Пока ты рядом

Аня проснулась раньше будильника. Горы на горизонте казались вырезанными из плотной бумаги — чёткие, тёмные, величественные. Она лежала в кровати и смотрела на этот пейзаж, но не видела его. Перед глазами стояла дверь напротив и Аня поняла, что сегодняшний день станет поворотным. Она встала, поставила чайник и задержала взгляд на зеркале. В отражении она видела себя, но немного бледнее обычного — круги под глазами выдавали бессонную ночь. Аня сделала глоток кофе. Слишком горький. Она слегка поморщилась, ей всегда больше нравился чай, но сегодня хотелось именно такой — обжигающей и резкой волны, чтобы прогнать остатки сонной тяжести. Телефон на тумбочке засветился. Сообщение от Жени: «Доброе утро. Завтрак через 10 минут. Ты идёшь?». Она ответила: «Да. Увидимся внизу». Аня оделась быстро — лёгкие тренировочные штаны, белая футболка, сверху толстовка с капюшоном. Волосы собрала в низкий хвост. Она не стала наносить макияж, только смазала лицо кремом, чтобы не сохла кожа. Выходя из комнаты, она на мгновение задержалась у двери, прислушиваясь. Тихо. «Может, он уже ушёл на завтрак», — подумала она и быстро пошла к лифту, стараясь не оглядываться. --- В столовой уже было много людей. Спортсмены завтракали группами, обсуждали планы на день и шумели. Влад сидел за большим столом и жестикулируя, рассказывал что-то Глебу Лутфуллину. Женя сидел рядом, наливая себе сок, и когда Аня вошла, он поднял голову и улыбнулся. Улыбка была тёплой, но в глазах мелькнуло что-то настороженное — он заметил её бледность и круги под глазами. — Доброе утро, соня, — сказал Влад, когда она подошла. — Выглядишь так, будто всю ночь тренировалась. — Я просто рано встала, — ответила она, садясь рядом с Женей. — Пришлось выпить кофе, чтобы не уснуть. Она взяла себе немного омлета и тост. Есть не хотелось, но она знала, что перед тренировкой нужно заправиться. Механически пережёвывая, она краем глаза осматривала зал. Пети не было. — Он уже уехал на каток, — сказал Влад, перехватив её взгляд. — Видел его полчаса назад в холле. Аня кивнула, не показывая эмоций. Женя, сидевший рядом, напрягся, но промолчал. — Сегодня первая тренировка на основном катке, — сказал он, возвращая её внимание. — Мишин сказал, что мы будем отрабатывать короткие программы. — Я знаю, — ответила Аня, делая глоток воды. — Я готова. Она говорила уверенно, но внутри всё дрожало. Аня знала, что ей придется тренироваться бок о бок с Петей и нужно будет сделать первый шаг. — Ледовая арена в Сочи была другой — просторнее, светлее, с высокими потолками и огромными окнами, через которые лился солнечный свет. Лёд блестел, отражая блики, и от этого воздух казался холоднее, чем был на самом деле. Аня сделала несколько кругов, чувствуя, как коньки врезаются в гладкую поверхность, как мышцы привыкают к знакомому ритму. Но мысли были далеко. Она искала взглядом Петю — и нашла его в противоположном конце арены. Он стоял у борта, разговаривал с тренером и кивал, слушая её указания. «Он здесь, — подумала Аня. — Мы снова на одном льду, спустя столько времени..». Она заставила себя сосредоточиться. Начала с простых элементов — шаги, вращения, потом каскады. Тело работало почти на автомате, но каждый раз, когда она проезжала мимо той стороны, где стоял Гуменник, взгляд сам собой смещался в его сторону. Женя, уже переодетый, стоял у входа на лёд и смотрел на неё. Он видел, как она нервничает, как её плечи чуть приподняты — она собиралась с духом для чего-то важного. И он не ошибся. Аня резко остановилась, развернулась и поехала к тому углу, где стоял Петя. Он уже собирался начать разминку, но увидев, что она направляется к нему, замер на месте. Аня подъехала, остановилась в двух метрах. Её лицо было спокойным, только глаза выдавали напряжение. — Петь, — сказала она. — Можно поговорить? Он посмотрел на неё, потом на Веронику Анатольевну, которая понятливо отошла в сторону. — Да, — ответил он коротко. — Говори. Аня сглотнула. Она готовила эту речь всю ночь, но сейчас слова разбегались. — Я... мы не виделись два года. И между нами осталось много недосказанного. Я хочу понять, что тогда произошло. Почему ты ушёл? Петя не отводил взгляда. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах промелькнула тень. — Ты знаешь, почему, — сказал он. — Мы оба знаем. — Нет, — Аня покачала головой. — Ты ушёл, не объяснив. Ты просто исчез. Я звонила, писала, но ты не отвечал. — Потому что я не хотел говорить, — ответил он прямо. — Я не умею говорить о чувствах, Ань. Ты это знаешь. Мне было проще уйти, чем объяснять. Она подъехала ближе, понизив голос: — Но я хочу знать. Я имею право знать. Петя молчал несколько секунд, но тянулись они бесконечно долго. В воздухе висело напряжение. — Я боялся, — сказал он наконец, и в этом слове прозвучала такая редкая для него искренность. — Боялся, что я не смогу дать тебе того, что ты хочешь. Ты была слишком яркой, слишком... настоящей. А я не умею быть рядом, когда это нужно. Я думал, что будет лучше, если я уйду. Аня почувствовала, как что-то внутри неё дрогнуло. Она ждала упрёков или холода, но услышала совсем другое. — Но ты ушёл, — сказала она. — Ты оставил меня одну. — Я знаю, — он посмотрел на неё, и в его взгляде промелькнула боль. — И я жалею об этом. Каждый день. Тишина повисла между ними. Где-то вдалеке слышался стук коньков, голоса других фигуристов, но Аня ничего не слышала. Она смотрела на Петю и чувствовала, как стена, которую она выстраивала, начинает трескаться. — Ты хочешь вернуть всё? — спросила она тихо. Пётр встретил её взгляд, и на его губах появилась та слабая, почти незаметная улыбка, которую она помнила. — Я хочу попробовать, — сказал он. — Если ты дашь мне шанс. Аня стояла, не в силах пошевелиться. В голове крутились слова, которые она хотела сказать, но они путались. Она чувствовала, как внутри поднимается что-то старое, знакомое — та самая привязанность, которую она пыталась забыть. — Я подумаю, — ответила она наконец. — Мне нужно время. Пётр кивнул. — Я подожду. Он оттолкнулся и уехал в центр, оставляя её одну у борта. --- Женя видел весь разговор. Он не слышал, что они говорили — только видел, как она подъехала близко, как он что-то сказал, как она замерла. И как в конце её лицо стало мягче, будто она что-то решила. «Она простила его» Он отвернулся и резко оттолкнулся от борта, выезжая на лёд. Нужно было работать. Нужно было забыться в движении, в музыке, в каждом вращении. Женя начал программу — мощно, агрессивно, вкладывая в каждое движение ту боль, которую не мог высказать словами. Он бился на льду, как в бою, и лёд гудел под его коньками. Влад, который катался неподалёку, заметил его состояние. Он подъехал ближе, когда Женя закончил прокат и остановился, тяжело дыша. — Эй, ты чего творишь? — сказал Влад, поравнявшись с ним. — Сейчас себе все ноги переломаешь. Женя промолчал, только смахнул пот с лица. — Ладно, — Влад приблизился и понизил голос. — Я видел, как Аня разговаривала с ним. Плохо? — Не знаю, — ответил Женя, стараясь говорить ровно. — Я не слышал. — Но ты видел. И судя по тому, как ты катаешься, тебе не понравилось. Женя резко повернулся к нему. — Тебе какое дело? Влад не испугался. Он посмотрел на него с лёгкой усмешкой, но взгляд остался серьезным. — Ты мой друг. Я же вижу, как ты мучаешься. Он положил руку на плечо Жени и сжал его. — Послушай, — сказал Влад. — Попробуй хотя бы на время тренировки не думать о ней. Поверь, если ты будешь стоять тут, как памятник самому себе, от этого легче не станет. Женя глубоко выдохнул и закрыл глаза. Когда он открыл их, в них появилась привычная сосредоточенность. — Ладно, — ответил он. — Ты прав. — Конечно прав, я всегда прав, — Влад хлопнул его по плечу и уехал, оставляя Женю наедине с его мыслями. --- Тренировка закончилась ближе к обеду. Аня вышла со льда последней, чувствуя, как мышцы горят от перенапряжения. Она сняла коньки у скамейки, сунула ноги в кроссовки и направилась в раздевалку. По пути она увидела Женю, который стоял у выхода, разговаривая с Марком. — ...нет, я серьёзно, — говорил Кондратюк. — Ты должен что-то делать. Иначе она так и будет ходить с этим камнем на шее по фамилии Гуменник. Заметив Аню, Марк сразу замолчал. Она сделала вид, что не услышала, прошла мимо, кивнув на ходу. — Привет, Марк. — Аня! — Кондратюк улыбнулся своей обычной улыбкой. — Выглядишь уставшей, может, кофе после обеда? — Уже выпила утром один, на сегодня хватит. — ответила она, уже входя в дверь раздевалки. Она переоделась, и когда вышла, Женя уже ждал её у входа. Он стоял, прислонившись к стене. — Ань, — позвал он, и она остановилась. — Что? — Ты сегодня говорила с Петей. Я видел.. Если хочешь, можем сегодня поужинать и просто... поговорить. Аня задумалась на секунду, потом кивнула. — Давай. Но только не в ресторане, я устала от людей. — Может, заглянешь в гости? Часов в восемь. — Хорошо, я приду. --- Вечер накрыл горы фиолетовым светом. Аня шла по коридору на третьем этаже и остановилась у двери Пети. Она подняла руку, чтобы постучать, но в последний момент передумала. Развернулась и пошла дальше, к комнате Жени. Она почти постучала, но дверь открылась сама — Женя стоял на пороге в футболке и домашних штанах, выглядел расслабленным, но в глазах была настороженность. — Заходи, — сказал он, отступая в сторону. Комната была такой же, как и её, только вид открывался на другую сторону — на море. Аня подошла к окну, глядя, как солнце садится за горизонт. — Красиво, — сказала она. — Да, — ответил он, но смотрел не на море, а на неё. Она развернулась и села на край кровати, обхватив колени руками. Женя сел на стул напротив, стараясь сохранять спокойствие. — Сегодня, когда я говорила с Петей, он сказал, что хочет попробовать всё заново, — она подняла на Женю глаза. — И я думаю, что я хочу того же. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Женя сжал край стула, чтобы руки не дрожали. — Ты уверена? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я не уверена, — призналась Аня. — Но я чувствую, что внутри ещё что-то есть. Я не могу просто выбросить два года отношений. Может быть, нам стоит попробовать снова. Женя молчал. Он смотрел на неё и видел, что она говорит искренне. Она действительно верит в этот шанс. И эта вера убивала его. — А если он снова уйдёт? — спросил он наконец. — Ты готова к этому? Аня отвела взгляд. — Я не знаю, но я хочу рискнуть. Женя встал. Он подошёл к окну, положил руки на подоконник и посмотрел на горы. Внутри всё кипело. Появившаяся тишина давила физически. — Жень, пойми, я сама не знаю, что делать. Иногда мне кажется, что я ничего не чувствую, кроме усталости и страха. Страха, что я не попаду на Олимпиаду. Страха, что я всё делаю неправильно. А иногда... иногда я чувствую, что я с вами — с тобой, с Владом, с Матвеем — мне легче. Но это как-то неправильно, потому что я должна быть сильной. — Сильной не значит быть одной, — сказал он, подходя к ней. — Нужно уметь просить о помощи, а ты просто не позволяешь себе этого. Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах мелькнула искорка — не то благодарность, не то что-то более глубокое. Женя присел на корточки перед ней, теперь они были на одном уровне. — Я здесь, — сказал он, и его голос чуть дрогнул. — Я всегда здесь. Слышишь? Она хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Он был так близко, что она видела его ресницы, тени на скулах, и в его глазах — ту самую тревогу, которую она видела каждый раз, как он смотрел на неё. — Жень, — прошептала она. — Почему ты так обо мне заботишься? Он замер. Это был момент, когда он мог сказать всё. Прямо сейчас. — Потому что... — начал он, но она перебила: — Потому что мы лучшие друзья. Я знаю. И я благодарна. Просто иногда я боюсь, что подведу всех. Она отвела взгляд, и он понял, что она не дала ему договорить. «Друзья», — повторил он про себя. — «Она сказала друзья». Он выдохнул и встал, отходя к столу. — Ты никого не подведёшь, — сказал он уже другим тоном — более ровным. — Ты самая целеустремлённая и талантливая из всех нас. Ты справишься. Аня поднялась с кровати, подошла к нему со спины, положила ладонь на его плечо. — Спасибо, что ты есть, — сказала она тихо. — Правда. Он повернулся, и они оказались в шаге друг от друга. Её рука всё ещё лежала на его плече. — Мне пора, — сказала она и сделала шаг назад. — Завтра рано вставать. Он хотел остановить её, но не посмел. — Иди, — сказал он. — Спокойной ночи. Она взяла свою карту-ключ и направилась к двери. Выйдя в коридор, она обернулась и посмотрела на него. Их взгляды встретились. Аня слегка улыбнулась — не той привычной сдержанной улыбкой, а тёплой, почти робкой. — Спокойной ночи, Жень. Она закрыла дверь, но замок щёлкнул не полностью — дверь осталась слегка приоткрытой, полоска света падала в коридор. Женя стоял неподвижно, глядя на эту щель. Его сердце колотилось где-то в горле. Он подошёл к двери, положил ладонь на ручку, но не открыл её. Просто стоял, прислушиваясь к тишине за дверью. Там была она. Её дыхание, её запах — он всё ещё чувствовал его на себе. «Что, если я открою её? — подумал он. — Что я скажу?» Он убрал руку и отошёл обратно в комнату. Сегодня он не сделает этого, но дверь оставалась приоткрытой, и это давало надежду — маленькую и почти невесомую.