Узы тех, кто заперт в клетке

На часах 11:00. Локомотив прибыл на нужную станцию. Я стоял около дверей, ожидая, когда те откроются. Дождавшись раздвижения дверных створок, я тут же вышел из вагона. За мной прошло всего несколько человек, большинство людей заходили и выходили из вагона ещё на предыдущих станциях. У всех у них, как и у меня, начинается рабочая смена ночью. Осмотревшись, я обнаружил небольшой киоск. Он был круглосуточным и работал также посменно. Подойдя к нему и ознакомившись с ассортиментом, я решил взять себе бутылочку холодного зелёного чая. Заприметив отдалённую дорожку, что ложилась под множеством фонарей и уходила глубоко в даль, сверившись с картой, я понял, что мне нужно именно туда. Дорога была весьма извилистой, вдоль неё простирались ограждения, за которыми были неухоженные кусты. С деревьев в гуще этих кустов свисали лианы, плитка под ногами в некоторых местах была потрескавшейся. Я видел очертания здания на фоне неба. Подходя к нему, фонари надо мной работали неисправно, постоянно моргая. Всё здесь говорит о том, что это место уже давно вышло из строя и не имеет ценности в дальнейшей эксплуатации. Аянокоджи (М): «На самом деле, я даже начинаю понимать предыдущих охранников. Одно только это место даёт понять, что расслабиться тебе не даст здешняя обстановка, словно локация из фильма ужасов или жанра «выживание в постапокалипсис». Ещё нужно осознать тот факт, что ты находишься очень далеко от привычных тёплых огней и высокотехнологичных зданий, что были в центре, а здесь почти на окраине острова. Если с тобой вдруг что случится, то придётся молиться, чтобы соответствующие службы подоспели вовремя». — Начал анализировать я. Подойдя к зданию вплотную, я решил осветить его, ибо фонари вблизи к нему вообще отказывались адекватно работать. Достав телефон и включив фонарик на нём, я мельком осмотрел стены, они были в ужасном состоянии, потресканные и покрытые высолами. Аянокоджи (М): «Удручающе... Что же там внутри?» — Подумал я. Я решил осмотреться. Здесь была гробовая тишина, лишь шелест листьев от лёгкого ветра и стрекотание сверчков. Посмотрев вдоль стены, в отдалённой части этого здания был одинокий, хорошо работающий фонарь. Я увидел клочок парковки. Это место действительно когда-то функционировало. Здание это совершенно не походит на место, где следовало бы кого-то обслуживать. Возможно, здесь что-то производили и отправляли отсюда на машинах. Но вот от него отказались. Скорее всего, большую часть всего здесь перевозят либо на локомотиве — что мало вероятно, либо под землёй или на лодках, что уже правдоподобно. Глубоко вздохнув, я подошёл к двери здания и положил руку на ручку. Другой рукой я доставал ключи, но в этом не было смысла: стоило мне чуть толкнуть дверь от себя, как она просто открылась. Моя рука уже не лежала на ручке, а дверь продолжала с отвратительным скрипом распахиваться, словно приглашая войти и являя внутренности этого места. Аянокоджи (М): «Здесь даже хуже, чем я ожидал...» Как только я вошёл, меня обдал влажный, слегка сводящий нос запах. Пол был усеян разбитой плиткой, сквозь которую пробивалась грязь; земля в некоторых местах начала разлагаться, образуя лужи от протекающих труб и наполняя здание мерзким зловонием. Как и подобает природе, которая обязательно возьмёт своё без присмотра человека, я наблюдал идеально зелёный, но не подстриженный газон. Потрескавшиеся стены, потолок и даже двери, ведущие в помещения... Это и есть испытательная зона? Место походит на логово сектантов, которые заберут заблудшую душу и отправят в качестве жертвы божеству, которому они слепо поклоняются. Прикрыв нос рукой, от которой пахло моими духами, смешанными с ароматом Принни, державшей меня за руку на станции, я пошёл внутрь. Приходилось идти под моргающими люминесцентными лампами, светившими точь-в-точь как в фильмах ужасов. Дорога до офиса предстояла неровная из-за бугров земли и высокой травы. Не хотелось портить туфли и рабочую одежду, поэтому я старался обходить худшие для передвижения места, ступая словно по полю, переполненному противопехотными минами. Тернистой дорожки до места работы хуже не придумаешь. Благо на входе была карта, которую я запомнил сразу же, так что не пришлось идти наобум, растягивая свои мучения. Проходя мимо помещения, я внезапно услышал грохот. Посмотрев в его сторону через дверной проём, я увидел, как на стене моргал свет в виде кружка; он вращался, словно при тревоге. Вслед за грохотом и мимолётной тишиной я услышал... Неизвестный роботизированный голос: «Помогите. Помогите. Помогите». Я решил войти в помещение: стоять и смотреть не было смысла. Ни одно животное не может упасть с таким металлическим грохотом, а затем монотонным голосом просить о помощи. Аянокоджи (М): «Скорее всего, это своего рода робот-охранник», — думал я, войдя в комнату, из которой исходили «крики» о помощи. Конечно, помещение выглядело ужасно, как и вся остальная часть здания. Обводя это помещение взглядом, я увидел, как около стены на полу лежал перевёрнутый набок прямоугольный робот, похожий на обычный банкомат. Его лампочка мерцала, кружась, а на чёрном дисплее были два голубых глаза, которые бегали из стороны в сторону. Но как только в его поле зрения появился я, они тут же устремились ко мне. — Робот: Человек, помогите, пожалуйста. — Аянокоджи: Без проблем, — ответил я монотонно, словно сам был роботом. Подойдя к нему, я осмотрел его. Склонившись, я положил руку на его верхнюю часть и без усилий поднял. — Робот: Спасибо. Я лишь кивнул. Выпрямившись, я наблюдал, как он объехал меня и устремился дальше, выезжая в коридор, по которому я должен был направиться в офис. Выйдя вслед за ним, я аккуратно проследовал в долгожданное помещение. Аянокоджи (М): «А здесь всё же лучше, чем в остальной части здания», — проанализировал я. Да, при приближении к центру плитка действительно становилась ухоженнее, но оттого не менее ужасной. У входа в здание, где всё было в грязи, проще понять, почему всё так запущено: из-за дождей, естественно, и начал образовываться такой бардак. Но, находясь в этом офисе, я понял, что ужасный запах и грязь мне отныне не страшны. Дошёл я чистеньким и без единого пятнышка. Начав осматривать офис детальнее, я заметил, что в передней части вдоль стены стоял обширный стол П-образной формы; его ответвления находились под окнами, которые были все в грязи и пыли. На самом столе стоял допотопный компьютер белого цвета и клавиатура к нему — видимо, управление камерами видеонаблюдения не включало в себя мышь. Около клавиатуры стояло своего рода радио. Зачем оно здесь? Чуть дальше был «домашний» телефон, за которым лежала круглая пачка из-под наггетсов. На самой коробке была изображена мордочка Нил — она владеет фастфудом здесь, на острове? Ещё без внимания не осталась игрушка, лежащая на краю стола: она была мини-копией Сэмми. На стене над столом висела пара постеров. Тот, что был около окна, я проигнорировал — на нём не было ничего полезного или интересного. А вот второй постер, над монитором, представлял собой инструкцию. Даже в текст вчитываться было не нужно: изображённая антропоморфная собака в форме строителя, из-под которой вульгарно торчала неприкрытая грудь, держала в руках табличку. Читать я не стал, больше привлекло внимание перечёркнутое изображение того, как сперматозоид проникает в яйцеклетку. Аянокоджи (М): «Что за абсурд... Это место заставляет меня находить только вопросы без ответов...» Забыв про постеры, я решил смерить взглядом ещё пару важных деталей. Кнопки закрытия дверей — сами кнопки работали исправно, и двери тоже. Не было характерного заедания кнопок или задержек дверей при закрытии. Освещение здесь тоже работало исправно, спасибо хоть на этом. Также над одной кнопкой была изображена фотография одной из здешних монстро-девочек — Ари. Волчица Ари с мятного цвета шерстью. Длинные волосы того же мятного цвета с некоторыми белыми локонами, поднятые ушки, что внутри были зелёные, но их окантовка была белой. Мордашка была серьёзной, один её глаз был цвета такой же мяты, но чуть темнее, другой глаз был скрыт за пиратской повязкой. Реснички такие же густые, брови тонкие и сведены в угрюмую гримасу. Нижнюю часть её лица окроплял белый мех с такими же, как и у предыдущих девушек, ответвлениями меха на щеках. Нос чёрный и треугольный, как и подобает члену семейства псовых, губы её были ровными, дополняя её серьёзный вид. А под её фото была надпись: «Работник месяца». Аянокоджи (М): «С виду занятная особа. Видно, что она по большей части серьёзна, но пока по фото оценивать рано, в жизни всё может оказаться по-другому.» Повернувшись к задней части комнаты охраны, я увидел одиноко стоящий чёрный кожаный стул, на нём был планшет. Перед тем как подойти к стулу, я заметил сверху большую вентиляцию, к которой были приделаны электронные часы, на которых было «11:30». До начала рабочей смены было 30 минут. Взяв в руки планшет и включив его, передо мной появился интерфейс камер видеонаблюдения, в углу была карта здания. Нажимая на определённую часть здания, в тот же миг вид из камеры менялся, являя то, что мне нужно. Удобно. Не придётся горбатиться перед монитором компьютера. Листая комнаты, я осознал, что это здание на самом деле не столь большое изнутри, как кажется снаружи. Всего пять помещений и проходы между ними, это не считая коридоров по бокам от самого офиса охраны. Осматривая камеры, я заметил рубильник в одной из комнат, на нём было три кнопки — зелёного, жёлтого и красного цветов, словно на светофоре, но красный цвет был внизу. Я заметил сходство символов на этих кнопках. Опустив планшет, я посмотрел на ту же стену: около постера с собакой было изображено три маленьких листочка, они такого же цвета, и на них были такие же узоры. Аянокоджи (М): «Скорее всего, это комбинация или последовательность, в которой нужно нажать кнопки, чтобы починить электричество рубильником.» Также в другой комнате был вентиль. Из камер воспроизводился звук — я услышал еле слышимое шипение. Аянокоджи (М): «Кажется, это регулировка какого-то пара, причём фиолетового. Думаю, мне будет очень плохо, если я допущу его утечку.» Вроде бы всё проверено и внимания не привлекает. Только робот, который слоняется туда-сюда, но не более. Посмотрев на часы — «11:45». Хорошо. Есть небольшое время подумать. Аянокоджи (М): «Принни. Как она могла знать, что я пойду на станцию именно в 10:00? Скорее всего, она как начальница охраны и в принципе заведующая порядком здесь. Просто проследила за мной по камерам, которые на острове практически на каждом шагу. Слепых зон здесь крайне мало, но они есть, это можно использовать как лазейки. Но зачем ей так усердно за мной гнаться? Только ради того, чтобы внушить надежду не только мне, но и себе? Стоило мне спокойно согласиться, как она тут же растаяла. Видимо, у них здесь тяжело с обычной офисной охраной. Скорее всего, тому виной девочки, особенно Поппи, которая любит веселиться и определённо издеваться над новоприбывшими. Она выглядит так, словно постарается опустить твою честь колкими высказываниями, давя на мораль, от чего люди с хрупкой самооценкой и ЭГО могли сломаться. Добивающим фактором служило то, что она могла использовать свои бомбочки, не только морально принижая свою цель, но и вводя в стресс. Какая злая особа, но скорее всего это вызвано тем, что ей очень скучно. Она выглядит так, будто способна доставить проблем, значит, на ней нужно затянуть ошейник, и тогда она станет паинькой. Конечно, даже тот, кто приручит её, не будет защищён от её подколов, но там нужно будет лишь реагировать без интереса, с быстротой и лёгкостью, чтобы дать понять, что ей ничего не светит. Тогда-то она и станет послушной девочкой.» — подытожил я. Аянокоджи (М): «Я думаю так, словно сам собираюсь становиться её хозяином… Ну уж нет, головная боль мне ни к чему. Хотя если так подумать, даже Принни высказывалась по поводу её характера, даже она не может с ней совладать, ибо у неё и так полно дел помимо того, чтобы быть нянькой безрассудного и энергичного ребёнка… А это значит…» — я прикрыл лицо руками от досады. Аянокоджи: «Значит, придётся самому стать для неё причиной усмирения её горячего нрава.» — я тяжело вздохнул, запрокидывая голову на спинку стула и глядя вверх. Аянокоджи (М): «И верхушке этого места, похоже, тоже не до Поппи и её игр. Я думаю, они оповестили Принни о чём-нибудь, что могло бы сдержать Поппи, но нет, она приходит и плачется мне, говоря об ушастой бестии, которая любит играться с бомбами, и что мне придётся терпеть её всю ночь, а может, и все следующие. Никто, кроме меня… Чудесно. Просто замечательно.» Как только пробило 12:00, мне тут же позвонили на стационарный телефон. Я подошел и взял трубку, включив громкую связь. Человек из телефона: «Алло? О, привет! Слушай, я тут работал до тебя, так что набросал пару советов, чтобы ты выжил в эту ночь. В общем, официально твоя задача — следить за порядком и охранять объект. Но давай начистоту: главная твоя проблема — это местные девчонки-фурри. Они... скажем так, безумно гиперактивны по ночам, и у них сейчас период жесткой течки. И поверь мне, если они до тебя доберутся, они не будут запихивать тебя в костюм аниматроника, как в тех дурацких ужастиках. У них на тебя планы куда более... "изнурительные" для твоего организма. Они буквально затреплют тебя до полусмерти». Аянокоджи (мысленно): «Вау. Весьма откровенно». Человек из телефона: «Так что правила просты: Чекай камеры. Следи, где они бродят по коридорам. Особенно поглядывай за Поппи: эта крольчица заводится с пол-оборота и несется к тебе быстрее всех, когда её приспичит. Экономь энергию. Не держи двери закрытыми просто так, генератор не резиновый. Если энергия кончится — двери откроются, и тогда тебе крышка. Твоя выносливость не поможет против них всех. Закрывай двери вовремя. Видишь, что кто-то подошел вплотную к проему — жми кнопку блокировки. Не давай им войти, иначе они на тебя запрыгнут, и начнется то, от чего ты физически не отобьешься». Аянокоджи (мысленно): «Пока всё просто и понятно». Человек из телефона: «Короче, держи ухо востро, не поддавайся на их провокации через стекла и постарайся дотянуть до утра сухим. Удачи, чувак, созвонимся завтра!» Телефон стих. Я положил трубку на место, вернулся к стулу и присел, беря планшет. Я начал переключать камеры... и увидел их. В центре здания, в большом кругу, стояли Сэмми, Нил и Поппи. Все трое осматривались, потягивались, разминая конечности; Нил даже пригнулась и выгнулась, как настоящая кошка, облокачиваясь на свой посох. Как только они закончили, все трое устремили взгляд на меня через камеру. По всей видимости, на камере загорелся индикатор того, что сейчас с неё ведется наблюдение. Смотря на меня через объектив, Сэмми послала мне воздушный поцелуй, Нил подбоченилась и просто пристально продолжала на меня смотреть, а Поппи скорчила рожицу. Сэмми и Поппи побрели от центра в разные стороны, оставив Нил, которая смотрела на меня. Над Нил тут же вспыхнуло темное сердечко, которое начало заполняться. Нажав на сердце, я увидел, как в маленьком окошке высветилось сообщение: «Смотри на неё всегда, у неё слабое эго, и она хочет чувствовать себя желанной». Аянокоджи (М): «Интересно, а они знают, что охранником являюсь я? Я ведь не ставил их в известность, да и они тоже не указывали мне на мою работу. Например, Нил точно докопалась бы, говоря, что я лишь жалкий сторожевой пёс. Ну ладно, придут, увидят, и, я думаю, ничего не поменяется». Когда сердечко над головой Нил стало полностью красным, проиграла короткая мелодия, а от девушки пошли сердечки. Аянокоджи (М): «По всей видимости, ей этого достаточно. Что там у нас с остальными?» Переключившись на другие камеры, я увидел, что на кухне, на большом столе, вальяжно восседала Сэмми, положив одну ногу на другую. Она также смотрела в камеру; заметив, что я на ней, она тут же подмигнула. Аянокоджи (М): «По всей видимости, Сэмми особых проблем не доставит. Ведёт себя спокойно и без каких-либо требований внимания». Переключаясь дальше, я увидел, как Поппи лежит на полу в комнате с рубильником. Она подпёрла руками подбородок и хитро смотрела в камеру. Вдруг она вскочила и двинулась к рубильнику, положила на рычаг свою лапку и... конечно же, дёрнула его вниз. Заметив, что в офисе жёлтым цветом засверкал вертикальный, похожий на градусник цилиндр, я прочёл надпись на бумажке над ним: «Шкала поломок». Аянокоджи (М): «А она не церемонится. Благо, я могу дистанционно управлять всем, что здесь есть». Я видел, как Поппи, отпрянув от рубильника, посмеялась в ладошку и умчалась куда-то. Я тут же переключился на рубильник, передо мной всплыл интерфейс электрощитка. Посмотрев на бумажки, которые висят над столом, я сверился с ними, чтобы понять, какие кнопки нужно нажать. Аянокоджи (М): «Жёлтый, красный и зелёный». Быстро починив энергию, я посмотрел на индикатор — он горел зелёным. Я кивнул себе, затем перевёл взгляд сначала влево — всё чисто, затем вправо... Поппи: — Надо же! Какой симпатяга! — радостно провозгласила крольчиха. Аянокоджи: — И тебе привет, Поппи, — сказал я монотонно и тут же закрыл дверь перед ней при помощи планшета. Она резко прильнула к стеклу и каким-то образом повисла на нём, словно Человек-паук. Её глаза были безумными, цвета малины, и устремлены чётко на меня. Она подёргивалась из стороны в сторону и особо активно работала тазом. Она прильнула к стеклу чуть ближе. Поппи: — Да ладно тебе, охранничек! Пусти меня, и тогда я покажу тебе главную особенность кроликов! Я очень быстро работаю задними лапками, и не только... Ну же! Обещаю, ты не пожалеешь! — говорила она с ехидной ухмылочкой, приспуская одной рукой свой костюм с груди, пытаясь меня дразнить. Аянокоджи: — Нет, спасибо. Меня не интересует твоё тело, — сказал я монотонно, даже не глядя на неё в этот момент. Поппи: — Что? Ха! Да ладно тебе! Думаешь, я поверю?! Я же знаю, что ты хочешь меня... Давай, милашка, всего одна кнопка отделяет тебя от незримого удовольствия! Ах~... — Она сжала одной рукой свою грудь, вызывая сладкий стон. Аянокоджи: — Нет, спасибо. Есть дела поважнее, — сказал я монотонным тоном, даже не удостоив её взглядом. Но периферическим зрением я видел: она застыла, её гримаса притворной похоти дрогнула. Убрав руку с груди и вернув костюм в начальное положение, она чуть оскалилась, вернув тот же игривый тон. Поппи: — Какие мы серьёзные... Утю-тю-тю! Напоминаешь мне Ари! Хотя стоит быть с ней поласковее, и она тут же растает! Думаешь, на тебя не найдётся управы? Ха! — Она спрыгнула с окна. — Ладно, охранничек, можешь отсиживаться дальше, но это не значит, что я тебя отпустила. Я ещё приду, симпотненький~ — В конце она игриво показала мне язык и, хихикая, скрылась в глубине здания. Я наконец открыл дверь. Аянокоджи (М): «Какая заносчивая. Всё подтвердилось: она буквально чистейшая энергия во плоти. И она также упомянула Ари. Быть с ней ласковее? Интересный подход к особе, что показывает себя как неприступную крепость. Возьму на заметку». Проверяя комнаты, на той же кухне я вновь увидел Нил. Недолго посмотрел на неё и, вновь увидев сердечки над ней, переключился на поиски Сэмми. Тигрица была прямо по коридору с левой стороны. Я решил посмотреть на время — 00:50. Аянокоджи (М): «А время здесь идёт незаметно быстро. Даже чересчур». Повернув голову влево, я увидел, как Сэмми грациозно шагает ко мне с прикрытыми глазами. Шагала она уверенно, словно уже не первый раз здесь, хотя это и неудивительно, учитывая, сколько охранников отсюда выходили то с травмами, то «опустошёнными». Подойдя к двери и остановившись около неё, она приоткрыла глаза. Сэмми: — Ну здравствуй, охр... — Она замерла. Её чудесный глубокий женский голос прервался. Она уставилась на меня, подбоченившись одной рукой, а другой указав на меня пальцем. — Это же ты — тот молодой человек, что тогда проигнорировал мою просьбу. Было обидно, знаешь ли... — Она начала медленно подходить ко мне, но я тут же закрыл дверь. Она подошла к стеклу и, положив на него свои ручки с ухоженными коготками, сделала театральную грустную мордашку. Сэмми: — Как ножом по сердцу... — проговорила она чуть грустным тоном, прикрыв глаза; её тигровые ушки опустились. — Ты такой злой, ещё и молчишь с этим спокойным выражением лица... Скажи хоть, как тебя зовут, сладкий. — Она уставилась на меня, выжидая, с уже чуть поднятыми ушками. Аянокоджи: — Аянокоджи Киётака. Рад знакомству, Сэмми, — сказал я размеренным тоном. Сэмми положила руку на грудную клетку. Её лицо прояснилось от удивления. Сэмми: — Да ладно. Так это ты тот, о ком постоянно говорят Мэдди и Нил? — Она прильнула к стеклу, отчего её грудь чуть сплющилась. — Какой сердцеед... Уже положил глаз на наших двух девочек. А на меня глаз не положишь? Пожалуйста... Я тоже хочу, чтобы такой мужчина с твоим стойким лицом, о котором эти двое не умолкают, оказался со мной сегодня ночью... — Её голос чуть понизился, являя уже властные и соблазнительные нотки. Аянокоджи: — Нет, Сэмми. Я понимаю, что, возможно, ты возбуждена, но говорить такое человеку, которого ты встретила второй раз (даже в первый я тебя проигнорировал), — это слишком. Имей честь и уважение к самой себе. — Я проверил камеры: Поппи лежала на столе на кухне спиной к объективу. Я видел, как она что-то делала, но не мог определить что именно. — На самом деле я бы просто поговорил с тобой, — продолжил я монотонно. От моих слов она замерла, перестав тереться грудью об стекло, и задумалась, переводя взгляд. Сэмми: — Ты хочешь просто поговорить? — спросила она недоумённо. Я кивнул. — Ах, какой паршивец! Хочешь отвлечь разговорами, чтобы после впиться в меня, как оголодавшее животное? Я тебя раскусила, несмотря на твою спокойную мордашку, сладкий. — Она вновь переключилась на уверенный тон. Аянокоджи (мысли): «Да, это явно маска. Я видел её смятение». Аянокоджи: — Нет. Я готов открыть дверь, но ты не будешь больше говорить о том, что я хочу тебя или что-то в этом роде. Обычный разговор, я хотел бы задать тебе пару вопросов. Согласна? — После моего вопроса я пригласительно открыл дверь. Сэмми искренне удивилась. Сэмми: — Серьёзно? Просто разговор? — Она подошла к дверному проёму. — А ты странный... — Ступив через порог, она добавила: — Хорошо. Я готова на небольшой разговор, но при условии... — Она склонила голову набок, выжидающе глядя на меня. Аянокоджи: — Какое? Сэмми: — Разреши-ка... — Она подошла ко мне вплотную и... села мне на колени. — Вот теперь я готова для разговора, сладкий. — Она обхватила меня рукой, положив кисть на моё плечо. Закинув ногу на ногу, она смотрела на меня с интересом. Отчего-то я инстинктивно положил свободную от планшета руку ей на талию, придерживая её. — У тебя шикарный наряд, Киётака... Он тебе так идёт... Смотри, я не говорю о пошлостях, лишь делаю комплимент. — Она помахала пальцем свободной руки, доказывая свою невинность. Также я почувствовал, как она сжала моё плечо. — Вау... А ты очень крепкий мужчина... Сэмми начала обводить рукой мои плечи и верхнюю часть спины. Аянокоджи: — Сэмми, мне кажется, ты увлеклась, — проговорил я монотонно. Сэмми: — Возможно... — сказала она, словно была в трансе. — Сколько же тебе лет, дорогой? — Она перевела взгляд с моих плеч на меня. Аянокоджи: — 19, — спокойно ответил я. Сэмми замерла, а затем: — 19?! Да ты ещё юноша! К-как?! Мне кажется, никто даже из клиентов не был таким, как ты... Киётака... — Она очень сильно удивилась. Её дыхание чуть участилось, она повернулась ко мне всем телом, запрокинув ноги за спинку кресла и усевшись на меня целиком. Она взяла меня за щеки своими тёплыми лапками, поглаживая большими пальцами моё лицо. — Ты полон сюрпризов, малыш... Такой мужественный и взрослый на личико... Ну чего ты? Улыбнись же, тебе оказывает честь сама Сэмми... Неужели ты меня не жаждешь? — Её брови чуть приподнялись, выражая грусть, она чуть поджала губы и начала склоняться ко мне. На самом деле она была выше меня на голову, поэтому ей пришлось затратить немного времени, прежде чем опуститься на уровень моего лица, чтобы поцеловать. Но я остановил её, взяв за плечо. Аянокоджи: — Остановись, Сэмми. Кажется, тебе нужно время, чтобы всё осмыслить. Поговорим в следующий раз, хорошо? Сэмми: — А? Ч-что? — Она чуть отпрянула и резко вздохнула в удивлении. Ведь я поднял её, берясь за её голени чуть ниже ягодиц. Встав вместе с ней на руках, от чего её руки инстинктивно схватились за мои плечи. — А-аянокоджи, что ты делаешь?! — резко обратилась ко мне по фамилии. Аянокоджи (мысленно): «Как быстро спала её уверенность.» Донеся её до выхода, я склонился с ней и отпустил на землю. Она неохотно отпрянула, уселась на пол, облокотившись руками и заводя их за спину, удивлённо подняв на меня взгляд. Кажется, её глаза вот-вот лопнут от удивления, она даже приоткрыла рот. Аянокоджи: — Поговорим завтра. Кажется, у тебя сегодня появилась пища для размышлений. А пока у тебя в голове кавардак, дельного разговора не выйдет. Извини, Сэмми. — Я выпрямился и отошёл в свой офис. Мельком увидел, как из-за угла выглядывает Поппи. Закрыв дверь, я вернулся на своё место. Смотря на часы — 03:20. Аянокоджи (мысленно): «Это полный абсурд», — скептически подумал я. Вернувшись к планшету, я нигде не увидел Поппи. Начав искать её, невольно отвёл взгляд от экрана, озираясь по сторонам, чтобы проверить двери — никого. Хотя я увидел, как Сэмми на камере встала и побрела по коридору в глубь здания, даже не отряхнув от пыли пятую точку. Шла она задумчиво, глядя в пол. Аянокоджи (М): «Кажется, эта ситуация заставит её долго размышлять над сказанным и над тем образом уверенности, который она поддерживает. Отлично. На самом деле управлять ими и менять их мировоззрение, когда они, будучи такими идеальными в своих представлениях, падают, начав понимать, что их внешность и уверенность не всегда дают им то, чего они хотят, довольно легко. Без обид, но это факт: скорее всего, никто не может им ничего противопоставить. От Сэмми и Нил воистину ощущается аура уверенности и власти, но стоит её превозмочь, как они тут же ломаются. И, кажется, я уже знаю, как их "чинить"». Было спокойно до тех пор, пока я не услышал грохот в вентиляции над собой. Мгновение — и крышка открывается, а из неё вываливается плюшевая игрушка в виде Поппи с привязанной к её лапке круглой бомбой с подожжённым фитилём. Я, недолго думая, встал, намочил два пальца слюной и затушил фитиль. Без эмоций и задержки. Я тут же услышал, как в вентиляции раздался удивлённый вздох. Поппи: — Какого?! Так сразу?! Да что ты, мать твою, за человек такой?! — Далее послышался грохот, и я увидел, как игрушка вместе с бомбой пропадает в глубинах вентиляции под ворчание гиперактивной крольчихи. Аянокоджи (М): «Про бомбы явно не шутили. Хорошо, что всё обошлось». Бомба заставила меня отвлечься. Я открыл дверь, которую закрывал перед Сэмми. Состояние энергии было в норме, фиолетовый газ не проступал, робот ездил. Поппи гневно сидела посреди кухни на столе, глядя на меня с явной злостью. Сэмми болталась в центре здания, облокотившись на стол, и в итоге просто села на него. Аянокоджи (М): «Кажется, с тигрицей проблем не будет. А вот где же Нил?» Проверив правый холл, я увидел, как она размеренным шагом ступает ко мне. Появившись в стекле, она прошла и остановилась около дверного проёма; её глаза были прикрыты, а голова гордо поднята. Нил: — Так какой же сторожевой пёс будет вожделенно пялиться на меня сегод... — Открыв глаза и посмотрев на меня, она сменила высокомерный взгляд на искреннее удивление. — Т-ты?! Какого чёрта ты тут забыл?! — Она отпрянула от дверного проёма, поднимая посох в оборонительном жесте и указывая на меня пальцем. Аянокоджи: — Я здесь работаю, — ответил я спокойно. Она ещё секунд десять смотрела на меня ошеломлённо, не веря в то, кого видит перед собой. Её открытый рот, глаза-блюдца, навострившиеся ушки и поднятый трубой хвост — всё говорило о её шоке. Аянокоджи: — Нил? Ты в порядке? — спросил я монотонно. Она потрясла головой. Нил: — Н-нет! Я не в порядке! Опять эта твоя спокойная... ррр... физиономия! — Она подняла посох и с грохотом поставила его на плитку; от удара та чуть треснула. Свободную руку она прижала к лицу. — Вот чего-чего, а тебя здесь еще не хватало! Мало того что мне вновь приходится возвращаться в это затхлое место, так тут еще и восседает парень, которого я уже терпеть не могу! Аянокоджи: — Мне извиниться или продолжать молчать? — недоуменно и монотонно спросил я. Нил: — ДА ПОШЕЛ ТЫ! — Она резко кинула в меня свой посох. Я тут же парировал бросок, встав со стула, отчего посох пролетел мимо спинки и плюхнулся в моем офисе. Я тут же закрыл дверь. Нил: — Э-эй! В-верни живо! Это приказ! — Она начала требовать, чтобы я открыл дверь, жалобным и сердитым тоном, ударяя кулачками по двери. Аянокоджи: — Нет. Если попросишь прощения, то я подумаю, — спокойно проговорил я, садясь в кресло. Нил тут же вжалась в стекло, сверля меня взглядом. Нил: — Да как ты смеешь! Ты... Я тебя достану! И сделаю тебе очень плохо! Немедленно верни мне посох! — Она кричала на меня и шипела, не переставая бить кулачками уже по стеклу. Аянокоджи: — Ммм... Нет. Теперь точно не хочется, — ответил я, вновь глядя в планшет. Нил: — ААА! Какой же ты... — Она зажмурилась. — Я ненавижу тебя! — Она открыла глаза и тут же прищурила их. Мне показалось, или я видел маленькую слезинку? Аянокоджи: — Не сомневаюсь. Но предложение еще в силе. Успей извиниться, пока я не ушел с ним, — проговорил я, спокойно поднимая посох и вертя его в руках. Он довольно увесистый, но для меня — как пушинка. Нил: — Н-не трогай его...! Ты... — Она опустила голову вместе с ушками, скребя ноготочками по стеклу. Затем подняла голову с закрытыми глазами и резко выдохнула. — Хорошо! Так и быть! — проговорила она, открыв глаза и глядя в пол. — Извиняюсь! — протараторила она, отворачиваясь от меня. — А теперь верни посох!!! Живо! — она повернулась ко мне, испепеляя взглядом. Аянокоджи: — Ммм... Нет. Нил: — Что?! ПОЧЕМУ?! Ты же обещал! Будь мужчиной и сдержи слово! — крикнула она, продолжая стучать по стеклу. Аянокоджи: — Само собой, но я не чувствую искренности. Давай еще раз, — говорил я монотонно. Нил: — Нет! С тебя хватит и одного! Верни посох, я сказала! — неумолимо продолжала она. Аянокоджи (М): «Это начинает раздражать... Кажется, от ее голоса сейчас окна треснут. Я должен заткнуть ее». Я тяжело вздохнул. Резко встав, прихватив посох и открыв дверь, я вышел вплотную к ней. Она тут же навострила ушки и чуть поджала ноги, глядя на меня с округлившимися глазами. Нил: — Ч-что ты дел... — пробормотала Нил. Аянокоджи: — Заткнись, — проговорил я уже куда холоднее, глядя ей в глаза. Нил: — Д-да как ты смеешь?! Страх потерял?! — Она навострила коготки, намереваясь напасть, но я чётко видел, как её ноги дрожали. Я резко начал наступать, приближаясь к ней. Она отпрянула, шипя на меня; её ушки раздвинулись в разные стороны, а хвост неуверенно подёргивался сзади. Аянокоджи: — Тебе что, так трудно извиниться? Принять очевидную вину? Настолько ты мелочная? — Я начал давить на неё, постепенно наступая, а она сводила брови к переносице и поднимала их вверх; от неё начала исходить неуверенность. Нил: — Я-я... Т-ты не... — Она не могла связать и пары слов. Её взгляд метался от его холодного лица, с выражением, которое говорило: «Ты ничто», к посоху в его руке. Ушки опускались, а оскал, который она пыталась явить в качестве устрашения, резко задрожал. Аянокоджи: — Что такое, киса? Нечем блеснуть в ответ? — Я подался вперёд, глядя только ей в глаза. Нил: — О-отойди, чудовище! — Она махнула рукой наотмашь, пытаясь задеть меня коготками. Но я тут же схватил её за запястье и притянул к стене, удерживая за руку. Другой рукой я преградил ей путь посохом так, чтобы она не могла до меня дотянуться. Она ахнула и зажмурилась. Прошло пару секунд, и она медленно и осторожно подняла на меня дрожащие глаза; я видел, как в них скапливается влага. — А-аянокоджи... Пожалуйста... — Голос её дрожал. Аянокоджи: — Я слушаю, — я поднёс ухо к её губам, слыша, как её носик шмыгает, а дыхание участилось. Нил: — Я-я... — начала она. Поппи: — ОТОЙДИ ОТ НЕЁ, УБЛЮДОК! — Внезапно ворвалась Поппи с бомбой в руках, бросая её в меня. Я отбил снаряд с высокой точностью благодаря посоху, возвращая его обратно. Поппи не успела пригнуться, и взрывчатка пронеслась между её ушами — я целенаправленно метил выше головы. Она застыла с вытянутой рукой, которой бросала бомбу. Поппи: — К-какого... — Она медленно обернулась. Взрыва не последовало — по всей видимости, благодаря Сэмми. — Д-да что ты за ёбаный монстр?! — Она повернулась ко мне, скалясь и глядя с гневом. Аянокоджи: — Я всего лишь хочу услышать от неё извинения. Вот и всё, — спокойно парировал я. Поппи: — Извинения? От Нил? — Поппи недоумённо пялилась то на меня, то на Нил, которая слегка дрожала в моей хватке. — Тогда почему это выглядит так, словно ты пытаешься её убить?! — вдруг запротестовала она. Аянокоджи: — Ты не знаешь контекста, вот и придумываешь оправдания своей недавней атаке. Если бы ты знала, с чего всё началось, то была бы другого мнения. Поппи замешкалась, обдумывая мои слова. Поппи: — И что с того?.. Тебе это не даёт права так обращаться с ней... Отпусти её. — Она противилась логике, смотря на меня своими малиновыми глазами и стараясь запугать. Аянокоджи: — Может, ты уже что-то скажешь? — Я обратился к Нил, которая просто абстрагировалась от ситуации. Нил слегка вздрогнула, шмыгнув носиком, и подняла глаза. Нил: — П-поппи... Всё в порядке, на самом деле это я виновата... — Она посмотрела на меня. — Слушай, Аянокоджи, прости меня, пожалуйста... Я-я не должна была обращаться с тобой как с грязью. Ты мне тогда помог, а я... хотела тебя ударить, прямо как сегодня, когда кинула в тебя посох... Прости... — Её ушки опустились пуще прежнего, мордочка поникла, а веки сомкнулись, являя немые слёзы. Аянокоджи: — Хорошо. Я отпустил её и тут же подхватил под мышки, протягивая посох. Аянокоджи: — И ты прости меня, Нил. Не стоило мне так давить на тебя, — сказал я монотонно. Нил молчала, но посох взяла. Нил : — С твоим монотонным тоном даже не знаю... искренен ли ты? Но я хочу верить, что да... Я принимаю извинения, Аянокоджи, — говорила она тихим тоном, прижимая посох к себе и не поднимая глаз. Аянокоджи: — Можешь звать меня по имени, если хочешь. Меня зовут Киётака, — проговорил я так же монотонно. Свободную руку я решил положить ей на волосы, слегка погладив. Она вздрогнула, но не отстранилась, наоборот — подалась навстречу, стараясь увеличить трение. — Киётака... звучит мило... — сказала она более спокойным тоном, шмыгнув носом и выпрямившись. Я отпустил её, убрал руку с головы, развернулся и пошёл в офис. Прежде чем зайти, посмотрел в дверной проём за спину Поппи: там стояла Сэмми, в немом шоке наблюдая за происходящим. Войдя в офис, я сел на стул, взял в руки планшет и, удостоверившись в исправности всех важных систем, просто откинулся на спинку, глядя на время: 06:30. Аянокоджи (М): «Отличный вышел спектакль. Это даст им много пищи для размышлений. Сэмми удостоверится, что мои намерения чисты и серьёзны. Нил более не будет такой высокомерной со мной, а Поппи... Думаю, если она расспросит их — а она это сделает, — то, поделившись с ней своим мнением на мой счёт, девочки дадут ей немалую долю информации. А это выматывает. Столько перепалок за одну смену... Но это окупится в будущем». Тем временем у девочек: Трое стояли в неком оцепенении от произошедшего. Нил, до сих пор стоявшая около стены, просто обняла посох и прикрыла глаза с лёгкой улыбкой; с опущенными ушками и безвольно свисающим хвостом она, казалось, пребывала в умиротворении. Сэмми, наблюдавшая из-за дверного проёма, лишь бегала взглядом от Нил к Поппи, украдкой поглядывая на дверь, в которую вошёл Аянокоджи. На её лице читались удивление и немой вопрос, поза была осторожной — она явно не хотела пока что-либо говорить. Тишина была тяжёлой, каждая была погружена в свои мысли, никто не решался начать диалог. Тем не менее сама тигрица была заинтригована: после нейтрализации бомбы она в немом трансе наблюдала за происходящим. Сэмми (мысли): «Я... не знаю, как описать то, что я увидела. Всё произошло довольно быстро: я нейтрализовала бомбу Поппи и, придя сюда, застала почти конец конфликта, но... Киётака, он выглядел таким спокойным. Казалось бы, ты заперт в здании с тремя монстро-девушками, которые превосходят тебя физически... Но он с такой лёгкостью доминировал над Нил, а бомба, что вылетела из проёма — я уверена, что это сделал он при помощи её посоха... Даже Поппи была обескуражена и сейчас просто стоит, глядя в пол... А Нил выглядит весьма удовлетворённой... Я слышала, что он разрешил ей называть его по имени; она выглядит как радостный котёнок, получивший больше еды за хорошее поведение... Кто же ты такой, Аянокоджи Киётака?» Поппи сжала руки в кулаки и, топнув ногой, подошла к Нил. Поппи: — Нил! Что с тобой? — Поппи положила руку ей на плечо. — Отчего этот... этот Аянокоджи прижал тебя к стене? И почему ты не могла дать ему отпор? Все мы прекрасно знаем, что здешние мужчины слабее нас из-за нашего генного превосходства! Нил: — Да, я знаю... но на самом деле он такой... сильный. Он явно не такой, как остальные... — проговорила Нил вдумчиво, положив руку на подбородок. — Когда мы в первый раз поругались с ним из-за... меня... я попыталась... — она стихла. Поппи: — Что попыталась? — недоумённо спросила Поппи, склонив голову набок перед Нил, чтобы заглянуть ей в глаза. Нил: — Ударить его... — нерешительно проговорила та. Поппи: — И что? Получилось же? — вдруг воспрянула Поппи, став чуть радостнее. Сэмми в этот момент решила выйти и присоединиться к ним. Сэмми: — И ты ударила его? — спросила она чуть настороженно. Поппи повернулась к Сэмми с предвкушающей улыбкой, ожидая откровения Нил, тигрица же была менее радостной. Нил выпрямилась и отошла от стены. Нил: — В том-то и дело, что нет, — проговорила она спокойно, даже посмеиваясь. Поппи: — Что?! Почему?! Он должен был получить по заслугам за то, что обращался с тобой как с девкой! Ты сама не своя из-за него! — вдруг развела руки Поппи в гневе и с оскалом, уставившись сначала на Нил, а затем, сжимая руки в кулаки, перевела взгляд на комнату охраны. Сэмми положила руку на плечо Поппи. От этого крольчиха чуть вздрогнула и повернулась к подруге. Сэмми — И что было дальше? У тебя явно есть что рассказать, — спокойно проговорила она. Поппи же вернула взгляд к Нил. Нил: — Да... Он просто схватил мой посох перед тем, как я ударила его... Он поймал его и не отпускал, я никогда не видала такой силы у мужчин здесь... Я тянула изо всех сил, и когда вот уже начала чувствовать, что начинаю сдвигаться и побеждать в этом нелепом перетягивании, как он просто чуть усилил хватку, и тогда я была беспомощна... — Она поставила посох, облокотив его на своё плечо, свободные руки сложила в замок и притянула их к щеке, прикрыв глаза. — Я помню, что его лицо в тот момент вообще ничего не выражало... В тот момент нашей нелепой схватки свободной рукой он помогал мне с телефоном... Вы же помните, что я плоха в гаджетах. И когда он закончил с ним, он резко отпустил посох, и я полетела вниз... — Она открыла глаза, смотря вниз и чуть посмеиваясь. Поппи: — Да что тут смешного?! Ты могла пострадать из-за этого... из-за этого чурбана с каменной рожей! — Она ни в какую не хотела успокаиваться. Сэмми: — Но ты ведь не упала, правда? — сказала она с некой уверенностью и надеждой. Нил: — Да, вот именно. — Она посмотрела на своих подруг. — Он поймал меня, когда я чуть не упала... Я отчётливо помню эту сцену! Орудие, которым я хотела покалечить его, упало на пол с грохотом, привлекая внимание прохожих, которые увидели сцену, где он с тем же спокойным лицом подхватил меня, держа как бриллиант в одной руке, а другой протянул мне телефон, говоря тем же спокойным размеренным тоном: «Вот твой телефон». Конечно, могло бы быть и романтичнее без телефона... Но тогда меня волновало не это... Несмотря на моё полное безрассудство, он не отпрянул, не смеялся и не говорил пакостей... Он точно не такой, как все... Он держал меня словно пушинку... — Она положила руки на щеки и даже начала тихонько мурлыкать, а на её мордочке проявился маленький румянец. Поппи: — Ага... — недоумённо уставилась она на Нил с открытым ртом. Сэмми: — Вот это откровения... Я впервые вижу её такой... — проговорила она, почёсывая затылок. Нил: — И вот только что! Я вновь нагрубила ему и провоцировала его, кинула в него свой посох, он вновь с запредельным спокойствием вышел и начал своим спокойным тоном говорить и командовать мной! Её глаза вспыхнули. Нил: — Мы с ним практически одного роста, но когда он заговорил своим холодным и властным тоном, я почувствовала себя такой маленькой... Я вновь попыталась атаковать его, но уже когтями... Он взял меня за запястье и прижал к стене. Тогда я почувствовала себя загнанной в угол, я чувствовала, как подкашиваются колени... Он придерживал меня и читал лекции своим монотонным голосом, я даже не пыталась вырваться, понимала, что толку от этого нет... Даже взгляд на него в этот момент поднимать было... страшно... но и так возбуждающе. В конце она прикусила указательный палец, а другой рукой сжала посох. Нил: — Его лицо в тот момент... такое стойкое, властное и спокойное... Ммм... Поппи: — Что. За. Хуйня... — проговорила она со спущенными ушками и свисающими руками. Сэмми: — Кажется, нашей королеве приглянулся принц... Молодец парнишка, ему всего 19, а он уже стольких дам к себе привлёк... — проговорила она, прикусив губу и рукой подперев подбородок. Поппи и Нил: — ЕМУ 19?! — крикнули обе. Сэмми: — Ой, а вам он не говорил? — недоумённо посмотрела она на них. Поппи: — Конечно, нет! Я с ним даже не общалась, как Нил или ты! Я отчётливо видела, как он выпроводил тебя из своего офиса на руках! Какого чёрта ты не взяла над ним контроль?! Ты же практически самая уверенная из нас... Тебе-то он что сказал? — говорила она с подозрением и явным желанием допросить. Нил: — Ему... всего 19? Ха-ха-ха... Кажется... я ещё больше хочу видеть его... Такой юный в одно время и такой же взрослый... — ей явно нравился такой расклад вещей. Сэмми: — Ну... он просто хотел поговорить. Вот и всё, — спокойно сказала она, прикрыв глаза и пожав плечами. Поппи: — Просто поговорить? — переспросила она. — Как «просто поговорить» пришло к тому, что он вынес тебя из офиса на руках? — спросила она с подозрением. Нил: — Он носил тебя на руках? Мы же довольно тяжёлые. Мэдди, например, ломала наших гостей, когда делала им массаж... Она, конечно, тяжелее любой из нас, но всё же, мы сами не маленького веса, как?! — вдруг навострила она ушки, устремив взгляд на Сэмми. Сэмми: — Воу-воу, полегче, девочки, — подняла она руки. Затем, прикрыв глаза и вздохнув, продолжила: — Когда я пришла к нему, то, как обычно, начала соблазнять. По его лицу, естественно, ничего сказать было нельзя... Вёл он себя спокойно и даже незаинтересованно... Он не смотрел с вожделением или обожанием... Потом, когда ему надоели мои подкаты, он просто открыл дверь, говоря о том, что просто хочет провести беседу... Конечно же, я вошла, согласившись на беседу, но не без условий. Я села ему на колени, кажется, он вообще тогда не был смущён... Поппи: — Что я сейчас вообще слушаю? Как 19-летний парень может быть настолько отстраненным, когда на нем восседает такая статная женщина, как ты?! Твоя грудь буквально была в сантиметрах от его лица! — она явно была в недоумении. — И что, он даже не прильнул к тебе? Не попытался облапать? — перечисляла она. Сэмми: — Нет, — она отрицательно покачала головой. — Только придержал меня за талию, вот и всё. Он не старался сдвинуть руку выше или, тем более, ниже... Он смотрел на меня, вот и всё. А после я решила сжать его плечо: с виду он выглядел очень даже подтянутым, но на деле оказалось даже лучше — даже приложив усилия, я ощущала, словно пытаюсь сжать камень. Когда я услышала, что ему всего-лишь 19 лет, то, как и вы, была поражена: как может юноша быть таким взрослым в свои 19? Меня захлестнул интерес, я попыталась поцеловать его, сыграть на том, что у него мог бушевать пубертат, но... Он подытожил, что в моей голове явный бардак и к разговору я ещё не готова. Он был прав, — усмехнулась она и положила руку поверх губ, продолжая: — Затем он с лёгкостью поднял меня. Я была обескуражена и не смогла даже сопротивляться тогда, никогда прежде не видела такого упорного и резкого мужчину... Ну и дальше уже известно: он посадил меня на землю, говоря, что наш разговор состоится в следующий раз... Мне действительно нужно это хорошенько обдумать... Всё, что произошло за сегодня... — она поправила волосы и грациозно зашагала, выходя из коридора и направляясь к выходу из здания. Поппи: — Эй, Сэмми! Куда ты?! У нас же ещё есть вр... — пыталась остановить она подругу, как вдруг из комнаты охраны донёсся звук, словно сработал будильник. Смена была окончена. — Твою мать! — крикнула Поппи, взявшись за ушки, надув губки и потянув себя за них. Нил: — Кажется, я думаю, мне тоже пора. Согласна с Сэмми... нужно много обдумать. Сильно не задерживайся, Поппи, нам ещё днём придётся пройтись по многим клиентам, помнишь? — проговорила она спокойно, кладя руку на плечо подруги. Поппи: — Да-да... Помню... Эх, вот бы провести хоть пару мгновений без наигранных эмоций и секса по работе... Нил: — ... — она промолчала. — Слушай... Может, тебе всё же стоит обратиться к... — она начала завлекать её на разговор с ним. Поппи: — Не смей мне предлагать этого мелкого уро... — не успела договорить она, как вдруг... Аянокоджи – Мелкого кого? – проговорил я спокойно, глядя на Поппи. Поппи: – Н-никого! Чего ты вообще пошёл этим путём?! Прямо через нас, всё это время грел уши в офисе и вдруг решил выскочить на разговор? – повернулась она ко мне, сложила руки на бёдрах, стараясь выглядеть убедительнее. Нил же в этот момент просто махнула мне рукой. Нил: – Пока-пока, Киётака. – сказала она спокойно и ушла вслед за Сэмми. Я махнул ей в ответ. Аянокоджи: – Как видишь, твои подруги в сомнениях. Может, не стоит быть такой критичной ко мне? Я же вроде не липну к ним, хотя судя по вашим словам, из-за моего некого пубертата я должен был. – проговорил я монотонно. Поппи: – Пф-ф… И что с того? Подумаешь, зачаровал их парой ласковых слов, не относящихся к сексу. Тоже мне герой… – сложила она руки, надменно посмотрела на меня. В её голосе я слышал некую неуверенную нотку. – Определённо ты попытаешься их трахнуть, когда они будут особо уязвимы. Я таких, как ты, словно открытую книгу читаю! – сказала она, являя уверенность в тоне и пыл в глазах. Она поддалась вперёд грудной клеткой и склонилась, чтобы взглянуть мне в глаза. Она была того же размера, что и Сэмми, не считая ушей. Аянокоджи: – Хмм… А ты здорово создала образ неугомонной крольчихи. – сказал я монотонно, начав обходить её. – Интересно, что находится под этой маской и как скоро она треснет. – сказал я, пройдя мимо неё монотонно, и отправился на выход из здания. Я не слышал поспешных шагов за собой, лишь гробовую тишину. На выходе меня встретил тот робот-уборщик. Робот: – До завтра и спасибо вам за вашу помощь, добрый человек. – говорил он роботизированным голосом. Аянокоджи: – Нет проблем. – ответил я монотонно. Наконец выйдя в утренний свет, я слегка потянулся. Всё же находиться в одном положении, сидя в офисе, выматывает. Примерно в таком же положении приходилось сидеть в Белой Комнате над тестовыми экзаменами… Аянокоджи (М) – «Моё прошлое никогда меня не отпустит, и это точно. Ведь я прожил там всё своё детство и подростковый период… Заклеймённый, я буду волочить с собой эту тьму до самой смерти. Один или нет, хотя навряд ли найдётся та или те, кто смогут принять меня и моё прошлое». Вздохнув, я пошёл обратно на станцию. Было 7:10. Солнце восходило, и вместо сверчков я начинал отчётливо слышать пение птиц. Ветер вновь обдувал меня, отчего мои волосы колыхались на дуновениях этого замечательного бриза. Шёл я размеренно и не спеша, не с целью, чтобы меня догнала Поппи – у неё и так есть над чем подумать. Я хотел растянуть эту тишину и спокойствие… Наконец дойдя до станции, я осмотрелся: Сэмми и Нил здесь не было. Неужели они передвигаются по острову пешком? Исходя из той информации о них, что лежит на поверхности, спать или есть им особо не требуется; они устают не так, как человек, и могут быть активны круглосуточно. Как-никак, наверное, это всё же выматывает — я бы тоже, наверное, прошёлся по острову. Но тут мой телефон завибрировал. Достав его, я увидел уведомление от Принни. Принни (сообщ.): «Доброе утро, Киётака! Как прошла твоя первая ночная смена? Поппи попыталась тебя подорвать?» Аянокоджи (сообщ.): «И тебе доброе утро, Принни. Смена прошла весьма спокойно. Да, Поппи попыталась, но я тут же обезвредил бомбу, и более за ночь неожиданных сюрпризов не было». Принни (сообщ.): «Я так рада! Может, заглянешь ко мне? Естественно, не сразу, как только приедешь — отоспись для начала, охранничек. Потом я бы хотела расспросить тебя о твоих впечатлениях и, возможно, дать пару советов на будущее. Что скажешь?» Аянокоджи (сообщ.): «Без проблем». Принни (сообщ.): «Замечательно! Жду тебя с нетерпением!» В конце стояло сердечко. Убрав телефон, я ещё посидел в тишине, слушая шум волн и пение птиц. Аянокоджи (мысли): «Этот остров... Явно в нём есть нечто большее, чем шикарный отдых. Не может быть столь идеального места на Земле: даже в шикарных офисах ведутся грязные дела. Но пока это лишь мои догадки. Время покажет». Вывел меня из раздумий прибывший локомотив. Поднявшись, я подошёл к его дверям; те открылись, и я вошёл. Людей было не так много — они прибавятся на обратном пути к центру. А пока я сел на сиденье около окна. Вдали, на водной глади, были видны лодки и катера. Кто-то уже с утра рассекал воду вокруг острова — весьма энергичные люди, стараются выжать максимум из этого отдыха. Может, мне тоже стоит однажды так прокатиться? Пока ехал, отчётливо слышал, как о стекло и крышу бьются ветки редких деревьев, да и хруст высокой травы под колёсами тоже давал о себе знать. Всё же эта часть отдалённая, ею мало кто пользуется, и то — только персонал. Почистить здесь всё или хотя бы убрать вдоль железной дороги всю эту растительность пока не имело выгоды для здешней верхушки. Но мне не мешали эти звуки. Я бы сказал, что они хоть как-то разбавляют тишину и добавляют... жизни? Я жил взаперти 17 лет, даже такая обыденная вещь, как листва, для меня казалась чем-то столь воодушевляющим. Зелёный цвет воистину успокаивает и даёт умиротворение. Так что проблем с этими звучаниями я не имею: пусть будут, в этом есть что-то своё. Спустя 20 минут вагон наконец остановился на нужной мне станции. Как я и говорил ранее, людей было предостаточно: все понурые и унылые, уставшие и ворчливые. Не могу их винить — всё же не все приспособлены к труду ночью. Темнота вызывает выработку мелатонина, даже если отлично поспать днём; я бы сказал, что это худшее время для работы. Двери открылись. Я решил постоять, дав проход особо обозлённым, чтобы в случае чего случайно не столкнуться с ними плечами. Конфликты мне ни к чему. Смотря вперёд, я видел, как толпа обходит кого-то, кто встал по центру. Было трудно что-либо разглядеть в гуще чёрных костюмов и другой рабочей одежды. Когда же толпа рассосалась, я вышел на солнечный свет, глядя на маленькую фигуру впереди себя. Ещё одна монстро-девочка. Девочка-акула — Мисти. Она была мне примерно по шею. У неё были белоснежные волосы, чёлка опущена донельзя, отчего её глаз видно не было. Из-под волос по сторонам свисали длинные акульи ушки. Её чешуя была чуть серой и слегка поблёскивала на свету; лицо было серым лишь наполовину: то, что шло ниже носа, было белым, тянулось в стороны к щекам и вниз, уходя под чёрную жилетку. На её шее лежали большие наушники. Руки были оголены до предплечий, на них — длинные чёрные перчатки без пальцев, на концах пальцев виднелись чёрные ноготки. Возвращаясь к её оголённым рукам: на бицепсах я увидел синие линии, изображённые в виде каких-то символов. Поверх жилетки была верхняя часть жёлтого купальника, что подчёркивала её небольшую, но с виду упругую грудь. Спускаясь ниже, под жилеткой у неё красовался оголённый животик. Далее шли чёрные шорты с ремнём, на котором была жёлтая бляха. Бёдра у неё были весьма широкими и благодаря этим шортам казались крупными для её телосложения. На ступнях обуви не было. Мисти: — Какие все злые поутру... Советую вам прийти на мой музыкальный концерт на выходных! Оттянитесь по полной! — провозгласила Мисти. Энтузиазм толпы был тихим, но не нулевым. Значит, она заведует таким; по её виду я бы сказал, что она работает диджеем. Когда начал выходить я, она преградила путь. Мисти: — Эй, шпала, а вот ты тут, видимо, новичок. Выглядишь бодрячком! Твою морду вижу впервые! — она потыкала пальцем мне в грудную клетку. — На, держи. Все и так в курсе, кто я здесь, а вот тебе явно нужно ознакомиться. Умеешь читать? — она протянула мне листовку. На ней было написано, что с 10 вечера до 12 часов ночи каждые выходные проводятся её концерты. Желающие могут купить билеты, а тем, кто здесь впервые, — скидка 20 процентов. Аянокоджи: — Так, значит, ты здесь диджей? Мисти: — Единственная в своём роде! — проговорила она с достоинством. — А ты кем тут работаешь? — спросила она, подбоченившись. Аянокоджи: — Охранником. Мисти: — М-м-м... шесть на один... В любом случае буду рада увидеть тебя хотя бы в воскресенье! — стукнула она по моему плечу кулачком и забежала в вагон. — Кстати, наряд у тебя шикарный. Тебе бы в нём тоже выступить, но не с такой помпезной штукой, как у меня, а с чем-то не менее классным... Забыла, как называется. Классические инструменты такие скучные... Как и твоё лицо. Улыбнулся бы: всё же, учитывая то, где ты находишься, улыбка должна быть до ушей. — Она сама улыбнулась острыми, как и подобает акуле, клыками. — Ну ладно, бывай! Как только двери начали закрываться... Мисти: — Стой! Скажи, как тебя зо... — не успела она договорить, ударив кулаками по створкам. Вагон тронулся и умчался вместе с негодующей акулой. Стоя и глядя вагону вслед, я продолжал держать листовку с рекламой концерта от девочки-акулы. Сложив бумагу в квадратик, я сунул её в карман и развернулся, начав путь в сторону общежития. Аянокоджи (М): «Ну, познакомимся в следующий раз. Она даже не представилась, когда обратилась ко мне, сразу начала завлекать на свой концерт. Практически такая же буйная, как Поппи. Хотя кто знает? Про неё мне никто ничего не говорил. Может, у неё задалось утро или вчерашний день. Также она может быть такой энергичной, когда дело касается рекламы своего заработка, чтобы завлечь неуверенного человека своим упорством». Идя по тротуару к общежитию, я постепенно входил в образовавшийся туман, который обволакивал здание. Выглядит весьма таинственно: здание, облачённое в серую занавеску — не грех и спрятаться кому-нибудь за ней. Хотя, признаюсь честно, я уже почувствовал взгляд издали, когда потерял чёткое видение мира из-за этого тумана. Взгляд исходил прямо из самой гущи. Как только я подошёл к дверям общежития, то услышал, как кусты в относительной близости зашуршали. Кажется, этот «кто-то» пока не до конца готов выйти на свет для разговора. Ну и ладно. Поднявшись на лифте в свою квартиру, я наконец смог снять с себя всю эту чопорную одежду. Переодевшись в более свободную белую майку и шорты, я вновь побрёл к выходу из комнаты, обувшись в кроссовки. Уже на улице, от входа, я начал свой забег. Аянокоджи (М): «Я не устал от слова совсем. Здесь я планирую отдохнуть душой, но не телом. Поэтому тренировки и поддержание формы обязаны быть». Я бежал почти на полной скорости. Изматывать себя до предела — лучший способ выйти на новый уровень. Конечно, с такой интенсивностью лучше быть осторожнее, но для меня это давно уже база, в которой я как рыба в воде. По дороге мне редко встречались люди. Большинство озирались, когда я пробегал мимо: по всей видимости, я был здесь редкостью с такого рода утренними занятиями. Но я не думал останавливаться и решил оббежать весь центр. Выбежав на площадь, я остановился, чтобы перевести дух и осмотреться. Слева был океанариум, чуть правее — лестница, ведущая на гору, там виднелся шатёр для цирковых представлений, а если смотреть совсем вправо, то открывалась дорога, выложенная тёмной плиткой и ведущая на пляж. Я решил зайти в океанариум, ибо он был ближе. На входе висела листовка с правилами и интересными приписками: «Правило №2. Не есть в океанариуме. (Особенно касается тебя, Поппи! Ты нарочно ешь рыбу здесь?!)» «Правило №9 (Только для Мисти). Если хочешь поплавать, то АККУРАТНО! В последний раз ты заплескала всех сверху!» Аянокоджи (мысли): «Интересные зацепки. Не зря вышел на пробежку». Снаружи и внутри океанариум был белым. Естественно, войдя в него, я был озарён голубым свечением от воды за стёклами. Здесь было темновато, но отчётливо виднелись пустые скамейки; в самой же воде за стёклами плавало множество рыб разных видов. Вдаваться в подробности я не стал — ничего более интересного здесь не было. Далее я решил пробежаться по высокой лестнице вверх к шатру. Дорога была длинной, но не заняла много времени: хватило одной минуты, и я уже на вершине. Шатёр был весьма большим, и на его входе я заметил Сэмми и Поппи. Заметив меня, Сэмми помахала, подзывая, а Поппи скрестила руки на груди, глядя в сторону. Подбежав к ним, я остановился, окинув их взглядом. У обеих он был меланхоличным. Аянокоджи: — Доброе утро, Сэмми и Поппи. Вижу у вас понурый взгляд, отчего вдруг? — спросил я монотонно. Сэмми: — Привет, Киётака! — поздоровалась Сэмми спокойно и уверенно, но после её ушки чуть опустились. — А ты проницателен... Мы с Поппи грустим оттого, что это место скоро закроют... — проговорила она, глядя вниз; её хвост висел мёртвым грузом. Аянокоджи: — Закрывают? Почему? — спросил я спокойно. Аянокоджи: — Потому что клиентам не интересно наше выступление... Нас просто списали как артистов, и скоро этот шатёр будет стоять здесь как сраный памятник в честь былых времён... А может, и снесут к чертям... — говорила Поппи с досадой и опущенными ушами. Взгляд её был понурым, кажется, я даже увидел слезинку, скатившуюся по щеке. Сэмми: — Ну-ну, не вешай нос, подруга, всё образуется! — Она приобняла Поппи за плечо. — Я слышала, что скоро реставрируют ночной клуб, вот тогда и веселья прибавится! — с энтузиазмом сказала она. Поппи: — Да-да... Больше секса... Может быть, и весело, но иногда хочется позаниматься и чем-то живым, знаешь ли, — проговорила она без явной энергии. Аянокоджи: — Этот шатёр для тебя по-особенному дорог, Поппи, — проговорил я монотонно, глядя на неё. Поппи: — ... — Она промолчала, медленно переводя взгляд на меня. — И что с того? Да, я им дорожу, но теперь всё кончено, негде мне теперь более веселиться так, как я хочу... — проговорила она с досадой и сильной грустью. — Блять... — начала плакать она. — Вот бы *всхлип* в последний раз провести здесь представление... — Она заливалась слезами, вытирая их руками, облачёнными в перчатки. Сэмми: — Ох, Поппи... — Она приобняла её сзади. Аянокоджи: — Поппи, — проговорил я монотонно, подойдя к ней. — Можете ли вы организовать для меня своё последнее представление? Сэмми уставилась на меня с удивлением, в её глазах читалась радость, на лице дрогнула улыбка. Поппи всхлипывала, её глаза жмурились от слёз. Подняв свой сверкающий взгляд на меня, она проговорила сквозь слёзы: Поппи: — Т-ты... Для тебя? — недоверчиво сказала она. — Ты уверен, *всхлип* в том, что этого х-хочешь, Аянокоджи? — сказала она, продолжая вытирать слёзы. Аянокоджи: — Да, хочу, — сказал я монотонно и подошёл к ней, подбирая указательным пальцем её слезинку, которую она не вытерла. Она не отстранилась, наоборот, прикрыла глаз, под которым находилась моя рука, и прильнула щекой. — И можешь обращаться ко мне по имени, если хочешь. Поппи: — *Шмыг* Хорошо... К-Киётака — Она отпрянула от прикосновения и вырвалась из объятий Сэмми, которая в свою очередь смотрела на меня с уважением и надеждой. — Да! Пусть это будет нашим последним и самым грандиозным выступлением за всю историю этого шатра! — Теперь же она вновь источала энергию, явно не наигранную. Её попросили сделать то, в чём она ас, то, что ей действительно доставляло удовольствие. Сэмми же в эту секунду уже смотрела на Поппи как довольная старшая сестра. Поппи: — Необычный ты парень, Киётака! — посмеялась она. — А может, ты специально наговорил лести, чтобы после нашего последнего шоу взять... нас~... Ммм? — сказала она вожделённо, склонилась, кладя руки на колени и выпячивая пятую точку, слегка тряся ею вместе с заячьим хвостиком. На самом деле этот костюм подходил ей: мало что закрывал, облегал её фигуру и дополнял её образ, эти перчатки, как у главной злодейки... Всё в её стиле. Поппи: - Что такое? Нравится смотреть на меня? Смотри а то стояк трусы порвёт! Ха-ха! - Посмеялась она. Аянокоджи: - Ты улыбаешься искренне. Это самое главное. Я рад от того что тебе стало легче, Поппи. - Сказал я монотонно и прикрыл глаза давая понять что мне неинтересна она в "таком" плане. Поппи отступила с поддразниванием и просто встала. Я тут же почувствовал как меня приобняли за плечо со стороны, я открыл глаза смотря на Сэмми. Сэмми: - Ладно, хватит уже языком чесать. Наш главный гость уже заждался! - Проговорила она задорно. - Поппи, давай по местам! - Провозгласила она. Поппи: - Погнали! - Крикнула она. Вместе с Сэмми они побежали в шатер, Поппи на бегу повернулась ко мне - Эй Киётака не отставай! Занимай место по удобнее! Когда они скрылись в тени шатра, я слышал задорный смех. Спокойно вздохнув, я пошёл за ними. Аянокоджи(М) - "Для неё и Сэмми это будет сильным ударом по их образам, Сэмми кажется уже начинает чувствовать себя более непринуждённо рядом со мной. Поппи же старается всё ещё сохранять свою роль. Им обеим ещё нужно время для того чтобы понять что со мной им не нужно притворятся, но это пока в процессе." Зайдя в шатер, я уселся на первые места с низу чтобы ничего не пропустить. Я действительно был заинтересован в выступлении двух монстро-дев, их физические составляющие выше даже вполне себе тренированных мужчин, а поскольку они ещё и девушки, то изящество явно на их стороне и от этого интерес возрастает. Было темно... Но вдруг озаривший большой зал свет, явил две фигуры в центре круга. Сэмми и Поппи стоя друг около друга с микрофонами, провозглашали об себе. На фоне заиграла еле слышная но энергичная музыка. Сэмми: - Дорогие джентльмены! Сегодня ваши покорные Сэмми и Поппи, вновь порадуют вас грандиозным представлением! - Голос её был спокойным и уверенным, она старалась представить что на трибунах есть люди, но её взгляд очень часто падал на меня. Поппи: - В нашем номере сегодня будет щеголяние по верёвке и небольшой но энергичный танец над нашей дивной ареной азарта и артистизма!!! - Говорила она с явным весельем и задорностью, указывая рукой прямо вверх где благодаря Сэмми что нажала на пульте кнопку, прожекторы подсветили два высоких столба с натянутой между ними верёвкой. Также со столбов свисали верёвки с палками за которые можно было держатся, видимо это для прыжков и трюков в воздухе. Сэмми: - Но перед этим, небольшой разогрев! - Сказала Сэмми выкатывая в центр пару больших шаров. Девочки на них запрыгнули и начали бегать по нми катаясь по арене. Каждая из них проезжала мимо меня, Сэмми мне подмигнула, Поппи скорчила рожицу. Подгадав момент, они прыгнули на шары друг друга. Поменявшись ими, они продолжали кататься по кругу. Затем Сэмми сняла свою бордовую шляпу и достала из неё шесть красных шаров. Балансируя на большом шаре, она начала жонглировать сразу шестью и, проезжая мимо Поппи, перекинула той три шара. Теперь они обе и катались, и жонглировали; в свете прожекторов их светящиеся, ликующие образы выглядели бесподобно. Аянокоджи (М): «Созданные в лаборатории монстры сейчас искренне улыбаются... Смогу ли я однажды улыбаться, как они?» — задумался я, прикрыв глаза. Поппи: — Эй, дорогой зритель-халявщик! — прокричала она, кинув в меня шарик. Я смог увернуться. — Ну-ка, не спать и не унывать! А то из-за твоей монотонной рожи я чувствую, что мы тут зря выступаем! Улыбнись! — указала она на меня, остановившись передо мной на шаре. — Ну или похлопай хотя бы! — склонилась она ко мне, уперев руки в бока. Я похлопал, медленно. Поппи нахмурилась, Сэмми сзади тоже решила остановиться и понаблюдать за нами. Я решил хлопать быстрее. Поппи закатила глаза, Сэмми же посмеялась, прикрыв рот рукой. Поппи: — Мда... Ты как на похоронах, Киётака! Не улыбаешься, не смеёшься и умудряешься ещё спать! Это же цирк! Ты чё, ни разу в цирке не был?! — она спрыгнула с шара, встала на ограждение и, склонившись надо мной, пронзила меня взглядом. Аянокоджи: — Прости, Поппи. Видимо, я не в том положении, чтобы смеяться: как-никак я после смены, да ещё и на пробежку вышел. Сама понимаешь. Поппи явно была неудовлетворена моим рассказом. Сэмми спрыгнула с шара, положила одну руку на бедро и размеренным шагом, с ухмылкой, начала подходить к нам. Поппи: — Ах, ты устал, значит... Но вот на пробежку у тебя всё же хватает сил, а на обычную улыбку нет?! Что-то не клеится, сударь! А ну-ка! — она резко спрыгнула с ограждения и уселась мне на колени. — Давай-ка, улыбнись! — она смотрела ровно мне в глаза своими малиновыми очами, её руки легли мне на щеки и начали немного оттягивать их в сторону ушей. Её ушки опустились мне на голову, лежа приятным грузом; в какой-то степени терпеть её на себе тоже было необычно — этот комочек энергии был столь неугомонен. Сэмми сзади начала смеяться над этим. Я же не сопротивлялся, Поппи тянула меня за щеки аккуратно и безболезненно. Внезапно Сэмми с ухмылкой подошла к нам, беря крольчиху под мышки. Сэмми: — Так, Поппи! Давай-ка мы не будем пугать нашего единственного зрителя и уж тем более прыгать на него... — Сэмми подмигнула мне после этой фразы. — У нас для этого есть шары, хотя, думаю, пора уже и на канатах развеяться! Давай! Поппи: — Не-е-ет! Он не улыбнулся! А должен был! Я ради кого тут выступаю?! Не для того, чтобы видеть эту кислую мину! Киётака! — Она махала руками и ногами, зажмурившись. Сэмми отнесла подругу к одному из столбов, усадив ту на пол, а сама пошла к тому, что напротив. Было видно негодование Поппи: она встала, отряхнулась и полезла параллельно Сэмми. Обе остановились на нужном уровне перед свисающими верёвками. Кивнув друг другу, словно по общему внутреннему таймеру, они двинулись вперёд, хватаясь за перекладины. Время в этот момент словно зависло: обе монстро-девушки раскачивались и тут же бросались навстречу друг другу в полёте, пролетая мимо и успевая дать «пять» ладонями, прежде чем вновь повиснуть на верёвках. Сэмми достала пульт, и помещение озарилось светом ещё ярче — оказывается, здесь были и другие верёвки, свисавшие с потолка. Сэмми: — Что такое, Киётака? Думал, мы будем втупую прыгать с места на место? Ха! Для тебя мы, так и быть, покажем лучшее и годами отточенное мастерство! Ничего не пропусти, неулыбчивый ты наш! — кричала мне Сэмми. Единственное, что я мог сделать, — это просто кивнуть им. Поппи: — Вот это «задор»! Какие «овации»! — с сарказмом крикнула она с надменной улыбкой. Сэмми: — Ха-ха! Да ладно тебе, Поппи! Я уверена, ему тоже весело! Просто он не из улыбчивых, — она пожала плечами, прикрыв глаза. — Ну да ладно, давай уже порезвимся как следует! — провозгласила она с вновь обретённой уверенностью. Поппи: — Как скажешь, систр! — поддержала она её. — А ТЫ! Чтобы хлопал после окончания! — указала она на меня, начав раскачиваться. В итоге я наблюдал, как они прыгали от одной верёвки к другой: постоянные сальто и пируэты в воздухе, частые выкрутасы, которые они проводили в момент сближения в полёте — например, хлопки ладонью об ладонь или когда Поппи забирала шляпу Сэмми, а та после возвращала её себе. Вот это я понимаю — азарт даже в таком опасном выступлении. Поппи и Сэмми воистину поразительные особы. Аянокоджи (мысли): «Сколько жизни в этих глазах и движениях. Видя их такими, трудно сказать, что они были созданы исключительно ради секса». После того как они достаточно порезвились на этих верёвках, каждая из них смогла вернуться на исходную позицию. Сэмми и Поппи явно запыхались после такого длительного выступления, но, кажется, грандиозный финал был только впереди. Сэмми: — А сейчас мы полезем на самый верх и исполним танец прямо по тонко натянутой верёвке! — объявила Сэмми. Поппи: — Где хлопки?! — Поппи посмотрела на меня выжидающе. Я начал хлопать, дабы усмирить её пыл; хлопал громко и быстро, но без улыбки. Поппи: — Ну-у-у... сойдёт. Мда, над твоей рожей мы ещё как следует поработаем, Киётака! — отозвалась Поппи. После того как эти двое посмеялись над замечанием Поппи по поводу моего покерфейса, они начали подниматься на вершины столбов. Оказавшись наверху, они посмотрели на меня вниз, и каждая из них помахала мне. Я помахал в ответ. На вершине: Сэмми: — Ну что, Поппи, не забыла, что здесь порезвиться, как внизу, не получится? — крикнула Сэмми. Поппи: — Да-да! Здесь, увы, если упасть вниз, то можно реально сдохнуть от перелома шеи, помню-помню! Без явных выкрутасов! Сэмми: — Обычный танец! — Сэмми указала на неё, двигая указательным пальцем. Поппи: — Обычный танец! — Поппи приняла вызов, скопировав напоминание Сэмми. Кивнув друг другу, они ступили на трос. Никто из них не смотрел вниз — только друг на друга, только вперёд. Они беспрерывно шагали навстречу друг другу; при сближении они начали более уверенно двигаться и пританцовывать. Канат начал слегка покачиваться, но им было всё равно: они чувствовали, они знали, они делали. Дойдя друг до друга, они взялись за руки и начали кружиться прямо на этой верёвке... Аянокоджи (мысли): «Вау...» Сэмми: — Ну что, Поппи, как тебе наш новый охранник? — спросила Сэмми с уверенной улыбкой в момент их кружения. Поппи: — Ха! Он просто надутый индюк с каменным лицом! Думает, что умный и уверенный в себе. Я уверена: стоит положить ему мою ручонку на пах, как всё это спокойствие тут же смоется этим подростковым смущением перед настоящей женщиной! — Она смеялась, пока они кружились. Остановившись, они отпрыгнули друг от друга, встав на небольшом расстоянии. Сэмми: — Тебе напомнить, что я сидела на нём, а он вообще ничего не проявил тогда? — спросила Сэмми со спокойной улыбкой. — Да и на Нил он тогда не глядел как тот, кто жаждет секса, даже когда было видно, что он доминировал над ней, что я, если честно, вижу впервые... Она так легко отдала контроль, — задумалась она. Поппи: Её уши опустились, она задумалась. — Подумаешь... Может, он просто был испуган? Страх заслонил другие чувства, и поэтому он не осмеливался тебя лапать... Ты же сама иногда своей уверенностью отпугивала некоторых клиентов, помнишь? — Она искала оправдания. — Да и Нил как будто всегда нуждалась в доминировании! Всегда такая чопорная и властная! Так и хочется усмирить её эго. Киётаке просто это наскучило, и он решил, как мужик, усмирить её! Правильно сделал! — задорно посмеялась она после; её смешило то, как самую с виду непреклонную поставили на место. Сэмми: — Надо же, ты его ещё и хвалишь. Как мило. — Она произнесла это заговорщически, сощурившись, глядя на подругу. Поппи: — Э-э... Да подумаешь! Ну усмирил и усмирил! Я просто рада, что её наконец поставили на место! Эта её манера общения порой злила даже меня! Что уж там говорить о Мисти! — продолжала оправдываться она. Сэмми: — Но ты ведь сейчас искренне рада, что мы выступаем здесь вновь. Благодаря Киётаке мы можем снова блистать здесь, хоть и в последний раз... Нужно сказать ему спасибо за этот момент. — Она задумалась, положив руку на подбородок, и прикрыла глаза. — Давненько я не видела, как ты улыбаешься не натянуто... Поппи, — посмотрела она на свою подругу. Поппи: — Ч-что? Я н-не... Я всегда так улыбаюсь, чего это ты вдруг? — Она недоумённо посмотрела на неё. — Знаешь, ты и сама стала какая-то не своя после встречи с ним. Чем он так тебя очаровал? Он же с виду обычный скучный пацан... Блин, я даже более ничего и придумать не могу на его счёт... Он прям загадка... — Нахмурилась она и положила руку на лоб. Сэмми: — Значит, ты тоже... Я вот не могу перестать думать об этом утре: он отверг мой флирт, сказав разобраться с мыслями в голове... Он ведь просто хотел поговорить. Несмотря на мои чары, он взял и проигнорировал их... Он не хотел секса или даже поцелуев... Поговорить... Просто поговорить... — Сказала она вдумчиво, подбоченилась и продолжила: — Он и впрямь загадка... Вроде юнец, и при виде нас уже должен штаны намочить, но почему-то сейчас мы здесь активно обсуждаем его. На нас это действительно не похоже, но... Я чувствую некий трепет в груди от того, что с ним нам не приходится играть роль животных в течке. Да, не спорю, мне действительно хотелось оседлать его, но... После всего этого я, кажется, хочу с ним общаться по-обычному, не как девушка на часочек... а как... — Не успела она договорить, как... Поппи: — Самая обычная девушка... — сказала она, застыв на месте. Поппи посмотрела вниз, ноги подкосились, и она соскользнула с верёвки вниз. Сэмми: — ПОППИ! — крикнула она во весь голос. От лица Поппи: Поппи (м): «Я слышала крик Сэмми на периферии разума, но ничего не могла ответить... Настолько меня поглотили мысли о том, что я наконец смогу пообщаться с кем-то, не притворяясь. Да, я и без этого весела, но быть весёлой даже тогда, когда всё на самом деле хуёво... Это было ужасно. Но почему-то рядом с ним... с ним мне хочется быть собой, дразнить его и... увидеть, как его монотонная рожа треснет! Ха! Но увы, сейчас это всё бессмысленно... Я провалилась и сейчас падаю вниз, скорее всего, я уже не жилец, но я была рада встретить кого-то, кому действительно плевать на мои изгибы, но не плевать на то, что я чувствую... Я бы хотела продолжить это общение... Слышишь, Киётака? Я хочу продолжать дразнить тебя и прорвать эту маску спокойствия!» Мгновение — и тьма... Я почувствовала тепло на спине, кажется, меня держали на руках... Я в раю? Открою глаза, а там ангел? Стоит попробовать... Открыв глаза, я увидела то же спокойное лицо этого Киётаки. Поппи (м): «Как же... оно меня бесит... Вот бы порвать это шаблонное полотно его спокойствия... Так, стоп. А почему я вообще вижу Аянокоджи перед собой? Он мой ангел-хранитель?! Вздор!» Я слегка поелозила в его руках, ощущения были слишком реальными, как-то чересчур тепло ощущалось в его руках и... ритм его сердца... Такой успокаивающий, спокойный и размеренный... «А мне нравится быть вот так-вот... Вот бы это длилось вечно...» Вернёмся к Аянокоджи. Я поймал её полминуты назад, за это время Сэмми успела спуститься по верёвкам на землю и подбежать к нам. На её глазах были слёзы, и, подойдя в плотную, она сложила руки перед ртом и уставилась на Поппи. Последняя, в свою очередь, после того как открыла глаза и посмотрела на меня, стала нежиться в моих руках и льнуть к моей грудной клетке. Вообще для меня держать её труда не составляло: весила она примерно 150 килограммов, учитывая их мышечную массу и то, что они генномодифицированы и больше обычных людей. Всё же я держал вещи и потяжелее. Но долго так находиться в столь неловкой ситуации, когда рядом ещё стоит её заплаканная подруга, я не намерен. Аянокоджи: — Эй, Поппи, — сказал я ей на ухо. Она тут же воспрянула, посмотрев на меня, а затем на Сэмми. Она соскочила с моих рук и на четвереньках отбежала от нас. Выпрямившись, она недоверчиво осмотрелась, посмотрела на свои руки и ноги, потрогала голову и даже ущипнула себя. Поппи: — Я жива?! Как?! Я же точно помню, как летела вниз и... — не успела она договорить, как её обняла Сэмми. Сэмми: — Поппи! Какая же ты дура! Не могла подумать о своём отношении к нему после выступления?! — кричала она, крепко обнимая подругу и рыдая. Аянокоджи: — Отношение ко мне? — спросил я спокойно, глядя на Поппи. Аянокоджи: — А-а... э... Это не то, о чём ты подумал! Я-я-я... — вдруг начала протестовать она, отталкивая Сэмми. — Не смей думать, что я к тебе что-то чувствую! — указала она на меня пальцем. Аянокоджи: — Ладно, — ответил я спокойно. Поппи: — Ладно... В смысле просто «ладно»?! — развела она руками и, оскалившись, посмотрела на меня. — Аянокоджи... Вот доберусь я до тебя... и вмиг твоё спокойствие пропадёт... Только вот Сэмми от себя отвяжу... Сэмми! — продолжала она протестовать против сентиментальных объятий подруги. Сэмми: — Нет! Я буду тебя держать, пока не удостоверюсь, что с тобой всё хорошо! — она стояла на своём, обнимая её, как младшую сестрёнку, которую чуть не сбил трамвай. Поппи: — Да хорош уже! Я жива-здорова благодаря Киётаке! Он ведь поймал... меня... — она вдруг замерла и посмотрела на меня. — Аянокоджи, ты что, блять, чугунный?! Аянокоджи: — Да нет. Ты довольно лёгкая, — парировал я спокойно. Поппи: — Лёгкая?! Да я вешу килограмм 100 и больше! Какая нахуй лёгкая?! — она уставилась на меня, вновь указывая пальцем. — Кто ты, блять, такой?! Аянокоджи: — Кто знает, — ответил я, прикрыв глаза и пожав плечами. Поппи: — Ахуенный ответ, чувак! — посмеялась она, явно неудовлетворённая моим ответом. Сэмми: — Сейчас это не важно... Главное, что ты цела, Поппи... — сказала Сэмми, потянувшись губами к её щеке. Поппи: — Сэмми, ёпт твою! Всё, хватит! — вырвалась она наконец из её хватки и отряхнулась, разглаживая костюм. — Чёрт, представление запоролось... Хотя ты и не платил даже, так что хрен тебе, а не деньги! — сказала она, показав мне средний палец, а другой рукой оттянула нижнее веко и показала язык. Аянокоджи: — Вот это у тебя благодарность для своего спасителя. Я запомню, — сказал я монотонно и посмотрел ей в глаза. Она дрогнула. Встала прямо и, с опущенными ушками, начала постукивать указательными пальцами друг об друга. Поппи: — С-спасибо тебе... К-киётака... за то, что спас меня... — сказала она смущённо. Сэмми подошла и приобняла её за плечо. Сэмми: — О-о-о~, гляди, как она смущается... — сказала она, растягивая слова и дразня её. Поппи: — Ой, да иди ты нахер! Ничего я не смущаюсь! — отпрыгнула она и начала от злости постукивать лапой по полу. Сэмми: — Да-да-а... В любом случае я рада, что ты цела, подруга. Представление, конечно, пошло по наклонной... Но думаю, нашему принцу понравился гранд-финал, где он смог поймать падающую принцессу! Поппи: — Сэмми, иди нахуй! — злостно, с румянцем на щеках, прокричала она, топая лапкой. Сэмми: — О! Так ты готова поделиться своим принцем? А я, в общем-то, и не против. Что скажешь, Киётака? — сказала она, подмигнув мне. Аянокоджи: — Что? — спросил я недоумённо. Поппи: — Сэмми, заткнись! Чё ты несёшь?! Никакой он не принц, и уж тем более я не его принцесса… Ух, как вы меня заебали! — оттянула она уши и потопала к выходу. Сэмми громко расхохоталась. Я же просто молча смотрел ей вслед. Аянокоджи: — До встречи, Поппи, — спокойно сказал я и помахал ей. Поппи резко повернулась ко мне лицом, оскалилась и проговорила со злобной ухмылкой: Поппи: — Ага-ага… До скорой, Аянокоджи… Не заскучай этой ночью… Дорогой прынц… — Она отвернулась и пошла дальше. Аянокоджи: — Чувствую, она мне это припомнит, и явно мне это не понравится, — устало вздохнув, проговорил я. Сэмми подошла сзади и положила руку мне на плечо. Сэмми: — Да ладно тебе, Киётака. Позлится и перестанет. В случае чего я постараюсь угомонить её пыл, — спокойно сказала она. — И кстати… — добавила она, прежде чем… Я почувствовал прикосновение чего-то тёплого и мокрого к своей щеке, такое горячее и нежное. Это были её губы: она меня поцеловала. Сэмми: — Спасибо тебе, что был рядом в тот момент, Киётака... Не представляю, что с ней было бы, если бы не ты... — проговорила она с обретённым душевным спокойствием. Другая её рука легла мне на щеку, оглаживая большим пальцем. — Ты удивительный... даже очень. И я бы хотела сегодня ночью прийти к тебе и продолжить тот разговор... Что скажешь, дорогой? — посмотрела она на меня благоговейно, со слегка опущенными ушками и виляющим позади неё хвостиком. Аянокоджи: — Согласен, — ответил я коротко и спокойно. Сэмми: — Спокойный даже после поцелуя от такой девушки... Ммм... У меня прямо буря эмоций от твоего стойкого лица... — Она ещё раз прильнула губами к моей щеке. — До скорого, Киётака, я с нетерпением жду разговора с тобой... — отстранилась она, погладив меня по щеке. Далее я наблюдал, как она грациозно уходит от меня, виляя пятой точкой вместе с хвостом, что неугомонно и плавно извивался. Она остановилась и повернула ко мне лицо. Сэмми: — Ах да... Не забудь выспаться как следует, Киётака... Никогда прежде не видела, чтобы кто-то после ночной смены занимался спортом... Не перестаю удивляться тебе... — она хмыкнула и ушла, скрывшись за поворотом выхода из шатра. Я же, недолго думая, тоже вышел за ней. Выйдя на свет, я осмотрелся. Увидев, что Сэмми уже спустилась с лестницы, я нигде не обнаружил Поппи — её след уже давно простыл. Зато оставшаяся внизу Сэмми шла налегке. Я решил чуть постоять около шатра, смеряя взглядом всё, что находилось внизу. На часах телефона было уже 11:00; также невольно мне вспомнилась переписка с Принни. Думаю, если сейчас пойду спать, то проснусь примерно к вечеру — это явно позднее, чем могла бы состояться наша с ней встреча. Поэтому пойду-ка я и наведаюсь к ней. Бегом спустившись по лестнице, я между делом набрал ей сообщение. Аянокоджи (сообщ.): «Принни, ты не занята? Могу я прийти сейчас?» Пока я бежал, при прибытии к общежитию мой телефон завибрировал. Проверив переписку, я обнаружил следующее: Принни (сообщ.): «Киётака? Прости, что задержалась с ответом. Ты уверен в том, что хочешь прийти сейчас? Ты уже поспал? Или ты даже не пытался?» Аянокоджи (сообщ.): «На самом деле я решил устроить внеплановую утреннюю зарядку. Так что насчёт нашей встречи?» Принни (сообщ.): «Зарядку? После ночной смены? Киётака... Нельзя так со своим здоровьем. Спорт — это, конечно, жизнь, но и сон нельзя игнорировать. Давай-ка ты лучше поспишь и на свежую голову придёшь ко мне вечерком, договорились?» Аянокоджи (сообщ.): «Хорошо, будь по-твоему». Принни (сообщ.): «Вот и отлично. Добрых снов тебе, дорогуша» (в конце стояло сердечко). Аянокоджи (сообщ.): «Благодарю». Я выключил телефон. Во время переписки с ней я и не заметил, как уже стоял у себя дома. Тем не менее я сразу же принялся доделывать упражнения. Отжимания на одной руке — каждую мышцу в теле я должен поддерживать. После я прошёлся по упражнениям для пресса; ничего упускать я не намерен. Без тех упражнений в Белой комнате моё тело может быть обречено на деградацию в плане физической составляющей, поэтому я компенсирую это интенсивностью обычных домашних упражнений. Аянокоджи (М): «Нужно будет взять гантели и гири». Закончив с серией упражнений, я взял запасную одежду и пошёл в душ. Закинул грязную в стиралку и, включив воду, вошёл под тёплый напор. Я мало потел, но всё же не стал экономить на том, чтобы вымыться. После душа, во вновь белой и чистой одежде, я побрёл на кухню. Сейчас я решил чуть перекусить перед сном: то же рагу и салат. Конечно, свежесть салата была уже не той, но мне было всё равно. Кофе я пить не стал, ограничился водой. Помыл за собой посуду, прошёлся тряпочкой по столу, на котором ел. За 30 минут, что прошли мигом, одежда постиралась, и я повесил её на сушилку в ванной. Аянокоджи (М): «Я один в доме и делаю обычные домашние дела — мне нравится. Теперь я готов ко сну». Я приоткрыл одно из панорамных окон, ветер тут же обдал меня. Приятный бриз, звук прибоя, чаек и шелест листьев. Я лёг на кровать. Поверхность была прохладной. Накрываться я не стал, ибо в комнате и так было весьма тепло. В этот момент сегодняшние события нахлынули волной: продуктивная беседа с Нил, встреча с Мисти, последнее выступление Сэмми и Поппи. Аянокоджи (М): «Для них, если не считать Мисти, я уже зарекомендовал себя как некто больший и значимый. Им придётся принять это. Кто бы мог подумать, что такой, как я, сможет найти столь мирный и обычный подход к таким, как они? Я думал, они не от мира сего и их единственным призванием будет работа, связанная с ублажением клиентов. Но оболочка их образов таит под собой куда более хрупкую правду — уязвимую и нуждающуюся в обычном понимании. Я, не имеющий ничего живого и подобного им, смог своей незаинтересованностью в соитии пробудить в них интерес и чувства, которые они похоронили под масками. Ещё чуть-чуть — и они никогда от меня не отвяжутся. Будут ли с этим проблемы? Возможно. Но их можно легко решить: стоит просто быть рядом и поддержать их своим присутствием, к которому они начинают привыкать. Далее нужно будет подбирать слова для нужного результата... Хотя не скажу, что буду использовать их в каких-то корыстных целях. Простота их душ без масок поистине привлекает меня. Может, чего-то такого я и искал? Такого примитивного и живого, чтобы в конце ощутить нечто подобное... А не эту пустоту». Я наконец сомкнул глаза.