нагрубить.       — Двести шестьдесят шестая комната, это по лестнице и налево, — подсказала Вегги, отмерéв. Она ещë раз оглядела гостя: помятая рубашка, снятый пиджак, впервые без вычурных цветов, в благородном белом оттенке, понурые, опущенные плечи и взгляд, уходящий в глубину собственного мрака. Что-то случилось?       — Премного благодарен, — вытащил из себя Вокс остатки вежливости и развернулся, чтобы отправиться по указанному маршруту.       — Я не понял, у них свидание? — изогнул светлые брови Люцифер, подбивая коллег на разговор.       Вокс не слышал, кто и что обсуждал дальше, но эта фраза неприятной пластинкой заела в пустой голове. Она крутилась, пока он выходил в главный холл. Играла свою мелодию, пока он поднимался по скрипучей лестнице. Продолжала звучать даже когда он шëл по коридору, вчитываясь в цифры на дверях. И остановилась лишь тогда, когда на глаза попался нужный номер. Вокс замер и немного постоял в тишине, осматривая привычную с виду дверь. За ней тот, кого он ждал столько лет, кого любил и ненавидел, и... наверное, всë-таки больше любил.       Вдох и выдох. Робкий стук. Несколько секунд перед ответом, провалившиеся в тишину отсутствующих мыслей. Только утомлëнное ожидание.       — Я занят, — послышалось из-за двери, и Вокс улыбнулся такому родному голосу, его привычному, слегка раздражëнному звучанию. Но он всë же толкнул дверь, создавая небольшую щель чтобы не кричать.       — Ал, это я. Можно?       — Заходи, — послышалось вскоре более спокойно. Вокс неуверенно шагнул внутрь, прикрывая за собой дверь, и сразу встретил взглядом любимую фигуру. Аластор сидел на кровати, сжимая в руках книгу, но что-то в его виде показалось Воксу... необычным? Может быть, отсутствие сюртука и распахнутый ворот алой рубашки, а, может, линзы в тонкой оправе вместо привычного монокля. Он приглушëнно улыбнулся, обрадованный тому, что застал друга в такой интимной обстановке.       — Можно побыть с тобой немного? — Вокс снял обувь, неаккуратно пачкая безупречные туфли. Весь его необъятный образ уже давно испортился. — Я так устал сегодня...       — Садись, — подвинулся Аластор, оставляя закладку и закрывая книгу. Вокс прошëл к указанному месту, стараясь шагать как можно осторожней, будто шëл по воде и мог провалиться в любой момент. Но в конечном счëте он даже не споткнулся, опускаясь на кровать рядом с другом. — Как прошëл день? — прозвучал вопрос, которого Вокс, кажется, не слышал уже несколько лет, но всë это время с трепетом ждал. Он выдохнул из груди всю тяжесть, сбитым комом скопившуюся в горле, и коротко помолчал, раздумывая, с чего бы начать.       — Знаешь, я весь день хотел спросить тебя кое о чëм... — начал он с самого страшного. — Как ты относишься к нынешней ситуации, м... в мире? Ну, весь этот кофликт с Раем, и... — Вокс замолчал, просто выдыхая. Без продолжения, кидая оборванную фразу. Но Аластору хватило и этого, чтобы всë понять.       — Не люблю лезть в политику, — кратко ответил он. — Люди думают, что сменят одного негодяя на другого, и ситуация станет лучше. На самом деле ад – это не то, где мы сейчас находимся. Ад – это весь наш мир, и мы просто узники плена страданий, — Аластор медленно провëл пальцем по обложке своей книги, о чëм-то внимательно задумавшись. — Люди решили, что жизнь будет лучше, если у них будет власть, но это приведëт нас лишь к ещë большим страданиям.       — То есть, ты против конфликта?       — Я против системы, — поднял глаза радио-демон, и взгляды пересеклись. Вокс замер, обдумывая такое высказывание, но в конце концов просто устало выдохнул.       — Просто я... — закончились слова. Он отложил снятый пиджак, освобождая руки, но так ничем их и не занял, устраивая на коленях. Усталость брала своë, но больше всего сейчас хотелось услышать от любимого человека хоть что-то, — я стремился к власти все эти годы, но я хотел править Адом... вдвоём – с тобой. Мне не нужен этот трон, если я не могу разделить его, как мечтал. И когда я потерял тебя... Аластор, я сошëл с ума, — заиграло горечью на языке признание. — Я захотел доказать тебе, что смогу добиться всего сам, чтобы ты понял, чтобы... пожалел о том, что отказался. Но сейчас, когда мы снова вместе, мне кажется, что я совершил огромную глупость.       — А я сразу говорил, что ты безмозглый имбецил, — ухмыльнулся Аластор, растягивая губы в дружеской насмешке. — Беда, коль пироги начнëт печи сапожник, а сапоги тачать пирожник, — процитировал грешник баснописца Крылова, вновь оглаживая книгу по корешку. Вокс улыбнулся такой фразе и затих.       — Думаешь, не стоило начинать?       — А смысл? — Аластор смирил его проникновенным взглядом. — Ты занял самые верха, апогей власти, и всë равно бежишь за советом. Если не знаешь, куда ехать, зачем за руль садился?       — Да, — рассмеялся Вокс, потирая шею, — может быть, ты прав.       — Ты неплохой лидер, — вздохнул приятель, — но для хорошего правителя у тебя слишком много чувств.       — Ладно, ты всë-таки прав, — тихо посмеиваясь, наконец согласился грешник. Он немного расправил плечи, скидывая с них тяжëлый груз неизвестности. Он получил ответы, а подумает над ними тогда, когда на это будут силы. Сегодня хотелось просто расслабиться и побыть в тишине, вдвоëм против всего мира. — Почему ты не празднуешь внизу, вместе со всеми?       — Не хочу, — выдохнул Аластор, прикрывая глаза. Полуулыбка, хранимая на его лице каждую секнуду каждого дня, устало задрожала. — Это не моя победа, и праздновать очередной шаг этой системы – значит поддерживать еë.       — Аластор, — позвал Вокс, меняя тему разговора. Приятель вновь сосредоточил на нëм свой взгляд, но Вокс смотрел уже не в глаза, — как тебе удаëтся улыбаться? Ты всегда это делаешь... — он отвëл взгляд, вспоминая сегодняшний провал, как, стоя на сцене, перед миллионами адских душ он потерял лицо. Отвернулся, лишь бы не показывать свою усталость, чтобы опустить лицевые мышцы на пару секунд, чтобы дать себе поблажку. Слабак, а не лидер.       — Годы тренировок. Знаешь, это как учиться ходить. Сначала прикладываешь усилия, а потом всë получается само, тебе даже не надо отдавать приказ, мышцы делают всë за тебя.       — Хорошо, наверное...       — Нет, — беспечно ответил Аластор, едва качнув головой. — Это дурная привычка, Вокс, не стримись к этому. Улыбка важна, но когда ты сам забываешь, как выглядишь без неë, это становится болезнью.       — Думаешь, ты болен?       — Лицемерием, до мозга костей, — сознался он. Говорить было намного проще, когда тебя не смиряют долгим выпытывающим взглядом, но язык всë равно дрожал, отмеряя каждое слово, лишь бы не проронить лишнего. Вокс чëтко ощутил эту грань, и Аластора, тыкающегося в неë подобно слепому щенку. Он боится переходить еë, но сейчас стоит рядом, перебарывая себя чтобы сделать шаг, на грани от слома.       — Какое у тебя зрение? — перевëл тему Вокс, отводя друга подальше от опасной доверительности. Аластор поднял глаза, с недоумением переваривая последний вопрос, и Вокс искренне наслаждался этой смесью в его взгляде.       — Плюс полтора, — назвал он.       — У меня был минус при жизни. Минус... три, если правильно помню, — задумался на секунду Вокс, а потом потянулся к хрупкой оправе и стянул очки с поддëрнутого носа, улыбаясь допущению такой маленькой шалости. — Ты меня видишь?       — Да, — прищурился Аластор, отвыкая от очков. Он проморгался, а затем приблизился, сокращая расстояние между их лицами до раскрытой ладони. — Вот теперь расплывается.       Вокс улыбнулся, рассматривая, как забавно щурится Аластор, пытаясь сделать контуры чëтче. Он поблагодарил кого-то за то, что может видеть всю эту красоту, и с наслаждением окинул взглядом светлое лицо, вдруг совершенно неожиданно останавливаясь на бледных губах. Вокс едва оторвался, встревоженно поднимая взгляд чтобы убедиться — Аластор заметил, и теперь смотрел на него, ожидая... чего? Вокс оглох, вслушиваясь лишь в бешеный ритм собственного сердца, а потом снова опустил взгляд на чужие губы и нетерпеливо сглотнул.       Так близко...       Аластор слегка склонил голову, и Вокс слепо последовал его примеру, с замиранием сердца сокращая миллиметр за миллиметром, пока экрана не коснулось чужое дыхание. Это на самом деле происходит! Его разрывало от волнения, между антеннками проскочил ток, внутри всë поджалось. Тепло, излучаемое чужой кожей, стало почти осязаемым, как вдруг в плечо грубо уткнулась чужая рука, с ног до головы прошибая холодом.       — Что ты делаешь?! — перепугался Аластор, отодвигаясь настолько, насколько это вообще было возможно. И даже улыбка слетела в его губ, впервые за всë это время. Вокс отшатнулся следом, пряча глаза и отворачиваясь, будто застал его голым.       — Я.я... Я не знаю! Ты сам ко мне наклонился!       — Не за этим, придурок!       — Я знаю! Я.. я не знаю, что на меня нашло, прости, — паника пережала горло, и дышать стало чуточку тяжелее. Вокс сжал и разжал кулаки, требуя своему нервному тику немного пространства. Аластор к тому моменту уже оклемался, принимаясь судорожно приводить себя порядок, первым делом возвращая на место прежнюю улыбку. — Ал, я не специально! — напомнил о себе Вокс. — Ничего же не было! Всë хорошо?       — Давай закончим на сегодня, — вернулся в норму привычный отстранëнный тон. Вокс с ужасом повернулся, обнаруживая как прежде собранного Аластора с одной лишь небольшой помаркой — видеть его без монокля было ещë более непривычно, чем в очках.       — Извини ещë раз, — Вокс протянул ему их, стараясь не касаться лишний раз, — я честно не хотел, это...       — Достаточно, — прервал Аластор, цепляя оптический прибор на ворот рубашки. — Кажется, избыток общения на тебя плохо влияет.       — Ну что, накажешь меня? — спохватился товарищ, внезапно обнаруживая в себе порыв колкости и гнева. Он скрестил руки на груди, но Аластор не спешил за ним повторять.       — Ты накажешь себя сам, мы не зря в Аду. А теперь дай мне немного времени и пространства.       — Да пожалуйста! — Вокс поднялся со своего места, с болью разрывая хрупкий контакт. Он забрал пиджак и прошëл к двери, впервые за сегодняшний вечер расправляя полностью плечи. Видимо, чтобы быть сильным, нужна боль.       Обуваться пришлось в коридоре. Желание как можно скорее сбежать от ссоры заставило взять туфли и выскочить за дверь босиком. Так сбегают любовники в романтических сериалах, но они не в фильме и не в романе — они в Аду. Это место создано для разлагающихся психопатов, для маньяков с неконтролируемой гордыней и агрессивных нытиков.       Вокс покинул отель, как никогда начинëнный жаждой крови. Собственной крови, переломанных костей и удушающей боли. Да, кажется, ему тоже нужно время, чтобы обдумать случившееся, прежде чем он вернëтся просить прощение на коленях. А пока нужно пережить внутреннюю бурю, успокоить чувства, утолить голод обиды.