1. С днём рождения, Ло
8 июля 2026 г., 11:38
Как вы думаете, сколько человек сможет скрывать свои чувства к человеку, который умирает каждый раз?
***
Обычная квартира, обычные друзья, живущие вместе. Я стоял перед зеркалом, поправляя голубой шарф в чёрную клеточку. В этом шарфу столько воспоминаний. Иногда, кажется, будто в нём и храниться вся моя память... И боль... — Нам уже пора… — прозвучал спокойный голос Джона из коридора. — Да… Знаю… — я сглотнул, глубоко вдыхая через нос. Нужно было задавить дрожь тела до того, как она станет заметна со стороны. Я развернулся. Джон стоял у стены, скрестив руки на груди. Белый медицинский халат, оранжевый шарф, карие глаза. В них не было ничего, кроме пустоты убитого изнутри человека. Он уже настроился. — Я готов — подходя к двери, сказал я. Наши сердца остановились на мгновение. Собрав все силы, я засунул свою панику так глубоко, как только возможно. Замок щёлкнул и дверь открылась. Подъезд пах сыростью, хлоркой и гнилью. Из соседней квартиры вышла женщина. Она окинула нас пристальным взглядом, закатила глаза и начала спускаться по лестнице. В этот короткий момент сердце убежало в пятки. Мы с Джоном переглянулись и кивнули друг другу. Я сделал пару глубоких вдохов. Нельзя показывать страх или хоть как-то отличаться... Иначе смерть Я запер дверь. — Пайки — напомнил Джон, пряча руки в карманы белых брюк. Жест выглядел расслабленным, но костяшки пальцев побелели. Мы спустились вниз. Как только тяжелая подъездная дверь открылась на улицу, все головы синхронно повернулись на скрип петель. Десятки пар глаз начали сверлить нас взглядами. Внутри всё заледенело. Одна ошибка — один неверный вдох — и эта толпа разорвет нас на куски. Мы привычно закатили глаза, изображая скуку пополам с раздражением, и пошли в сторону распределительного центра. Щелчок другой двери заставил нас замереть вместе со всеми остальными. На крыльцо соседнего дома вышла девочка лет семи. Обычная одежда, ранец со смешными значками. Человек. Я почувствовал, как желудок сворачивается в ледяной узел от бессилия. — ЭТО ЧЕЛОВЕК! — широко, почти счастливо улыбаясь, крикнула девушка с третьего этажа. Мир взорвался движением. Окружающие начали доставать из карманов ножи, заточенную арматуру и пистолеты. Сквозь тошноту и вязкое отвращение нам пришлось растянуть губы в такой же безумной улыбке. Из портфеля я достал биту, Джон выудил нож. Мы двинулись вперед, сливаясь с потоком. Девочка плакала, звала маму, прижимая к груди плюшевого медведя. Страх буквально прибил её к асфальту. Толпа хлынула волной. Мы были в первых рядах. Я видел каждую деталь: как лезвие входит в мягкую ткань футболки, как лопается кожа, как расползается темное пятно. Но моя бита лишь свистела в воздухе рядом с её телом. Джон тоже работал ножом впустую, имитируя удары. Вскоре, когда тело превратилось в бесформенный ком, улыбки на лицах толпы медленно погасли. Улица снова стала тихой и обыденной. Люди убрали оружие и так же спокойно направились к центру выдачи еды. Я кое-как сдерживал рвотные позывы, чувствуя во рту привкус желчи и меди. Джон шёл рядом. Он был пугающе спокоен снаружи, но я знал — внутри его выворачивает наизнанку точно так же. От этого мира и от самих себя. В центре стояла очередь. Большинство — инфицированные. Неизвестно, сколько среди них таких же теней, как мы, которые просто пытаются выжить еще один чёртов день. — Лололошка Дейвисон и Джон Харрис — глухой голос патрульного из-под тактического шлема назвал наши имена. Мы кивнули. Ручка противно скрипнула по бумаге. — проходите — Мы прошли дальше, к другой очереди. Отстояв её, нам выдали два пакета: завтрак, обед, ужин и воду Обратный путь прошел в вакууме тишины. Только закрыв дверь квартиры изнутри, мы позволили себе дышать. Джон схватился за рот и, не разуваясь, бросился в туалет. Его вырвало громко, мучительно. Я осел прямо на пол в прихожей, прислонившись затылком к холодной стене. По щеке стекла слеза. Я стер её рукавом трясущейся ладони, встал и направился на кухню, бросил пайки на стол. Открыл кран, плеснул ледяной водой в лицо. Это не смыло тошноты, но обожгло кожу, напоминая, что я всё ещё жив. Я сглотнул вязкую слюну и потянулся за бутылкой воды. Шаги. Разворот. Джон вышел из ванной. Он выглядел выпитым досуха, пустым. — Возьми… — тихо сказал я, протягивая ему бутылку. Он принял её. Присосался к горлышку, делая судорожные глотки. Вода текла по подбородку. Я видел, как мелко дрожат его пальцы, обхватившие пластик. — Спасибо… — он закрутил крышку и поставил бутылку на стол. Мы дошли до гостиной и рухнули на диван. Тишина давила на барабанные перепонки. — Как думаешь… Когда это всё закончится? — спросил он, глядя в потертый линолеум пола. Я положил руку ему на плечо. Плечо под тонкой тканью халата ходило ходуном. — Я не знаю… Думаю, скоро… Джон не верил ни единому слову. Он сжал челюсти так, что на шее проступили жилы. — Скоро? — его голос опасно задрожал, переходя в шипение. — Когда «скоро», Ло? Людей всё меньше. Скоро спасать будет просто некого! — Я знаю… — мой ответ звучал жалко. Я повторял «скоро» как мантру, потому что других слов у меня не осталось. — Всё из-за этой вакцины… Если бы только они… — …не пытались избавить мир от безжалостных убийц, то всё было бы гораздо лучше — договорил я за него.***
Два месяца назад ученые создали сыворотку эмпатии. Они хотели остановить резню. Первая доза, попавшая в кровь обычного человека, сожрала его мораль. Желание убить поглотило их разум. Первый античеловек начал охоту, и никто не мог его остановить. Паника породила чудовищ похлеще вируса. Кто-то вынес запасы сыворотки из лабораторий и раздал людям. Они не хотели быть жертвами. Они стали охотниками. А мы с Джоном просто надели маски. Иногда я задаюсь вопросом: может, стоило принять вакцину?***
— Ло… — голос Джона сорвался. По его щекам покатились горячие слезы, но взгляд оставался абсолютно стеклянным, неживым. — Я устал… Кровь застыла в моих жилах. Я слишком хорошо знал этот пустой, выжженный взгляд. Он всегда заканчивался одинаково. — Что? Нет… — я вскочил, схватил его за плечи, встряхнул изо всех сил. — Нет, Джон! Нет! Он посмотрел мне прямо в глаза. В этом взгляде была такая бездна боли, что перехватило дыхание. — Прости… Я не вывезу. Я больше не могу притворяться одним из них… Я обнял его — нет... Пожалуйста... —Мир разлетелся на тысячи острых осколков, слёзы жгли лицо, горло сдавило спазмом. Сердце пропустило удар, второй, третий… Джон молча прижался ко мне. Я знал, что каждый раз, после этих слов, случается что-то ужасное... Смерть... Мы просидели так какое-то время. Джон слегка успокоился — я пойду... Подышу... Можешь оставить меня?.. — Джону слегка было стыдно за его сцену Я кивнул и остался сидеть на диване Джон вышел на балкон. Это был старый и пыльный островок. Окон не было, как и потолка. Джон подошёл к ограждению и посмотрел вверх. Он не любил смотреть вниз, ведь знал, что увидит ужасный мир и настоящих тварей, в обличиях людей. Облака спокойно плыли по небу. Это успокаивало Джона, создавало что-то вроде купола Джон впервые за долгое время смог расслабиться и позволил волю чувствам. Вдруг он услышал странный звук. Он повернул голову в сторону соседнего балкона. На него лез мужчина с ножом в руке и улыбкой, предвещающую смерть — ЧЕЛОВЕК! ХАХА! — визгливо крикнул мужчина Этот звук долетел до меня мгновенно. Я резко встал с дивана и побежал к соседней комнате. Я с размаху открыл дверь. Было поздно. Я услышал крик Джона и смех мужчины — НЕТ! — я подбежал и буквально выкинул мужчину с балкона. Он с глухим стуком упал на землю, но меня это не волновало — Д...Джон... Нет... Держись! — руки тряслись. Я разорвал свою майку и попытался остановить кровь. Джон лежал неподвижно, а глаза стали стеклянными — нет... Нет-нет-нет... — я отпустил рану и посмотрел сначала на свои руки, в его крови, а затем на его безжизненное тело — я... Я снова не смог Только не снова. Только не опять. — Нет… Джон… — я сжал его руку, которая становилось холоднее с каждой секундой — Я всё исправлю… Клянусь…Тук
Прозвучал неестественный, гулкий стук. Будто кто-то уронил тяжелый мешок с песком на бетон. Я уже не удивился. Это далеко не первый раз. — Здравствуй… Ангелина… — пробормотал я, поднимая воспаленные глаза на фигуру, на против меня. Передо мной стояла девушка. Темно-каштановые волосы до плеч, голубые глаза, в которых навеки застыли дорожки слез. — Я готов… — прошептал я. Сил бояться или сопротивляться больше не было. Она молча кивнула и протянула мне бледную, полупрозрачную руку. В следующее мгновение реальность пошла трещинами, смазалась, теряя краски, и схлопнулась в темноту.***
Резкая вспышка света. Запах озона и старой пыли. Я открыл глаза. Передо мной стоял Джон. Живой. Тот самый день, с которого всё началось. Он протягивал мне бумажный свёрток. — С днём рождения, Ло. Я попытался улыбнуться, но вместо радости из горла вырвался истерический всхлип. Я смотрел на родное лицо и чувствовал, как паника сменяется холодным, звенящим отчаянием бесконечности. Я взял подарок. Специально задержал свою ладонь поверх его пальцев, впитывая тепло живого прикосновения. — Спасибо большое, Джон… — голос дрожал. Джон стоял и смотрел на меня — ты чего, плачешь? — он усмехнулся и легонько ударил меня в плечо Я развернул бумагу. Голубой шарф в чёрную клеточку. Мой талисман. Моя петля. Я завязал его на шее. Узел лег идеально. «Я больше не допущу твоей смерти», — мысленно поклялся я самому себе. Началась очередная попытка. Жалкая, безнадежная, но единственная возможность спасти его. Я потерял им счет, эти витки времени стерлись в памяти в сплошное серое пятно, но я не остановлюсь. Никогда. Пока не найду ту самую фразу, тот единственный правильный поступок, который вытащит его из-под ножей улицы и разрушит эту проклятую временную тюрьму.
Примечания:
Ну вот, как то так
