Зелье невидимости

      Это был знаменательный день. Казалось, что он уже никогда не наступит, точнее, Афёдов не верил, что это когда-либо свершиться. Но вот сейчас нервы на приделе и стресс опять будоражил голову, ровно как и его будущая теща, что просит выкуп. Уже на протяжении нескольких часов Ники спорила с Альцестом, что решил вступиться за своего «сынка», пытаясь решить вопрос о приданном. Гул и гам стоял вокруг, даже было не привычно видеть спавн таким оживленным ещё с начала сезона. И Алфёдов был бы рад видеть его таким в любом случае, кроме нынешнего. Вся это свадебная суматоха, приглашённые гости и настойчивая Ники — давали такое напряжение, что боль в висках становилась всё сильнее. Голова разрывалась от шума и казалось тяжёлой от всей информации. Свадебный костюм давил своей рубашкой и почти душил. Однако решив отпустить ситуацию и оставить её на попечение дяди Лёши, снеговик решил пока отдохнуть от беспорядочного галдежа, да и были дела у него поважнее.              Он быстро взлетел ввысь под шумок, заранее убедившись, что никто не последует за ним. Сегодня, за исключением принудительного бракосочетания должно было свершиться великое — переворот в Верстании. Император будет свергнут и может тогда, все жители страны вздохнут с облегчением, после долгого гнёта Секби. В глазах Алфёдова глава Верстании всегда был не самым достойным правителем, и совершить революцию, дабы его новая супруга, наконец, смогла навести порядок в государстве, выглядело не менее важным, чем свадьба.              Быстрый, прохладный ветер оглаживал снежную кожу, которая только больше схватывалась от лёгкого мороза. Это было приятно, словно кто-то включил кондиционер в летний период. А после долгих споров и вовсе, ощущалось как какое-то успокоительное и ненароком усыпляло. Но Алфёдов не льстился в объятия сна, как бы ему не хотелось. На свадебной площадке он мягко приземлился, быстро оглядываясь. Сняв весь комплект брони, он достаёт из инвентаря зелье невидимости. Мутная беловатая жидкость перетекала в колбе, которую быстро осушили. Снеговик поморщился от не самого приятного вкуса, хоть он и раньше пил зелья и похуже, к покалыванью на языке всегда было сложно привыкнуть. Особенно из-за консистенции и неприятного привкуса, что напоминал сироп от кашля — такой же вязкий и не вкусный.              Быстро пробежав за свадебную арку, снежный начал копать. Несмотря на свою вымотанность, он быстро делал туннели, стараясь их как можно сильнее запутать, что плохо получалось. Время поджимало и плутать здесь вечно не было возможности, как бы Алфёдов этого сам не хотел.              — «Надо будет всё осветить, а то мобы появятся». — думает про себя снеговик, проверяя нет ли хоть какого-то источника света у него под рукой. Однако всё было пусто, даже палок не было, не говоря уже об угле.              — «Надо ещё тотемов взять». — план по подготовки шёл вполне удачно, даже учитывая несобранность парня и его играющую психику. Адреналин подскакивал и снежному казалось, что ещё чуть-чуть и он начнёт плавится от волнения, что будто проволокой смыкалась у его горла.              Чёрные глаза-бусинки всматривались в непроглядную тьму, продолжая копать, копать и ещё раз копать. Пока свет не пробился через потолок. Посмотрев в сторону, он тихонько смеётся, понимая, что случайно вырылся прямо на тропинку к арке. Алфёдов уже хотел начать засыпать проход обратно, но оглянулся в другую сторону, увидев рядом, сидящего на корточках, Джаста.              — Что здесь происходит? — слышен привычный мягкий голос, что не звучал пугающе или строго. Только спокойствие и искренние недоумение.       Снеговик вздрогнул от неожиданности, после медленно стал пятиться назад. Алфёдов всё ещё думал, что находиться под действием зелья и понадеялся спрятаться в паре шагов от чёрта. Но Джаст, не побоявшись, спрыгивает в неглубокую яму, от чего снеговик кривиться в шоке и проходит меньше секунды, чтобы мгновенно начать убегать, стараясь как можно быстрее застроить проход землёй, задумываясь о побеге от этого «самозванца». Однако уперевшись в тупик, Алфёдов лишь встал молча, надеясь, что нежданный гость пройдёт мимо. Но заметив, что серые глаза довольно легко сфокусировались на нём, то сразу осознал, что действие зелья давно кончилось.              — Мг-м. — послышалось серьезное мычание со стороны Джаста. Он встал перед Алфёдовым, как-либо преграждая ему путь.              — Могу я узнать, чем это вы занимаетесь? — странное уважительное обращение со слабым саркастическим тоном, заставило занервничать только больше.              Алфёдов итак был на пределе от всей суматохи, что кружилась рядом с ним на протяжении пары дней, а сейчас от вида Джаста, — с которым могла бы быть эта свадьба, — его будто втоптали в землю и вытерли ноги. В нём смешалось так много чувств, что становилось плохо, заставляя дышать чаще, а мозг кричать навязчивые мысли. Капли воды скатывали по подбородку от тающего снега, выдавая загруженное сознание парня, загнанного в ловушку своими же руками.              — И давно я н-не невидимый? — задал он глупый вопрос с очевидным ответом, пытаясь косить под дурочка, который оказался просто не в нужном месте, в не нужное время. Рука параллельно старается как можно незаметней рыскать в инвентаре, дабы найти ещё одну колбу зелья.              — Не знаю, я только прилетел. — говорит Джаст, поправляя свои очки. В его глазах читалось искреннее любопытсво, даже никакого подозрения в сторону парня напротив не было высказанно, хотя, может Алфёдов рано его обеляет.       Джуст оглядывает снеговика с головы до ног. Белый костюм «тройка» и розовый платок в кармане пиджака. Осознание всей ситуации удручали, Джаст спокойно готов признать, что парень напротив выглядел красиво, — даже несмотря на то, что Алфёдов всегда ходит в костюме, — но Джастс надеялся, что настолько чудесным он будет его видеть на их празднике, а не на чьём-то другом. Сейчас почему-то он выглядел по-особенному мило, когда так нервничал.       Джасту не верилось, что он так легко умудрился упустить свой шанс, который всегда ему был доступен. Ему казалось, что его отношения с Алфёдовым, наконец-то, стали налаживаться на этом сезоне. Он старался быть как можно вежливей с парнем и более понимающим. И что, вот-вот, всё скоро вернётся на курги своя.              До случайного обнаружения снеговика, он прогуливался по вишнёвой аллее, не желая встревать в разборки будущих родственников. Секби так старательно готовил и украшал сад к празднику, что даже удивляло. Аллея из вишнёвых деревьев выглядела красиво и довольно романтично, хотя не сказать, что Джаст разбирается во всей это слащавой брехне. Он знал, что Алфёдову она никогда не нравилась, поэтому раньше, даже несмотря на их близкие взаимоотношения и статусы друг для друга, они часто любили колко подшутить или поиздеваться, — в рамках разумного, конечно.              Но сейчас его посещает мысль, будто он и впрямь никогда не знал его. Словно это был абсолютно другой Алфёдов, а может снежная шизофрения начинает передаваться воздушно-капельным путём. Однако из зачарованного состояния он быстро выходит.              Наконец нащупав вторую бутылку зелья, его выпивают в один залп, слегка давясь. Алфёдов пользуется растерянным состоянием чёрта и пробегает мимо него, пока Джаст пытается следовать за ним. И вновь туннели играют злую шутку против его создателя. Путь был один и Джаст довольно быстро и легко продолжает идти по пятам Алфёдова. А по скольку снеговик был настолько рассеяным и старался как можно быстрее сбежать, что шаги были прекрасно слышны, а летящий щебень из-под его праздничных туфель выдавали парня с потрохами. Это была настолько жалкая и плохая попытка убежать, что это даже веселило преследователя. Идя за спиной его бывшего партнёра, Джаст отпускал еле правдоподобные отыгрыши своего негодования, даже не стараясь.              — Боже, куда он делся. — голос был настолько ровным и без эмоциональным, что это даже только больше пугало Алфа. Ведь это означало только одно: либо пытаться договориться с этим поганцем, либо принять, что его казнь перед всей Верстанией за покушение на Императора, вовсе не за горами.              — Как это произошло? — продолжал действовать на нервы Джаст, всё ближе и ближе подходя к виновнику сегодняшнего торжества. И только уже когда они приблизившись к одному из выходов, где было выкопано больше места и можно было как-то разминуться, Джаст в своей прошлой наигранной манере возмутился, после удивленного вдоха: — Невидимка?! — он угрожающе начал доставать меч из ножен, уже грозясь своему «врагу» оружием, однако Алфёдов быстро решил замять это недоразумение, быстро приблизившись к Джасту закрыв ему рот рукой.              — Тише-тише. — повторял взволнованно Алфёдов, на всякий придерживая кисть оппонента, чтобы тот его не угробил раньше времени. Алфёдов не знал, что ему делать, он судорожно дышал и пытался придумать хоть какой-то план, чтобы ему всё, как обычно, сошло с рук. Он довольно быстро задумался и не заметил как парень напротив начал аккуратно ластиться к руке у себя на губах. Снеговик благодарил бога, что он до сих пор невидимый и его смущения с румянцем не было видно, однако небольшую дрожь в пальцах явно заметили, но ничего не сказали.       Джастс попробовал нащупать плечи снеговика, он проходит зеркально руками легкими похлопываниями сначала по бёдрам, но быстро от них уходит, затем по талии, — он уже успел забыть насколько она была узкой, — и вот он находит плечи. Пальцы ненароком крепко сжали ткань белого пиджака, словно боялись отпустить. Словно перед ним и впрямь призрак, который в моменте перестанет быть осязаемым. Джаст поджимает губы и отводит взгляд, не зная, что и сказать. Душа болит от зависти, от сожалений, от всех тех шансов, что он когда-то упустил.              — Давай представим, что ты меня всё-таки не видел. — слышен голос из пустоты, хотя владелец точно перед ним. Джаст крепко его держит и не позволит проворному снеговику сбежать. Чёрт долго не отвечает, только когда рука сошла с его губ, — хотя она не сильно его затыкала, — он произнёс тихие слова: — Алфёдов, давай сбежим.              — Что?! — снеговик аж подпрыгнул на месте, он явно не ожидал подобного предложения от Джаста. Хоть их отношения налаживались, и Алфёдов скучал по своему партнёру, но перед ним был не он. Какой-то другой Джаст, какой-то самозванец. Этот другой Джаст явно бы не стал предлагать подобное, явно бы не рисковал своими связями с императором, явно бы не позволил сорвать свадьбу своего друга.              Так бы поступил именно его Джаст. От всех пробегающих мыслей, от столь знакомого взгляда, что он видел на себе, не то отчайный, не то серьёзный. Снежный почувствовал как спина упёрлась в заднюю стенку из камня, его плечи подрагивали, а сам он был как в копанный. Тёплые руки, — по сравнению со снегом, — перешли с плеч за спину, а тело Джаста сомкнулась на нём в объятьях. Едкий запах пороха ударил в нос, даже несмотря на новую одежду, что была на нём, от него всё также пахло сыростью и гарью. Не самым вкусный запах, но зато такой родной.       Но снежный отвергает объятья. Он аккуратно отодвигает от себя парня, что несильно настаивал на своих прикосновений и послушно отошёл за один шаг. Однако ему позволяют мягко держать прохладное запястье.       — Ты… не он. — тихо проговорил снеговик, отворачиваясь в сторону. Закрытая душа не хотела видеть такие родные глаза, у незнакомого для него человека.       — Вы все не настоящие. Я знаю это… я видел. — с горечью еле выговаривает Алфёдов, ощущая как плечи стали подрагивать. Даже несмотря на свою невидимость, он всё равно ощущал этот тяжёлый взор на себе, даже так Джаст будто умудрялся считывать его эмоции, когда их было невозможно увидеть.       Молчание повисает между ними, пока снеговик пытается восстановить дыхание и не сойти с ума в один миг. Джаст это прекрасно осознаёт и терпеливо ждёт, когда бывшему партнёру станет легче. Медативно и мягко он вырисовывал круги на торчащей косточки у запястья. Джаст помнил, что раньше это успокаивало снежного и это довольно быстро срабатывает. Слышно как в пару мгновений затихает шумные порывы лёгких, успокаиваясь. Он не видел Алфёдова, но более, чем был уверен, что его щёки залились румянцем только больше. От чего-то родного и приятного в животе стали возникать не привычные ощущения. Они давно не испытывали чего-то подобного, и снеговик даже не сразу понял, что с ним.       — Всё это просто глупая шутка, не так ли? Ты же не любишь Кэтрин, она для тебя никто. — голос звучал ровно, серьёзно, но последние слова прозвучали более жалостливо: — Ведь так? — капля сомнения умудрялась взболомучивать море мыслей в голове Джаста, несмотря на его систематичность и эффективность заложенную в характере. Сейчас он чувствовал слабость, отвратительную слабость перед Алфёдовым. Он никогда её не чувствовал, всегда был уверен, даже какие-то проигрыши или неудачи не так косили Джаста, а сейчас его пугало любое слово, что мог произнести один из самых важных людей на острове.              Алфёдов прекрасно видел: невидимость до сих не прошла, и что со стороны Джаст выглядел так, будто сошёл с ума. Но сейчас ему было не до смеха, не уж то это один из моментов, когда Джаст и впрямь терял контроль над собой? Причём как, Алфёдов почти не помнил подобного за всё время, когда они были вместе. Джастс всегда старался быть с холодной головой и уверенным в своих решениях. И этот вид выглядел непривычно странным, но таким… притягательным?       Это искренность в его глазах, она читалась легко и открыто, снеговик явно понимал, что наверное никогда больше не увидет его в таком виде, от чего старался запомнить черты лица как можно точнее.       Алфёдов мимолётно решает позволить Джатсу проявить себя. Пока на то есть время и шанс. Снеговику самому хотелось поверить, что перед ним был именно тот, кого он всегда любил и ценил. Кисть легко покидает оковы длинных пальцев и уходит куда-то к себе за спину.       — Так… — наконец выдавливает из себя ответ Алф, продолжая завороженно осматривать сложные эмоции на тёмной гримасе: — Кэтрин и впрямь для меня только подруга… Но император заставил меня на ней жениться, ещё в феврале… — под конец вновь нервно посмеивается жених, внешние различия были также заметны, но не сказать, что Алфёдов этому противился. Наоборот он считал, что нынешний Джаст лишь выглядит взрослее и опрятней, особенно в сегодняшнем костюме. Греховные мысли сами полезли в голову, не спрашивая разрешения, от чего снежный закрыл лицо руками, радуясь, что эффект так и не прошёл и он может краснеть сколько душе угодно.       — Ясно… Конечно, ты обязан исполнять волю императора. — на усталом выдохе произнёс Джаст, готовясь уже развернуться и уйти. Он прекрасно понимал, что задерживаться им вдоём точно не стоит, ведь друзья потом не отстанут с расспросами и глупыми шутками.       Но тихий голос со слабым эхом, останавливают его в полуобороте.       — Я хочу… дать тебе возможность доказать, что ты настоящий. — было непривычно говорить эти слова, Алфёдов почти никогда такого не говорил. Обычно просто наступал момент, когда он был готов признать реальность человека, если он был достаточно добр и вёл себя также, как и раньше.       Без слов стан Джаста подошёл обратно, он даже специально выставил ладонь, чтобы точно знать, где снеговик. Пальцы быстро приземлились на судорожно вздымающую грудную клетку прямо посередине. Некоторое время ладонь лежала там, будто отдыхая. Подушечки пальцев ощущали быстрый пульс, который больше напоминал тахикардию.       Ладонь прошлась лёгким движением по ключице, шее, быстро получая в ответ тяжёлой вздох. Рука приземляется на холодную щёку, которую поглаживали большим пальцем. Снег и льдинки слабо царапали кожу, а после тёплые губы аккуратно прислонились ко снежному лбу. Пока чёрные бусинки очей откровенно пялились, следя за каждым действиями Джаста.       В моменте когда он продолжал рассматривать все возможные ямочки и морщинки на лице бывшего партнёра, на его теле возвращаются краски и эффект спадает. Их лица оказались намного ближе, чем они думали, от чего Алф снова слегка подпрыгивает на месте.       Они стояли молча так несколько секунд, а может и больше. Время тянулось долго и медленно, оба думали, что им делать. Стоит ли разгонять конфликт и представить, что всего этого не было. Или всё-таки расставить все точки над «и», и получить кое-кого более желанного, чем всё, что могли предложить Джасту или Алфёдову.       Джаст быстро вернулся в прежнее серьёзное состояние. Усталый взгляд уставился на слегка ошеломлённое выражение лица Алфёдова.              — Позволишь мне одну наглость? — произнёс мягким тембором парень, опуская плечи на шумном выдохе.              — Э-э… смотря какую. — румянец так и не спадал с лица снежного. Снеговик знал, что после таких слов обычно следует и если всё произойдёт так, как помнит Алфёдов, то он явно будет готов пересмотреть все свои мысли по поводу Джаста.       И это происходит, тёплые сухие губы ложаться на почти ледяные, с лёгким привкусом мяты и воды перенасыщенной железом. В голове всё смешалось. Алфёдов пытался всё обдумать, понять. Но это плохо получалось, мозг был перегружен и почти дымился. Снег и впрямь начал таять, после становясь паром, от чего влажность росла и оба начинали дышать чаще. Возможно, поэтому голова кружилась, быстрое дыхание и нехватка кислорода под землёй, опьяняла лучше чем какой-либо алкоголь.              Это было так приятно и ностальгично, что казалось неправдой. Алфёдов лишь выпрямился и закрыл глаза, позволяя всё сделать Джасту. Наслаждение цепляло что-то так сильно внутри, будто это не их миллионный с чем-то поцелуй, а лишь первый. Словно это тот момент ради которого они жили и так долго ждали. По скольку они не считались партнёрами больше, то это и впрямь можно назвать их первым и последним поцелуем.       Джаст хихикнул, подумав вслух: «А ты всё такой же», — после вновь прильнул к губам. Мягко и нежно, но быстро переделал это во что-то требовательное и более жаркое. Алфёдова уже прижимали к стене и держали за талию, пока другой рукой оглаживал тёплые, почти горячие щёки чёрта. По-другому его и не назовешь.       Языки сплетались, вкушая давние желанные губы, прижимаясь только сильнее.       Причмокивания и всхлипы раздавались слабым эхом по земляным коридорам. Внутри бушевал океан смешанный из всех гормонов, что только мог производить организм. Волнение, страх, отчайние, симпатия, возбуждение — всё это только больше сводило с ума. Алфёдов наконец понял, что это было за странное и забытое ощущение: этот проклятый узел, что незаметно завязался у него в животе и начинал стягиваться в более плотный, ожидая, пока его не затянут настолько, что смогут порвать.       Снеговик обхватывал шею и не перечил, когда руки с небольшими коготками стали блуждать по груди, залезая под пиджак и жилетку. Джаст не стеснялся выправлять рубашку жениха, желая хоть немного прикоснуться к оголенной прохладной коже. Поцелуй всё ещё длился параллельно всему; губы у обоих были раскрасневшимися и блестели от количества слюны и воды, что натекла с Алфёдова. Тёмные губы также в моменте прерывают их поцелуй, быстро переходя на бледную шею. Он всё ещё помнит все чувствительные места, — замечательно помнит, — не стесняясь пользоваться этими знаниями.              Алф вжимается в стену позади и прислоняется своей щекой к своему же плечу, давая больше пространства Джасту для его развлечений, пока сам почти уже закидывал ногу на бёдра парня повыше и всхлипывал каждый раз, когда язык проходил ровно по ямке у его челюсти. Но Алф улавливает чьи-то шаги наверху, от чего оба настораживаются, синхронно поднимая очи к земленному потолку. Они вслушиваются в звуки, пока те вовсе не стихают.              — Это… не должно заходить так далеко, всё-таки у тебя–              — Прекрати болтать. — уже более раздражённо ответил Алфёдов и притянул за воротнички Джаста к себе для нового поцелуя. Каждый поцелуй чувствовался таким правильным и идеальным, что даже чувство некой вины Алфёдова перед Кэтрин не останавливало. Он никогда не любил эту девушку в романтическом плане, он более, чем уверен: этот фиктивный брак и дня не проживёт, всё было только ради переворота. А на Секби ему и подавно было всё равно. Правитель мало чем выделился хорошим перед снеговиком, поэтому срывать устроенную им свадьбу он явно не брезговал.              Руки Джаста сомкнулись на поясе брюк, он нащупал коженный ремень и старался его расстегнуть. Это получилось довольно небрежно, вслед за этим расстегнулась и ширинку брюк, пока жених сам помогал параллельно расстёгивать свою жилетку с рубашкой. Тёмные шероховатые руки прошлись по оголенной грудной клетке, от чего с губ сорвались дрожащие вздохи. Грудь выплачивается колесом навстречу тёплым ладоням, что мнут маленькую грудь, однако Джаст явно доволен мягкостью под пальцами. Он проходит мимо рёбер, поскольку знает как снеговик боится щекотки, от чего любое прикосновение к ним может закончится судорожными ударами по рукам и без контрольным смехом. Ладонями Джаст обхватывает талию, легонько её сжимая и царапая коготками.              — Т-ты даже… про это помнишь. — удивлённо давит снеговик, словно для себя отмечает память на мелочи у «самозванца». Джастс лишь улыбается и возвращает мятные губы в поцелуй.              Он расстегивает свой ремень и тянет бегунок молнии вниз, ощущая приятную свободу, после неприятного давления. Руки давно блуждали по бледному телу, оглаживая бока, и лишний раз задевали приятные точки. Вскоре очередной поцелуй разорвался, они оба тяжело дышали и языки уже начали ужасно уставать, но чёрт всё равно продолжал проходиться по снежной коже на шее и прилегающей к ней участкам. Пока сам без слов протянул два пальца к прохладным губам, которые достаточно быстро раскрылись и старательно начали облизывали их.       То как Алфёдов старался и проходился по пальцам, заставляло Джаста даже в какой-то момент смутиться, ведь не слишком ли снеговик развратничает? Некая гордость охватила Джаста, ведь не всегда можно было раззадорить Альфёдова, чаще всего он был стеснительным и закрытым, и смущался от простых мелочей, но сейчас жаркий пыл будет сложно остановить, пока тот не получит желаемого.              Когда слюны на пальцах более, чем хватало, одной рукой он припустил брюки и бельё Алфа, которое после довольно быстро упало до колен. Джаст легко нашёл колечко мышц, после подставляя один палец. Фаланга обводит его и пытается только больше расслабить, дабы его «величество нежность» не было больно.              Сверху вновь послышались шаги и теперь уже стало явно больше людей. Кто-то начал также звать Алфёдова, оба парня напряглись, ведь их всё ещё могли спокойно поймать, но это только больше добавляло им адреналина в кровь.       Джаст мягко прильнул к губам, не наседая, это было сделано больше для того, чтобы заглушить первый полустон Алфёдова, когда один палец наконец проник. Всхлипы и судорожное дыхание несильно помогало привыкнуть к ощущениям, зато чёрт, напротив, старательно делал всё возможное, чтобы смягчить давно забытый опыт. Он целовал и оглаживал тело Алфёдова, стараясь отвлечь того от дискомфорта сзади. А когда томный голос с хрипотцой начал нашептывать хвалебные фразы, при это поглаживать щеки парня, Алфёдов в целом начал улетать куда-то в своё подсознание. Ему было сложно себя контролировать, от чего просто держался за шею Джаста и старался быть как можно тише, однако это уже плохо получалось. При движении и растяжке, лёгкая боль заставлял хмуриться и чуть ли не скулить. С последнего момента как они делали что-то подобное прошло слишком много времени, за которое парень отвык от чувства заполнености.              Добавился и второй палец — звуки уже начали походить на привычные стоны, это даже вызывало улыбку у Джаста. Такие прекрасные звуки и только для него, которые он уже давно позабыл как звучат. Иногда ему приходилось даже заглушать Алфа, поскольку снеговик не замечал в пелене наслаждения, что начинает терять самообладание. Но темп нарастал, а когда два пальца присогнулись врезавшись в заднюю стенку, то Алф тут же в моменте начал затыкать себе рот. Он почти до боли вжал ладонь к лицу и прикусывал свои губы, ведь не дай бог их услышат. В животе уже всё горело и ощущение начинало только нарастать, особенно, когда Джаст продолжал бить по заветной железе. Снеговик начинал уже заметно подтаивать, его рубашка уже промокла вместе с частью пиджака, который в моменте скидывают за ненадобностью. Не то вода, не то слёзы, начали течь по влажному лицу, пока темп ритмично не замедлился. Джаст с хлюпающим звуком достал пальцы и довольно осматривал свою работу с почти разваливающимся Алфёдовым. Он был буквально месивом: ослабший галстук падал на грудь, затем свисая, красиво очерчивая худощавое тело. Частое дыхание, что было легко услышать из-за отражения от каменных стен, его бесстыже расставленные ноги, одна из которых уже висела на бедре Джаста, что любезно держал его под коленку. Времени было явно немного и само желание, наконец, вкусить чувство затуманенного разума заставило как можно скорее оголить орган. Джаст плюёт на руку и проходиться пару раз вдоль всей длинны, после направляя член ко входу. Проникновение медленное и аккуратное, а развратный стон обрубают в этот же момент поцелуем.       Ритм изначально идёт медленный и несколько изучающий, их обоих пробивает дрожь, а возбуждение доходит до той точки, когда совсем и скоро покажутся звёзды в глазах. Адреналин от осознания своего нахождения, — ведь все гости и в том числе невеста с тещей были прямо над ними, — заставляли пальцы на ногах подгибаться до хруста. У черта уже начало сносить крышу, он так давно не ощущал столь родного тела, что всё было и впрямь будто в первый раз.       Лица были близко друг другу настолько, что они делили один воздух, ощущая как перед глазами начинает плыть. Темп становился всё быстрее, а бледные ноги уже ослабли, от чего Алфёдов старается занять более удобную позу. Он упирается одним плечом в стену, разворачивая корпус в сторону, всё ещё держась на одной ноге, пока другая плотно прилегалась к груди Джаста. Его коленку мягко целует, усиливая напор с каждым толчком.       От небольшой смены позиции, член заходил глубже и упирался в заветную точку, усугубляя ситуацию в миг. Снеговик зажмуривает глаза и видит хаотичные узоры на чёрном фоне, он почти пищит от удовольствия в свою ладонь и готов прокусить собственные губы до крови. Немного грубые толчки быстро доводят Алфёдова до такой степени удовольствия, что весь мир становиться безразличным. Есть только он и Джаст, и это невозможное наслаждение, что ощущалось как что-то внеземное. Пальцами левой руки он хватается за мокрую рубашку на плечах партнёра, он мнёт и терзает её, стараясь ухватиться как можно крепче.              — З-забудь, что я когда-либо… говорил. — в почти безумном состоянии на выдохах, кое-как пробубнил снежный, — Ты настоящий… настоящий, и всегда им был. — Алфёдов почти ощущает как капли слёз скапливаются у краёв глаз, его тихий бред доносился до Джаста, что смотрел на него с таким желание и упоением. Как бы смотрел настоящий Джаст, и только он.              Снеговик уже не мог держаться на ногах и почти лез на парня, он бесвязно шептал что-то под нос, часто дёргая рубашку Джаста на себя, в немой просьбе. Чёрт сам не понимает, как смог догадаться в таком бессознательном состоянии до желания Алфёдова и старается выполнить его как можно аккуратней. Обе ноги Джастс также легко берёт под опору, подхватывая его на руки. Лодыжки скрещиваются на копчике, а румяное лицо Алфёдова прячется в плечо Джаста, пока одна из ладоней не впуталась в серые пряди на затылке, порой невольно их потягивая. Им хватило ещё несколько минут, чтобы закончить и ощутить раскат блаженного упоения. Оба оставались в подобном положении ещё на несколько минут, пытаясь хоть каплю отдышаться. Кислорода сильно не хватало, а земленной коридор наполнелся запахом чего-то сладкого, и казался почти приторным.              — Я так скучал. — первый приглушённо проговорил Альф, всё ещё в плечо Джаста, порой всхлипывая. Несмотря на то, что они часто виделись и могли разговаривать хоть каждый день, Алф скучал именно по своему Джаста, и видимо, наконец, понял, что он всегда был рядом, даже не понимая этого.              — Умоляю, только не надо плакать. — с усталостью, но с усмешкой проговорил чёрт, легонько похлопывая по спине снеговика. Он прекрасно знал, что нервы у Алфёдова не стальные и за все те пару дней, что ушли на подготовку к свадьбе, вывели его из себя конкретно. А принятие того, что его любимого человека, никто не подменял, и вовсе вывело его на эмоции.              — Тебе следует отдохнуть. — тёплая ладонь нежно прошлась по позвоночнику периодическими кругами, успокаивая. Спустя пару секунд снеговика ставят на пол, он придерживается за стену, ведь мышцы судорожно дрожали. Они быстро постарались привести себя в порядок, по крайней мере на что хватило сил.              — У тебя же ещё осталось зелье невидимости?              — Да, но только одно. — сорванным голосом отвечает Алф, пытаясь вытереть лишнюю воду с глаз, после доставая бутылёк с жидкостью.              — На брудершафт? — усмехается Джаст, открывая бутылёк и наполняет рот невкусным зельем, не глотая.              — Так мы всё-таки… — Алфёдов хотел уже было спросить; он думал ещё обсудить всё с Джастом и что возможно следует как минимум предупредить гостей, что празднование отменяется; но слышится голос Альцеста.              — Эй! Тут какой-то подкоп!       Оба пугаются и времени мыслить уже нет, Алфёдов тоже набирает в щеки зелья, после притягивает к себе Джаста, обмениваясь в поцелуе не выпитым зельем. Короткое мгновение и оно начинает действовать, после чего оба убегают по коридору в сторону другого выхода.              — Ты их нашёл? — подходит уже Секби к Альцесту, что видел лишь только пустой бутылёк на полу и явно слышал приторный запах смешанный с сыростью.              — Нет, только это. — он указывает на пустую колбу, после разворачиваясь: — Эх, походу жениха украли, надо требовать выкуп. — со слабой злорадствующей интонацией проговорил Альцест, недавно подоспевшей, Ники.