Узы тех, кто заперт в клетке

Итак, на часах было 13:00. После долгих раздумий я начал раскладывать багаж. Это был белый чемодан, который забрали у меня ещё на пристани, пообещав позаботиться о нём. Впрочем, ничего особо ценного там не было: лишь сменная одежда и предметы быта. На те деньги, что были у меня на карте — от Мацуо и заработанные собственным трудом на дому у того же Мацуо, — я мог позволить себе купить всё необходимое и здесь. Открыв чемодан, я выложил на кровать пару маек — все белые, ибо этот цвет в жаркую погоду на острове меньше притягивал бы солнечные лучи. Пару шорт — тоже белых; дожди здесь бывают, но редко, а температура всегда держится в районе 15–30+ градусов. Так что ничего страшного, если мой гардероб будет монотонным. Аянокоджи (мысли): «Хотя этот цвет напоминает мне те времена... Всё белое и мёртвое... Не буду ворошить прошлое, сейчас не до него». Зубная щётка и паста, тапочки, шампунь с экстрактом мяты, носки и нижнее бельё, кроссовки для прогулок — в принципе, всё. Конечно, можно было взять и лекарства, но болеть — не в моём стиле. В Белой комнате были и такие тесты: нужно было чётко разбираться, что принесёт вред, а что пользу, и определять, что можно есть, а что нельзя. Также были испытательные камеры, имитирующие жаркие и холодные условия, чтобы выработать устойчивость к любому климату и не быть «дохляком», если солнышко вдруг пригреет. Майки, шорты и носки с нижним бельём — в шкаф, кроссовки — около входной двери, зубную щётку, пасту и шампунь — в ванную, которая, кстати, была довольно просторной и современной, с качественным краном и лейкой. Наконец разложив всё по полкам, я вышел из ванной и направился на кухню, чтобы проверить холодильник. Аянокоджи (мысли): «Конечно, пусто. Может, это и к лучшему? Хотя стоит купить яиц, чтобы сварить их. Мои кулинарные навыки сильно ограничены, возможно, стоит ограничиться и продуктами, которые обычно требуются для простой готовки? Куплю лапши быстрого приготовления и каши, хотя кто знает, может, я и поменяю своё мнение. Стоит по пути в магазин посмотреть рецепты у "интернет-сенсея", может, что и приглянётся. Не то чтобы я был привередлив в еде. В той же Белой комнате...» Я резко ударил себя по лицу. Аянокоджи (мысли): «Хватит. Здесь они тебя не достанут. Можно наконец расслабиться. Пользуйся подарком судьбы вдоволь, не смей подпускать к разуму призраков прошлого. Здесь всё иначе». Я осмотрел кухню и обнаружил на столешнице кофемашину. Кофе я уважаю. Зёрна точно куплю. Переодевшись в более свободную одежду, я направился к входной двери. Взяв с маленького столика для обуви ключи, которые оставила мне Принни, я вышел. Закрыв за собой дверь, я направился к лифту. Нажав на кнопку и дождавшись его, я вошёл. Всё та же спокойная музыка — я мог наслаждаться этой тишиной, благо кабинка не останавливалась и продолжала спуск до первого этажа. Двери лифта раздвинулись, и я вышел на ресепшен. Смерив взглядом администратора, который в ответ посмотрел на меня, я направился к выходу. Взгляд того мужчины был весьма тяжёлым; смотрел он на меня с некой неприязнью. Отчего вдруг? Забыв про этого человека, что остался позади, я направился в торговый центр, который был как раз неподалёку: всё же все эти удобства как нельзя кстати. Подойдя к двухэтажному красному зданию, которое своей шириной слегка поражало, я вошёл внутрь. Двери здесь были весьма интересные: они вращались, не давая задержаться в проходе. Внутри меня встретил пол, выложенный белой плиткой. В центре огромного холла, по бокам которого располагались магазины разных типов, стояли многочисленные скамейки с растениями и небольшие прилавки с сувенирами, солнцезащитными очками, духами или даже игрушками. Свет был весьма ярким от люминесцентных ламп, которые испещряли такой же белый потолок в центре которого было прямоугольное расхождение из-за которого был виден второй этаж. Недолго думая, я пошёл вперёд. Было людно. На моём пути постоянно встречались люди, выходившие из магазинов с пакетами одежды, сувенирами, а иногда даже с бытовой техникой. Все эти магазины — парфюмерия, одежда, обувь и тому подобное — пользовались спросом у местного контингента. Аянокоджи (М): «Рай для шопинга», — подумал я. Идя дальше, я увидел игровой магазин и множество компьютеров, за которыми сидели люди в масках. Напротив был магазин с музыкальными инструментами. Осмотрев витрину, на которой красовались гитары, скрипки, банджо, барабаны... всё это мне было чуждо. Напротив открытых дверей в помещение магазина я увидел роскошное белое пианино. Ценник, конечно, был весьма высоким. Оно явно не пользовалось спросом: люди, что были там, вообще не смотрели в его сторону. Какое упущение. Аянокоджи (М): «Может быть, однажды, если достаточно накоплю, то смогу позволить себе его. Наверное, это единственное, чего я действительно хочу». Перестав забивать голову, я дошёл до конца первого этажа, где располагался обширный продуктовый магазин. Я тут же достал телефон и начал вбивать: «Что можно приготовить в солнечную погоду сегодня?» Из списка рекомендаций: Из салатов: Салат с моцареллой и помидорами. Из лёгких основных блюд: Овощное рагу. Аянокоджи (М): «Сойдёт. Выбрал самое лёгкое». Я направился к стеллажам, стараясь двигаться размеренно, не привлекая лишнего внимания. В продуктовом магазине царила прохлада, контрастирующая с уличным зноем, что было весьма кстати. Мой список был прост, но я всё же решил пройтись по рядам, чтобы оценить ассортимент. Взяв корзинку, я первым делом направился в отдел овощей. Свежие томаты, пучок базилика, упаковка моцареллы — ингредиенты для салата нашлись быстро. Затем — картофель, кабачки и лук для рагу. Взгляд упал на полку с бакалеей: пачки лапши, о которых я думал ранее, всё же отправились в корзину. На всякий случай. Проходя мимо отдела с напитками, я остановился. Кофе. Выбор зёрен был внушительным, но, не имея опыта в дегустации, я взял упаковку средней обжарки с пометкой «универсальный вкус». Аянокоджи (мысли): «Слишком много выбора. В Белой комнате нам выдавали строго определённый рацион, рассчитанный на поддержание максимальной эффективности организма. Здесь же... изобилие может сбить с толку. Но, пожалуй, в этом и заключается свобода — в праве на ошибку при выборе даже такой мелочи, как сорт кофе». Расплатившись на кассе, я направился обратно к выходу из торгового центра. Отдалённо мне приходилось слышать чьи-то ругательства, голос был женский. Проходя мимо отдела одежды, я заметил источник звука около дверей... Очередная монстро-девочка. Антропоморфная египетская кошка, на голове у неё были два заострённых уха, которые были чуть приспущены, средней длины тёмно-фиолетовые волосы и чёлка, скрывающая один глаз. У неё тёмного цвета мех, мордочка, естественно, как у кошечки, на щеках те же выделяющиеся пушки шерсти, носик тёмный, большие золотого цвета глаза, чёткие реснички и нахмуренные брови, губы сжаты в тонкую линию. Одета она была в подобающую форму фараонов, что, конечно же, не закрывала её всю, оголяя плечи и ключицы, а чуть ниже — линию бёдер. Она явно была чем-то недовольна, а «это» находилось в её изящных руках — телефон. Сам гаджет был в виде саркофага, корпус окрашен в горизонтальные сине-жёлтые линии, наверняка этот телефон был сделан на заказ. Она яростно что-то пыталась нажимать на нём, иногда скалясь, являя чистейшие клычки. Аянокоджи (М): «Хмм... Думаю, стоит подойти и помочь, я уверен, что в её телефоне нет ничего отличительного от обычных смартфонов». Я подошёл к ней, она была с меня ростом, может повыше на сантиметра 2. Аянокоджи: — Здравствуйте, — сказал я спокойно. — Вижу, вы чем-то удручены, может, вам помочь? Девушка-кошка медленно подняла на меня взгляд, её чёткий жёлтый глаз впился в меня с долей неприязни и раздражения. Нил: — А ты что, разбираешься в телефонах? — голос её был низким и явно расстроенным от тех мучений, что она испытывала, пока пыталась совладать с этим гаджетом. Аянокоджи: — Думаю, я смогу оказать помощь. Это не так трудно, как кажется. Думаю, чтобы пользоваться телефоном, нужно знать английский и базовый уровень информатики. — Поставив пакеты с продуктами, я протянул руку, чтобы взять её телефон. — Что конкретно вас так мучает? — спросил я спокойно, смотря ей в глаза, ожидая, пока она вложит в мою руку телефон. Она слегка помедлила, чуть осмотревшись по сторонам, но всё же протянула мне свой телефон. Нил: — Хочу... поменять рингтон на звонок. — Серьёзно? Всё настолько плохо? Аянокоджи: — Хорошо. Какой рингтон вам нужен? Вы уже скачали его? — обращался я к ней уважительно, ибо всем своим видом она показывала, что к ней требуется уважительное обращение. Нил: — А ты весьма спокоен, в моём присутствии обычно все трепещут и тут же начинают унижаться, прося уделить им внимания. Не делай вид, что не знаешь меня. — От чего она вдруг завела разговор про это? Аянокоджи: «А что если...» Аянокоджи: — Да, вы правы. Впервые вас вижу здесь. Вы популярная личность на этом острове, верно? Напомните своё имя? — Я слегка склонил голову набок, глядя на неё с тем же спокойным выражением лица. Нил: — Да как ты смеешь! — Она положила руку на грудь. — Необразованный и слепой плебей! Я — Нил! Я вхожу в тройку самых популярных дев на этом острове! Меня должны знать все, кто здесь находится! — Её голос был звонким, она пыталась донести до меня простую, по её мнению, истину. Глаза были прикрыты, поза — гордая; её даже озаряли лучи солнца, пробивавшиеся сквозь панорамное окно в потолке второго этажа. Аянокоджи: — Без понятия. Но имя, пожалуй, запомню, — проговорил я, опуская взгляд и начиная разбираться с её телефоном. Она громко и возмущённо вздохнула, её руки сжались в кулачки и опустились вдоль бёдер. Она подалась вперёд и начала громко кричать на меня, обнажая белые острые клычки; её чёлка чуть покачивалась из стороны в сторону, а глаза были полны негодования и ярости. Нил: — Ты жалкий сброд! Смеешь ещё делать мне одолжения?! Да я сотру тебя с лица этого острова! — Она резко потянулась рукой назад: как раз позади неё, облокотившись о панорамное стекло, стоял массивный золотой посох. Схватив его, она замахнулась на меня. Я тут же перехватил его одной рукой, остановив в сантиметрах от своей головы. На самом деле замах был весьма приличный, но вряд ли смог бы убить. Закончив с её телефоном, я поднял на неё свой бесстрастный взгляд. Аянокоджи: — Вот твой телефон, Нил, — проговорил я монотонно. Нил была явно обескуражена тем, что её атаку предотвратили. Она пыталась вырвать посох из моей хватки, но была бессильна. Она начала прикладывать максимум усилий; я почувствовал, что посох всё же сдвинулся на сантиметр в её сторону, отчего усилил хватку. Нил: — ЖИВО ОТПУСТИ! ТЫ ПАЧКАЕШЬ ЕГО СВОИМИ РУКАМИ! — Она была в бешенстве и начала откровенно дёргаться всем телом, пытаясь вырвать оружие. Нил: — Да откуда у тебя столько сил?! Чёртов монстр! Никто не мог устоять перед моей силой! — Она продолжала безрезультатно тянуть посох. Я подгадал момент, когда она перестанет резко дёргать, и отпустил его. Она, потеряв равновесие, начала падать с криком. Я тут же подоспел и удержал её за талию одной рукой. Посох с грохотом упал на пол, а она зажмурилась, её ушки резко прижались к голове от страха. Поняв, что находится в горизонтальном положении над полом, она открыла глаза, уставившись на меня и моё каменное лицо. Аянокоджи - Твой телефон, — я протянул его ей. — Проверим рингтон? Можешь дать свой номер? — спросил я как ни в чём не бывало. Она молчала, прижав сжатые кулачки к груди. Её глаза стали размером с блюдца, когда она осторожно взяла телефон из моей руки. Нил - М-может, уже поставишь меня? — проговорила она агрессивно, с небольшой дрожью. Её хвост позади медленно вилял из стороны в сторону, извиваясь. Аянокоджи - Как прикажешь, — я с лёгкостью вернул её в вертикальное положение. Она молчала, съёжившись и приняв замкнутую позу. Её взгляд бегал от телефона ко мне. Затем, подняв голову от устройства, которое она до этого рассматривала, она обратилась ко мне с всё теми же опущенными ушками: Нил - Из-за тебя я чуть не упала... Умудряешься обращаться ко мне на «ты», так ещё и номер просишь... Ты... — она отвела взгляд. — Тебе повезло, что ты такой симпатяга с этим монотонным лицом... Будь ты уродцем, бросила бы тебя в темницу... — Последние предложения пробурчала она под нос. Аянокоджи - Что-что, прости? — Я склонил голову набок, глядя на неё. Она тут же выпрямилась и, повернувшись ко мне, поддала грудную клетку вперёд. С всё теми же опущенными ушками и резким, острым взглядом, скалясь, она крикнула: Нил - Н-ничего! Заткнись и записывай номер! Аянокоджи - Хорошо. Она отвернулась, гордо подняв подбородок и прикрыв глаза. С неохотой проговаривая цифры, я заметил, как её хвост завилял чуть быстрее. Признак ли это счастья? Или любопытства? Аянокоджи - Записал, — я видел, как она смотрела на меня одним глазом сквозь чёлку, словно проверяя мою реакцию. Наверное, думает, что я должен трепетать от того, что записываю её номер. — Звоню, — проговорил я бесчувственно. Её телефон завибрировал в руке, озарив весь первый этаж милым рингтоном, который она тут же заглушила быстрыми нажатиями на боковые кнопки громкости. Нил - Д-да! Отлично! Хоть с этим справился, так и быть, ты заслужил похвалы, жалкий смертный! — пробормотала она, вкладывая телефон в складку на своём костюме. Аянокоджи - Милый рингтон. Нил - З-заткнись! — вдруг обратилась она ко мне, вновь подавшись всем телом вперёд, а затем отпрянула, задрав голову и схватившись за неё руками. — На-а-ах! Ты просто невыносим!!! Иди к чёрту! Вернув голову в обычное положение, она с закрытыми глазами опустилась на корточки, взяла посох и начала уходить. Её хвостик вилял из стороны в сторону очень энергично, выдавая нервозность. Спорить не стану: её задняя часть, как и у Мэдди, была выставлена напоказ — ягодицы на вид большие и упругие, спина изящная, лопатки чёткие. Резко повернувшись, она уставилась на меня с прищуренными глазками. Нил - Ты... — она указала на меня пальцем, — Молви мне имя своё. Живо. — Она опустила руку, прижав её к той, что держала посох. Аянокоджи - Аянокоджи. Фамилии будет достаточно. За твоё отношение ты не заслужила называть меня по имени, — проговорил я монотонно, прикрыв глаза. Я увидел из-под опущенных век, как её шёрстка взъерошилась, появился оскал, и она зажмурилась, топнув лапкой. Нил - Ах ты поганец! Я запомнила тебя! Аянокоджи... В следующий раз я припомню тебе это унижение и сотру эту твою маску спокойствия! Обещаю! Запомни мои слова, жалкий смертный! — Она отвернулась и с притоптыванием побрела к выходу. Небольшая толпа вокруг неё расступалась, когда люди видели её оскал и горящие глаза. Её хвост в этот момент выписывал невероятные пируэты. Аянокоджи (М): «Стоило проявить инициативу, как её уверенность и завышенное самомнение улетучились. По сути, я никак её не обидел. Всё было заслуженно. Я просто обратился к ней тем же образом, что и она ко мне. Только без явных оскорблений. Думаю, ей хватит ума, чтобы всё обдумать и не точить на меня зуб. Очень на это надеюсь. Также она сказала, что одна из тройки самых популярных? И интересно, и досадно. Ибо если она действительно обиделась, то могут возникнуть проблемы». Я тяжело вздохнул. Тут же я увидел, как из магазина одежды, у которого мы спорили, вышел продавец, крича ей вслед: — Госпожа Нил! Одежда! Вы же приходили за заказом... — Он стушевался. Я взял его за плечо. — Я скажу ей, — на меня посмотрели недоумённо, но сопротивления не оказали, лишь кивнули. Я тут же взял пакеты с продуктами и поспешно удалился из ТЦ. В это время у Нил: Я вышла из торгового центра в ярости. Нил (М): «Этот поганец! Этот микроб! Да как он смеет так со мной обращаться?! Я здесь по статусу в роли королевы! Неужели не понятно по постерам?! Всё во мне говорит, что общение со мной должно быть почтительным! А он говорил со мной как с простачкой или подругой! Да будь ты проклят, Аянокоджи! Будь ты...» — В последние мгновения я особенно усердно топтала плитку под собой, отчего прохожие меня остерегались. Встав на месте и чуть успокоившись, я положила руку на грудную клетку. Нил (М): «Он... даже не посмотрел на меня так, как смотрят остальные... Если так подумать, то это впервые... Не как на объект удовлетворения и желания, а как на равную и обычную девушку... Он подхватил меня, когда я чуть не упала... Он помог мне с телефоном... И всё это сопровождалось его монотонным лицом!» — Сжала я рукоятку своего посоха, но после... пришла в некое успокоение... Нил (М): «Как ни крути, а мордашка у него милая...» Подумала я, прижавшись к посоху и потираясь щекой об рукоятку. Нил (М): «Такой стойкий и сильный... Даже мой взмах посохом он просто остановил, не прилагая усилий... Интересно, а смог бы он меня поднять? Думаю, ему не составит труда... Вот бы он назвал меня хорошей дев... СТОП!» Отпрянула я от посоха и свободную руку положила на лоб. Нил (М): «Откуда такие мысли?! Подумаешь, помог тебе с телефоном, в ответ на что ты... чуть не ударила его по голове своим посохом...» Я посмотрела на свой посох. «А ведь я могла бы ударить его до крови... Даже когда я падала, он мог бы меня оставить, дав упасть, но он подхватил... Какой мужчина...» Удовлетворённо заключила я, переложив руку со лба на щеку, и прикрыла глаза. Но тут же вернулась в свой прежний образ. Нил (М): «Так, Нил! Никаких поблажек этому плебею! Не показывай ему эту слабость, а то ведь ещё умудрится воспользоваться ею... как-нибудь...» Я прикусила указательный палец. «Может, он меня... НЕТ!» Вдруг повертела я головой, отгоняя не те мысли. «Это ОН должен желать меня, а не Я его!» Кивнув себе и гордо подняв голову, я устремилась вперёд, как вдруг почувствовала касание на своём плече. Нил: — Что такое? Кто посмел косну... Повернувшись, я увидела... От лица Аянокоджи: Я остановил её, положив руку ей на плечо. Когда она повернулась, её стойкое лицо сменилось гримасой удивления, которое чётко прояснялось в её глазах, зрачки которых сузились. Хвост застыл, ушки один раз дёрнулись. Аянокоджи: — Ты забыла заказ в магазине одежды. Тебе кричали, но ты — ни в какую, поэтому решил прийти я, — сказал я монотонно, глядя ей в глаза. Она моргнула, словно выйдя из транса. Начав бегать глазами по полу, она проморгалась, и её словно озарило. Нил: — Точно! Вот видишь! Если бы не ты и твоя заносчивость, я бы не выглядела сейчас глупо! Надеюсь, ты доволен, что мне придётся возвращаться назад и выглядеть нелепо?! — проговорила она надменно и довольно громко, смотря мне в глаза с небольшим оскалом. Её хвост развевался позади неё. Аянокоджи: — Будь по-твоему, — пожал я плечами. — Но также хочу сказать, что у меня и в мыслях не было оскорбить или унизить тебя. Если тебе станет легче от этого, то прости меня. Кажется, она чуть успокоилась: оскал спал, хвост перестал мотаться. Нил: — Хмф! Так и быть, извинения приняты. Свободен, — подняла она голову и, обойдя меня, пошла в ТЦ. Аянокоджи: — До встречи, Нил, надеюсь, свидимся, — сказал я монотонно, чуть помахав ей вслед. Она повернула голову в мою сторону; я видел, как её глаз из-под чёлки пристально смотрел на меня. Нил: — Обязательно... Аянокоджи. — Мою фамилию она проговорила со злобной улыбкой и более низким тоном. Аянокоджи (М): «Кажется, всё прошло успешно: она больше не реагирует на то, что я называю её по имени без какого-либо излишнего уважения и лести. Если она и надумает что-то плохое, то не думаю, что меня можно будет за что-то подтянуть. На её лице столько эмоций... То, как она вышла из торгового центра, — я увидел невероятную бурю эмоций, начинающуюся от злости и заканчивающуюся успокоением с дальнейшим вхождением в своё обычное состояние. Хватит анализа, думаю, здесь можно обойтись без него на время: всё равно я пока не встречал того, кого нельзя было бы просто прочесть». Я развернулся и пошёл в общежитие. Идя по тротуару, я наслаждался наконец обретенной тишиной и дуновением морского бриза; я вздохнул полной грудью. Шелест листьев пальм и кустов — последние, кстати, наконец не прятали в себе шпиона — замечательно. Лучи солнца приятно ложились на мои оголённые предплечья и икры, обдавая теплом и прохладой от ветра. Вдруг идущий позади меня человек вырвался вперёд, толкая меня плечом; за ним последовали и другие постояльцы острова в масках. Я проследил за ними взглядом: вдали виднелась высокая женская фигура, облачённая в красные тона, с короткими коричневыми волосами, ушками как у тигра и цилиндром на голове того же цвета, что и костюм. Аянокоджи (М): «Это Сэмми», — подумал я. Она стояла в центре небольшой толпы; все хотели поговорить с ней, протягивали руки, даже её фотографии, дабы получить автограф. Она же шла навстречу, держа уверенную улыбку и прямую спину, не выдавая чувства давления перед толпой. Пожала руку одному, другому, третьему — каждый жаждал прикоснуться к ней. Ей приходилось вращаться из стороны в сторону, подписывая фотографии и отвечая на некоторые вопросы. В суть вопросов я вдаваться не стал, но чётко слышал, что её просили ответить на что-то личное, по типу размера груди или талии с бёдрами. Она даже не противилась, спокойно отвечала. Кажется, на площади перед общежитием эта толпа выглядела как стадо с пастухом во главе. Но вот когда она повернулась в мою сторону, её взгляд меня заприметил. Она просто стояла и смотрела на меня, попутно продолжая отвечать на что-то, двигая губами, но не глазами. Даже отсюда я видел её уставший взгляд. Я же шёл к общежитию; увидев, что она подозвала меня пальчиком, мне пришлось медленно покачать головой в отрицательном жесте и продолжать спокойно идти дальше. Её глаза на мгновение расширились, губы на секунду образовали «О», после чего она лишь спокойно кивнула, и уверенная улыбка вновь озарила её лицо. Перед входом в общежитие я бросил взгляд на Тигрицу; она в тот же момент посмотрела на меня. Скрывшись в помещении ресепшена, я устремил взгляд прямо перед собой. Аянокоджи (М): «С виду и не скажешь, но она тоже вымотана. Отвечала она всем словно на автомате — закрадываются сомнения: живая ли она на самом деле? В какой-то степени, пускай и отдалённо, такое поведение напоминает мне моих "сокамерников" в том месте... Конечно, ей далеко до тех, кто был там, но, скорее всего, ей велят не менять имидж и сохранять эту маску. Извини, Сэмми, но давай поговорим в следующий раз, без этой серой массы, что столпилась около тебя». Подойдя к лифту, я вызвал его; спустился он, кстати, незамедлительно. Как только двери открылись, из кабины вылетело человек восемь. Я тут же отошёл в сторону, пока они поспешно направлялись к выходу. Я видел, как они, чуть ли не спотыкаясь, поворачивали туда, где стояла Сэмми. Аянокоджи (М): «Мда... Не завидую я ей». Войдя в лифт, я дождался, пока двери закроются, и кабина, наполненная расслабляющей мелодией, начала подниматься. Прибыв на свой этаж, я вышел из лифта. Открыв дверь ближайшей комнаты — моей, — я наконец попал внутрь своего нового жилища. До сих пор не могу поверить, что это место отныне моё пристанище, клочок долгожданного спокойствия и умиротворённого бытия вдали от берегов Японии, где меня пытался найти и поймать тот человек. Разувшись, я прошёл вглубь квартиры и сразу направился на кухню. Выложив всё из пакетов на стол, я принялся читать рецепт приготовления пищи от своего сенсея. (Пропустим процесс готовки.) По итогу всё получилось как и планировалось. На удивление. Сидя за столом и глядя на овощное рагу с салатом, я отметил, что блюдо выглядит добротно. Если бы не подробные видеоролики с объяснениями, думаю, всё бы сгорело синим пламенем. Подцепив вилкой овощное рагу, я поднёс его к носу, понюхал — годится. Попробовал: получилось даже лучше, чем я представлял. Стоит ли мне гордиться собой? Ещё бы не думать о том, сколько в этом калорий и насколько это вредно или полезно. Когда давным-давно всё было подсчитано и рассчитано на эффективность, даже тогда нам говорили не доверять тому, что написано, а полагаться только на самих себя. Так наставляли меня профессора. Аянокоджи (М): «Не думай о том, сколько вреда или пользы это принесёт. Просто насладись этим, пока есть возможность. Когда я жил у Мацуо, готовил он. Теперь же я могу довольствоваться тем, что приготовил сам, пусть и при помощи интернета. Так, а что на часах?» 9:30 Аянокоджи (М): «Отлично. Осталось два с половиной часа до начала моей работы», — подумал я, доедая порцию рагу и салата. Я решил, пока есть время, пойти в душ. Принимать полную ванну я не намерен: по сути, принятие ванны от душа ничем существенным не отличается. В полной ванне ты откисаешь, в душе же — целенаправленно моешься. Я, конечно, не против того, чтобы поваляться в тёплой воде, но вспоминаю, что мне ещё придётся ехать на локомотиве до места работы. Прошло 20 минут. Выйдя из душа в одном полотенце, я решил посмотреть в панорамное окно: солнце уже окропило небо красным свечением. Я начал одеваться в ту одежду, в которой прибыл на этот остров: белая рубашка, чёрный джемпер без рукавов, тёмные брюки и туфли. Посмотревшись в зеркало, я решил закатать рукава рубашки, причесался и поправил воротник. Аянокоджи (М): «Готов», — подумал я. Я вышел из своей квартиры и закрыл её на ключ. Тот же лифт, та же музыка, человек на ресепшене — и вот я уже за пределами общежития. Фонари начали освещать улицы. Люди, идущие под ними, с масками, на которых лежали чёткие тени от прямого света, выглядели как настоящие посланники преисподней. Но мне сейчас не до них. Я направился прямиком к станции, ориентируясь по карте в телефоне. Благо и здесь указатели помогли легко сориентироваться даже без неё. Путь не занял много времени; станция выглядела весьма уютно: остановка была такой же, как для автобусов, но чуть габаритнее. Проверив время, я увидел, что было 10:20. Я присел на скамейку, дожидаясь своего рейса. Ждать нужно было около 10 минут, вагон ходил каждые 30 минут. Я спокойно вздохнул, прикрыв глаза и наслаждаясь тишиной. Лёгкий ветер, свет от фонаря рядом и я — единственный здесь. Сверчки стрекотали, и даже сова давала о себе знать вдалеке. Также я слышал шум прибоя и редкие ругательства издали... Мне нравится эта обстановка. Внезапно я почувствовал чьё-то присутствие. Открыв глаза, я увидел, как из-за стены остановки выглядывала знакомая белая мордашка. Принни. Аянокоджи: - Здравствуй, Принни. Тебе тоже куда-то нужно? — спросил я, монотонно помахав ей в качестве приветствия. Принни: - Здравствуй, Киётака... — сказала она спокойным тоном, помахав мне в ответ. Аянокоджи (М): «Она обратилась ко мне по имени, хотя ранее обращалась по фамилии. Допустим». Принни: - Я подсяду? — спросила она, подходя и чуть склонившись ко мне. Аянокоджи: - Не нужно спрашивать. Можешь садиться, — одобрил я монотонно. Принни: - Спасибо... — сказала она уставшим тоном, плюхнувшись рядом со мной. Аянокоджи: — Выглядишь уставшей. Тяжёлый день? — спросил я, увидев, как тяжело вздымается её грудная клетка. Принни: — А ты, как всегда, наблюдателен... — усмехнулась она. — Можно и так сказать. Послушай, ты же не против, если я буду обращаться к тебе по имени? — повернулась она ко мне, ожидая ответа. Аянокоджи: — Как тебе удобно, — ответил я монотонно. Принни: — Хорошо, — кивнула она. — Киётака... Я тут хотела сказать тебе кое-что... — она чуть опустила взгляд вместе с ушками. Аянокоджи: — Я слушаю. Принни: — Как всегда, ко всему готов и всё с тем же лицом... — чуть посмеялась она. — Тем не менее я бы хотела предупредить тебя насчёт твоего пребывания здесь в качестве охранника. Будь осторожен с Поппи. Она в последнее время ведёт себя чуть энергичнее и чаще начала использовать... бомбы... — на последних словах её взгляд потух, ушки опустились пуще прежнего, а хвост лежал мёртвым грузом. Аянокоджи: — Бомбы? — переспросил я монотонно. Принни: — Но они никого не убили! Не волнуйся! — вдруг воспрянула она, махая руками передо мной. — Они просто сильно оглушают и дезориентируют, и из-за этого все предыдущие охранники довольно часто уходили ещё во время испытательного срока... Хотя их и предупреждала заранее записанная на телефоне инструкция, которую составило наше руководство... Да на деле всё бывает куда сложнее, чем на словах: многих просто охватывала паника, и в итоге сейчас здесь практически никого нет, кроме тебя... — досада в её голосе так и лилась. Аянокоджи (М): «В чём тогда проблема нанять на эту должность другую охрану, что бродит здесь с огнестрелом? Хотя они, наверное, понимают, с кем должны будут связываться, поэтому для них лучше ходить по острову с оружием и следить за порядком на улице, чем быть запертым с этой бестией. Почему бестией? Даже на постере видно, что она энергична и, по всей видимости, может быть заносчивой. Даже её фотографии, которые показывали её с лучших сторон, были смазаны: видимо, даже во время съёмки она не могла усидеть на месте». Принни: — Вижу, ты обдумываешь мои слова... Слушай, я прошу тебя... — она внезапно сложила руки в замок, зажмурилась и проговорила: — Будь осторожен! Поппи хоть так и развлекается, но она по-истине хорошая! На самом деле я знаю, что она не хочет причинять никому вреда намеренно! Она просто тестирует новых охранников, и они не справились, вот и всё! Поэтому умоляю, я же вижу, что ты не дурак, выложись на полную! — кажется, я даже увидел, как из её глаз скатилась слеза. Аянокоджи: — Принни, — сказал я спокойно, кладя свою руку поверх её рук. От этого она подняла на меня свой блестящий взгляд, полный надежды. Аянокоджи: - Я буду. Раз ты попросила, я готов быть осторожным, только больше не лей ради меня слёз. Хорошо? От моих слов на её лице появилась маленькая улыбка, взгляд стал более благоговейным, а руки её нежно обхватили мою кисть. Принни: — Как скажешь, Киётака... Какой сюрреалистичный момент. Наверное, как было описано в некоторых романах, что я читал, сейчас мог быть уместен поцелуй. Её дыхание, что наконец стало куда спокойнее, её хвост, что умиротворённо вилял из стороны в сторону, и её ушки, что приподнялись — всё говорило о том, что она искренне счастлива. В этот же момент я услышал приближение локомотива. Аянокоджи: — Кажется, мне пора, — сказал я монотонно, убирая с её рук свою и вставая. Принни: — Да... Конечно, — выпрямилась она, сложив руки на скамейке по бокам. Когда вагон прибыл и двери начали открываться, оттуда начали выходить люди в масках с тяжёлыми вздохами — дневная смена была окончена. Я отправился внутрь вагона. Я чувствовал, как Принни провожает меня взглядом. Может, стоило бы остаться с ней, но работа есть работа, сюда я приехал не баклуши бить, и вылететь из своего острова спокойствия не хотелось. Уже в метре от входа в вагон я почувствовал, как меня резко взяли за руку и повернули к себе. Я увидел мордочку Принни вблизи от себя. Она поцеловала меня в губы, от её меха и губ исходило запредельное тепло. Я смотрел на неё молча в этот момент, чётко видя её бровки, густые реснички и серую тушь поверх её прикрытых век. Сам поцелуй продлился секунд пять, а по ощущениям — целую вечность. Она отпрянула, оставив мокрый и тёплый след на моих губах. Рукой она потянулась к моему лицу, кладя её на щёку и поглаживая. На её лице играла нежная улыбка и спокойный взгляд. Принни: — Будь осторожен... милашка, — проговорила она спокойным и тихим тоном. На её щеках был лёгкий румянец, что был виден под белой шёрсткой. Убрав свою ручку с моей щеки и отойдя, она помахала мне, прикрыв глаза. — Удачи тебе в твою первую смену, Киётака! Аянокоджи: — Спасибо, Принни. Доброй ночи, — проговорил я спокойно и зашёл внутрь. Двери за мной тут же закрылись. Повернувшись к Принни, я видел её за стеклом, что было встроено в дверные ставни. Она продолжала мне махать, но уже с открытыми и полными надежды глазами. Когда вагон тронулся, она не перестала махать, стояла и провожала. Когда же остановка вместе с Принни скрылись из виду, я подумал: Аянокоджи (мысленно): «Признаю, не думал, что моя начальница внезапно проявит такую привязанность и сентиментальность. Но не скажу, что мне не понравилось. В добавок спасибо ей за информацию. Поппи... Что ты за фрукт такой? Я намерен узнать это в свою первую ночь. И меня не остановят: ни твоя энергичность и ни твои бомбы.»