Доверяйся

      — Что такое, детка? — улыбается Валентино, выпуская в яркий экран клубок розового дыма. — Вокруг сцены уже целая толпа грешников, и все ждут тебя.       — Вал, — едва слышно позвал Вокс. Он спрятал взгляд, мешкаясь перед выходом на сцену, — я уже не уверен в нашем плане.       — Как? Ты же сам его и придумал! — Валентино вцепился грозным взором в партнëра. — А как же захват Рая, становление Богами? Мы продолжим спускать им с рук этот геноцид?       — Ангелы согласны на компромисс, — задумался Вокс. — Мы можем поставить свои условия, и они пойдут на них, — насмешка скривила губы, уверенное, самодовольное лицо вернулось на место. — Эти букашки с крылышками так жалки. Они терзаемы муками совести! Конечно, они сделают всë, что мы попросим. Так почему бы нам не пойти им на уступки?       — Хм, — многорукий грешник притих и задумался, вытягивая дым из сигареты и выпуская в воздух. — Хочешь загадать желание?       — Мы посмотрим, что они нам предложат. Развязать войну никогда не поздно. Ты же знаешь, поднять народ для меня — дело пяти секунд.       — Конечно знаю, зай, — Валентино наклонился, оставляя поцелуй у края монитора. — Получается, всë по плану?       — Стоит попробовать, — Вокс поднялся со своего места и прошëл к кулисам, приоткрывая плотную ткань и оглядывая толпу. Народу действительно собралось не мало. Не удивительно, если половина заведений в Аду сегодня пустует или вовсе закрыто.       Но чем дольше медиавладыка всматривался в лица грешников, тем больше мокли его ладони. Наконец убедившись, что в толпе нет «того самого», он отошëл вглубь закулисья и обтëр пот с ладошек об штаны, моментально установившись перед зеркалом, и принялся поправлять костюм. Он затянул потуже галстук-бабочку, чтоб не болтался, расправил лацкан пиджака, разгладил складки на белоснежной рубашке. Его образ был «вылизан» до идеального, начиная с наполированных туфель и заканчивая безупречно отглаженным светлым костюмом и начищенным до блеска монитором. Да, сегодня он должен сиять!       — Наш выход через три минуты, — напомнила Вельветт, присоединяясь к коллегам. Она встала позади Вокса, поправляя наряд, улыбаясь в зеркале безупречной себе. — Все готовы?       — А что с танцовщицами? — уточнил Валентино, получая в ответ утомлëнное рычание.       Вокс прикусил губу, заглядывая в отражение, на ругань двух парнëров и на грустный, утомлëнный нерешением взгляд. В нëм смешались тоска и незнание с чëтким желанием сделать хоть что-то. Вот только что? Вокс с ужасом заглянул в недры своей души.       Будет ли Аластору лучше, если вся эта ситуация с Раем разрешится?       Внутри обмазывались грязью своего пыльного омута грешные черти. Они тихо смеялись, строя козни, и ныряли в болото. Вокс смотрел на это с нескрываемым страхом, впервые в жизни оценив весь кошмар собственной зáводи. Что тут случилось? В какой момент он омылся и вышел на берег? И почему теперь так необъятно холодно вдали от этих прегрешений?       А если Аластор тоже хочет, чтобы Рай был покорëн?       Это бы всë упростило. Ну почему, почему нельзя было просто спросить его об этом во время последней недели? Они не виделись почти неделю, но за это время владыка успел составить целый список из вопросов, которые должен был задать, но промолчал. Вокс стыдливо сощурился, пытаясь оторвать взор от внутреннего хаоса, но черти звали, протяжно завывая свои мрачные лилы. И Винсент с огромным трудом отвëл взгляд от собственной червоточины. Но стоило вынырнуть в реальность, как грешник с ужасом чуть не отшатнулся от зеркала — настолько жалким, сочувственным был взор его отражения. Такого разочарования, испуга, сострадания Вокс ещë не встречал в людских глазах.       — Всë, пора, — отвернулся он от зеркала, прерывая жаркий спор. Коллеги затихли, смиряя друг друга гневными взглядами и скрещивая руки на груди друг перед другом. — Не ведите себя как дети, — улыбнулся Вокс своей фирменной, вновь ощущая превосходство своего разума над этими двумя, — нас уже ждут.       И пока Валентино пытался тщетно что-то доказать своему партнëру, Вокс уверенно двигался к кулисам. Одно из главных правил ведущего: даже если ты не уверен в себе, сделай такой вид, чтобы никто и никогда это не понял. Поправив бабочку, Вокс мысленно настроился на самый лучший исход, и, отодвинув кулису, вырвался на сцену под шумные аплодисменты.       — Привет, Пентаграмм-сити!

***

      — Аластор, — требовательный тон уже сбился до жалобного, и Чарли вновь проскулила: — Ну Аласто-ор...       — Чарли, — ответно прорычал Аластор. Раздражение зудом растекалось по горлу, придавая голосу большей грозности. Утро начиналось не с кружки кофе, а с литров свежевыжатого нытья.       — Ну пожалуйста-пожалуйста, пожа-алуйста! — мольбы наполнялись жалостью. Аластор бросил взгляд на полку со специями, слишком явно желая бросить себе в кофе немного соли. Хотя и этот ему вряд ли позволят спокойно выпить. — Только ты можешь нам помочь в этой ситуации.       — Напомню, что это ты к нам пришëл, — вмешалась Вегги, — и обещал помогать.       Хищный рык зарезонировал в грудной клетке, отшибая рëбра тяжким звуком. Аластор отставил утренний напиток, смиряясь с тем, что день испорчен.       — А теперь граммотно и чëтко озвучьте свою просьбу, — потребовал он, едва удерживая искривлëнную улыбку на прежнем месте. Все всхлипы стихли на минуту, позволяя сделать несколько долгожданных глотков кофе. Нервы постепенно утратили напряжëнную статику. Оказывается, нескольких секунд тишины и терпкой горечи изваренных зëрен хватало, чтобы почувствовать себя спокойней.       — Нам очень надо, чтобы ты поговорил с Воксом, — успокоилась вслед за ним Чарли. Она молитвенно взглянула грешнику в глаза и милосердно улыбнулась. — Кажется, сегодня он собирает своих сторонников. Нельзя допустить, чтобы Ад поднялся на революцию, понимашь? — взгляд с надеждой метнулся к рогатой роже, но Аластор не подумал и моргнуть в знак согласия, продолжая мирно допивать кофе, тем самым вызывая опечаленный вздох. — Как тебе объяснить?.. Если сегодня Вокс убедит своих фанатов в том, что Рай желает войны, то это будет конец, — девушка закрыла руками лицо, пытаясь скрыться от безнадëжности, но та жадно пожирала еë изнутри. — Что нам делать, Аластор?..       — С чего вы взяли, что я могу вам чем-то помочь?       — Ну, как? — оторвалась Чарли, с недоумением поднимая взгляд. — Вы ведь, типа... близки?       Последний глоток кофе вернулся обратно в кружку. Аластор почувствовал себя настолько униженным, насколько это вообще позволяет воображение. Ещë ни одна живая душа в этом гниющем месте никогда не смела высказывать такие омерзительные предположения! Но злиться на принцессу Ада было невозможно, и Аластор безмолвно проглотил ком стыда в горле.       — Мы не близки, — отрезал он, разрывая нить фантастических теорий, — и я уже провëл с ним достаточно времени, чтобы теперь взять заслуженный перерыв от его общества.       — Прошу, Аластор, — взмолилась Чарли, готовая упасть на колени, — кроме тебя больше некому!       И пока светлые, неочернëнные Адом ладони складывались в прошении, Вегги тихо хмыкнула что-то себе под нос, скрываясь в коридоре. Аластор не мог не заметить хитрый взгляд, но и покинуть скандальную девушку тоже не мог. Он принялся намывать любимую кружку, оттирая разводы напитка, пока Чарли слëзно просила о помощи. Была ли у него хоть капля сострадания? Нет. Было ли ему стыдно за это? Нет. Станет ли он помогать? Только если с того будет личная выгода.       К этому времени Вегги уже добралась до самой дальней комнаты, занимающей почти всë пространство, что было под крышей отеля. Она постучала в золотые двери, и за ними послышалось спешное бормотание. Да, Люцифер явно чем-то похож на свою дочь, и Аластора это бесило. Вскоре Король Ада появился в дверях, выкрикивая глупые оправдания, пока его взгляд не наполнился радостным узнаванием.       — О, привет, девушка Чарли, — растянулся в торопливой улыбке Люцифер, отступая от двери, — ты... Заходи! Заходи, я только... — он принялся стряхивать с себя писклявых резиновых уточек и совсем не заметил, как вслед за Вегги в его хоромы проскользнула чужая тень. Она затаилась в самом дальнем углу, становясь немым свидетелем предстоящего разговора. Тяжëлого, откровенного, но совсем не приватного.       — Чарли, — вновь прервал уговоры Аластор, — тебе правда лучше обратиться за помощью... даже не знаю, кто может помочь в такой ситуации. Сам Бог, наверное?       — Почему ты считаешь, что просто поговорить с Воксом – бесполезно? — девушка обмакнула чайный пакетик в кипяток. Понимание безразличия Аластора к ситуации пришло к ней, возможно, немного запоздало, но она умнее глупых споров, однако черезчур настойчива, чтобы сдаваться.       — Потому что разговоры на него не действуют – он самовлюбленный тупень. Единственное его слабое место – это его раздутое эго. Но задеть его слишком сложно.       — О, это как раз та задача, с которой ты привык справляться, — хмыкнула Чарли, остужая чай и немного отпивая. Аластор задумался на мгновение, но сочувствие и желание помочь так и не появились.       Да, спорить здесь не приходилось. В чëм Аластор несомненно отточил своë мастерство — так это в умении быстро и точно вывести Вокса из себя. Уж это он умел! Но помогать не стал бы, и не станет.       Почему?       На несколько мгновений Аластор ушëл в себя, задумавшись над причиной собственных отказов. Он никогда не упускал возможности подразнить старого приятеля, но что изменилось?       Изменились их отношения, и по великому совпадению за несколько дней молчания у Аластора не нашлось ни единой минуты, чтобы как следует осмыслить текущее положение дел. Да-да, он так и не разобрался с наболевшим началом, а вопрос «что делать дальше?» тыкал его в грудь острым пиком при каждом ударе сердца. Вот почему он не хотел идти на встречу. Первая была приятной, ещë в эйфории забвения, но закончилась достаточно неловко. Вторая... Суждено ли ей вообще сбыться?       Тень зашевелилась, возвращаясь к ногам, и Аластор спешно поднялся, получив от неë срочный сигнал.       — Мне нужно идти.       — Спасибо, — озабоченно выдохнула Чарли, допивая остывший чай. Что ж, из всех возможных вариантов остался самый сложный – попытаться добиться внимания Рая.       И пока девушка обдумывала план, Аластор уже успел переместиться в другую часть их гиганского отеля, останавливая Люцифера в порыве страсти прямо перед выходом.       — Какого чëрта?! — вспылил Король Ада, ожидая увидить на своëм чердаке кого угодно, только не самого омерзительного из всех грешников. — Что тебе надо?       — Пришëл поговорить, прежде чем Ваше Величество натворит глупостей, — улыбка растянулась до предупреждаюшего оскала, сердце замерло. Зачем он здесь? Просить за Вокса? Минуту назад мысли были совсем не об этом! Но Аластор уже успел смириться со своим беспечным порывом.       — Глупостей? — усмехнулся падший, скрестив руки на груди. Он взглянул на гостя свысока, будто у них вовсе не было разницы в три головы в росте, и ожидающе принялся отсчитывать секунды, отбивая какой-то ритм носком туфли по полу. — Ну?       — Не думаю, что Королю Ада стоит тратить время на бессмысленные нравоучения. Вокс никого не слушает, — пожал плечами Аластор.       — Пх, — усмехнулись ему в ответ, — можешь не выгораживать своего бойфренда, я всë равно не смогу ему ничего сделать, — помахал рукой Люцифер, вовсе не замечая, как нервно задëргался алый глаз.       — Пф, — ответно фыркнул радио-демон, закатывая глаза и слегка склоняя голову набок, — тогда пожалуйста! Трать своë время, как твоя душенька того пожелает. Только имей ввиду, что прока от этого не много.       — Постой-постой! — заторопился Люцифер, хотя Аластор и не думал никуда уходить. Пока. — Я согласен остаться в отеле сегодня, если ты расскажешь мне кое-что, — хитрые глаза изощрëнно подмигнули, что вызвало в собеседнике настоящую волну ужаса.       — Чего угодно вам, Ваше Сиятельство?       — Только честно! — прозвучало предупреждение, а затем подзывающий жест рукой. Аластор не смог удержаться, не закатив глаза ещë раз, но всë же наклонился, готовый услышать всë что угодно. Может быть, разве, кроме того, что услышал на самом деле. — Как давно вы вместе?       — Вместе что?.. — не понял грешник.       — Ну... С этим телеголовым придурком. Как давно вы встречаетесь?       — Мы не!.. — заикнулся страшный владыка, заливаясь любимым цветом с ног и до самых кончиков ушей, что опустились вниз, стыдом придавленные к макушке. — Почему я слышу это сегодня на каждом шагу?       — Ну... — снова протянуло «Его Высочество», и Люцифер, соударив указательные пальцы, похотливо улыбнулся. — Ладно, в прочем, не важно. Можешь выгораживать своего парня сколько угодно, мне это даже нравится.       Желание бросить в провокатора что-нибудь наполнило Аластора до самых краëв. Его тень хитро заползла в приоткрытую дверь Королевских покоев, утягивая для хозяина резиновую уточку. Вскоре та оказалась в когтистых руках, а через секунду уже летела в сторону насмешника.       — Эй! — вскрикнул Люцифер, с трепетом потирая ушибленный затылок и поднимая любимого Фрэнка с пола. Тот протяжно крякнул, как будто бы заскулив от удара, и Люцифер удобно уместил уточку у себя на руках, наблюдая за спешным растворением обидичка в тенях.