Breakfast Can Wait

Лучи солнца проникали в комнату, мягко освещая её. Лёгкий ветерок из приоткрытого окна приятно обдувал лицо, принося с собой запах нагретой за ночь листвы и едва уловимую прохладу. Птицы уже радостно чирикали, напоминая, что наступило утро. Небольшая тяжесть на груди не давала спокойно дышать, но шевелиться не хотелось. Хотелось ещё поваляться в постели, и эта дрёма снова клонила в сон — тёплый, обволакивающий, как объятия, из которых не хочется выныривать. Минхо медленно открыл глаза, фокусируясь на одной точке — трещинке на потолке, которую он почему-то замечал только по утрам. Затем перевёл взгляд на окно. Утро было в самом разгаре, светлое и обещающее ничего не делать. А когда понял, что тяжело дышать, посмотрел на объект проблемы, мешавший ровно вдыхать. На его груди довольно и умиротворённо лежал Джисон, тихо и мило сопя. Улыбка непроизвольно тронула губы. Джисон, который так сладко спал, умилял его до щемящей нежности где-то под рёбрами. Минхо не смог сдержать этой улыбки — она сама растеклась по лицу, тёплая и немного глупая. Сердце забилось чаще, как и всегда при виде Хана. Даже спустя столько времени. Они вместе уже более трёх лет, и за это время успели, кажется, испытать в отношениях всё. Громкие ссоры, когда слова били наотмашь, и тихие примирения на кухне в три часа ночи. Даже, бывало, расходились и снова сходились, поняв, что только друг с другом им по-настоящему хорошо и что они понимают один другого без лишних объяснений. Порой Минхо думал: это судьба или просто два упрямых человека с непростым нравом нашли друг друга? Кто знает. Но с каждым разом их чувства становились всё глубже. Не описать словами насколько. Они друг у друга — всё. По крайней мере, для Минхо Джисон был именно таким. Сейчас, глядя на спящего Хана — растрёпанные волосы, приоткрытые губы, длинные ресницы, — Ли чувствовал, как внутри разливается спокойная, уверенная радость. Просто от того, что этот человек рядом. Что он есть. Что это утро — их общее. Не хотелось будить своего парня, поэтому Минхо закрыл глаза, прижал Джи ещё плотнее к себе, обнимая за талию, уткнулся носом в его макушку и заснул — легко, как давно не спал.

***

Проснулся Минхо уже с лёгкостью в груди, но с небольшим давлением в области торса. Солнце успело переместиться, и теперь тёплый квадрат света лежал на полу, а не на постели. Он медленно открыл глаза, и его взгляд снова сфокусировался на окне. Ветки дерева за стеклом покачивались, и по комнате плыли мягкие тени. — Проснулся? Минхо повернулся на голос и увидел над собой Джисона: тот улыбался, сидя на его торсе в одной длинной футболке и трусах. Волосы торчали в разные стороны, но ему это шло. — Как видишь, — прохрипел охрипшим голосом Ли. Джисон коротко рассмеялся и навалился на него, обнимая за шею. От него пахло теплом, сном и чем-то родным. — Ты когда проснулся? — Полчаса назад. Я, кстати, завтрак приготовил. Пойдём? — Хан с ожиданием посмотрел на своего возлюбленного, не переставая улыбаться. Видимо, настолько хорошо выспался, что настроение было отличным. — М-м-м… Давай полежим ещё чуточку… — Минхо поморщился и повернулся на бок, утаскивая Джисона с собой. Тот лишь рассмеялся, но послушно завозился, устраиваясь удобнее. — Чего с утра пораньше на завтрак зовёшь? Выходной же, — пробормотал Ли, прижимая Хана крепче к себе в объятиях. Тот и не думал отталкиваться, наоборот — прижался в ответ, укладывая голову на плечо Минхо. — Вообще-то уже почти день, — фыркнул Джисон, но без претензий. Так они лежали какое-то время в тишине, нарушаемой лишь птицами за окном и их спокойным дыханием. Минхо лениво поглаживал спину Хана через футболку, чувствуя, как тот расслабляется всё больше, становясь податливым и мягким. Губы сами потянулись к виску Джисона, оставили там невесомый поцелуй. Хан чуть повернул голову, и их губы встретились — сначала легко, почти невесомо. Поцелуй был медленным, ленивым, как и всё это утро. Они переплетали губы, пробуя друг друга, пока Минхо не углубил его, добавив язык. Джисон с тихим чмоком разорвал поцелуй, тяжело дыша, но из объятий не ушёл. — Не рано. Двенадцать дня уже. Вставать пора, засоня, — Хан хихикнул, пытаясь выскользнуть из кольца рук. — Ну ещё немного полежим, чуть-чуть, Хани-и, — забирая Джисона обратно в объятия, лениво протянул Минхо, утыкаясь в его плечо. Губами задел тёплую кожу, пахнущую мылом и чем-то сладковатым — наверное, кремом. Джисон вздохнул — наигранно-сердито, но прижался в ответ. Горячее дыхание опалило медовую, чувствительную кожу шеи и плеча. Хан замер, когда Минхо прижался губами к изгибу шеи, целуя нежно, неспешно, как будто у них в запасе вечность. А затем прихватил губами нежную кожу, оставляя алую отметину, которая потом расцветёт заметным синяком или засосом. Минхо провёл языком по укусу, успокаивая, и захватил зубами мочку уха. Хан тяжело вздохнул, и его пальцы сжались на плече Ли. — Эй… что ты дела— Минхо вышел из объятий Джисона, перекатываясь и нависая над ним. В глазах Хана мелькнуло предвкушение, смешанное с притворным возмущением. Минхо сразу задрал его футболку, оголяя грудь, и прижался губами к маленьким горошинам — к соскам. Он взял один в рот, жадно облизывая и играя языком, пока другой рукой оглаживал рёбра и талию Хана. Под пальцами кожа была гладкой и горячей, и Минхо чувствовал, как Джисон вздрагивает от прикосновений. — М-м-м… Минхо… Ли прикусил сосок — осторожно, но достаточно, чтобы вызвать стон, — и переключился на второй. Однако не стал задерживаться надолго: ему хотелось большего. Он начал спускаться ниже дорожкой влажных поцелуев — по груди, по животу, чувствуя, как тот подрагивает под губами. Плоский живот Хана вздымался и опускался, дыхание всё чаще сбивалось. Минхо не торопился. Ему нравилось растягивать момент, слушать, как меняется дыхание Джисона, видеть, как пальцы сжимаются на простыне. Он целовал каждый позвонок чувствительности: талию, выступающие рёбра, тёплую впадинку пупка. Каждое прикосновение губ и языка заставляло Хана ёрзать, но Минхо мягко придерживал его за бёдра, не давая ускориться. Наконец, добравшись до паха, Минхо увидел выпуклость в боксерах парня, выдававшую явное возбуждение. Он потянул за резинку, увлекая ткань вниз. Из трусов почти выпрыгнул налитый кровью стоящий член. Минхо на мгновение замер, любуясь. Ему всё ещё казалось невероятным, что Джисон так отзывчив на его прикосновения, так открыто желает его. Он подул на влажную головку, слыша судорожный вздох сверху. Затем, перед тем как взять в рот, посмотрел на своего возлюбленного, сжимавшего простынь и глядящего на него в ответ — взгляд затуманенный, но сосредоточенный. Ли взял плоть в ладонь и начал двигать рукой в медленном темпе, смакуя реакцию. Джисон тяжело вздыхал и мило поддёргивал бёдрами вверх, чтобы получить ещё больше. Его нетерпение было искренним и открытым, и это заводило Минхо сильнее любых ласк. Он наклонился и облизал языком всю длину до самой головки, уделяя ей больше внимания. Затем, глядя Хану прямо в глаза, погрузил его член полностью себе в рот, сначала толкаясь щекой, а потом проталкивая в горло, подавляя рвотный рефлекс. Джисон уже метался на постели, сжимая простыни, толкаясь бёдрами в горло Минхо. Но ни один не разрывал зрительный контакт. Хан наблюдал, как Ли заглатывает его до конца и не давится, а Минхо наблюдал за реакцией возлюбленного — как расширяются зрачки, как приоткрываются губы в беззвучном стоне. — Мин… Минхо… я скоро…! — простонал Джисон, уже закрывая лицо ладонями, но продолжая толкаться в горло. Ли резко отстранился, оставляя Хана хнычущим от потери тепла. Не успел тот осознать происходящее, как его перевернули на живот. Стоило раздвинуть ягодицы, он почувствовал горячий, влажный язык. — Мин… хо! Что ты… Ли раздвинул две половинки, облизал сжатое колечко мышц, а затем проник внутрь, дразня сфинктер, входя и выходя языком из Джисона. Он старался растянуть его — медленно, тщательно, с оттяжкой, смакуя каждый стон, который срывался с губ Хана. К языку добавил один палец, проталкивая внутрь, отчего Джисон застонал громче, подаваясь навстречу. Спустя пару минут Минхо добавил второй палец, убрал язык и довольно продолжил толкаться двумя пальцами, наблюдая, как тело под ним принимает его. Джисон подался навстречу, уже сам насаживаясь глубже. Минхо добавил третий палец — с лёгким нажимом, растягивая. Четвёртый входил с трудом, поэтому Ли убрал его и снова добавил язык, чередуя ощущения. — Минхо-о! Подожд— Не успел Хан договорить, как Минхо, удостоверившись, что он достаточно растянут, убрал всё разом, отчего Джисон недовольно промычал, лишившись наполненности и почти накатившей разрядки. Его быстро обломали. Минхо осматривал свою работу и довольно ухмыльнулся. Джисон тоже затих и повернул голову, во взгляде — укор и мольба. — Минхо… завтрак… — Потом. Джисон пискнул, когда парень погладил его по пояснице и велел прогнуться. Он послушался, вставая в нужную позу, и Минхо на секунду залюбовался изгибом спины, открытостью и доверием, с которым Хан отдавался ему. Он снял с себя футболку и разделся полностью. Только Хан всё ещё оставался в одной белой футболке. Ли огладил свой член, совершая медленные толчки в кулак, тяжело вздохнул и приставил головку к сжатому колечку мышц. — Расслабься. Джисон замер в ожидании, уткнувшись в подушку. Вдруг он почувствовал, как крепкая твёрдая плоть входит в него — медленно, растягивая до предела, и инстинктивно сжался. — Расслабься, ради бога, — на полувыдохе произнёс Ли и начал покрывать поцелуями спину возлюбленного, плечи, позвонки, продолжая медленно входить. Когда член погрузился полностью, Минхо замер, давая им обоим привыкнуть, чувствуя, как Джисон сжимается вокруг него — горячий и узкий. Хан дёрнул бёдрами, чтобы тот начал двигаться. И Минхо послушался. Сначала — медленные, умеренные толчки и тихие вздохи обоих. Затем, спустя время, тихие вздохи и медленные толчки превратились в ритмичные движения и нарастающие стоны. Минхо удерживал темп, стараясь не сорваться раньше времени, слушая, как Хан выдыхает его имя. — Джисон… Джисон… — всё набирая темп, шептал он на ухо, сжимая мочку уха зубами. А затем вышел, перевернул Джисона к себе лицом, обнял — крепко, всем телом — и вошёл снова. Хан обхватил Ли за плечи, прижимая всё ближе, и закинул ноги ему на поясницу, чтобы тот не останавливался и продолжал. Теперь они смотрели друг на друга, и в глазах Джисона стояли маленькие капельки слёз от напора и сильного удовольствия, переполнявшего обоих. — Минхо… Минхо, я сейчас…! — М-м… Давай вместе. Ли обхватил член Хана и начал двигать рукой в такт своих толчков, чувствуя, как тот выгибается под ним. Спустя некоторое время, в момент пика, Минхо вышел из Хана, и они вместе кончили, срываясь на протяжный стон. Ли лениво поцеловал Джисона, и тот ответил с нежностью и приятной усталостью. Живот Хана был перепачкан спермой обоих, но Минхо всё равно упал в его объятия, крепко обнимая, прижимаясь щекой к влажной груди. Они лежали, восстанавливая дыхание, и тишина уже не была сонной — она была насыщенной, полной близости. Отдышавшись, Джисон заговорил: — Завтрак ждёт. — Немного полежим, — отозвался Ли, не желая вставать. — Сколько можно лежать? Эй! — Джисон спихнул Минхо на край постели, и тот свалился на пол. — Эх, за что ты так со мной. Парень-абьюзер! — Минхо прикинулся, будто ему больно, и состроил недовольное лицо, потирая место ушиба. — Не ворчи, надо позавтракать, — бросил Джисон, вставая с постели и направляясь на кухню в одной футболке. — Ты мой завтрак, Джисони! Хан забежал обратно в спальню и кинул в Минхо пару подушек, снова уходя на кухню. — Задница — зачёт, — убирая с себя подушки и вставая с пола, сказал Минхо, приближаясь к своему возлюбленному. — Заткнись и иди ешь, — Хан взял полотенце, угрожая Минхо. — Ладно-ладно! Сажусь, видишь? Я сел! Сел, видишь? — смешно закрываясь локтями, Минхо сел за стол, ожидая еды. Хан лишь грозно посмотрел на него, но тут же успокоился, накладывая еду в тарелку. — Мне так повезло с парнем: красивый, милый, готовит, и задница — зачёт~ — Я тебе сейчас! Ешь! — многообещающе глянул Хан. Минхо рассмеялся, беря еду и начиная есть. — Не подавись, Минхо, — уже улыбался Джисон, тоже принимаясь за еду. — Хорошо, Джисон-зачётная-задница! ~ Хан лишь закрыл рот ладонью и тоже рассмеялся, но пригрозил, чтобы тот ел нормально.