Врата Иса

On the third day, he took me to the river He showed me the roses and we kissed And the last thing I heard was a muttered word As he knelt above me with a rock in his fist

«Where the Wild Roses Grow» — Nick Cave & The Bad Seeds

And then I can tell myself

What the hell I'm supposed to do

And then I can tell myself

Not to ride along with you

«The Night We Met» — Lord Huron

Глава 1

Сентябрь 2004. Сент-Орденн, Бретань. Атлантический ветер тянул за собой лёгкую прохладу и пропитанный солью воздух. Старые дома из светлого гранита тесно жались друг к другу, пряча тайны за тяжёлыми ставнями, а на холме над ними гордо возвышалось здание Лицея Делакруа, красивое и строгое. Его северное крыло жалось к краю утёса, нависая над бушующими волнами и наблюдая своими стрельчатыми окнами бескрайний простор океана. Построенное в XII веке цистерцианскими монахами аббатство было разграблено во времена Революции и пустовало до тех пор, пока в конце XIX века в его древние стены не вдохнула новую жизнь дворянская семья Делакруа, основав здесь частный коллеж для мальчиков. Теперь, пять поколений спустя, оно всё ещё оставалось в руках потомков, но успело преобразоваться в старшую школу  совместного обучения, считающуюся одним из самых престижных учебных заведений региона. Перемены довольно редко проникали за его стены, семья ревностно оберегала свои традиции. Бордовые пиджаки школьной формы, почти не изменившейся за десятилетия, мелькали между готическими арками внутреннего двора, помнящими всю девятисотлетнюю историю аббатства. За безупречными фасадами скрывался мир, доступный лишь избранным. И всё же с 1994 года, когда мадам де Клер настояла на учреждении специальной стипендии, его двери ежегодно открывались для одного чужака. Жеспер Хольм стоял у высоких кованых ворот и смотрел на древнее величественное здание, будто оно было живым существом, которое он готовился разрезать и выпотрошить. Он часто видел это белокаменное чудище в отдалении из окон буланжери своей матери, оно казалось недосягаемым в окружении запахов корицы и тёплых багетов. Там внизу, укутанный домашним теплом, Жеспер и представить не мог, насколько холодным окажется этот выточенный массивный камень вблизи, и крепче сжал ремень своей потёртой кожаной сумки. Сильный порыв ветра растрепал его русые волосы, рассеяв мысли, и юноша сделал глубокий вдох, чтобы наконец уверенно шагнуть за ворота. Около двух лет назад здесь, на этой самой скале под северным крылом, была убита студентка, и виновным признали его отца. Жеспер знал, что это ложь. Точнее будет сказать, верил. И собирался доказать это, даже если придётся разобрать весь этот красивый каменный склеп по кирпичику.

***

Первый урок, на котором Жесперу пришлось сухо представиться перед притихшим классом под тяжёлым взглядом преподавателя, остался позади. Он шагал по главному коридору лицея. Здесь, среди давящего архитектурного величия, мраморных статуй, потемневших от времени картин и отреставрированных памятников исторического наследия аббатства, Жеспер сам начинал чувствовать себя претенциозным экспонатом, выставленным напоказ либо чтобы призвать местную элиту снисходительно задуматься над социальным расколом в обществе, либо демонстративно оскорбить чьи-то нежные чувства. И похоже, чьи-то чувства действительно были задеты. Жеспер не успел дойти до конца галереи, как дорогу ему преградили двое студентов. Местная элита не собиралась молча терпеть его присутствие. ―Бесит, что в нашу школу впускают кого попало, ―лицо одного из них искривилось презрением. Если он правильно помнил, это был сын местного судьи Бошана, подписавшего приговор его отцу. ―И по какой причине я должен учиться в одной школе с этим нищим, к тому же сыном убийцы? Мой отец вложил в это место кучу денег, и я получаю это? Жеспер замер, выпрямившись во весь свой немалый рост, и молча смотрел на задир. Он был слишком хрупким, чтобы противостоять двум крепким парням, но в его глазах не отражалось ни капли страха или злости. Второй парень сделал шаг вперёд и ловким движением рванул за ремешок подержанный «Кэнон», который Жеспер до этого бережно прижимал к боку, старая петля треснула. Его взгляд оставался неподвижным и холодным, но внутри всё натянулось как струна. ―Вы только посмотрите на это убожество! ― парень поднял камеру над головой, демонстрируя окружающим, и притворно расхохотался. ― Хольм, этому хламу место на помойке, как и твоей семейке. ― У меня не меньше права находиться здесь, чем у вас, ― спокойно возразил Жеспер, старательно игнорируя провокатора с его камерой в руках. Эти парни не были приучены придавать ценность вещам, приобретённым за деньги. ― Я прошёл жёсткий конкурсный отбор, чтобы получить здесь стипендию. За каждого из вас просто заплатил папаша. Парочка словно единый организм на секунду опешила от такой откровенной наглости, но дать достойный ответ так и не успела. ―Жак, верни камеру, ―приказал внезапно возникший сын директора. Парень, которого назвали Жаком, вздрогнул и под пристальным недовольным взглядом своего товарища неохотно протянул «Кэнон». Жеспер, аккуратно вешая свою дешевую старенькую фотокамеру на плечо, переводил взгляд с одного богатого наследника на другого. ―Вижу, ты уже чувствуешь себя как хозяин здесь, де Клер?―повернулся к подошедшему Бошан. Ален де Клер даже не повёл бровью, явно не желая продолжать конфронтацию. Искренняя доброта в его глазах создавала заметный контраст с тем командным тоном, которым он говорил несколько секунд назад. Никакого высокомерия в них не читалось, они с интересом изучали Жеспера. Совсем тотальное равнодушие демонстрировал только приятель Алена, стоящий рядом. ―Лучше бы спросил отца, что он себе позволяет, допуская в нашу школу отпрысков жестоких преступников, ― не унимался Бошан. ―С каких пор дети несут ответственность за грехи отцов? ―отреагировал Ален, посмотрев на собеседника. Жеспер поднял голову и молча впился взглядом в лицо Алена, пытаясь отыскать хоть каплю фальши. ―Ладно, Бошан, брось, ― подал голос брюнет, всё это время молча наблюдавший за перепалкой. ―Всякие отбросы не заслуживают твоего внимания, верно? Просто игнорируй его. Де Клер лишь одарил друга немым укором, тот его принял. Бошан недовольно поджал губы. Резкие слова приятеля Алена по сути были идеальным предлогом, чтобы отступить и сохранить лицо. ― Ты прав, слишком много чести, ― бросив на Жеспера последний презрительный взгляд, Бошан медленно развернулся и зашагал прочь по коридору, уводя за собой товарища. ― Извини, ― вздохнул Ален, обращаясь к новичку. ― Надеюсь, это не испортило твоё впечатление о лицее. ― Я другого и не ожидал, ―спокойно ответил Жеспер, поправляя треснувший кожаный ремешок фотоаппарата на плече. Подумав, сухо добавил: ―Но спасибо за помощь. Де Клер принял ответ Хольма с мягкой, едва заметной улыбкой. ― Ален де Клер, ― представился юноша, протянув руку, хотя его имя и без того гремело на весь лицей. ―А это Фостен Ланг, ―он кивнул в сторону безучастного приятеля. ―Дай знать, если понадобится помощь. Жеспер помедлил, глядя на открытую ладонь Алена, но всё же крепко пожал её. Фостен Ланг даже не шелохнулся, следя за их мирной беседой. Было трудно понять, как он к этому относится, но дружелюбие друга точно его не удивляло. В этот момент над готическими сводами коридора раздался резкий металлический звон, извещающий о начале следующего урока.

***

― Всё те же лица. Будто и не покидали среднюю школу, ― ворчал Ален, идущий рядом. Его уютное ворчание всегда убаюкивало Фостена, и обычно он даже не старался делать вид, что внимательно слушает. Казалось, обоих это устраивает. ― Не понимаю, как ты с ними общаешься. Фостен пожал плечами, не меняя размеренного шага. ― Это в прошлом. Ален посмотрел на друга с недоверчивой ухмылкой, Фостен поймал его взгляд и приподнял бровь. ― Посмотрим, Ланг, ― с лёгким вызовом бросил де Клер, подходя к тяжёлым дубовым дверям кабинета истории. За ними уже начался урок и знакомство с преподавателем, которого внезапно перебил глухой скрип створки. На лице Фостена тут же отразилось замешательство, а по телу огненной волной прокатился жар. Сегодня он никак не готовился к тому, чтобы увидеть в обличии учителя того горячего итальянца, который целовал его в машине на фоне августовского заката. В памяти вспыхнули запах солёного воздуха, полумрак салона и жаркие требовательные губы. Фостен отчётливо помнил, как пальцы вплетались в его волосы, заставляя забыть обо всём на свете. И этот человек стоял перед ним у кафедры Делакруа в безупречном строгом костюме прямо сейчас. Их взгляды скрестились, и на долю секунды в глазах преподавателя промелькнул страх. Фостен резко смущённо опустил голову, моля Бога, чтобы ни единая присутствующая душа не уловила пробежавшую между ними искру, пока на фоне приглушенно звучал диалог. ― Извините за опоздание, месье... ― Подобное пренебрежение расписанием недопустимо для сына директора, но на первый раз я готов закрыть на это глаза. Занимайте свободные места. Надеюсь, впредь вы будете подавать только хороший пример остальным, де Клер. Ален кивнул и уверенно двинулся по проходу между партами к месту рядом со своей девушкой Клоэ Барро, которая Фостену совсем не нравилась, но сейчас думать об этом хотелось в последнюю очередь. Он последовал за другом, осмелившись на один взгляд в сторону своего нового учителя, но встреча с его карими глазами поразила очередным ударом, прокатившимся жаром по телу. На ватных ногах Фостен дошёл до последнего ряда, желая спрятаться как можно дальше. Жеспер Хольм, сидевший там в полном одиночестве, поднял на него проницательный взгляд. ― Ты здоров? ― вопрос в текущей ситуации прозвучал для Фостена словно насмешка. ― Заткнись,― бросил он в ответ, старательно вытесняя из памяти воспоминания прошедшего лета. А у доски тем временем раздался глубокий, ровный голос учителя: ― Итак, тема сегодняшней лекции: Конец старого порядка.