Лето в его глазах

***

…Весь мой смысл в твоих глазах Когда я вижу его, мне нравится…

***

 Эти строчки — первое, что он услышал, проснувшись в машине от неспешного тормошения за плечо. Открывать глаза совсем не хотелось… До одной мысли. Он тут. Он в своем самом любимом месте на планете. В месте, которое с малых лет полюбилось ему до чертиков. В месте, где кричалки звучат в унисон, в месте, где в одной комнате живет по двенадцать человек, в месте, где каждый час четко расписан и нет ни секунды покоя в корпусе, в месте, где даже совсем чужой тебе человек станет самым родным, а иногда и любимым…  Он в лагере. В своем родном лагере.  От этой мысли его сонные глаза медленно распахнулись. Наушники в ту же секунду были сложены в кейс, а сам парень подскочил с места, ударившись головой о крышу машины. Но резкая боль сейчас его не волновала, ведь были дела поважнее… Заехать в это прекрасное место на целые две недели.  Женя закинул на плечо рюкзак и вышел из машины. Вдохнул свежий лесной воздух… Он дома. И, кажется, в последний раз. Ведь семнадать лет — это последний возраст, когда он сможет попасть сюда. Для него это была главная причина для волнений. Ведь свою последнюю смену нужно провести так, чтобы никогда не забыть о ней. И так, чтобы тебя никогда не забыли. Парень взял под руку огроменный чемодан с кучей барахла и закинутым сверху пледом, и легким шагом пошел к воротам лагеря, которые уже были добродушно распахнуты на всю. Маленькие дети плакали, прощались с родителями. Да, они еще не понимали, что это может стать их страстью… И их нельзя было винить. Они — всего лишь дети, которые на целые две недели лишаются родителей. Женя тоже был таким. В первый заезд в свои семь лет он рыдал маме в плечо и умолял забрать его домой. Но вот, гляньте на него сейчас.  Это его одиннадцатая смена. Он не пропускал ни одного года. И каждый год для него был безумно интересным, даже если мероприятия оставались старыми. В округе также стояли и недовольные подростки, которых явно отправили сюда силой… Только их и было жаль. Они ведь этого не хотели, было несправедливо не учитывать мнение своего ребенка. Но ведь тем, кто едет первый раз, это в конечном итоге могло и понравиться… Впрочем, от потока мыслей и воспоминаний, парня отвлекла мать, подзывающая на регистрацию. Многих работников Женя знал давно и здоровался с ними по пути. Лишь только вожатых он всегда оставлял для себя секретом. Иначе было бы правда неинтересно.   Когда прошла наискучнейшая очередь на регистрации в лагерь, Евгений попрощался с матерью… Посмотрел ей вслед. Впереди две недели без нее. Для него это было печально, ведь с ней у него всегда были прекрасные отношения… Да, он скучал по ней, сколько бы лет ему не было. Но эта лагерность…она его привлекала. И скучать не оставалось времени.  От очередного потока мыслей юношу отвлекла уже далеко не мать. На плечо легла чья-то рука, а после послышался спокойный и размеренный голос. — Привет, тебе помочь с вещами? Из какого ты отряда?  Голос раздавался прямо из-за спины. Женя быстро обернулся.. Лицо для него было совершенно новым, но на парне была целинка с кучей значков и несколькими нашивками за пройденные смены. Значит, отрядовец не первый раз на смене. И как успел разглядеть парень, в этом лагере вожатый уже был.   Решив не мучать человека своим молчанием, он побыстрее отозвался. — Я в первом отряде. Здравствуйте… — он хотел обратиться по имени отчеству, но вспомнил, что списки не смотрел… Поэтому быстро подглядел эту информацию на бейдже вожатого — …Ярослав Сергеевич.  Парень вновь внимательно осмотрел вожатого, пока тот начал вести его к корпусу, протаскивая чемодан следом за собой.  Глаз Жени, который, к слову, увлекался рисованием, неосознанно падал на внешность… Слишком он любил зарисовывать людей. Этот Ярослав показался ему достаточно интересным для этого дела. Немного неловкая и не самая хорошо сделанная стрижка, которая явно была ему коротковата.. Неряшливо разбросанные по лицу веснушки, не слишком тонкие, но далеко не большие губы, брови, которые становились толще всего почему-то только посередине. Но больше всего его зацепило другое. Пронзительные карие глаза, которые окунали в себя и внушали исключительное доверие… Это правда было необычно. В основном юноша испытывал только недоверие ко многим людям, а тут сразу при встрече захотелось разболтать все на свете.  — Как дела у тебя? Какой раз на смене?   Вновь раздался чужой голос, разорвавший долгую тишину. Это было обычным делом... Вожатые почти всегда спрашивали такое. Женю конкретно это не цепляло. — Все хорошо. Это моя одиннадцатая смена... — После этих слов парень глянул на вожатого. Его удивление легко было заметить. — А как ваши дела? Давно вы вожатый?   В ответ поинтересовался спокойный юноша.  — Целый одиннадцатый... Даже мне стало бы скучно. Ну... У меня все нормально. Вожатый я уже года четыре. Отработал примерно семь смен. — Голос Ярослава звучал чуть уставше... Да и было видно, что не так и много он спал. Работа вожатого не особо располагает к такому счастью. — Ты один приехал? С друзьями?   А такие вопросы обычно не задавались. Женя чуть даже растерялся. Сказать так, у него не было заготовленных ответов на этот вопрос.  — Я один. Но думаю тут будут мои знакомые... Мы все же не в каком-то элитном и дорогом лагере, чтобы тут всегда были разные люди.   Он посмеялся... И огляделся. Они уже подошли к корпусу первого отряда. Для Жени он был давно знакомым и родным, а от некоторых деталей нахлынули воспоминания. Вот угол, за которым юноша неловко покуривал с друзьями, а вот стена с кучей росписей, на которой уже красовалось несколько каракуль парня... Не так далеко стоял фонтанчик с водой, из которого кучка ребят раньше весело брызгалась друг в друга водой, даже если вожатые кричали и недовольствовались... Его это все очень радовало. Он любил это место. Оно дарило ему спокойствие и позитив, делало его открытым и ярким человеком, пока в повседневной жизни от него этими качествами толком и не пахло...   Но вот его довели до корпуса. Он перехватил у Ярослава Сергеевича свои вещи и поблагодарил его. Однако вожатому нужно было помогать другим детям… Поэтому он тут же спешно ушел обратно. А Женя пошел к своей любимой комнате под цифрой четыре. Каждую смену стабильно он жил там, на кровати у окна, на нижнем ярусе. И вот, войдя туда вновь, она оказалось свободной. В комнате оказалось пока что лишь три человека помимо него. И все лица были ему незнакомы.   Поставив пока чемодан рядом с кроватью, он познакомился со всеми… Самого высокого и к тому же активного здесь звали Ваней, он был главным спортсменом и не претендовал на другие мероприятия. Какого-то полненького и забитого мальчика звали Кириллом, он особо и не разговаривал, назвал лишь свое имя и сказал сколько ему лет. Оказалось, что над Женей будет жить некий заумный Арсений, по крайней мере, об этом кричал весь его вид. Очки, книга под рукой и совершенно спокойный голос. В целом, такие соседи его устроили. Он решил, что этой компании ему будет достаточно. Тем более, что они смогли разговорить друг друга и сдружиться, хотя с их заезда и знакомства прошло от силы минут десять. Но время шло. Шло быстро. И совсем скоро была заполнена вся комната из двенадцати человек. Знакомиться с остальными так подробно Женя не стал. Узнал имена, запомнил, но болтать не стал. Особенно его бесили те, кто с первых минут заезда начинали творить ерунду и орать на весь корпус. Он терпеть не мог таких людей... Нет бы вести себя спокойнее, они будут бегать по всей комнате и орать, показывая свою придурковатость. В итоге Женя решил покинуть эту духоту и вышел в холл. Он заметил, что все комнаты девочек уже явно были заполнены, ведь шум девчачьих голосов стоял на весь корпус. Всего женских комнат было три, а на мальчиков была выделена только одна. Их лагерь был небольшим. Сюда ездили из-за атмосферы, путевки по низкой цене, ну и просто потому что этот лагерь находился за городом и все кто в нем жил могли доехать на машине или даже на автобусе минут за двадцать. От нового потока мыслей парня опять же отвлекли. Некоторые девочки, стоявшие в коридоре, сразу подлетели к новому объекту интереса. До Женьки и в школе докапывалась каждая вторая, а сам он не считал себя таким уж и красивым или тем более привлекательным, чтобы иметь каких-то «фанаток». И его патлатые русые волосы, местами идущие волнами или заворачивающиеся в кудряшки, для него были странными и неуместными, и зеленые глаза больше были похожи на цвет грязного болота, и нос вечно казался кривым, хотя другие считали его своим идеалом, и губы какие-то не такие, и вообще лицо недостаточно четкое, а оставшиеся шрамы от вылеченного акне раздражали с ужасающей силой. Но при этом женского внимания у него было огромное количество, что его вообще-то смущало и не особо устраивало, ведь если задуматься, девушки никогда его не интересовали... Что для него самого было странным. Даже главные красотки его никудышной школы для него были самыми обычными девчонками. Из всех кинувшихся на него девочек, зацепила лишь одна. Она на него и не кинулась, а спокойно подошла отдельно ото всех, заводя разговор. — Привет, я Полина, а ты? Я тут впервые, хочу познакомиться с некоторыми... Голос ее звучал тихо и размеренно. Челка чуть закрывала глаза, но взгляд был открытым и доверительным. Женя решил, что от такого человека отмахнуться будет для него грехом. — Я Женя. Рад знакомству. Первый раз это круто, новый опыт... Думаю, тебе понравится. Мы, конечно, не «Артек», но и ничем не хуже. Улыбчиво отозвался юноша. Очевидно, что девушка была рада дружелюбному ответу, она даже планировала продолжить диалог, но им этого не дали сделать. В корпус зашла их вторая вожатая вместе с воспитательницей отряда. Послышался громкий женский голос, который был знаком Жене уже давно. Валерия Михайловна. — Первый отряд, выходим все в холл! Вожатая вместе с ней пошла выгонять всех из комнат.. А парень молча сел вместе с Полиной ближе к диванчику, на котором обычно сидели вожатые с воспитательницей. Когда всех вывели, разговор начал уже знакомый для Жени вожатый — Ярослав Сергеевич. — Итак, первый отряд... Для всех кто забыл или не знал, представлю тех, кто будет ответственным за вас на всей этой смене. Я — ваш вожатый Ярослав Сергеевич... — После этого он указал на двух девушек, сидящих на диване. — А это — ваша вожатая Кира Дмитриевна и ваша воспитательница Валерия Михайловна. Сейчас вам предстоит прослушать правила нашего лагеря и многое другое, потому что в нашем отряде, как и всегда, есть те, кто приехал первый раз. После этого затянулась длинная беседа минут на двадцать, где рассказали о правилах лагеря, которые Женя прослушал уже где-то раз сто. Ну а потом началось самое нелюбимое... Знакомство с отрядом. Ярослав Сергеевич сказал выходить по одному в центр, представляться и рассказывать три факта о себе... А потом вставать в пару с человеком, который был до тебя, и пересказывать все это ему. Ну, это было и то лучше игры в «снежный ком». Ярослав Сергеевич показывал пример и был первым. — Меня зовут Ярослав Сергеевич. Я провел уже семь смен, я люблю танцевать, у меня есть кот Сёма. Он пока остался в центре и посмотрел на следующего... На Женю. Махнул головой к центру, призывая встать и пойти. Как же парень не любил это... Стоять и мяться перед всем отрядом. Но выйти пришлось... Он неловко начал. — Меня зовут Женя... Я люблю рисовать, это моя одиннадцатая смена, ненавижу кефир на второй ужин. Пришлось пробормотать первое, что пришло в голову, чтобы не мяться. И Ярослав продолжил. — Так держать. А теперь повтори что я сказал, а я повторю твое. Вожатый повернулся к нему. Глаза пялили как будто прямо в душу... Это уже начинало смущать Женю. Почему его так цепляет этот взгляд? Но думать об этом надо было не сейчас. — Вы Ярослав Сергеевич, у вас есть кот Сёма, вы провели семь смен вожатым и вы любите танцевать... Парень буркнул все это себе под нос. Неудивительно, но Ярослав все равно его расслышал. — Молодец. А ты Женя, ты любишь рисовать, это твоя одиннадцатая смена и ты ненавидишь кефир на второй ужин. Отозвался в ответ вожатый... Ярослав Сергеевич посмотрел с улыбкой. И отправил Женю обратно на ковер, а сам скомандовал продолжать игру. Но эта улыбка зацепила парня. Он не слушал ничего из того, что говорили другие... Он вновь уплыл в бесконечный поток своих мыслей... И понял кое-что странное. Ему хочется быть ближе к этому вожатому. Он внушал такое доверие, что сопротивляться этому странному желанию не было сил. Для парня такое было впервые. Его никогда не тянуло к людям. И никогда — значит вообще никогда...

***

Но игра кончилась. Зазвучала рация воспитателя, в которой отряд позвали на обед. Время было уже чуть больше часа дня. После обеда шел двухчасовой сончас, на котором парень с большой вероятностью умрет со скуки. А сейчас они пошли вкусно есть. Кричалок у них еще не было, так что шли молча... Строй не был ровным. В первый день многие отказывались слушать замечания вожатых. Женя встал впереди вместе с Арсением и шел следом за Ярославом Сергеевичем, ведущим ораву детей на долгожданный прием пищи. Парни болтали между собой, а вожатый лишь иногда оглядывался, проверяя, все ли идут и не сбежал ли кто в корпус. Хотя кто захочет сбежать перед обедом? Особенно после заезда, когда все завтракали рано утром и уже хотели есть. Обед прошел спокойно. Только какие-то младшие отряды шумели, роняли посуду, ну а средние кричали свое любимое «всем-всем приятного аппетита» с протянутой буквой «а» на конце. Мальчики заняли весь стол и ели, бурно что-то обсуждая. Из компании Жени в диалог влился лишь гиперактивный Ванька, уже во всю пересказывающий свою лагерную биографию... Смена обещала быть интересной. Ведь чем меньше Женя задумывался и чем больше погружался в тишину своей головы без единой мысли, тем сильнее он замечал, что при возвращении к здравомыслящему состоянию его глаза оставались в стороне одного человека. В стороне Ярослава Сергеевича. И парень уже понял, что это было только началом его лагерных мучений...