Узы тех, кто заперт в клетке

Солнце высоко, ни единого облака на небе. Одинокий, но громадный остров посреди океана... Аянокоджи Киётака — девятнадцатилетний парень, стоящий в лучах солнца на пристани. На нём белая рубашка с закатанными рукавами, а поверх — чёрный джемпер без рукавов. На ногах — чёрные брюки, которые придерживал кожаный пояс с блестящей золотой бляхой. Чёрные лакированные туфли, от которых отражались чёткие лучи солнца. Рыжие волосы слегка раскачивались на ветру, а в карих глазах застыл бесчувственный взгляд. Лицо его, стойкое и каменное, ни разу не изменилось с начала круиза, из-за чего ему приходилось слышать: «Этот парень плывёт в Бриллиантовый пролив, как можно быть настолько пофигистом?». На палубе корабля он старался не выделяться, хотя это не особо получалось, ибо все на борту были в масках. Аянокоджи (М): «Люди, а именно богачи, сбегались в одну точку в этом океане, чтобы провести время на острове. Здесь все носят маски; даже во время путешествия по просторам водной глади я не увидел никого, кто не надевал бы её. Так они пытаются скрыть свою личность. По прибытии я видел, как они заходили в отдельную комнату, чтобы сменить маски: на борту все они были одинаковые, теперь же — разные. Были те, кто остался при своей; у некоторых были позолоченные, у других — подобные лицам демонов. Всё говорило о статусе того или иного посетителя. Я же до сих пор был без неё, наверное, следовало бы... Но я не намерен выделяться, чтобы не иметь проблем в будущем, где моё лицо может стать ключевым для сбора информации у противника. Сюда я приехал как охранник одного небольшого затхлого места, где буду проводить большую часть ночи. Звучит удручающе, но, как я выяснил из сообщений моего будущего начальства, там довольно тихо. Сейчас я как раз направлюсь к верхушке, чтобы разузнать, где мне предстоит работать, и получить другую не менее полезную информацию». Я направился с пристани прямо по выложенной белой плиткой дорожке. На самом деле здешние пути перемещения были из подобного материала: не было следов от шин машин или грузовиков. Скорее всего, здесь есть иной способ транспортировки посылок или другого тяжёлого груза, ибо остров всё-таки довольно большой. Конечно, в центре, где большинство людей и скапливается, можно обойтись пешим ходом, но отдалённые части должны снабжаться тем или иным способом быстрого перемещения. Здесь отлично вписался бы поезд или локомотив. Я пока не обошёл весь остров и не берусь судить со стопроцентной уверенностью, думаю, начальство всё мне расскажет. Здешняя обстановка была действительно расслабляющей. Дороги усыпаны пальмами, создававшими тень над скамейками, стоявшими примерно в 15 метрах друг от друга. Они были идеально чистыми, без потёртостей, с подлокотниками и маленькими приделанными столиками, служившими подставками, например, для напитков. Рядом — ухоженные урны, которые в обычных городах могли бы быть заплёваны или усеяны окурками. Белоснежные мраморные заборчики, сопровождавшие большинство путей, были сделаны добротно и удобно: на них можно поставить сумки или даже сесть, но в таком приличном обществе вряд ли кто-то стал бы так делать. Также по ходу встречались рестораны и даже огромный торговый центр. Все они были без каких-либо логотипов известных фирм и имели приписку «Бриллиантовый пролив»; казалось, всё здесь было создано ими самими. Местная одежда могла послужить мерчем независимой компании — здесь не было привычных Adidas или Nike. Такое решение можно понять: любой захотел бы увезти частичку этого острова домой. Всё здесь говорит о том, что у тебя останутся приятные воспоминания... За такую сумму действительно должны были остаться только положительные впечатления. Да и, судя по ценам на витринах, эта одежда могла бы посоревноваться с популярными брендами. Пока я шёл, люди иногда оглядывались на меня, смеряя взглядом через прорези масок. Когда я думал, что только я не ношу маску, встречались и те, кто тоже был без неё, но их можно было пересчитать по пальцам. Были и те, кто сливался с местной серой массой — люди, похожие на здешних клиентов, но имеющие при себе оружие. Тщательно спрятанное под тёмной одеждой, оно выдавало себя лишь очертаниями огнестрелов. Значит, охрана здесь есть, как и возможные случаи беспорядков, требующие их внимания и применения силы. Интересно, какое событие было последним, потребовавшим вмешательства с оружием? Но неважно. Я точно знаю, что собираюсь быть «паинькой» и не делать ничего, что могло бы навлечь на меня дуло пистолета. Аянокоджи (М): «Я поставил цель работать здесь специально, чтобы скрыться от влияния того Человека. Судя по местонахождению острова, его заметить крайне трудно. Да и юридически к нему не прикопаться: всё здесь невероятно защищено адвокатами и прочими высокопоставленными лицами. Также конфиденциальность этого острова просто зашкаливает — моё почтение. Это место только для избранных, и благодаря Мацуо я могу здесь работать. Мацуо упоминал место, отдалённое от мира сего, где-то вдали, цель которого была весьма вульгарной... Девочки... Монстро-девочки. Можно подумать, что это что-то из книг в жанре фэнтези, но нет: оказывается, лаборатории здесь есть, и на месте они не сидят. Смогли при помощи генной инженерии воссоздать типы девушек, что на самом деле пользовались спросом в нынешних реалиях. Вроде бы их называют фурри? Да, точно. Пушистые дамы размером даже больше среднего по росту мужчины на пару голов. Можно сказать, что приехал я сюда не только ради работы, но и для того, чтобы воочию увидеть их, и не для того, чтобы сделать то же самое, ради чего сюда приезжают эти денежные мешки, у которых, по всей видимости, работает только то, что находится ниже пояса. Меня же съедало любопытство: их образ жизни и мышление. Хочу понять, кто они. Если мне повезёт, то я смогу их встретить, чтобы пообщаться. Да, я не клиент и по сути не должен уделять им должного внимания, ведь я не оплатил их время для себя, но кто знает, как может всё повернуться." Издалека уже было видно нужное мне здание. Исходя из сообщения будущего начальства, идти мне нужно было по указателям, стоящим здесь почти на каждой развилке или вдоль пути — весьма удобно. Могли, конечно, направить сопровождающего, но я предпочёл пойти сам, в тишине и без разговоров, наедине со своими мыслями. Как было написано, мне в любом случае покажут, где будет моя квартира в общежитии, с этим я спорить не стал. Причём покажет мне её само начальство, личность которого я до сих пор не знал, но кем бы он или она ни были, меня интересовала лишь нужная информация. Проходя мимо кустов, я почуял чей-то взгляд, уже более пристальный; на самом деле я почувствовал его ещё с пристани, когда выходил наравне с новыми постояльцами. Встав напротив этих кустов, но не поворачиваясь к ним, я сказал монотонно и чуть холодно: — Выходи, я знаю, что ты здесь. Твой взгляд был прикован ко мне ещё с пристани. Ответа не последовало, хотя, буду честен, я услышал на той стороне женский удивлённый и чуть пугливый вздох. Вмиг из кустов показался лисий чёрный носик, кончик мордочки, а именно шерсть, был бежевого цвета. Сам носик чуть принюхался. Затем из кустов вылезла довольно больших габаритов женщина... Лиса-женщина. Осмотрев её с ног до головы, я увидел, что у неё есть ушки и большой хвост; сам хвост был с девятью окончаниями — такие я видел в японской мифологии, их владельцами были кицунэ. Сами кицунэ в мифологии — довольно интересные существа: либо они посланники богов, либо хитрые и опасные создания. Эта лисица была габаритной особой, цвет её меха был почти весь персиковый, но если спустить взгляд на грудную клетку, облачённую в домашний фартук, то можно было видеть, что её шёрстка от шеи, задевая ключицу и спускаясь в самые недры под фартук, имела другой, бело-кремовый окрас. У неё были короткие светло-коричневые волосы, жёлтые большие и любопытные глазки с густыми ресничками, на щеках — небольшие остроконечные ответвления меха. Её губки под носиком имели два маленьких клычка. Возвращаясь к тому же фиолетовому фартуку, что облегал её тело, — он закрывал, мягко говоря, малую часть её шерсти. Обходить и всматриваться в её заднюю часть я не намерен, но видно, что ей всё равно, и ходит она в нём постоянно. Я вижу её оголённые бёдра и небольшие белые пятнышки на фартуке, скорее всего от теста. Одна её рука была прижата к грудной клетке, вернее, лапка. Другая опущена. Её ноги, тоже лапки, были чуть скрещены. Взгляд опущен, губы явно были противоположностью улыбки, ушки приспущены, а хвост еле-еле мотался из стороны в сторону, как веник. Я быстро осматривал её, чтобы не выглядеть странно, и тут же повернулся к ней корпусом и всем телом. Она была выше меня примерно на полторы головы. Я не стал медлить и начал диалог монотонным голосом: — Здравствуйте, мисс Мэдди, верно? Я видел вас на постерах, когда проходил мимо торгового центра. Можно поинтересоваться, почему вы сталкерили меня? Она тут же выпалила, поддав грудную клетку вперёд, подняв ушки и взгляд, чтобы выглядеть убедительнее. — Я не сталкерила! Ой... прости, что вдруг накричала... Она тут же стушевалась, подняв лапки к груди и постукивая указательными пальцами друг о друга, продолжила тихим ласковым голосом: — Просто я обычно смотрю за новоприбывшими, редко когда удаётся видеть людей без масок, вот ты, например. — Она указала пальчиком на меня. — Симпатяга, но... — Она положила руку на щёку, и её взгляд тут же стал сочувствующим. — У тебя такой серьёзный и монотонный взгляд. Ты же приехал на Брильянтовый пролив, почему не радуешься? Это же рай на земле, куда рвутся все, у кого на это есть деньги, а ты... такой, как бы это сказать... грустный? Всё в порядке, дорогой? — Она подалась вперёд, чуть склонившись ко мне и смотря взглядом встревоженной матери. Я ответил монотонно: — Всё в порядке. Я здесь по работе охранником. Также, если позволите спросить, вы увлекаетесь готовкой? Ваш фартук в пятнах от теста, да и на постерах вы были изображены с кухонными приборами. Она тут же выпрямилась, и её ушки воспряли, глаза загорелись, и она с радостью в ласковом голоске продолжила: Мэдди: — Да! Я люблю готовить! Особенно печеньки! Ты весьма наблюдателен, никто ранее не интересовался моими увлечениями... Не хотел бы ты однажды попробовать мои печенья? Пожалуйста? Никто уже давно не пробовал их... Вдруг я потеряла хватку... — В конце она чуть погрустнела, положив одну руку на плечо и иногда поглядывая на меня, то на ноги, то снова на меня. Аянокоджи: — Я не любитель сладкого, но просто продегустировать могу. Идёт? Мэдди: — Идёт! — Она тут же стала куда более весёлой и я готов был поклясться, что от неё почти исходил свет счастья. Неужели такой особой интересуются только в исключительных целях? Трудно было спросить, чем она занимается? Хотя о чём это я: здешние люди приехали не для того, чтобы разговаривать по душам с кем-то, им важно, чтобы их ублажили как следует. С одной стороны, их можно понять, но разговоры на подобные темы занимают всего пару минут. Ну да ладно. Как минимум мне это даёт некую пищу для размышления: если к ней, а скорее всего и к остальным девочкам, не испытывают того обычного интереса помимо сексуального, то на это можно давить. Хотя вряд ли на них нужно давить этим, нужен более мягкий подход. Аянокоджи (мысленно): «Глядя на неё нынешнюю и ту, что на постерах, я могу заметить, что реальность отличается. Она живая. Я вижу, как её глазные капилляры чуть выделяются на белках глаз. На постере же она куда энергичнее, наверное, снимок был сделан давно. Сейчас же я наблюдаю некую усталость в ней. Есть ли у них выходные или время на отдых? Навряд ли сейчас стоит спросить, нужно сказать что-то более лёгкое.» Аянокоджи: — Послушайте, я рад бы поболтать с вами, но боюсь, что спешу на собеседование. Я заметил синяки под вашими глазами под мехом. Когда вы в последний раз спали? Может, пойдёте отдохнёте? Вы слишком добры ко всем, и это видно, но, тратя время на остальных, у вас не остаётся времени на себя саму. Это может плохо кончиться, не переусердствуйте. В этот момент её мордашка любопытно уставилась на меня, рот чуть приоткрылся, глаза были как блюдца. Рука её с плеча скользнула к щеке, когда же её ушки со стоячего положения чуть приспустились, и взгляд стал более задумчивым, словно она была уже не здесь. Она молвила тихим голосом: Мэдди: — Никто и никогда... не спрашивал, устаю ли я или достаточно ли я отдохнула... Я... — Она чуть потрясла головой, входя в роль «любящей мамули». — Спасибо тебе за заботу, приму к сведению твои слова, и, пожалуйста, можно услышать твоё имя? Аянокоджи — Аянокоджи Киётака. — Когда я произнёс свои инициалы, её ушко дёрнулось, словно смакуя услышанное. Мэдди — Аянокоджи Киётака... Вау, ты с... Японии? Верно? — спросила она, склонив мордашку в бок. Аянокоджи — Верно. Мэдди — Какое милое имя, Киётака. Можно же тебя так называть всегда? Пожалуйста? — она подперла щеку ладонью, прикрыв глаза и весело виляя хвостом. Аянокоджи — Думаю, проблем не будет. На всё ваша воля. Мэдди — Ура! И, Киётака... Перестань обращаться ко мне так официально, приятно, конечно, но такое обращение явно не по мне... Давай на «ты» или как я к тебе по имени. — Она открыла глазки и смотрела на меня, чуть надув губки. Видимо, ей действительно не нравилось почтительное обращение. Аянокоджи — Хорошо, Мэдди. На всё твоя воля. Мэдди — Чудесно, чудесно, Киётака! — Она тут же подошла ко мне, положив обе руки мне на плечи, от них исходило тепло, и тут же на макушке я почувствовал прикосновение её губ. Не стоит говорить, что когда она склонилась, мне открывался вид её большой души под фартуком. Но я не пялился туда: во время всего разговора я держал глаза на уровне её глаз. Когда она отстранилась, то, помахав мне рукой, начала удаляться, весело проговаривая: Мэдди — До встречи, милашка! Приятно было с тобой поболтать, в следующий раз при мне будут печенки! Обещаю! — Я лишь мог медленно помахать в ответ, моё лицо оставалось тем же каменным, её поцелуй дал некое тепло на голове, и я чувствовал остаточное тепло на плечах. И ещё... когда она уходила, её неприкрытая часть была на показ, я же хоть и периферией видел это, но не намеревался смотреть куда-либо, кроме её глаз. Аянокоджи (М) — «Это было интересно. Приятная дама для общения. Добра ей на занимать, но скорее эта доброта уже вымучена, в её глазах воистину был блеск после того, как я спросил об таких обычных вещах, как её увлечения и высыпается ли она. Она действительно старается внушить всем надежду такими разговорами и поддержкой. Но сама нуждается в этом, и это видно. Естественно, местным клиентам в буквальном смысле "насрать", но я не клиент, и даже если бы был, то сказал бы ей то же самое. Я удивлён тому, о чём думаю, и тому, что говорил ей. Была мысль отделаться от неё парой слов, видно, что она любит поболтать, но увидев, что она совершенно "божий одуванчик" и то, что она уставшая, даже несмотря на это, она подошла и поинтересовалась, от чего мне так грустно, по её мнению. На самом деле я просто лишён эмоций, Мэдди. Я решил же поступиться так, как и ты со мной. Как по мне, это оптимальный вариант, и он дал мне больше, чем я ожидал. Ну да ладно, нужно идти.» Отправившись дальше по дороге, я подошёл к высокому 17-этажному зданию. Остановившись около него, я посмотрел вверх, наверное, отдавая этим дань уважения. На моём лице, конечно, ничего не отразилось, и я шагнул внутрь. Двери предо мной раздвинулись, являя мне ресепшен. Белый мраморный пол, стены из тёмного дуба, на которых висели картины разных пейзажей по типу леса или гор. Диваны вдоль стен были коричневыми и кожаными. Между ними, перед пилястрами, стояли горшки с папоротниками. Потолок же был, как и пол, с люминесцентными лампами и даже потолочными вентиляторами над местами сидений. За тёмно-дубовой стойкой стоял мужчина, хотя бы без маски. К нему я обратился, монотонно говоря: Аянокоджи: Здравствуйте, я Аянокоджи Киётака. Прибыл по работе, намереваюсь встретиться с начальством для дальнейшего обсуждения. Не подскажете, где нужный кабинет? В ответ я увидел лишь короткий взгляд с его стороны. Затем, просмотрев компьютер, он проговорил сдержанно и профессионально: Ресепшионист: Да, приветствую вас, Аянокоджи Киётака. Вас ждёт госпожа Принни на 10 этаже в 110 кабинете. Пройдите в лифт. Я кивнул. Отправившись к лифту, я нажал кнопку вызова. Двери тут же открылись, являя кабинку, полностью отделанную кварцем, с большим зеркалом на задней стене и перилами по бокам. Аянокоджи (мысли): "Кварц? Дорогого стоит. Естественно, административный корпус будет выглядеть подобающе. Всё на острове говорит о его статусе и о том, что деньги здесь вертятся немалые." Приехав на нужный этаж, меня встретил коридор. Вдоль пола был красный ковёр, покрывающий большую часть серого паркета. Те же фикусы вдоль стен и люминесцентные лампы на белом мраморном потолке. Идя вперёд, я не слышал ничего, абсолютная тишина. Такое мне по нраву. Дойдя до 110 кабинета, я задержал взгляд на панорамном окне С-образного вида. По окончании коридора на каждом этаже было своего рода место для курения, на стене был соответствующий знак. Некоторые окна приоткрыты, а на столиках около окна были пепельницы. На сами окна можно было облокотиться из-за имеющихся перил. Аянокоджи (мысли): "И удобно, и красиво. Всё же это место поражает." Засматриваться не было смысла. До моей встречи ещё 10 минут, думаю, меня пустят раньше. Ещё мне теперь известно, что моим начальником будет девушка. Я думал, охраной здесь будет заведовать соответствующий мужчина, какой-нибудь строгий военный или т.п. Значит, эта особа смогла себя показать в достаточной мере, чтобы быть здесь заведующей охраной. Я постучался, ответ последовал не сразу: Из кабинета: Войдите. — Женский мягкий голос. Я вошёл, прикрыв за собой дверь. Стильный кабинет окружал меня. Сдержанные цвета, идеальная ухоженность. В воздухе витал нежный женский парфюм, который слегка щекотал ноздри. Солнце заливало комнату, из-за чего пришлось ступить в тень, чтобы как следует рассмотреть стол, за которым сидела... Аянокоджи (М): «Неожиданно...» Опоссум. Девушка-опоссум. Белая мордашка, тёмный носик, сероватые ушки-ракушки, на одном из которых блестел пирсинг с кольцом. Тёмно-красные волосы, сзади которых был заколот чёрный бант. На щеках — такие же, как у Мэдди, ответвления меха в разные стороны. Тонкие брови и густые ресницы подчёркивали глаза цвета бледного латте. Одета она была в весьма открытый костюм, который прикрывал грудь, но оставлял открытыми плечи и ключицы. Мех на плечах и ключицах был белоснежным, чуть ниже, уходя под костюм, он становился нежно-розовым. Над грудной клеткой виднелся маленький ухоженный пушок. В изящных длинных перчатках, переходивших от бицепса белым цветом в тёмный на кистях, она держала планшет и стилус. Когда я встал в тень перед ней, скрывшись от солнечных лучей, она тут же подняла взгляд. Осмотрев меня с ног до головы, девушка довольно улыбнулась и заговорила спокойным, размеренным, мягким голосом: — Ты, я так понимаю, господин Аянокоджи? Отлично выглядишь, сладкий. - Она отложила планшет и стилус подперев подбородок руками и смотря на меня спокойным но с долей любопытства взглядом. Аянокоджи - Спасибо за комплимент, вы тоже соответствуете этому месту, выглядите подобающим образом. - Проговорил я монотонно отвечая ей тем же и продолжая также - Да это так. А вы и есть госпожа Принни, моя возможная будущая начальница? Она протянула руку указывая на стул напротив себя: Принни - Ох благодарю. Прошу, перейдём на ты, субординация ни к чему. И сядь пожалуйста. Ты же пока не на отчёте и не на выговоре. - говорила она спокойно, улыбаясь и прикрыв глаза выглядя более дружелюбно. Я сел. - Насчёт твоего вопроса, да, можно сказать что я уже твоя начальница. Я посмотрела твоё досье, у тебя весьма хорошая физическая составляющая... Хотя это и так по тебе видно дружок. В 19 лет достичь таких успехов, ты занятный малый. Думаю тебе самое место в охране! - Естественно пока она это говорила, в её руках уже было моё досье. Аянокоджи(М) - "Спасибо Мацуо что смог начеркать за меня мои заслуги в спорте и умственных способностях, естественно я попросил его сильно не приукрашивать и постараться обойтись оптимальными данными для того чтобы привлекать меньше внимания." Принни: — И умом ты не обделён, умные мужчины для меня — муза, — продолжала она благоговейным тоном перечислять то, что было на бумаге. Голос её, как и у Мэдди, такой мягкий, как шелест бумаги в библиотеке. Спокойный и уверенный, чувствуется профессионализм, накопленный годами. Аянокоджи: — Благодарю вас за лестные отзывы обо мне, но перейдем сразу к делу. Что нужно охранять и где будет место моего проживания? — Остановившись, девушка посмотрела на меня и кивнула. Принни: — Такой нетерпеливый и в то же время сдержанный — мне нравится, — сказала она чуть игривым тоном, подперев щеку рукой. — Работать ты пока будешь в старом офисе, дорогуша. Извини, но это своего рода способ присмотреться к тебе и понять, справляешься ли ты. Если покажешь выдающиеся результаты, то переведём тебя в более комфортабельное местечко, да и зарплата будет куда выше. — Она открыла планшет, показывая карту острова и место, которое я буду охранять. — Да, офис заброшенный, но это не значит, что его не надо охранять. И если ты подумал, что всё будет легко, то увы и ах. По ночам тебя будут донимать наши красавицы — вся наша легендарная шестёрка. Наверное, ты уже видел постеры с ними? Каков твой вердикт с первого взгляда? — Она отвлеклась от планшета и выжидающе посмотрела на меня. Аянокоджи (мысли): «Хмм... Да, видел, весьма экстравагантные девочки-монстры. Все они созданы так, чтобы удовлетворять запросы. Что мы имеем из увиденного: тигрица Сэмми, крольчиха Поппи, древнеегипетская кошка Нил, акула Мисти, волчица Ари и лисица Мэдди, с которой у меня уже был разговор». Аянокоджи: — Думаю, они интригуют, — спокойно сказал я. Принни: — Интригуют? В каком плане? Расскажи-ка поподробнее. — Она сцепила руки в замок и, подперев подбородок, уставилась на меня. Я же, не выказывая страха или чувства давления, продолжил: Аянокоджи: — Интригуют в плане интереса к общению с ними. Естественно, в глаза бросаются их внешние данные, спорить тут бесполезно, это факт. Но меня это интересует в последнюю очередь. Мне хотелось бы пообщаться с ними, узнать, чего желают те, кто является выходцами из лаборатории для удовлетворения похоти клиентов. Вот и всё. — Её лицо не изменилось, но в глазах явно горело любопытство. Принни: — Что, даже совсем трахнуть их не хочешь? — дерзкий и резкий вопрос. Аянокоджи: — Нет, — ответил я монотонно. Она пыталась всмотреться в моё лицо; я краем глаза видел, как её хвостик начал чуть вилять. Она прикрыла глаза, усмехнувшись. Принни: — Странный ты парень, Аянокоджи. Вроде 19 лет, пубертат в самом разгаре... У тебя есть девушка? Поэтому ты так холоден? Аянокоджи: — Нет. Просто я не вижу в девушке, пусть даже специально выведенной в лаборатории для того, чтобы удовлетворять мужские запросы, кусок мяса для сношения. Они ведь здесь уже довольно давно, верно? Я видел на постерах, что некоторые из них, как, например, Сэмми и Поппи, здесь уже более пяти лет. Наверное, такая монотонность наскучивает. Думаю, им порой хочется чего-то более отдалённого от сношения; я уверен, они могут рассказать много чего из своего пребывания здесь. Когда я закончил и посмотрел на неё, то увидел, что её взгляд направлен на меня, но разум явно не здесь. Она замерла, оценивая мои слова, но длилось это довольно долго, и я решил податься вперёд. Аянокоджи (М): «Если кто-то слишком вдумчив, то лучшим способом будет физический контакт». Я протянул руку и коснулся её носика пальцем, словно кликнул по кнопке того же лифта. Она тут же отпрянула, хватаясь за нос одной рукой. Принни: Аянокоджи, какого чёрта ты делаешь?! — Её мех на щеках слегка порозовел, она уставилась на меня, её зрачки сузились, но после начали расширяться. Аянокоджи: Вы продолжительно смотрели на меня, не проявляя признаков жизни, словно вмиг обратились в статую. Вот я и решил, что лучшим способом будет вывести вас из этого «транса» касанием. Принни: Но почему нос? Мог бы потормошить меня за плечо, у меня весьма чувствительный нос! — Она чуть нахмурила бровки, но в ней явно не было прямой ненависти или гнева. Аянокоджи: Кто знает. — Я не хотел называть реальную причину. Принни: Ох... Ты невыносим, так ещё и со своим покерфейсом — вообще не понятно, что у тебя в голове... Но, возможно, это и делает тебя таким... — Она убрала руку с носа и медленно переместила её ко рту, вдумчиво разглядывая моё лицо. Аянокоджи: Каким? Принни: Неважно! — Она один раз встряхнула головой, отмахнулась и быстро отвела взгляд в сторону. — Это что-то абстрактное, но неплохое! — продолжила она, прикрыв глаза и при каждом слове отмахиваясь рукой. Прокашлявшись, она добавила: — Тем не менее, давай-ка пойдём в общежитие, покажу тебе, где ты обоснуешься, хорошо? — Она быстро вернулась в рабочее русло. Я лишь кивнул ей, и мы направились к выходу. Я открыл для неё дверь, пропуская в холл. Принни: Ха, джентльмен. Спасибо, душка. — Проговорила она с мордашкой, на которой играла хитрая ухмылочка. Выйдя на улицу, мы направились к другому многоэтажному зданию неподалёку от административного корпуса — «Общежитию». Аянокоджи (М): «Весьма удобно. Всё рядом: магазины, тот же пляж с пристанью и административный корпус». Когда мы вошли в общежитие, на ресепшене нас встретил тот же мужчина. Завидев нас, он проговорил профессиональным тоном: — Здравствуйте, мисс Принни! — Здравствуй, Майк. Дай-ка мне ключ от комнаты 1401, — ответила Принни. Получив ключ, мы направились к лифту. Когда мы зашли в кабину, нажали кнопку и тронулись с места, заиграла музыка. Стены лифта были отделаны белой березой. Осматриваясь, я невольно посмотрел на Принни: нижняя часть её тела была обтянута синими джинсами, а на лапках красовались черные туфли на каблуках. Не буду отрицать, выглядела она изящно и даже недоступно. Такая фигура, кажется, называется «песочные часы»? Я не вдавался в подробности женских фигур, поэтому не могу утверждать наверняка. — Что такое, сладкий? Кажется, ты меня прямо пожираешь взглядом... — Принни явно старалась поддразнить меня, не теряя своей ухмылки и цепкого взгляда. Я решил подыграть: — Не буду спорить. Красоты вам не занимать, — проговорил я монотонно, с тем же выражением лица глядя ей в глаза. Её улыбка стала чуть шире, но менее уверенной; глаза не смогли дольше выдерживать мой взгляд, и она отвернулась, нахмурив брови. — Чёрт бы побрал твою монотонность... Тебя даже не подразнишь, скука! — бросила она, отвернувшись. — Но от этого мне ещё больше хочется сломить эту твою маску спокойствия... — прошептала она. — Что-что, извините? — Ничего, — она вернулась в прежнее положение, но хвост явно выдавал её нервозность. Лифт остановился на 14-м этаже из 15. Мы вышли. Комната, к счастью, оказалась прямо около лифта. Открыв дверь ключом, мы вошли в весьма просторное помещение. Пол был уложен дубовым паркетом натурального цвета; слева располагались уборная и отдельная ванная. Нужно было пройти чуть дальше вглубь, чтобы за углом увидеть просторную кровать, залитую солнечным светом из панорамного окна. На окне висели тёмные шторы, чтобы при необходимости можно было закрыться от света. По обе стороны от кровати стояли тумбочки с лампами, а вдоль стены, сбоку от кровати, располагался большой шкаф с зеркалом на одной из дверец. Напротив кровати находилась кухня. — Вот твои апартаменты, нравится? — Принни подбоченилась, выжидая моего ответа. — Да. Только кухню можно было вычеркнуть. — Что? Почему? — она склонила голову набок. Вслед за ней наклонились и ушки на её голове, а глаза недоумённо смотрели на меня. — Я не умею готовить. Принни тут же расхохоталась, прикрыв рот рукой. Принни: — Ха-ха-ха! Аянокоджи, не будь так самокритичен! Просто воспользуйся рецептами из интернета, глупыш! Аянокоджи: — Интернет-сенсея? Принни: — Кого-кого?! В ответ я получил ещё больше смеха: она даже опустилась на одно колено, взявшись за животик. Из её глаз потекли слёзы, а хвост бурно извивался. Принни: — А-аянокоджи! Ха! В досье не было указано, что у тебя есть чувство юмора! Пожалуйста, всегда говори такие смешные вещи со своим каменным лицом! Это так абсурдно! — Она поднялась, одним пальцем смахивая слезинку с глаза. Принни: — Кстати, говоря о твоей рабочей смене. Как ты уже знаешь, работать тебе придётся в ночь, с 12:00 до 6:00. До самого офиса тебе придётся добираться на локомотиве, подробную карту маршрута я скину после подписания документов. — Она протянула мне бланк, прикреплённый к папке, и ручку. Принни: — Ну что, всё устраивает, дорогуша? — Мне кажется, или в её голосе только что промелькнула надежда? Аянокоджи: — Вполне. — Я расписался каллиграфическим почерком и отдал ручку ей. Принни: — Ура! То есть... поздравляю с новообретённой работой, монотонный ты мой! — Она протянула мне лапку. Я протянул свою руку. Разница между нашими руками была заметна: её была тоньше и изящнее моей, но легла её рука в мою как влитая. Чувствуя тепло, я также ощутил, как она энергично потрясла мою руку. Принни: — Пьёшь? Аянокоджи: — Нет. Принни: — Чёрт! — проговорила она досадно, и её ушки слегка опустились. Аянокоджи: — Думаю, сейчас вам стоит думать о другом, а не о том, как пытаться меня завлечь и, возможно, споить. Принни: — Да как ты мог такое подумать? Это просто шутка, не парься! — Она тут же воспряла и ударила меня кулачком по плечу. Её взгляд был спокойным и задорным, но я всё же видел в нём некую досаду. Принни: — Ладно, располагайся. И выспись перед ночной сменой, пожалуйста, я пойду. До завтра, симпатяга! Аянокоджи: — Подождите. Принни: — Да-да? Что такое, Аянокоджи? — остановилась она и повернулась ко мне. Аянокоджи: — По пути к вам я заметил, что одна из ваших девочек пристально наблюдает за мной ещё с момента моего прибытия. Принни: — Что? Кто именно? — заинтересовалась она и подбоченилась, её брови тут же чуть нахмурились. Аянокоджи: — Мэдди. Принни: — Мэдди? Ну, бывает, что она наблюдает за новоприбывшими, но ты говоришь, что её внимание было исключительно на тебе? — Я кивнул. — Хмм... Такого интереса она не испытывала весьма давно... даже не припоминаю, что могло бы также её привлечь раньше. Что-то новенькое. Может, ты ей просто приглянулся? - Мне кажется или в последнем слове прозвучала... ревность? Принни: — Ну ладно, думаю, в этом нет ничего плохого. Горячая мамочка обратила на тебя своё внимание~ — она постучала по моей руке локтём. — Дерзай, пацан! — И она ушла. Аянокоджи (М): «Значит, такое впервые? Отлично. Я нашёл то, за что можно ухватиться. Осталось лишь встретиться с ней в том месте, которое я буду сегодня охранять. Также не стоит забывать, что и другие девушки там тоже будут; их мне тоже будет интересно послушать... К чему же всё приведёт и какое незримое будущее меня ждёт? Кажется, я ещё никогда не был так взбудоражен. Этот остров и его обитательницы... Я могу сделать из этого шахматную доску, а из них — пешки, но в чём интерес? На самом деле всё выглядит так, что они и так на цепи. Я лишь хочу посмотреть, к чему приведут мои бескорыстные действия, попытаться добиться от них того, чего ещё никто не делал. Да и сам я хотел бы обрести что-то живое внутри себя. Однажды я смогу вместо "пешек" называть всех их по именам. А сейчас пора готовиться к моей ночной смене».