В игре «Возвращение выжившего» был выбран один мальчик.

Резкий, отвратительный запах сушеных цветов наполнял кабинет профессора Амбридж. Ярко-розовые стены были украшены фарфоровыми тарелками с изображениями раздражающе мяукающих кошек. Гарри сидел в своем кресле с высокой спинкой, правой рукой сжимая длинное черное перо, подаренное ему Амбридж, но на столе не было чернил. «Вы знаете, мистер Поттер, зачем вы здесь», — сказала Амбридж пронзительным, напряженным голосом. Она одарила его жабоподобной улыбкой, отпивая чай из чашки с цветочным узором. «Это наказание для непослушных детей, которые любят лгать, чтобы подорвать стабильность Министерства». Слова были совершенно отвратительны. «Я это не выдумал…» — спокойно сказал Гарри, упрямо сопротивляясь своим инстинктам, хотя воспоминания были смутными, и надавливая. «Запишите это, мистер Поттер… Я не должен лгать… Пишите, пока это не запечатлеется в глубине вашей души». Гарри прижал кончик пера к пергаментной бумаге. В тот же миг, как он провел линию, жгучая боль пронзила тыльную сторону его левой руки. Ярко-красная жидкость вытекла из его кожи, образуя написанные им буквы. Это были не просто чернила; это была его собственная кровь. Гарри сжал губы в плотную линию, его изумрудно-зеленые глаза горели гневом и яростью. Но он отказался издать хоть один крик. Боль жгла неистово, психологические раны от таинственной аномалии, скрывавшейся внутри, разрастались еще сильнее. Казалось, тысячи магических игл пронзали и обрывали связи в его воспоминаниях. «Есть что-то… что-то, что взрослые отчаянно пытаются от меня скрыть! Не дайте мне узнать!» Когда Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора, его левая рука была вся в крови и распухла, атмосфера у камина мгновенно похолодела. Рон Уизли сидел на красном бархатном диване, крутя мяч для квиддича с мрачным выражением лица. «Рон…» — позвал Гарри, опускаясь на сиденье напротив. Но Рон тут же, без предупреждения, встал. Глаза рыжеволосого юноши были полны замешательства, подозрения и глубоко укоренившейся ревности. Рон отвернулся и направился в мужскую спальню, не сказав ни слова и даже не взглянув на Гарри. Рон больше не видел в Гарри товарища. Давление магической политики и хранимая им тайна заставили его отвернуться и оставить Гарри наедине с его одиночеством. Гарри усмехнулся в темноте, его глаза сверкнули безумием. «Хорошо… раз ты решил молчать, я сделаю тебя немым навсегда на моей шахматной доске». Свет. В углу библиотеки Хогвартса, среди стопок книг по магической ботанике и древних заклинаний, Гермиона Грейнджер сосредоточенно писала доклад. Темные круги под глазами разрастались от усталости. Но рядом с ней не было Гарри и Рона. Невилл Лонгботтом сидел там, помогая Гермионе переводить магические заметки о лекарственных корнях, используемых для исцеления разума. «Большое спасибо, Невилл. Без вашей помощи… я бы не поняла эти заметки по минералогии», — пробормотала Гермиона, в ее голосе слышалась усталость. «Все в порядке, Гермиона», — ответил Невилл спокойным и твердым голосом, голосом человека, стремящегося стать светом. «Гарри в последнее время слишком опасен… его силы искажены, и я думаю, нам нужен другой способ защитить Хогвартс». Гермиона бесцельно смотрела в окно. Она знала, что Амбридж таинственным образом наказывает Гарри, но решила отстраниться и работать с Невиллом, обеспокоенная резкими переменами в поведении своего лучшего друга. Призрачный проводник указывал путь. «Они бросают тебя одного за другим, Гарри», — раздался рядом с ним тихий шепот. Гарри не обернулся, чтобы узнать Джинни Уизли, которая прокралась в его кресло в тени. Джинни посмотрела на рану на его левой руке, ее тонкие пальцы нежно вывели слова «Я не должна лгать». «Гермиона пошла к Невиллу… Рон не хочет с тобой разговаривать… Свет толкает тебя все глубже и глубже в бездну», — загадочно улыбнулась Джинни, в ее глазах отражалась леденящая тьма. «Но это хорошо… Чем больше они тебя бросают, тем свободнее ты становишься от ложных оков Дамблдора». Гарри закрыл глаза, позволяя боли переплестись с древней магией, текущей в его крови — гнев, печаль и месть смешались, образуя новую, леденящую энергию. «Да, Джинни… пусть создают свои фракции», — Гарри открыл глаза, больше не колеблясь. «Ибо когда моя тень распространится… я превращу Хогвартс в кладбище для всех, кто меня предал!»”