Идеальный вес

      Перемена.       Осеннее солнце пробивалось сквозь высокие окна школьного коридора, оставляя на полу длинные золотистые прямоугольники. В воздухе витал запах мела и старой бумаги — привычный, почти родной. Ученики сновали туда-сюда, смеялись, перекрикивались, хлопали друг друга по плечам. Обычный день в школе. Но для Сонхёна этот день стал чёрным.        Он стоял у своего шкафчика, ожидая увидеть привычный беспорядок — учебники, тетради, записки, которые он всегда бросал внутрь, не задумываясь. Но когда он открыл дверцу, его сердце остановилось.        Шкафчик был пуст.        Совершенно пуст. Ни одной тетради, ни одного учебника, ни одной ручки. Только на дне лежал скомканный лист бумаги. Сонхён медленно, почти боясь, взял его в руки и развернул.        Красным маркером, крупными кривыми буквами было написано:        «ТВОЁ МЕСТО — В МУСОРКЕ».        Сонхён смотрел на лист. Руки тряслись. Он чувствовал, как внутри поднимается паника, как воздух застревает в лёгких, как мир начинает сужаться до одной точки. Все его вещи. Все записи. Всё, что он так тщательно собирал, организовывал, хранил — исчезло. Всё, что составляло его жизнь, его личность, его "я" — было вырвано с корнем.        Он медленно повернулся.        Задиры стояли в конце коридора, прислонившись к стене. Чанхо ухмылялся — широко, нагло, с видом победителя. Минсок снимал его на телефон, хихикая. Джехён просто смотрел — безжалостно, холодно, как будто наблюдал за умирающим насекомым.        — Что случилось, Сонхён? — крикнул Чанхо, и его голос эхом разнёсся по коридору. — Потерял что-то? Может быть, твою фальшивую популярность?        — Или своего парня? Где же он? — добавил Минсок, хихикнув.        Сонхён не заплакал. Не закричал. Он просто смотрел на них, и в его глазах была пустота — та самая пустота, которая росла внутри него годами, которую он так старательно прятал за улыбками и громким смехом. Теперь она вырвалась наружу, и он не мог её остановить.        Он молча закрыл шкафчик, развернулся и пошёл. Не знал куда. Просто шёл, чувствуя, как ноги несут его вперёд, как мир вокруг становится размытым, нереальным. Он вышел из школы, обогнул здание, прошёл мимо спортивной площадки, где кто-то играл в футбол, и остановился у мусорных контейнеров.       Там, в грязи и пыли, лежали его вещи. Тетради были разорваны, страницы разбросаны по мокрой земле. Учебники были изрисованы — на обложках красовались надписи «ЛУЗЕР», «ФАЛЬШИВКА», «ПИДОР». Записи, которые он делал так аккуратно, лежали в лужах, чернила расплывались, превращаясь в бесформенные пятна.        Сонхён стоял посреди этого хаоса, сжимая в руках остатки своей жизни. Он смотрел на разорванные страницы и чувствовал, как внутри что-то умирает. Не от боли — от бессилия. От того, что он ничего не мог изменить. От того, что он был никем.       Он опустился на колени прямо в грязь, не замечая, как холодная вода просачивается сквозь ткань брюк. Его руки тряслись, когда он пытался собрать разбросанные листы. Некоторые страницы были порваны пополам, другие — измяты так, что их невозможно было расправить. Он смотрел на них и не понимал, зачем он это делает. Зачем пытается спасти то, что уже уничтожено.       В этот момент его телефон завибрировал в кармане. Сонхён вытащил его дрожащими пальцами. На экране высветилось имя:

Мартин:

Где ты?

Сонхён закрыл глаза. Слёзы наконец прорвались, и он почувствовал, как жаркая влага стекает по щекам. Его пальцы дрожали, когда он набирал ответ. Сонхён~и: Я не приду сегодня.

Мартин:

Что-то случилось?

Лучик, с тобой все в порядке?

Сонхён~и: Не хочу есть.

Мартин:

Маленький мой, успокойся.

Скажи мне, что происходит?

Сонхён сжал телефон так, что побелели костяшки. Слёзы душили его. Сонхён~и: Они всё знают. Про нас. Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня. Ответ пришёл через несколько секунд.

Мартин:

Где ты?

Сонхён~и: Не важно.

Мартин:

Лучик. Я иду искать тебя.

И я найду. Скажи мне, где ты.

Сонхён смотрел на экран. Его лицо было мокрым от слёз, которые он даже не смог сдержать, а пальцы всё также предательски дрожали, когда он набирал ответ. Сонхён~и: На улице. У мусорных контейнеров. Ответ пришёл через минуту.

Мартин:

Я иду.

Мартин появился через пять минут. Сонхён не слышал его шагов — он просто почувствовал чьё-то присутствие, поднял голову и увидел его. Мартин стоял в нескольких метрах, глядя на разбросанные тетради, на грязь, на Сонхёна, сидящего на коленях среди этого хаоса. Его лицо было напряжённым, глаза потемнели.        — Сонхён… — начал он, делая шаг вперёд.        — Они выкинули всё, — перебил Сонхён, и голос его сорвался. — Мои вещи. Мои записи. Всё, что у меня было.        Мартин подошёл ближе. Он опустился на колени рядом с Сонхёном, не обращая внимания на грязь, взял его за руку. Его пальцы были тёплыми, и Сонхён почувствовал, как дрожь в руках начинает утихать.        — Это просто вещи, — сказал Мартин.        — Это не просто вещи! — выкрикнул Сонхён, и в его голосе прорвалась боль. — Это моя жизнь! Я потратил на это годы! И они просто…        Он не смог закончить. Слёзы душили его, он снова заплакал — громко, беззвучно, содрогаясь всем телом. Мартин обнял его, прижал к себе, и Сонхён уткнулся лицом в его плечо, чувствуя запах его куртки, его тепло, его присутствие.        — Мы соберём их заново, — тихо сказал Мартин. — Я помогу тебе. Всё, что ты потерял, мы восстановим. Ты не один.        Сонхён поднял голову, глядя на него сквозь слёзы.        — Зачем ты это делаешь? Зачем ты помогаешь мне? Я же ничего не могу тебе дать.        Мартин сжал его руку, глядя прямо в глаза.        — Потому что ты — самое важное в моей жизни.        Сонхён закрыл глаза. Слёзы текли по его щекам, но внутри он почувствовал, как что-то начинает меняться. Как боль уходит, оставляя место чему-то новому — теплу, уверенности, надежде.        — Знаешь, когда они начали говорить о тебе… я испугался.        — Ты боишься за меня?        — А ты нет?        — Нет. — Мартин наклонил голову к Сонхёну, заставляя его поднять глаза. — Я боюсь только одного — что ты уйдёшь. Что ты решишь, что так будет лучше. И тогда я останусь один. А это страшнее всех задир в мире.        Сонхён смотрел на него, и слёзы катились по его щекам градом. Он не хотел плакать. Он не хотел быть слабым. Но с этим человеком он мог позволить себе быть настоящим.        — Я боюсь, — прошептал он. — Я боюсь, что ты пострадаешь.        — Я тоже боюсь, — сказал Мартин. — Но мы будем бояться вместе.        Он взял его за руку и сжал, и Сонхён разрыдался у него на плече, и это было самое честное, что случалось с ним за последние годы. Он просто плакал, чувствуя тепло Мартина, и знал — они справятся.        Они сидели на ступеньках школы, когда уже стемнело. Только фонарь освещал мокрый асфальт, отражаясь в лужах золотыми искрами. Сонхён сидел, положив голову на плечо Мартина, и молчал. Рядом с ними лежала стопка спасённых тетрадей — грязных, порванных, но всё ещё существующих.        — Ты не должен был проходить через это, — сказал Мартин. — Я должен был быть рядом.        — Ты был рядом, — ответил Сонхён, не поднимая головы.        — Но я мог бы…        — Нет, — перебил его Сонхён. — Ты сделал всё, что мог. Ты пришёл. Ты был здесь. Это самое важное.        Мартин обнял его крепче.        — Я не позволю им делать тебе больно, — сказал он.        — Ты не можешь защитить меня от всего.       — Я знаю. Но я могу быть рядом, когда тебе станет больно. Я буду рядом.        Сонхён поднял голову, посмотрел на него. В его глазах была благодарность, смешанная с усталостью. Он взял лицо Мартина в ладони и прикоснулся губами к его щеке.        — Ты — мой дом, — прошептал он. — Ты — единственное место, где я могу быть собой.        Мартин улыбнулся, притянул его ближе, и они сидели так, пока не стемнело окончательно.        Дни шли. Сонхён и Мартин проводили всё больше времени вместе. После школы они ходили в кафе, гуляли по городу, сидели в парке. Сонхён перестал скрывать свои чувства. Он брал Мартина за руку, когда они шли по улице, целовал его в щёку, когда они прощались. Он больше не боялся — не боялся быть собой, не боялся показывать свои чувства, не боялся быть настоящим.        Но задиры не унимались. Всё началось с малого. Сначала — шепотки в коридоре. Потом — надписи на доске. Потом — учебники, залитые кетчупом, и вещи, разбросанные по коридору.        Сонхён видел это и чувствовал, как земля уходила из-под ног. Но он не плакал. Он стирал надписи тряпкой, не говоря ни слова, садился на своё место и делал вид, что ничего не случилось.       Мартин злился. Сначала тихо, потом — громче. Он хотел вмешаться, но Сонхён просил его не делать этого.        — Не надо, — говорит Сонхён. Голос у него ровный, безэмоциональный. — Они не стоят того.        — Стоят, — Мартин сжимает кулаки. — Они обижают тебя. Я не позволю.        — А ты сам? — Сонхён смотрит на него. — Кто тебя защитит?        Мартин не отвечает. Неделя проходит, как в тумане.        Сонхён ходит в школу, отвечает на уроках, улыбается учителям, но внутри он пустой. Мартин пытается говорить с ним, но он закрывается, потому что не знает, как сказать, что ему страшно. Он боится не задир. Он боится, что Мартин сделает что-то и пострадает. Что он окажется в больнице, из-за него. Сонхён не сможет пережить это. Он не сможет сидеть у постели Мартина и молиться, чтобы он остался живым.        Они перестают встречаться в столовой. Сонхён приходит позже, когда Мартина уже нет. Игнорирует его сообщения. Делает вид, что ничего не происходит.        Это больно. Это больнее, чем когда задиры ломают его шкафчик. Но он думает, что это нужно. Что так будет лучше. Что Мартин в безопасности.        Но Мартин не отступает.        Он приходит к нему после школы, когда Сонхён уже собрался уходить. Встаёт перед ним — высокий, бледный, серьёзный.        — Ты избегаешь меня, — говорит Мартин.        — Я просто занят.        — Занят чем?        Сонхён молчит.        — Сонхён, — Мартин делает шаг вперёд. — Я знаю, что тебе страшно. Я знаю, что они сделали. Но я не позволю тебе уйти. Понял?        Сонхён поднимает на него глаза. Он чувствует, как губы начинают дрожать.        — Если с тобой что-то случится из-за меня, я никогда не прощу себя, — говорит он. — Я не хочу видеть тебя в больнице.       — Тогда не бросай меня, — Мартин смотрит на него так пристально, что Сонхён чувствует, как его сердце пропускает удар. — Потому что, если ты уйдёшь, я точно окажусь там.        Сонхён чувствует, как его глаза щиплет.        — Ты нечестный.       — Нет, — улыбается Мартин. — Я просто люблю тебя.        Впервые он говорит это вслух. Сонхён замирает.        — Ты… ты что?        — Ты слышал. Я люблю тебя. И я хочу, чтобы ты был рядом. Не завтра. Не когда-нибудь. Прямо сейчас. Даже если страшно.        Сонхён смотрит на него, и чувствует, как лёд внутри него начинает таять.        — Ты идиот, — шепчет он.       — Я знаю.        Сонхён делает шаг вперёд и утыкается лбом в плечо Мартина, так сильно, что ему становится больно.        — Если ты окажешься в больнице из-за этих придурков, я убью тебя, — бормочет он.        — Договорились.        Мартин обнимает его. Прямо в коридоре. Прямо на виду у всех. Они стоят так долго. Сонхён слышит шаги за спиной, но ему наплевать.       На этом Чанхо не останавливался. Кульминация наступила через три дня.        Они загнали Сонхёна на крышу запасного выхода. Чанхо держал телефон, снимая всё на видео. Сонхён стоял у края, в настороженной позе, слегка с дрожащими руками то ли от страха, то ли от злости. Сейчас им управлял адреналин.        — Что вам надо от меня, — прошептал он. — Вам смелости хватает только толпой зажимать людей? Как же жалко! — прорычал Сонхён.        Чанхо смеялся:        — А что, мистер Совершенство боится, что его репутация рухнет? Посмотри на себя! Ты просто ебаное ничтожество!        — Я бы поспорил, — сказал Сонхён. — Ну что, много подписчиков у тебя с такими видосами? — он указал пальцем на телефон и усмехнулся. — По-моему вот таких дикарей нужно показывать в зоопарках, а не тех разумных зверушек.        Джехён молчал. Он смотрел на Сонхёна с любопытством, как учёный, изучающий подопытное насекомое.        Внезапно появился Мартин. Его позвала одноклассница, увидевшая, как задиры уводили Сонхёна. Он не кричал. Он просто схватил Чанхо за воротник и влепил ему по лицу. Разбил телефон об стену, не глядя. Без крика, без угроз. Тишина.       — Я могу посадить вас в самую жестокую тюрьму, — сказал он тихо. — Придумав то, чего вы даже не делали. Может, там вас научат как вести себя с людьми нормально. Скажите спасибо Сонхёну, что я вас тут на месте не разорвал, ублюдки.        Он развернулся, подошёл к Сонхёну. Задиры разбежались, вытирая кровь с носа и подбирая разбитый вдребезги телефон. Сонхён стоял, прижавшись к стене, и дрожал.        — Ты как? — спросил Мартин.        Сонхён не отвечал. Он не мог говорить.        Они сидели в пустом классе. Мартин опустил голову, смотрел на свои разбитые костяшки. Выглядел так, будто его побили, хотя пострадал Чанхо. Он не поднимал глаз, потому что боялся увидеть в Сонхёне страх.        Сонхён попытался обработать раны на его руках. Но Мартин перехватил его запястья и начал прятать своё лицо в его ладонях.       — Сонхён, прости... — его голос звучал тихо и виновато. — Я не хотел, чтобы ты видел меня таким. Я сорвался. Просто когда он толкнул тебя, у меня внутри будто всё выключилось. Я не мог допустить, чтобы тебе снова причинили боль.        Он поднял на Сонхёна глаза — полные раскаяния и нежности. Прижался щекой к его ладони.        — Сильно испугался? — прошептал он. — Прости меня, маленький мой. Больше никакого насилия, обещаю.        Сонхён гладил его по волосам, чувствуя, как тот дрожал под его пальцами.        — Я не боюсь тебя, — сказал он. — Я боюсь, что ты убьёшь себя из-за меня.       — Я не убью. Я обещаю.       — Тогда пообещай мне кое-что ещё.        — Всё, что угодно.        — Пообещай, что мы будем есть. Вместе. Каждый день. Даже когда тяжело. Даже когда кажется, что не хочется. Ты будешь есть ради меня. А я буду есть ради тебя.        Мартин посмотрел на него. В его глазах блестели слёзы.       — Обещаю, — прошептал он.        Вечером Сонхён написал Мартину первым. Сонхён~и: Ты спал?

Мартин:

Нет.

Сонхён~и: Я хотел сказать. Спасибо.

Мартин:

За что?

Сонхён~и: За то, что ты есть. Ответ пришёл не сразу.

Мартин:

Я тебя люблю.

Странно наверное писать такое

в сообщении. Но я хочу, чтобы ты знал.

Сонхён~и: Я знаю. Я тоже тебя безумно люблю. Сонхён смотрел в телефон и улыбался.

Мартин:

Как ты?

Сонхён~и: Уже лучше. Ты?

Мартин:

Думаю о тебе.

       Он не удержался и перезвонил ему.        — Алло? — голос Мартина тихий, уставший, но в нём слышна нежность.        — Ты в порядке? — спросил Сонхён.        — Уже да, — Мартин тяжело вздохнул. — Сонхён, я хочу, чтобы ты знал: я никогда не перестану защищать тебя. Даже если ты скажешь, что я дурак. Даже если от меня уйдут все — я останусь с тобой.        Сонхён задержал дыхание. Голос Мартина звучал так серьёзно, что он почувствовал, как по спине пробежали мурашки.        — Ты ведь знаешь, что я тоже буду рядом, да? — спросил Сонхён.        — Знаю. Но я хочу, чтобы ты слышал это.        — Слышу, — Сонхён сделал паузу, потом добавил тихо: — Я люблю тебя.        — Я тоже, — Мартин не скрывал дрожи в голосе. — Очень.       Они ещё долго говорили, пока за окном не стало светать. Сонхён слышал каждое слово, каждый вздох, и чувствовал, как его сердце наполняется теплом.        В пятницу, за день до олимпиады, они сидели в парке на скамейке. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевый цвет. Сонхён смотрел на закат и чувствовал, как внутри разливается спокойствие.        — Ты завтра участвуешь в олимпиаде, — сказал Мартин.       — Да.        — Ты волнуешься?        — Нет. Я готов.        — Я знаю. Ты всегда готов.        Сонхён улыбнулся, взял Мартина за руку и переплёл их пальцы.        — Ты — моя удача, — сказал он. — Если ты завтра будешь рядом, я выиграю.       — Я всегда буду рядом.        Сонхён смотрел на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он знал, что всё будет хорошо. Что он справится. Что завтра он встанет, пойдёт на олимпиаду, покажет всем, чего он стоит. Потому что рядом будет Мартин. Он не знал, что завтра всё изменится.        Мартин        Вечер пятницы выдался спокойным. Он сидел на кухне, смотрел на пустую тарелку перед собой и чувствовал странную пустоту. Не из-за того, что не ел. Просто внутри было что-то, что он не мог объяснить. Какое-то предчувствие. Он взял телефон и написал Сонхёну.

Мартин:

Не забудь поесть завтра

утром. Нужны силы.

Ответ пришёл через минуту. Сонхён~и: Я помню. Ты тоже поешь.

Мартин:

Хорошо.

Сонхён~и: Ты в порядке?

Мартин:

Не знаю. Что-то странное чувство.

Как будто что-то случится.

Сонхён~и: Ты со мной завтра?

Мартин:

Конечно.

Сонхён~и: Тогда всё будет хорошо.

Мартин:

Ты уверен?

Сонхён~и: Я никогда не был увереннее. Мартин улыбнулся, глядя на экран. Сонхён всегда знал, что сказать. Всегда находил нужные слова. Он отпустил телефон и снова посмотрел на пустую тарелку. Мне нужно поесть, — сказал он себе. Но он не стал.