Наследие Фредбера: Сломанные куклы

Майкл сидел в машине на парковке колледжа и пытался собраться с мыслями. Он не спал уже почти трое суток. Всё началось с того, что он допоздна разбирал старые механизмы в мастерской, потом пришли бумаги из Fazbear Entertainment, которые нужно было срочно подписать, а когда он наконец лёг, кошмары не дали ему сомкнуть глаз. Он снова видел отца. Он снова видел тот костюм. Он снова чувствовал холод металла. И просыпался в холодном поту, понимая, что больше не заснёт. А сегодня утром, когда он уже собирался лечь и попытаться поспать хотя бы пару часов, ему позвонил директор колледжа: «Мистер Афтон, у нас чрезвычайная ситуация. Все учителя на совещании. Мы знаем, что вы в городе. Не могли бы вы присмотреть за студентами?» И Майкл согласился, потому что не умел отказывать. Потому что чувствовал себя виноватым, если отказывал. Потому что его британская вежливость не позволяла ему сказать «нет». Он вздохнул и посмотрел на себя в зеркало заднего вида. На нём была чёрная футболка, а поверх — рубашка в чёрно-белую клетку с закатанными до локтей рукавами. На руках были видны бинты — он поранился, когда разбирал старые механизмы вчера ночью, и теперь они были слегка запачканы машинным маслом. На ногах — те же удобные белые кеды. Он знал, что выглядит не очень официально, но ему было всё равно. Он хотел спать. Майкл также забыл очки дома, и теперь его глаза слезились от яркого света, а мир казался немного размытым, что только усиливало его желание закрыть глаза и провалиться в сон. Хелпи сидел у него на плече и смотрел в окно. — Папа, — сказал медвежонок, — ты выглядишь как зомби. У тебя под глазами круги, как у панды. — Спасибо, Хелпи, — ответил Майкл, открывая дверь машины. — Ты очень поддерживаешь меня. — Я стараюсь, — ответил Хелпи, записывая что-то в свой блокнот. — Я записал, что папа выглядит как панда. Это важно. Майкл вышел из машины и направился к входу в колледж. Он шёл медленно, потому что каждый шаг давался ему с трудом. Внутри здания было светло, и он прищурился, пытаясь привыкнуть к яркому свету. Он прошёл по коридорам, которые казались бесконечными, и наконец вошёл в аудиторию. Когда он переступил порог, все взгляды были устремлены на него. Он услышал шёпот, который всегда сопровождал его появление: — О боже, это же тот парень с лекции! — Он совсем по-другому одет... Чёрная футболка, рубашка клетчатая... — И без очков! Он без очков! Он выглядит как рок-звезда! — А что у него с руками? Почему он в бинтах? Он что, дрался? — И эти кеды... он что, специально так оделся? Это же неофициально! — Он выглядит как рок-звезда, которая случайно зашла на скучную лекцию! — Или как безумный учёный, который забыл переодеться после работы в мастерской! Майкл вздохнул и направился к учительскому столу. Он сел на место профессора, стараясь не закрывать глаза, и посмотрел на студентов. Девушки на первом ряду продолжали шушукаться, не сводя с него глаз. Он чувствовал их взгляды на себе и немного смущался, хотя старался этого не показывать. — Доброе утро, — сказал он, зевая. — Я знаю, что вы ждали своего преподавателя, но у вас сегодня я. Мой коллега, — он усмехнулся, — решил, что сон важнее работы. Видимо, он не знает, что я, британский инженер, никогда не сплю. В этот момент дверь открылась, и в аудиторию влетел Сэмми — с зелёной кофтой, джинсами и чашкой кофе в руках. Он выглядел бодрым и довольным, что раздражало Майкла ещё больше. — Я не опоздал? — спросил он, запыхавшись. Майкл посмотрел на него с выражением лица, которое ясно говорило: «Ты серьёзно?» — Ты пропустил всё самое интересное, — сказал он. — Я просто забежал за кофе! — ответил Сэмми, садясь рядом с Чарли и Арти. — Ты же сам сказал мне идти спать! «Иди отдохни, Сэмми, я сам справлюсь», — процитировал он с насмешкой. — Я сказал это, потому что ты выглядел как зомби, — ответил Майкл, зевая. — А теперь ты сидишь тут и пьёшь кофе, а я страдаю один. Я тут вкалывал всю ночь — разбирал механизмы, подписывал бумаги. А ты — спал. — Ты мог бы тоже поспать, — сказал Сэмми, отпивая кофе. — Но ты выбрал работу. — Потому что кто-то должен работать! — ответил Майкл. — Или ты думаешь, что бумаги сами себя подпишут? — Ты слишком много работаешь, — сказал Сэмми. — А ты слишком мало! — Я работаю, когда это нужно! — Ты работаешь, когда тебе хочется! А это разные вещи! — Мы оба работаем в одной компании, — сказал Сэмми. — Мы оба директора. Ты просто не умеешь отдыхать. — Я умею отдыхать! — возмутился Майкл. — Я просто не хочу! — Это глупо. — А ты глуп! — Я умный! — Нет, ты просто умеешь спорить! Студенты засмеялись. Чарли прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться слишком громко. Майкл вздохнул и положил голову на руку. Он чувствовал, как веки тяжелеют, и понимал, что если не займёт руки, то уснёт прямо за столом. — Если я усну, ты будешь должен разбудить меня, — сказал он Сэмми. — Как? — спросил тот. — Кинуть в меня карандашом. Или чем-то ещё. Главное, чтобы я проснулся. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Я не хочу заснуть и проспать всё занятие. И не хочу, чтобы студенты видели, как их «почётный гость» дрыхнет за столом. — Ладно, — ответил Сэмми, усмехаясь и поднимая карандаш. — Но если я попаду тебе в голову, это будет случайно. И не говори потом, что я тебя ранил. — Главное, чтобы я проснулся, — ответил Майкл, уже почти закрывая глаза. Хелпи записал что-то в блокнот и сказал вслух: — «Папа сказал, что дядя Сэмми должен кинуть в него карандашом, если он уснёт. Я думаю, это очень смешно. Я буду ждать, когда папа заснёт. Может быть, я тоже кину в него карандашом». Студенты засмеялись, но Майкл уже начал засыпать. Его голова медленно опускалась на стол. Глаза закрывались, и он почти перестал слышать окружающий шум. Сэмми, заметив это, размахнулся и кинул карандаш. Тот ударил Майкла точно в плечо. Майкл вздрогнул и резко поднял голову, чуть не упав со стула. — Что? Я не спал! Я просто проверял, работают ли мои глаза! Студенты засмеялись громче. Сэмми улыбнулся, довольный собой. — Ты спал, — сказал он. — Я не спал, — ответил Майкл, пытаясь выглядеть серьёзно. — Я просто... экономлю энергию. — Ты храпел, — сказал Сэмми. — Я не храпел. — Храпел. — Это были британские звуки, — сказал Майкл, поправляя рубашку. — Ты бы их не понял. В Англии, между прочим, храп считается искусством. — Искусством? — удивился Сэмми. — Да. Мы называем это «британским дыханием». Студенты засмеялись, а Чарли покачала головой, улыбаясь. — Ты невыносим, — сказал Сэмми, но в его голосе слышалась улыбка. — Я знаю, — ответил Майкл, зевая. — Ты уже говорил это. Несколько раз. Майкл взял лист бумаги и карандаш, чтобы занять руки. Рисование помогало ему не уснуть. Он начал рисовать Сэмми, который сидел рядом с Чарли и пил кофе. Он старался передать каждую деталь: его очки, его улыбку, его волосы, которые торчали в разные стороны. — Ты серьёзно? — спросил Сэмми, заметив, что Майкл на него смотрит. — Да, — ответил Майкл, не отрываясь от рисунка. — Если я буду рисовать тебя, то не усну. Ты же не хочешь, чтобы я уснул и начал говорить во сне по-британски? — Ты говоришь во сне по-британски? — удивился Сэмми. — Иногда. Я переключаюсь на старый акцент, когда вижу во сне чай с молоком. А ещё я кричу «Боже мой, это же мой кусок пирога!» Студенты засмеялись, а Сэмми закатил глаза. — Ты невыносим, — сказал он. — Я знаю, — ответил Майкл, рисуя. В этот момент одна из студенток подошла ближе, чтобы посмотреть на рисунок. — Это же Сэмми! — воскликнула она. — Вы рисуете его? — Да, — ответил Майкл, не поднимая головы. — Он моя муза. Единственный человек, который может сидеть смирно хотя бы пять минут. Ну, почти смирно. — Я сижу смирно! — возмутился Сэмми. — Ты пьёшь кофе, и твоя рука трясётся. — Это потому что я хочу спать! — Ты спал. Ты сам сказал. — Я пытался уснуть, но не мог! У меня в голове был проект! — Ты врешь, — сказал Майкл. — Ты просто не хотел мне помогать. — Я не хотел тебе помогать, потому что ты сказал мне идти спать! — И ты послушался? — А что мне оставалось? Ты начал кричать на меня, и я решил, что лучше пойти спать, чем спорить с тобой. — Я не кричал! — Кричал! Ты всегда кричишь, когда не высыпаешься! — Я не кричу, я просто громко разговариваю! — Ты кричишь, как на футбольном матче! — Я не кричу, как на футбольном матче, я разговариваю, как настоящий британец! — сказал Майкл. — Ты разговариваешь так, будто ты злой на весь мир! — Потому что я злой на весь мир! — Почему? — Потому что я не спал трое суток, а ты сидишь тут и пьёшь кофе! Студенты засмеялись. Даже Хелпи записал что-то в свой блокнот, а потом сказал: — «Папа и дядя Сэмми опять спорили. Дядя Сэмми сказал, что папа кричит, как на футбольном матче. Папа сказал, что он не кричит, а просто громко разговаривает. Я думаю, что они оба очень громкие». Чарли улыбнулась, глядя на них. Их споры всегда были такими живыми и смешными, что даже в самые мрачные моменты она не могла не улыбнуться. Майкл продолжил рисовать, поглядывая на Сэмми и время от времени вставляя замечания. Он старался передать каждую деталь: его очки, его улыбку, его волосы, которые торчали в разные стороны. Через некоторое время рисунок был готов, и он показал его Сэмми. — Вот, — сказал он. — Ты получился почти красивым. — Почти? — возмутился Сэмми, рассматривая рисунок. — Ты двигался, когда я рисовал, — ответил Майкл. — Поэтому у тебя нос получился немного кривым. — У меня нормальный нос! — Он смотрит в сторону. Студенты снова засмеялись. В какой-то момент в аудитории повисла тишина, и Майкл, сам того не замечая, начал напевать мелодию — старую песню, которую они играли в «Фазере» много лет назад. Это была та самая песня, которую он написал, когда они были подростками. Мелодия была весёлой и ритмичной, и Майкл чувствовал, как она поднимает ему настроение. Одна из студенток подняла голову и удивлённо посмотрела на него. — Я знаю эту песню! — воскликнула она. — Я слышала её по радио! Это же группа «Фазер»! Майкл удивлённо поднял бровь и перестал напевать. Он был в шоке. Он не думал, что кто-то вообще помнит их песни. Группу, которую они создали просто от скуки, когда четверым отбитым подросткам было нечего делать, знали! — Вы знаете эту группу? — спросил он, не скрывая удивления. — Конечно! — ответила студентка. — Они иногда играли по радио! У них были отличные песни! Майкл почувствовал, как у него отвисла челюсть. Он посмотрел на Сэмми, который тоже выглядел удивлённым. — Серьёзно? — спросил Сэмми. — Да! — воскликнула другая студентка. — Я тоже слышала их песни! «Фазер» — это же легендарная группа! — Легендарная? — переспросил Майкл, пытаясь не рассмеяться. — Мы играли в гараже, потому что нам было скучно! — Вы — в группе? — спросила одна из студенток, и её глаза расширились. — Мистер Афтон, вы играли в «Фазере»? Майкл помедлил, но потом кивнул. — Да, — сказал он. — Я играл на электрогитаре. Мой друг Джереми — на ударных. Он всегда говорил, что барабаны — это его второе «я». Ещё был Алекс на басу — он всегда был самым спокойным, но без него группа развалилась бы. И Кевин на вокале — он был тем, кто придумывал тексты и тащил нас на сцену. Мы называли себя «Фазер». Мы были просто четырьмя отбитыми подростками с инструментами, которым было скучно. Мы играли в старом гараже и думали, что мы великие музыканты. Студенты смотрели на него с восхищением. — А вы могли бы сыграть нам что-то?— спросила одна девушка. Майкл хотел отказаться, но увидел, как студенты смотрят на него с надеждой. Он вздохнул. — Ладно, — сказал он. — Только одну песню. И если я начну засыпать, вы должны будете разбудить меня. Одна из студенток принесла гитару, и Майкл взял её в руки. Он провёл пальцами по струнам, проверяя настройку. Гитара была немного расстроена, но он быстро исправил это. Он начал играть одну из своих песен. Это была весёлая, ритмичная мелодия, которая поднимала настроение. — Я помню эту песню! — воскликнула одна из студенток, хлопая в ладоши. — Вы её написали? — Да, — ответил Майкл, улыбаясь. — Тогда нам было скучно. Хотя она была написана для того, чтобы поднять настроение моему другу Джереми, когда он ломал или терял барабанные палочки. — У него это часто случалось? — спросила студентка. — Постоянно, — усмехнулся Майкл. — Он происходило на каждом выступлении. Студенты засмеялись, и Майкл продолжил играть. Студенты начали подпевать, и он чувствовал, как его настроение поднимается. Он забыл о своей усталости и просто наслаждался моментом. Его пальцы бегали по струнам, и он чувствовал, как музыка наполняет его энергией. Когда он закончил, студенты зааплодировали. — Это было невероятно! — сказала одна из них. — Спасибо, — сказал Майкл, откладывая гитару. — Я не играл много лет. — Вы должны продолжать играть! — сказала другая. — Может быть, — сказал Майкл, улыбаясь. — Если я найду время. Но это будет непросто, учитывая, что у нас всех работа. Студенты продолжали задавать вопросы, и Майкл отвечал на них, наслаждаясь их вниманием. — Мистер Афтон, — спросила одна из студенток, — а вы до сих пор пишете песни? Майкл помедлил, но потом кивнул. — Иногда, — сказал он. — Но не так часто, как раньше. У нас у всех работы много. Джереми всё время говорит, что ему нужно найти время на барабаны, но он постоянно занят. Алекс всё ещё играет на басу, когда может, а Кевин пишет тексты. Но мы редко собираемся вместе. — Мы могли бы услышать их? — Может быть, когда-нибудь, — ответил он, улыбаясь. — Если мы сможем найти время. Внезапно он замер. В углу аудитории, за пустыми стульями, он снова увидел две фигуры. Эван и Элизабет стояли в тени и смотрели на него. Их глаза были полны боли, и они смотрели на него с грустью. Майкл почувствовал, как у него перехватило дыхание. Его зрачки расширились, и он замер, не в силах отвести взгляд. Его сердце начало биться быстрее, и он чувствовал, как холод пробегает по его спине. Элизабет сделала шаг вперёд. Её рыжие волосы развевались, хотя в комнате не было ветра. — Мы пришли сказать тебе, — прошептала она, и её голос звучал как ветер. — Он возвращается. Он скоро вернётся. Эван кивнул, прижимая к себе жёлтого медвежонка. — Берегись, Майкл. Он уже близко. Мы не хотим, чтобы ты пострадал. Майкл хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он смотрел на них, чувствуя, как мир вокруг него рушится. Элизабет протянула руку, но не коснулась его. Она просто смотрела на него с грустью. — Прости, — прошептала она. — Мы не можем остаться. Но мы всегда будем рядом. — Мы любим тебя, — добавил Эван, и его голос был тихим, как шёпот. — Майкл? — услышал он голос Чарли. — Что с тобой? Ты побледнел. Он моргнул, и видение исчезло. В углу никого не было. Только пустые стулья и старая доска. Он почувствовал, как его дыхание стало ровнее, но сердце всё ещё колотилось где-то в горле. — Ничего, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто показалось. Он знал, что это был не конец. Эван и Элизабет пришли предупредить его. Он возвращался. Уильям возвращался. И Майкл знал, что должен быть готов к этому. Но пока он мог только сидеть в тишине и ждать. Он смотрел на студентов, которые продолжали обсуждать его песню, и чувствовал, как внутри него растёт тревога. Что-то должно было произойти. Он знал это. И он должен был быть готов. Когда практика закончилась, он быстро собрал свои вещи. Сэмми подошёл к нему, выглядя обеспокоенным. — Ты в порядке? — спросил он. Майкл покачал головой. — Я не могу объяснить. Но я знаю, что он возвращается. Сэмми нахмурился. — О чём ты говоришь? Майкл посмотрел на него и вздохнул. — Мой отец. Он возвращается. Я это чувствую. Эван и Элизабет пришли предупредить меня. — Эван и Элизабет? — переспросил Сэмми, его лицо побледнело. — Но они же... — Я знаю, — прервал его Майкл. — Я знаю. Но они были здесь. Я видел их. Сэмми хотел что-то спросить, но Майкл уже шёл к выходу. Он вышел на парковку и сел в машину, но долго не заводил её. Он смотрел на здание колледжа и думал о том, что видел. Эван и Элизабет пришли к нему, чтобы предупредить. «Он возвращается», — сказали они. Уильям возвращался. И Майкл знал, что должен быть готов к этому. Он завёл машину и уехал, но его мысли остались в аудитории, с теми двумя фигурами в углу. Он знал, что это был не конец. Это было только начало.