Синий журнал

Даня разлепил глаза только ближе к вечеру, когда на улице шумели машины и дети играли на площадке. Он приподнялся и увидел рядом пустующую часть кровати, где всё ещё было тепло. По комнате была раскидана одежда Дани, а ведь до этого там была одежда и другого парня, а до него и других парней. Можно подумать, что Даня вёл распутный образ жизни. Крышковец не выпивал, не курил, не закидывал деньги на ставки. У него была сильная тяга к сексу, к такому же сильному, как и его желание. Поэтому то, что рядом с кроватью лежал пустой пузырёк смазки, которую Даня купил только два дня назад, совсем не удивляло парня. Использованные презервативы, во время секса Даня не считал, сколько было потрачено. Он нашел 6 использованных презервативов. Даня встал, и началась походка по минному полю. Тут страпон, нельзя наступить. Резиновая задница, запрещено строго. Блять, презерватив, уберу позже. Наручники, шибари и остальные непотребства, которые обычные люди постеснялись бы хранить. Даня не такой, Дане всё равно. Поэтому он спокойно обходит все средства, что были использованы. Зайдя в ванную, он не спешит к зеркалу. Хочет оттянуть момент перед просмотром своего тела. Он сел на унитаз и начал рассматривать ноги. Ну да, база. Остался след от ремня, которые крепко сцепили его ноги. Куча засосов и укусов после его знойного красавца. Максим был прекрасен этой ночью. Делал так, как нравилось маленькому мазохисту. Связал его, игрался с сосками, а потом вогнал свой член в него. В памяти Дани он был гигантским, и даже сейчас он чувствовал легкую тяжесть в ногах. Крышковец встал, натянул назад трусы и подошел к огромному зеркалу. Шея вся синяя, опять перекрывать тоналкой. Вчера было приятно, ведь Максим слишком хорошо придушивал его. Разум мутнел, а ноги разъезжались всё больше. Ах, эта эйфория после секса. Даня умылся, почистил зубы и замазал синяки. "Нужно что-то менять в своей жизни". Неожиданная мысль слишком резко посетила голову Дани, пока тот старательно замазывал огромный бордовый засос на ключице. Он удивился и снова осмотрел себя. Такой милый, маленький и невинный мальчишка, который заводил каждого парня, только недавно думал о вчерашней грубой ночи. Всё правильно, надо меняться. Даня хочет семью, хочется, чтобы у него был сын... или дочка? Да лучше сразу двое. Красивую жену, которая будет готовить каждый вечер ужин для уставшего Данила. В голову стрельнула боль, слишком много думает. Боль раздалась неприятной вибрацией внутри головы. – Я налажу свою жизнь. - едва слышно произнес Даня. Он говорил это сам себе, смотря в зеркало, прямо в свои глаза. Это было странно, но он был слишком серьёзно настроен. Он вышел из ванной чересчур бодрым. Взял из ящика на кухне мусорный пакет. В черный пакет полетели стринги, которые Даня когда-то давно сохранил от своих парней. Оу, это стринги Илюши. Черная синтетика напомнила ему красивого голубоглазого блондина. Он закинул их тоже в пакет. Дальше пошли игрушки: страпон побольше, поменьше, бусы, тентакли, наручники, веревка для шибари, пустые банки из-под смазки, закрытые банки тоже полетели в пакет. Дальше постеры Джонни Деппа, его кумира. Уже не модно, надо выкинуть. Резиновая задница полетела в пакет, журналы из шкафчика, на которых были изображены парни, голые парни. Кассеты с порнухой, которую Даня знал наизусть по таймингу. Грустно, что всё это надо выкидывать, но одновременно и радостно, что он взялся за голову. Даня продолжал собирать всё, что было. Каждая вещь напоминала ему о бывших парнях. Вот страпон, который Никола очень тщательно вставлял в него, одновременно придушивая. О, это наручники, которые Борис смыкал на его запястьях и приковывал к кровати, чтобы тот не ерзал. Презервативы, которые использовал Максим прошлой ночью. Так странно, тут куча всякой памяти о людях, что находились тут. Он помнит каждого по вещице. Презервативы, которые любили бразильцы, что были у него в гостях. Трусы молодого казаха, который зашел после бразильцев. Оу, рядом трусы Рене. Воспоминания закончились там же, где Даня крепко завязал второй мусорный пакет. Парень надел спальные штаны и футболку, поверх надел куртку. Он вышел и закрыл за собой дверь. Крышковца слишком охватила идея семьи, эта радость сказалась на нём, и он буквально прыгал до мусорки. Правда недолго... Стоило ему моргнуть, как он уже лежал на земле, а вокруг него лежало содержимое пакетов. Соседи, что стояли у дома, удивленно посмотрели на это маленькое месиво на земле. Кто-то присвистнул, дети испугались и спрятались за мам, выглядывая. Даня судорожно подскочил и начал собирать всё, что выпало. Он положил руку на закрытый бутылек смазки, а поверх его руки легла большая ладонь с длинными пальцами. Крышковец поднял взгляд и увидел черные серьёзные глаза, брови, которые были плотно сведены к переносице. – Привет, Дань. - громко раздался спокойный голос Мирослава. Даня смотрел в его глаза, хоть пелена от слёз позора и перекрывала взор. Глаза Мирослава смотрели точно на него. Сердце пропустило удар, эти глаза нравились ему. – Привет, Мир... - тихо произнёс Даня. Соседи до сих пор смотрели на эту сцену, которая происходила средь бела дня на улице. Холодный воздух обдувал лицо Дани и не давало заваливаться в свои мысли. Крышковец быстро положил все атрибуты, что выпали из пакета, и двинулся в сторону мусорных баков. Мирослав же, что до этого сидел на корточках, встал и проводил взглядом Даню. Плахотя был его соседом в этом доме, где все стены словно картон, давали ему полностью послушать всё происходящее в его квартире. Мирослав, как последний куколд, сидел и слушал вечером громкие стоны Дани через стены. Стоит говорить, что он представлял себя там? Думаю нет. Стоило парню закрыть глаза, как фантазия сама создавала эту картину в голове. Даня лежит под ним, хнычет и тянет свои руки к нему. Из тугой дырки торчит хвост с ужасно плохим качеством волосков. Он умоляет Мирослава пожалеть его, сделать так, чтобы его наконец то отпустило. А ведь Плахотя готов дать ему всё. Он готов трахать его так, как нравится ему, до дрожи в ногах и потери сознания. Конечно, брюнет часто думал о том, как будет целовать шею Дани, от которой пахнет дешевой тоналкой и ванилью. А если сильно сжать бёдра Дани, тот начнет извиваться и стонать ещё громче, из-за действия на эрогенную зону. Откуда у Мирослава такие познания в теле мальчишки? Он слышит всё, пока читает книгу.

***

Серьёзный Мирослав читает одну страницу уже пятый раз. Очки непроизвольно скатывают с переносицы и тот поправляет их. Плахотя слышит за своей стеной громкие стоны, буквально вопли. Мира слабо видит, но не слышит. Слух у него очень хороший, поэтому сквозь всё это месиво из стонов, он может даже разобрать часть слов. У парня, под которым сейчас лежал Даня, был очень плохой английский акцент, а это значит, что это опять какой то бразилец. Мира встал с кресла и подошёл к книжному шкафу. Он медленно поставил книгу, которую читал, и достал маленький журнал, который из всей скучной стопки книг, выделялся своим ярким синим оттенком. В этот журнал Плахотя записывал каждого гостя Дани. Это была таблица, которая состояла из имени, приблизительного возраста, нации и сколько раз он побывал у Дани в кровати. Мира снова прислушался. "Кайке", так значит Кайке Керато опять посетил Даню. Парень стёр шестёрку, написанную карандашом, и написал вместо неё семёрку. Он открыл свободный, чистый листок в журнале и начал анализировать их акт по звукам. Чёрной ручкой он начал медленно записывать: "Грубый БДСМ с использованием шибари, страпона". Из-за хриплых стонов не было понятно, что конкретно происходит. Его либо придушивают, либо он охрип, поэтому на следующей строчке он написал: "Возможное придушивание". Шлепки, к сожалению было слышно плохо, ведь за стеной находилась кухня, а не спальня. Он пометил ещё пару пунктов на листке и сравнил со всеми остальными до этого, чтобы случайно не пропустить строчку. Мирослав достал телефон и посмотрел на время. Стоны длились уже полчаса, он засёк время и ждал. Он уселся на своё кресло-качалку и начал тихо покачиваться из стороны в сторону. Его мысли перекрывали стоны, поэтому иногда он сам выходил из мыслей, чтобы не пропустить конец. Журнал лежал на тумбочке рядом с креслом, у журнала лежала черная ручка и простой карандаш. Он задумался, чем он вообще занимается? Это ведь сталкерство или, того хуже, куколдство. От последнего слова Мира непроизвольно поморщился. Ему было неприятно думать о том, что он ебаный куколд, который подслушивает за стенкой. Через 15 минут стоны закончились после громкого писка. Мира открыл журнал и записал: "Продолжение полового акта 45 минут. Гость не остался на ночь и ушёл сразу же". Последнее предложение он написал после того, как посмотрел в глазок и увидел тихо крадущегося бразильца. Эх, Даня, Даня...

***

Снова утро. Снова пустая кровать. Снова чувство эйфории. Снова эти игрушки вокруг, откуда они - без понятия. Голова сильно гудит, в горле пересохло, в глазах всё плывёт. Обычное утро Дани. Каждый раз после ночи с очередным мужчиной, он не помнит ничего, что было до секса и как этот секс закончился. Вроде вот Кайке пишет, что забыл свои часы. В следующее мгновение, он уже прижимает его к кровати, рыча в поцелуй что то на родном языке. – В следующий раз буду с русским. Ничего не понял, че он мне говорил. - пробурчал Даня, наливая воду из графина в стакан. Из вчерашней ночи всплыли воспоминания, где Кайке что то говорит ему на родном языке, а Даня, который знает только португальское "Sim" отвечал так на всё. В дверь кто-то постучал. Даня неожиданно дернулся и пошел открывать, по дороге убирая все игрушки, что лежали на полу. За его дверью стоял сосед, Мирослав Плахотя, который вчера помог ему и кажется ввёл в транс своим взглядом. Сейчас он стоял у двери и смотрел в глаза Дани каким-то непонятным взглядом, который парень не мог прочитать. – Дань, нужно кое-что обсудить, пустишь? Даня молча отодвинулся, пропуская Мирослава внутрь. За парнем шёл шлейф из запаха книг и воска. Как будто он пришел в библиотеку двадцатых веков. Пока Даня думал об этом, Мира словно хозяин квартиры прошёл внутрь и устроился в кресле, стоящем напротив огромной кровати. Его взгляд был устремлен в пол, даже сейчас он думал. Думал о том, как сказать Дане о своём безумном желании, которое он пресекает уже достаточно долго, желая оставаться за стенкой его квартиры. Крышковец закрыл дверь и прошел к кровати. Он залез на неё и уселся в позу лотоса, пытаясь добавить уверенности своей посадке, хотя это не помогло совершено. Стоило Мирославу поднять взгляд на парня, как последний резко сжимался и горбился, устремляя взгляд вниз. Да что с ним происходит? Сначала он стонет, как последняя шлюха, под рандомным бразильцем, а потом краснеет от одного только взгляда Мирослава. – Даня, - начал говорить Мирослав. - меня начинает волновать твоё состояние. Сначала ты выкидываешь всё содержимое своей квартиры, а потом магическим образом у тебя всё это появляется снова. - Мирослав понимал, что говорит лишнее. Его ведь не было ночью с ними в квартире, он не мог видеть это. Плахотя хотел что то сказать, но дыхание перехватило, когда он посмотрел в глаза Дани, которые ошарашено смотрели на него. – Откуда ты... - не успел Даня закончить вопрос, как увидел торчащий из кармана Мирослава яркий синий журнал. - Мирик, что это? - Он ткнул пальцем в пёструю маленькую книжечку. – Почитай. - Мирослав достал из кармана свой "дневник" и кинул его Дане. Тот поймал его открыл и пробежал глазами по написанному. На первой страничке находилась таблица всех, кто побывал в его квартире. На второй описание его первого раза с мужчиной в этой квартире. Здесь был точно описан секс с моделью Николой Ковачем. – Ты что, подслушивал и записывал каждый мой секс? - громко задал вопрос Даня и начал судорожно листать вплоть до последней страницы. На предпоследней странице журнала был описан его вчерашний секс с байкером Кайке. - Мир, ты с ума сошел или что происходит? - Крышковец резко закрыл журнал и кинул его в Мирослава. Тот подставил перед лицом руку и журнал, ударившись о руку, упал тихим шуршанием на его ноги. - Это ненормально! Даня был явно разгневан тем, что Мирослав раскрыл свою личность. Надо было и дальше молчать, тогда и не было бы этого. Проблема только в том, что в журнале остался последний листок. Последний чистый и нетронутый, в его случае ещё не залапан грехом. Когда Мирослав заводил этот журнал, он поклялся себе, что признается Дане во всём: в чувствах, в поведении и в своей зависимости... Зависимости от его тела, взгляда, улыбки. – Это причина того, что я пришёл сюда. - в оглушительной тишине голос Мирослава звучал очень громко и резал слух. Даня, который испытывал странные чувства при общении с парнем напротив, не до конца ещё понимал, что происходит. Мирослав нравился Дане, больше чем другие мужчины, что посещали его квартиру. Это было очень странно. В других мужчинах хотелось удовлетвориться, а в Мирославе хотелось утонуть, просыпаться рядом и продолжать так каждый день. – Понимаешь ли, мне хотелось бы признаться тебе. - от этого у Дани внутри всё сжалось. - Дань, ты нравишься мне. Твой распутный образ жизни, твои постоянные мужчины – на всё это мне всё равно. Я люблю тебя. По журналу ты наверное понял, что я безумно долго следил и слушал это.. - голос Миры дрогнул в конце, ведь это было признанием, а синий журнал портил картину. Даня встал с кровати и подошёл к креслу, где сидел Плахотя. Мир вздохнул и посмотрел на Даню снизу вверх. Он ждал, что младший ударит его и начнет истерить, ведь это вполне ожидаемая реакция. К счастью для Мирослава, Даня думал о другом. В его голове всё кипело от смущения, от чувств, что оказались взаимными. Младший нагнулся и заглянул в глаза парня, в которых томилось ожидание и едва заметный страх. Его губы были слегка приоткрыты, ведь предложение он так и не договорил, а слова стояли где то глубоко в горле за комом, который никак не хотел пропадать. Искусанные губы, слегка обветрены, сейчас безумно манили младшего. Даня едва коснулся своими губами губ напротив и положил две руки на лицо, чтобы держать его ровно напротив. Конечно, Крышковец боялся, что тот встанет и будет возмущаться, что он не договорил. Но Мирослав не встал, а лишь ответил на поцелуй, притягивая Даню к себе. Младший мягко устроился на коленях Плахоти и прижимался всё сильнее, вдавливая последнего в кресло. Всё это ожидание сильно ударило по голове двоим. Даня пытался насытиться Мирославом через других парней, а Мирослав пытался насытиться Даней через стоны. Сейчас уже не нужно было ничего. Мирослав прошёлся языком по нижней губе, чем вызвал тихий вдох от Дани. Этого мальчишку хотелось защищать и оберегать, но Мир знал его лучше всех. Ему не нужна была защита, ему хотелось быть сломанным под кем то, кто не сбежит после этого. Мирослав медленно опустил руки на задницу, которая была заметна под задравшейся футболкой. Только сейчас старший заметил, что Даня даже не надел трусы перед тем, как открыть дверь. Миру это только сильнее возбудило, что Даня чувствовал сквозь серые спортивные штаны. Крышковец прижался к заметному стояку старшего и стал слегка ерзать на нем. Мирослав сильно сжал талию Дани и услышал рваный стон. Им пришлось отстраниться друг от друга, ведь воздух, который они делили между собой, уже заканчивался. Старший припал губами к шее Дани и стал целовать его, слегка облизывая. Кожа Дани была солёной после пота, который тот ещё не смыл после вчерашнего. Мирослава это совершенно не смущало, он вылизывал, обсасывал шею Дани. Ему хотелось оставить больше следов после себя, чтобы тот как минимум неделю никого не приглашал к себе. Даня стонал, продолжая ерзать на нем, совершенно не скрывая эмоций от происходящего. – Мир, ты тоже мне нравишься... - выпалил Даня задергивая голову вверх, чтобы дать старшему больше места для поцелуев и засосов. Слова Дани для него стали последним рычагом, который еле держал его. Мирослав сжал задницу Дани, которая удобно помещалась в ладонях. После этого руки пошли вверх под длинную футболку, заставляя её сильнее задираться. Он обвел руками тонкую, почти девчачью, талию и слегка сжал, выбивая из младшего ещё один стон. Даню плавило под этими ласками, ему хотелось больше, сильнее. Это было так странно. Именно с Мирой странно, ведь тот же Илья делал также, но чувства были другие. Даня проморгался, пытаясь таким образом отогнать мысли. Сейчас нельзя думать о других, когда он сидит на Мирославе. Старший снял с него футболку и припал губами к вставшим соскам мальчишки. Тот выгнулся в спине и положил руки на плечи. Мирослав целовал ореолы и облизывал едва заметные бусины сосков. Даню крыло от этих ласк. Он впивался ногтями в едва накаченные плечи Мирослава, что скрывались под черной обтягивающей футболкой. Честно говоря, Мира в этой футболке выглядел чересчур красиво, что Дане всё тяжелее было сдерживаться. Они бы и продолжили ласкать друг друга, пока возбуждение Мирослава не дернулось под бедрами Дани. Мира подхватил Даню на руки, устраивая свои руки снова на его заднице, и понёс на кровать. Крышковец припал губами к губам напротив и слишком требовательно целовал его, как будто пытался кончить от одних только поцелуев. Старший бросил Даню на кровать, аккуратно располагаясь между широко раздвинутыми ногами. – Дань, ты слишком сводишь меня с ума. Это невыносимо. - прошептал Мирослав и смотрел на лучшую картину в своей жизни. Лохматый Даня с красными щеками полностью голый сейчас находится под ним и тянет к нему руки, чтобы наконец ощутить тепло. – Мирослав, умоляю... Ты мне очень нужен... Прошу тебя. - прохныкал Даня, цепляясь своими руками за плечи Мирослава. - Я хочу тебя, очень сильно хочу.. - Даня говорил сбивчиво, до сих пор пытаясь отдышаться после поцелуя и ласок. Мирослав открыл тумбочку у кровати и достал оттуда бутылек наполовину использованной смазки. Он вылил немного на пальцы и погрел, чтобы не сделать мальчику плохо. Плахотя приставил два пальца к узкому кольцу мышц и слегка вставил внутрь, как бы проверяя нужно ли растягивать. Он вставил пальцы глубже, неудивительно, что входили они очень даже хорошо. Даня застонал громко и протяжно, пытаясь насадиться на пальцы, но дрожащие бёдра не давали ему этого сделать. Мирослав действовал плавно, смакуя каждый выдох и стон мальчика. Он решил всё таки не мучать его, как будто бы он сам не был возбужден от этой картины. Мирослав снял с себя штаны и трусы, возращаясь опять в разведенные ноги Дани. Он распределил смазку по члену и приставил его к входу. Даня издал стон и начал хныкать: – Умоляю, Мирик, я очень хочу тебя. Выеби меня прошу, я больше не могу терпеть. Плахотя ухмыльнулся и начал медленно входить. Дане было мало, ему хотелось больше, хотелось грубее. Он впился ногтями в плечи Миры и начал двигать бедрами навстречу бедрам старшего. Крышковец насадился глубже и блаженно застонал. Улыбка не слезала с лица Мирослава. Он резко вошёл в него полностью, выбивая из легких парня весь воздух. Плахотя не дал ему даже привыкнуть к размеру, как начал двигаться внутри с безумной скоростью. – Блять... Мирослааав... Ещё, умоляю... - Даня был так близок к оргазму, что сходил с ума от каждого толчка внутри. Он царапал спину старшего и прижал его к себе, чтобы стонать ему прямо на ухо. Когда Даня кончил, Мирослав остановился, чтобы младший вернулся назад в мир. Крышковец пришёл в сознание, всё его тело обмякло, а вот член Мирослава так и оставался внутри. Плахотя продолжил двигаться, вынуждая Даню стонать ещё громче. После оргазма движения казались слишком быстрыми и резкими, что сводило с ума. Он стонал громко, даже чересчур, срывая голос полностью. Плахотя двигался и смотрел на это маленькое торнадо под собой. Даня снова возбужденный умолял его не останавливаться, просил как можно глубже. К сожалению, всему приходит конец. Крышковец снова был на грани, чтобы кончить. От второго чувства оргазма кружилась голова, хотелось поскорее кончить и прижать старшего к себе, тяжело дыша ему на ухо. Движения Мирослава стали медленнее, но глубже. Он входил полностью, выходил из него медленно и вставлял резко назад. Каждый толчок выбивал весь воздух из Дани, что тот даже забывал дышать. – Мирик, я хочу кончить.. Мне безумно хорошо... - простонал Даня и глаза закатились от очередного толчка. – Ну, кончай. Я после тебя. - Мирослав тяжело дышал, но был более в сознании. Он ускорил толчки, чтобы довести Даню до второго оргазма. Мальчишку хватило на пару толчков, после которых тот задрожал и сжался полностью. Плахотя от этих ощущений прикусил руку, чтобы не издать стон. Эта узость и тепло слишком давили на него. Он вошёл глубже и кончил в него, пока Даня лежал, теряясь в мыслях от второго оргазма. Мира первым пришёл в сознание и ушел в его ванную. Он взял полотенце, намолчил его и вернулся в спальню, где Даня до сих пор лежал. Старший протер его тело после всех этих утех. Он лёг рядом с Даней, прижимая его к себе и накрыл их двоих одеялом.

***

Ближе к обеду Даня проснулся, ощущая на своей макушке горячее дыхание, а на талии тяжёлую руку. Впервые мужчина после секса остался рядом с ним. Он не сбежал, не сделал вид, что ничего не было. Даня расслабленно выдохнул и прижался ближе к Миру. – Я люблю тебя, Мир.. - почти шёпотом сказал Даня, услышав в ответ только размеренное дыхание спящего Плахоти.