Самоконтроль

***

Марк скользил между деревьями, словно порождение самого ночного тумана. Наступление темноты дало ему и Калебу идеальное тактическое преимущество. Его скрытность и скорость, отточенные тренировками Элиаса, позволяли Марку обходить внешние секреты новой общины людей. Бледный, мертвенно-белый крест на его лице сливался с блеклым светом луны. Он разделился с Калебом у дальнего забора из колючей проволоки, который военные новой империи успели натянуть вокруг бывшей базы отшельников. Калеб ушел в сторону дизель-генераторов, чтобы в случае необходимости устроить диверсию, а Марк бесшумно перемахнул через заграждение в слепой зоне вышки. Проникнув вглубь лагеря, он прижался к стене старого деревянного амбара, который теперь использовался как склад снабжения чужаков. Его уши чутко ловили команды патрульных и рокот прогревающихся двигателей. Марк выжидал, просчитывая маршрут к командирской палатке. Внезапно тяжелая дубовая дверь амбара со скрипом приоткрылась. Марк мгновенно взвёл мускулы, готовый нанести смертельный, бесшумный удар армейским ножом. Из темноты помещения вышла женщина, таща в руках тяжелый мешок с сухим пайком — одна из тех выживших женщин общины древних охотников, которым пришлось подчиниться новым порядкам ради спасения уцелевших детей. Её лицо было серым, ментально раздавленным, а под глазами залегли черные тени от выплаканных слез. Она сделала шаг в сторону и замерла, наткнувшись взглядом на застывшую в тени фигуру. Женщина испуганно открыла рот, готовая закричать и поднять на ноги весь гарнизон, но луч лунного света упал на лицо Марка.Она узнала его. Жетона, который раньше болтался у него на груди, теперь не было — он остался в пещере у Николь. Но эта женщина слишком хорошо помнила того самого «разумного зараженного», которого староста и охотники привели в лагерь два месяца назад. Она помнила его ледяной взгляд, его военную выправку и то, как отчаянно за него цеплялась зеленоглазая девочка. Женщина судорожно прижала ладонь к губам, подавляя крик. Она посмотрела на его бледный крест-шрам, затем в его пустые, кристально чистые глаза. В них не было безумного голода креста только холодная решимость солдата. — Ты… — едва слышно, одним дыханием прошептала она. — Ты вернулся. А где Николь? Жива? Марк не ответил. Лишние эмоции были заблокированы его новой личностью. Он лишь едва заметно кивнул и приложил палец к губам, требуя тишины. Женщина быстро оглянулась на прожектор, полоснувший по забору неподалеку, и резко схватила Марка за рукав куртки, утягивая обратно в душную, пахнущую зерном темноту амбара. — Слушай меня, — быстро и прерывисто зашептала она, пока её руки дрожали. — Эти чужаки… они звери в человеческой коже. Наш староста, Рич… все мертвы. Нас держат за скот. Но я помогу тебе. Я знаю, зачем ты здесь. Их командир, майор Фогель, сейчас один в бывшем доме старосты. Он изучает карты ущелий. Через десять минут у них сменяется караул у крыльца. С левой стороны дома есть разбитое окно, прикрытое фанерой. Обойди через хозпостройки, часовые туда не смотрят. Я все подслушивала. Она посмотрела на него с отчаянной надеждой, в которой сквозила жажда хоть какой-то справедливости в этом проклятом мире: — Сделай то, что должен, солдат. За наших мужчин. За детей. Марк молча зафиксировал данные в своей голове. Маршрут был ясен. Смена караула давала идеальное окно в тридцать секунд для проникновения. Ученик Элиаса внутри него сработал безупречно: он коротко кивнул женщине в знак благодарности, скользнул обратно в дверной проем и растворился в темноте между хозяйственными постройками. Финальная точка его миссии — командир новой общины — была всего в пятидесяти метрах. Марк действовал с безупречной точностью идеального оружия. Используя тридцать секунд, которые дала ему смена караула на крыльце, он бесшумной серой тенью обогнул дом старосты со слепой, левой стороны. Аккуратно, без единого скрипа, его инфицированные, но жестко контролируемые пальцы отодвинули кусок фанеры, закрывавший разбитое окно. Марк плавно скользнул внутрь помещения. Его ботинки коснулись дощатого пола бесшумно. В комнате пахло табачным дымом, сухим пайком и оружейным маслом. За массивным дубовым столом, на котором когда-то староста общины охотников принимал Марка и Николь, сидел мужчина средних лет в безупречной полевой форме с нашивками майора — командир гарнизона, майор Фогель. Перед ним при тусклом свете настольной лампы были разложены подробные топографические карты горных ущелий. На краю стола лежала расстегнутая кобура с пистолетом Ярыгина. Майор как раз подносил к губам сигарету, полностью погруженный в изучение маршрутов, и даже не догадывался, что смерть уже стоит за его спиной. Скорость креста сократила расстояние между ними за долю секунды. До того как Фогель успел уловить боковым зрением движение воздуха или сообразить, что происходит, Марк железной хваткой левой руки зафиксировал его голову сзади, намертво перекрывая горло, а правой — приставил холодное лезвие армейского ножа прямо к его сонной артерии. Майор инстинктивно дернулся, его правая рука рванулась к кобуре на столе, но лезвие ножа мгновенно прочертило тонкую, предупреждающую линию на его коже. Выступила капля крови. Фогель замер, его дыхание перехватило. Он был опытным офицером и сразу понял: этот захват был профессиональным, а сила, удерживающая его шею, была неестественной, сокрушительной. — Один звук — и твоя сонная артерия останется на этих картах, майор, — леденящим душу, абсолютно спокойным и осмысленным шепотом произнес Марк ему прямо в ухо. Фогель скосил глаза в сторону и в тусклом свете лампы разглядел бледный, затянувшийся крест-шрам на лице нападавшего. Глаза майора округлились от шока. Он ожидал увидеть дикое, пускающее слюни чудовище, которое начнет рвать его зубами. Но вместо этого он столкнулся с кристально чистым, расчетливым взглядом военного тактика. — Ты… ты говоришь?.. Ты соображаешь?..Что тебе нужно, крещенный? — едва слышно, хрипло выдавил из себя Фогель, медленно поднимая руки ладонями вверх, показывая, что не будет тянуться к оружию. — Я мыслю шире, чем вся твоя община, майор, — Марк слегка ослабил хватку на его горле, но нож оставил у кожи. — Мой напарник сейчас держит под прицелом твой дизель-генератор. Один мой мысленный приказ — и твоя база погрузится во тьму, а мои братья вырежут твой гарнизон до того, как вы успеете завести БТРы. Марк наклонился ближе, его голос звучал как монолитная сталь: — Нам не нужна ваша земля, и нам не нужны ваши припасы. Я пришел от Элиаса, лидера «стальных крестов» в горах. Мы — разумные, высшие крестоносцы. Мы полностью подчинили себе вирус. И Элиас предлагает твоей общине переговоры и тактический союз. Мы не стадо крестоносцев, Фогель. Мы — новая сила. И сейчас ты будешь очень внимательно слушать, почему вам выгодно с нами не воевать. Майор Фогель тяжело сглотнул, чувствуя, как холодная сталь ножа вибрирует от каждого удара его бешено бьющегося сердца. Его прагматичный, командирский ум лихорадочно перестраивал всю картину мира. Перед ним стоял зараженный, который предлагал дипломатию. Майор Фогель замер, чувствуя, как холодное лезвие ножа едва заметно вибрирует у его сонной артерии. Он был прагматиком до мозга костей — именно это качество позволило ему выслужиться до майора и возглавить авангард экспансии в этом суровом новом мире. Его мозг, обученный просчитывать риски и боевые потери, моментально переработал полученную информацию.Если этот зараженный перед ним говорит, мыслит категориями тактики и координирует действия с напарником на базе, значит, в горах действительно сформировалась новая, пугающая сила. Разумная армия крестоносцев, обладающая сверхчеловеческой силой вируса, но сохранившая дисциплину и военное мышление — это был абсолютный кошмар для стратегического планирования его общины. Такого врага невозможно уничтожить просто так. Живой таран из дикой орды, которым они зачистили лесных охотников, против «стальных крестов» окажется бесполезным мясом. Фогель медленно, глубоко вздохнул, стараясь не задеть лезвие ножа кадыком, и удержал руки на виду. — Ладно, — хрипло, но спокойно произнес майор, возвращая себе командирское самообладание. — Ты прав, солдат. Война на два фронта в наше время — это тактическая глупость. Если ваши люди действительно умеют держать поводок на этой чуме и готовы говорить на языке выгоды, а не слепой ярости... я готов выслушать условия твоего лидера. Убери нож. Нам обоим нужен этот диалог живыми. Марк не сводил с него кристально чистого, леденящего взгляда. Военный аналитик внутри него просчитал искренность майора — Фогель не блефовал, им двигал чистый, сухой прагматизм офицера, отвечающего за жизни своих людей. Марк плавно, без единого лишнего движения отвел лезвие от его шеи, но не убрал нож далеко, застыв в полушаге от стола. Бледный, затянувшийся крест-шрам на лице Марка оставался неподвижным. Майор Фогель медленно опустил руки, аккуратно отодвинул пистолет Ярыгина на другой край стола, демонстрируя прозрачность намерений, и потер затекшую шею. На его пальцах остался крошечный мазок крови. Он посмотрел на Марка уже не как на монстра, а как на командира вражеского, но чертовски опасного спецподразделения. — Излагай, — Фогель оперся локтями о дубовый стол, глядя прямо на Марка. — Что конкретно предлагает ваш Элиас? Каковы его тактические условия союза? И самое главное — как вы гарантируете, что ваш «самоконтроль» не лопнет в самый неподходящий момент, превратив ваших дипломатов в бешеных псов? — Условия Элиаса просты, майор, и они продиктованы исключительно сухим тактическим расчётом, — чеканя каждое слово, произнёс Марк. — Слушай внимательно. Марк изложил условия союза чётко и без лишних предисловий: Жёсткое разделение территорий: Горные хребты и туннели остаются под абсолютным контролем ордена «стальных крестов». Весь лесной массив и низины отходят вашей империи. Ни один ваш солдат не поднимается в горы, ни один разумный крестоносец не заходит в лес без предупреждения. Нарушение границы — немедленная ликвидация. Совместная координация и зачистка: Мы объявляем тотальную войну диким, неуправляемым ордам крестоносцев в этом регионе. Мы будем обмениваться тактическими разведданными. Мои братья станут зачищать горные гнезда мутантов, а ваша бронетехника — выжигать их на равнинах. Мы уничтожим эту биологическую угрозу вместе. Взаимопомощь ресурсами: Ордену необходимы медицинские препараты, антисептики и хирургические инструменты для укрепления контроля над новыми рекрутами. Взамен «стальные кресты» готовы делиться припасами, горным топливом и картами скрытых армейских складов, которые мы обнаружили в скалах. Уважение к уцелевшим охотникам: К тем немногим женщинам и подросткам из лагеря отшельников, которых вы заставили примкнуть к своим порядкам, должно быть исключительно уважительное отношение. Никакого рабского статуса или издевательств. Они — неприкосновенный ресурс. Если я узнаю, что кто-то из твоих дозорных тронул их — наш договор сгорит вместе с этой базой. Марк сделал короткую паузу, давая Фогелю возможность усвоить условия, а затем добавил самое главное тактическое обоснование, основываясь на психологии обеих фракций: — Наши общины будут помогать друг другу и уживаться исключительно на расстоянии. Так твоим людям внизу будет намного спокойнее спать по ночам. Вашим солдатам не придется каждую секунду судорожно сжимать автоматы и думать, что разумные кресты, стоящие на соседнем посту, могут не удержаться и сорваться в безумие. Дистанция — залог нашей общей дисциплины. Мы даем вам безопасность, вы нам — ресурсы. Майор Фогель посмотрел на протянутую руку Марка, но пожимать её не спешил. На его лице отразился весь груз ответственности офицера, за спиной которого стояла огромная организованная империя. — Твои условия логичны, солдат, — Фогель медленно опустил руку на стол, глядя прямо в холодные глаза Марка. — Но я — майор передового гарнизона, а не единоличный правитель. Такой масштабный союз с принципиально новой силой — это слишком серьезный шаг. В одиночку я принять его не могу. Мой долг — созвать экстренное собрание со всей верхушкой нашего командования в Главном Центре. Только генеральный штаб имеет право подписывать геополитические пакты такого уровня. Нам нужно убедиться, что вы не пытаетесь врать нам. Мы все видели, на что крестоносцы способны, ради своих мерзких целей. Марк не шелохнулся. Его бледный крест-шрам на лице оставался монолитным, но тактический компьютер в голове мгновенно зафиксировал это усложнение. Бюрократия людей оставалась неизменной даже на руинах цивилизации. — Сколько времени тебе нужно? — леденящим душу шепотом спросил Марк. — Три дня на экстренную радиосвязь, созыв штаба и выработку финального решения, — твердо ответил Фогель. — Но давай договоримся на берегу. Чтобы штаб вообще стал слушать мой доклад, на момент этих переговоров между нами должен быть объявлен абсолютный режим тишины. Ни одна из сторон не нападает. Мои БТРы не продвигаются к ущельям, твои «стальные кресты» не трогают мои патрули в лесу. Наши общины будут в полной безопасности в эти дни. Марк секундно замер, мысленно сверяясь с коллективным разумом ордена Элиаса. Через ментальные пути, связывающие его с горами, он почувствовал глухое, согласное эхо наставника. Элиас одобрял эту временную передышку. Она была тактически выгодна всем. — Идёт, майор, — Марк впервые за весь вечер сделал едва заметное движение головой. — Три дня. Режим тишины. Мои люди будут держать дистанцию. Но помни: если хоть один твой дозорный проявит неуважение к уцелевшим охотникам или нарушит границу — перемирие аннулируется мгновенно. Майор Фогель серьезно кивнул, понимая, что перед ним стоит не блефующий крещенный, а командир, готовый исполнить свою угрозу. Марк сделал шаг назад, растворяясь в густых тенях кабинета старосты. Без единого звука он скользнул обратно в разбитое, прикрытое фанерой окно и соткался в ледяном осеннем тумане. У забора его уже ждал Калеб. Марк мысленно передал брату по ордену тактические итоги встречи, и две серые тени стремительно растворились в лесной чаще, уходя обратно к скалам.

***

Марк вошел в пещеру, и ледяная пустота этого места мгновенно окутала его с ног до головы. Николь так и не заговорила. Она выглядела так, словно не сделала ни одного движения за всё то время, пока его не было. Тело, туго стянутое альпинистскими стропами на деревянном настиле, казалось безжизненным манекеном. Её голова была бессильно опущена на грудь, а спутанные волосы закрывали лицо. Марк подошел ближе. Вниз, по её холодным, словно каменным ногам, медленно стекала кровь. Компьютер в голове Марка на секунду дал сокрушительный сбой. Вся его армейская выдержка и ментальные блоки Элиаса затрещали под весом подступившего к горлу ужаса. Вирус внутри него глухо, зловеще заворочался, но Марк силой воли заставил монстра замолчать. Он опустился на колени, его забинтованные руки дрогнули, когда он аккуратно разрезал путы. Там, внутри неё, всё это время зарождалась маленькая жизнь. Смутный, безумный плод который мог зародиться в ней, когда вирус креста овладел ей в бывшей общине охотников, или в последствие того чувственного соития здесь, в пещере. Это было уже неважно. Эта жизнь была крошечной надеждой, связывающей их изломанные души. Но оскверненная чистота девочки из религиозной семьи, чудовищная вирусная нагрузка, голод и тот страшный, шоковый ментальный перелом, который Марк устроил ей своим признанием, оказались слишком тяжелой ношей для её организма.

Маленькая жизнь покинула этот проклятый мир, так и не успев родиться. Организм Николь просто исторг её, не выдержав ментального и физического ада.