В игре «Возвращение выжившего» был выбран один мальчик.

Темная тайна и политика могут пройти мимо #¾Трещины в памяти и неловкое молчание⁸# «Это необходимо, Альбус… для него самого и для всех нас». Глубокий, дрожащий голос профессора Макгонагалл эхом разносился в тусклом свете, но для Гарри Поттера в тот момент он звучал так же далеко, как голос со дна холодного океана. Его тело было тяжелым, словно скованным невидимыми цепями; даже веки были слишком тяжелыми, чтобы открыть их и встретиться взглядом с кем-либо. В хранилище дома 12 на площади Гриммо — штаб-квартиры Ордена Феникса — тускло мерцал серебристый блеск кончика Бузинной палочки. Альбус Дамблдор стоял там, его старое лицо было усталым и изможденным, словно он нес на своих плечах бремя всего волшебного мира. Его рука, державшая легендарную палочку, слегка дрожала, когда он начал произносить заклинание «Забвение». *«Стереть…»* Воспоминания о той ужасной ночи на кладбище… о ночи, когда зеленый свет Смертельного Заклятия унес жизнь Седрика Диггори прямо у него на глазах… о ночи, когда Лорд Волан-де-Морт вернулся к власти со своей кровью… и ужасающая связь между фрагментами его души в шраме и духом Темного Лорда — все это было искажено, разорвано и снова собрано в одно мгновение. Гарри совершенно этого не понимал, и, возможно, никогда не поймет. «Ах!» — Гарри резко проснулся в старой кровати с балдахином на площади Гриммо. Тусклый солнечный свет проникал сквозь плотные шторы прямыми линиями. Инстинктивно он схватил очки и надел их. Его сердце колотилось, как град пуль, но когда он попытался вспомнить причину… он обнаружил лишь странную пустоту. «Почему я здесь…?» — пробормотал Гарри. Его последнее воспоминание — это как он держал Кубок Огня вместе с Седриком. Затем… Седрик погиб в «трагической аварии во время дуэли», и Министерство приказало перевести его сюда ради его безопасности. Разве это имело смысл? Необъяснимый гнев и печаль захлестнули его грудь, затрудняя дыхание. Они горели внутри, как лесной пожар. Дверь распахнулась. Вошли Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, их лица были напряжены. Гермиона посмотрела на него с явной жалостью и усталостью. Она была совершенно измотана и обессилена всем этим. «Хм… я не сплю», — ответил Гарри ровным тоном, но с оттенком сарказма, который вызывал у слушателя беспокойство. «Спасибо, что пришел, Рон. Я думал, ты будешь слишком занят присмотром за слизеринцами, чтобы вспомнить обо мне». Рон замер, его лицо побледнело. «Привет, Гарри… знаешь, в последнее время всё как-то странно. Папа говорит, что слизеринцы начинают шевелиться. Им нельзя доверять…» — Гермиона вздохнула, садясь рядом с кроватью Гарри. «Гарри… ты помнишь что-нибудь ещё о той ночи на кладбище?» «Нет, Гермиона», — усмехнулся Гарри, его некогда яркие изумрудно-зеленые глаза теперь казались странно тусклыми и безжизненными. «Мой мозг — как лист черных чернил… но неважно. Раз профессор Дамблдор говорит, что я здесь „в безопасности“, я, наверное, должен ему поверить, верно?» Рон и Гермиона обменялись многозначительными взглядами. Гарри мысленно запечатлел их реакцию. Его самые сокровенные инстинкты кричали, что все вокруг него замышляют ему лгать. Прошло несколько дней, пока Хогвартс-экспресс не прибыл на станцию. Атмосфера в Большом зале Хогвартса была напряженной, почти удушающей. Слизеринцы были заклеймены другими факультетами как предатели и «маленькие Пожиратели Смерти». На серебристо-зеленый стол открыто бросали презрительные взгляды. Однако Гарри смотрел на них уже не с той ненавистью, что раньше. Его взгляд был прикован к столу Равенкло и столу Гриффиндора, за которыми сидел Невилл Лонгботтом. Невилл сидел прямее обычного, его поведение было необычайно достойным, и Гарри мельком увидел, как тот тайком обменивается сигналами с кем-то в тени… *У тебя есть свои секреты, не так ли, Невилл?* Гарри отпил глоток тыквенного сока, на его губах играла хитрая улыбка. После окончания приветственного банкета Гарри незаметно отделился от друзей и направился по темным коридорам замка Хогвартс. Сегодня вечером Хогвартс уже не казался теплым и уютным; Это было похоже на древнюю тюрьму, хранящую за каменными стенами запутанные тайны. «Гарри…» — из тени раздался глубокий, дрожащий голос. Обернувшись, он увидел Сириуса Блэка в человеческом обличье, пробравшегося в замок через тайный проход. Лицо его крестного отца было тревожным и бледным, а Рамус Люпин стоял на страже вдали. «Сириус? Как ты сюда попал? Это опасно!» Гарри притворился потрясенным. «Я должен был прийти, Гарри… Я чувствовал, что что-то не так. Дамблдор приказал всем внимательно следить за тобой, потому что Министерство наблюдает. Послушай меня, Гарри, что бы ни случилось… не сопротивляйся. Просто стой спокойно». Сириус попытался объяснить, протянув руку, чтобы схватить его за плечо. «Не сопротивляться?» Гарри тихонько усмехнулся, но его голос звучал так безумно, что Сириус вздрогнул. Его зеленые глаза сверкнули леденящим блеском. «Ты хочешь, чтобы я стоял спокойно, как хороший мальчик, в клетке, которую вы все построили?» «Это не так, Гарри!» Сириус попытался схватить его, но Гарри быстро отступил назад, исчезнув в тени. «Вернись, Сириус… пока я не потерял терпение и не сделал того, о чём вы все будете жалеть всю оставшуюся жизнь». Холодные, саркастические слова резко понизили атмосферу вокруг, вызвав у Гарри дрожь по спине. Гарри сжал палочку в кармане. Его воспоминания не были полностью восстановлены… но это больше не было проблемой. Теперь он начал видеть шахматную доску и собирался сам начать манипулировать всеми в Хогвартсе. *«Седрик погиб в результате несчастного случая… Это был несчастный случай во время дуэли…»* Эта ложь эхом отдавалась в голове Гарри снова и снова, как заезженная пластинка. Каждый раз, когда он закрывал глаза, образ Кубка Огня и вспышка зеленого света обрушивались на его сознание, резко будя его посреди ночи. Дыхание было тяжелым, он весь в поту. Внешне он казался сильным и спокойным, но внутри трещины в его сознании, вызванные стертыми воспоминаниями, причиняли ему огромную тревогу. «Гарри! Проснись! Что с тобой?!» Рон Уизли в панике тряс его за плечо. Гарри вздрогнул, тут же направив палочку в лицо Рону, его глаза расширились от безумия. «Эй! Это я, Рон!» Рон поднял обе руки, отшатнувшись от страха при виде взгляда своего лучшего друга. «Ты… ты ходил во сне и плакал». Гарри медленно опустил палочку, его руки так дрожали, что он сжал кулаки. «Я в порядке… просто приснился несчастный случай с Седриком», — хрипло ответил Гарри, но сердце его кричало, что это неправда! Было что-то ещё, и этот конфликт с каждым днём разжигал его всё сильнее. На следующий день в библиотеке Хогвартса Гарри сидел один в тёмном углу, окружённый стопками старинных книг о магии, духах и воспоминаниях. Его ум начал систематически анализировать ситуацию. *Если это был всего лишь несчастный случай, почему Орден заключил его в тюрьму? Почему Дамблдор избегал зрительного контакта?* «Пытаешься найти ответы на то, что тебе приказали забыть, Поттер?» — раздался за его спиной протяжный голос. Гарри обернулся и увидел Драко Малфоя, стоящего со скрещенными руками. Его серые глаза были сложными и лишёнными высокомерия прошлых лет. В них читались страх и тяжёлое бремя чистокровной семьи. «Малфой…» — усмехнулся Гарри, — «Следуешь за мной, или тебе одиноко, потому что никто в Слизерине с тобой не разговаривает?» Малфой на мгновение замер, затем отошел в темный угол и тихо прошептал: «Осторожно, Поттер… То, что ты считаешь „несчастным случаем“, — это только начало настоящего ада. Мой отец сказал мне… „Он“ следит за тобой». Слова Малфоя заставили шрам на лбу Гарри защекотать. Некоторые воспоминания пытались прорваться сквозь магическую стену, заставляя его вздрогнуть от боли. Гарри смотрел, как Малфой уходит, его взгляд был холоден. Теперь он знал, что никому не может доверять, даже Рону или Гермионе. Вернувшись в Большой зал, Гарри притворился слабым и растерянным, чтобы проверить своих друзей. «Рон… Гермиона… Мне так страшно. Та ночь на кладбище до сих пор преследует меня». Гермиона быстро схватила его за руку, ее лицо исказилось от жалости и беспокойства, а лицо Рона исказилось от вины, когда он взглянул на Блейза Забини за столом Слизерина. Гарри втайне впитывал каждую реакцию, скрывавшуюся за его притворно дрожащими глазами. *«Обманывай меня сколько хочешь… но когда я вспомню, я заставлю волшебный мир дорого за это заплатить!»* Начало пятого курса превратилось в кошмар, когда Долорес Амбридж, представительница Министерства магии, вмешалась, чтобы продиктовать Хогвартс. «Перепишите содержание с доски в свои тетради… Волшебные палочки запрещены. Никаких комментариев». По классу раздался пронзительный, раздражающий голос. Гарри сидел неподвижно, отказываясь взять в руки перо, его зеленые глаза смотрели на нее с презрением. Он знал, что Министерство боится Дамблдора и его. «Поттер! Почему ты не пишешь?» Амбридж остановилась перед ним со злобной улыбкой. «Я не думаю, что эти бесполезные теории помогут нам „выжить“ во внешнем мире, профессор», — спокойно ответил Гарри с оттенком сарказма в голосе. «Или Министерство считает, что смерть Седрика Диггори можно предотвратить, прочитав первую главу книги?» В классе воцарилась тишина. Гермиона вздрогнула и потянула его за пальто, но Гарри вызывающе смотрел в глаза Амбридж. После урока Гарри отделился от группы, но в темном коридоре его ждала Джинни Уизли с осколком старинного стекла в руке. «Ты тоже это чувствуешь, Гарри… За тобой постоянно наблюдают „глаза“ Ордена. А Рон… в последнее время он проводит необычно много времени с другими людьми. Он хочет доказать, что превосходит тебя». Гарри слушал с более спокойным сердцем. Ревность и амбиции Рона были прекрасно раскрыты. Гарри наклонился и прошептал Джинни на ухо: «Пусть делает… Чем больше Рон сопротивляется, тем веселее становится эта игра». Той ночью Гарри использовал свою мантию-невидимку, чтобы пробраться в запретную зону библиотеки в поисках лекарства от головной боли. Однако он обнаружил старое письмо, спрятанное в книге по истории волшебных семей. Это было написано рукой Петунии Дурсли и адресовано его матери, Лили! *«…Лили, наша кровь — не обычная магловская. То, чем ты обладаешь, — это не просто дар, а проклятие, переданное от нашего предка Эванса… Секрет, который никогда не умрет, и если волшебники узнают о нем, они используют его как орудие…»* Что это было??? Гарри в ярости скомкал бумагу. Волшебный мир обманул его с самого начала! Когда он погрузился в безумие, в библиотеке начала формироваться темная, призрачная тень, излучающая мощную тьму. Но Гарри не убежал. Он встретил взгляд тени. Его вера в свет исчезла. *«Этот мир полон лжи… Я познаю эту тьму и превращу ее в свою собственную силу».* На следующее утро Большой зал был охвачен хаосом: взрывы и розовый дым исходили от близнецов Уизли, Фреда и Джорджа. Однако, в разгар суматохи, Гарри успел увидеть, как Фред тайком передал Невиллу Лонгботтому маленькую серебряную волшебную шкатулку. Невилл взял её и с обеспокоенным выражением лица повернулся к Гарри. Затем Невилл поспешно ушёл с девушкой из Равенкло. «Гарри… на что ты смотришь?» — спросил Рон дрожащим голосом, запихивая в рот сосиску и бросая взгляд на Блейза Забини за столом Слизерина. «Ничего, Рон», — мило улыбнулся Гарри, но взгляд не дошёл до неё. «Я просто подумал… у нас у всех в последнее время, кажется, много секретов, не так ли?» Эти слова чуть не заставили Рона подавиться. Гермиона отложила ложку, уставшая и раздражённая напряжением между двумя друзьями. Вечером Гарри начал действовать. Он подошёл к Невиллу в оранжерее, изображая фальшивое сочувствие. «Невилл… ты в последнее время выглядишь уставшим». Если Дамблдор или Министерство слишком сильно давят на тебя, дай мне знать. Я знаю, как одиноко может быть быть «особенным человеком». Эти обидные слова заставили Невилла замереть, его рука, сжимавшая ножницы для срезки, дрожала. Невилл посмотрел на Гарри со смесью вины и благодарности, не подозревая, что им манипулирует Мальчик, Который Выжил. «Гарри… Прости. Есть вещи, которые я пока не могу тебе рассказать. Но я обещаю… я буду рядом с тобой». «Всё в порядке, Невилл. Я понимаю», — Гарри легонько похлопал друга по плечу, прежде чем уйти с насмешливой улыбкой в ​​тени. Той ночью боль от шрама снова усилилась. Гарри сполз вниз, схватившись за голову, в общей гостиной, чувствуя, как дух Волан-де-Морта пытается проникнуть сквозь разрушенную стену воспоминаний. Джинни Уизли спустилась из женской спальни, молчаливая, как призрак. Она села рядом с ним и взяла его дрожащую руку. «Жжёт ли, Гарри?» — прошептала Джинни, в её невинных глазах скрывалась поразительная тьма. «Пусть горит… ибо когда всё будет поглощено огнём, останутся лишь пепел, готовый уничтожить волшебный мир». Гарри встретил её взгляд. Безумие сменилось холодной амбицией. Он переступил черту между светом и тьмой, готовый постичь тёмные искусства, чтобы вернуть утраченное. В тускло освещенной подземной комнате профессора Снейпа воздух был наполнен резким запахом зелий. Гарри молча сидел, растирая корень Призрака, его пальцы так крепко сжимали каменный пестик, что костяшки побелели. Он чувствовал на себе взгляд двух пар глаз. Один был взглядом Драко Малфоя, тревожным и испуганным. Другой — острым, подозрительным взглядом Северуса Снейпа. «Поттер, — прогремел глубокий голос Снейпа у него в ухе, — если ты думаешь, что растирание корня Призрака в гневе приведет к зелью мира, боюсь, я должен снять пять баллов с Гриффиндора». Гарри не был зол. Он просто повернулся, чтобы встретиться взглядом с этими глубокими черными глазами, и слабо улыбнулся. «Понимаю, профессор… Я буду осторожнее со своим „гневом“». Рон и Гермиона обменялись неловкими взглядами. Рон опустил голову, делая вид, что его интересует зелье, но в глубине души он думал о власти, ревности и тайных сделках, которые он заключил с другими. Той ночью Гарри не мог уснуть. Инстинкты подсказывали ему, что его предают. Он использовал мантию-невидимку, чтобы прокрасться на заброшенный чердак замка. В ледяном холоде он снова и снова перечитывал письмо тети Петунии. Внезапно воздух вокруг него исказился, темные тени на стенах приняли форму древних духов, и огромная сила устремилась к его шраму, заставив Гарри рухнуть на колени на каменный пол в невыносимой боли. «Гарри!» Маленькая теплая рука Джинни схватила его за запястье. Она вышла из тени и села рядом с ним, не боясь окружающих их злых духов. «Они могут стереть воспоминания старшекурсников… но они никогда не смогут стереть правду, Гарри. Пусть строят планы. Потому что в конце концов… мы будем теми, кто будет смеяться последним». Гарри посмотрел ей в глаза. Его страх исчез, сменившись темной решимостью. Игра только началась, и эта шахматная доска Хогвартса вот - вот будет перевернута его собственными руками ! … Резкий запах сушеных цветов наполнял розовый кабинет Амбридж. Фарфоровая тарелка в форме кошки раздраженно мурлыкала. Гарри сидел в своем кресле с высокой спинкой, правой рукой сжимая длинное черное перо, которое она ему предложила. «Знаете, мистер Поттер, это наказание для непослушных детей, которые лгут, чтобы подорвать стабильность Министерства», — Амбридж ухмыльнулась, как жаба, отпивая чай. «Я не лгал…» — сухо ответил Гарри, пытаясь подавить таинственные воспоминания, грозящие всплыть на поверхность. «Запишите это, мистер Поттер… *«Я не должен лгать»*… записывайте это, пока это не запечатлеется в вашем сознании». Гарри прижал кончик ручки к пергаменту. Внезапно жгучая боль пронзила тыльную сторону его левой руки. Из кожи потекла ярко-красная жидкость, образуя написанные им буквы. Это была его собственная кровь! Гарри плотно сжал губы, его изумрудно-зеленые глаза горели яростью, но он отказывался издать хоть один крик. Физическая рана вызвала трещину в его мозгу. *«Что эти взрослые пытаются от меня скрыть! Не дайте мне узнать!»* Когда Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора с левой рукой, покрытой кровью, атмосфера у камина внезапно похолодела. Рон Уизли сидел на диване, крутя мяч для квиддича с напряженным выражением лица. «Рон…» — позвал Гарри. Но Рон тут же встал. В глазах рыжеволосого мальчика читались замешательство, подозрение и глубоко укоренившаяся ревность. Рон повернулся спиной и, не сказав ни слова и даже не взглянув на рану Гарри, вернулся в мальчишескую спальню. Политическое давление и хранимые им секреты вынудили Рона бросить своего лучшего друга ради собственной безопасности. Гарри усмехнулся в темноте, его глаза сверкали полным безумием. *«Хорошо… раз ты предпочитаешь молчать, я сделаю тебя немым навсегда на моей шахматной доске».* В другом углу библиотеки Гермиона Грейнджер сидела с напряженным выражением лица, окруженная стопками ботанических книг и древних книг заклинаний. Темные круги под глазами выдавали ее усталость. Рядом с ней сидел Невилл Лонгботтом, помогая ей переводить магические заметки об исцелении разума. «Большое спасибо, Невилл. Если бы не ты, я бы ничего из этих заметок не поняла», — слабо пробормотала Гермиона. « Пожалуйста, Гермиона», — ответил Невилл твердым и спокойным голосом, словно тот, кто вот-вот станет новым светом. «Гарри сейчас слишком опасен… его способности нестабильны, и я думаю, нам нужно найти другой способ защитить Хогвартс». Гермиона безучастно смотрела в окно. Она знала о наказании Гарри от Амбридж, но предпочла работать наедине с Невиллом, опасаясь мрачного и зловещего превращения своего лучшего друга. «Они бросают тебя одного за другим, Гарри», — раздался рядом с ним тихий шепот. Гарри не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Джинни Уизли. Ее тонкая рука протянулась и нежно провела по шраму с надписью «Я не должен лгать» на тыльной стороне его ладони. «Гермиона повернулась к Невиллу… Рон не хочет с тобой разговаривать… Свет толкает тебя в бездну». Джинни загадочно улыбнулась, в ее глазах отражалась ужасающая тьма. «Но это к лучшему… Чем больше они тебя бросают, тем свободнее ты станешь от ложных оков Дамблдора». Гарри закрыл глаза, позволяя боли и древней родословной Эвансов слиться с темной магией вокруг него. Гнев, печаль и месть сконденсировались в новую, ужасающую энергию. «Да, Джинни… пусть создадут свою собственную группу огней», — Гарри без колебаний открыл глаза, его изумрудные глаза сверкали в темноте. «Ибо когда моя тень растянется… я превращу этот Хогвартс в кладбище для любого, кто посмеет предать меня!»