Весёлый Роджер

Веселый Роджер» уже вторую неделю резал волны, уходя всё дальше от привычных берегов. Провизия истощалась, до ближайшего порта оставались считанные дни, но мысли капитана Крюка были далеки от навигационных карт. Странное, почти животное любопытство овладело им, стоило ему заметить странные изменения в теле пленницы — у Венди началась лактация. Солнце стояло в зените, заливая каюту слепящим светом, но внутри царила густая, пропитанная морской солью духота. Крюк склонился над столом, сверяя курс; морской бриз, врываясь через открытый иллюминатор, трепал его тяжелые темные кудри. В кресле неподалеку, утопая в подушках, спала Венди. Морская болезнь, некогда терзавшая девушку, отступила под действием снадобий мистера Сми, оставив её безмятежной. Тишину нарушил скрип двери — помощник явился с докладом. Однако, прежде чем начать, взгляд Сми скользнул по фигуре девушки. Он замер, отметив предательские мокрые пятна на ткани её платья, там, где грудь Венди мерно вздымалась в такт дыханию. — Капитан, — голос Сми прозвучал вкрадчиво, — кажется, наша пленница нездорова. Позвольте мне осмотреть её. Не дожидаясь ответа, старик опустился на колени у кресла. Его огрубевшие, мозолистые руки коснулись нежной кожи Венди. Он начал проминать грудь, проверяя наличие уплотнений, и от этого внезапного вторжения Венди вздрогнула, её дыхание сбилось в прерывистый ритм. Сми провел большими пальцами по соскам, растирая выступившие капли молока. В этот миг Венди распахнула глаза. Увиденная картина — старик, склонившийся между её ног, и его руки, бесцеремонно исследующие её тело — заставила её замереть от шока и вспыхнувшего стыда. — Мисс Венди, — глаза Сми блеснули за толстыми стеклами очков, — вы позволите? Мои догадки требуют подтверждения. Девушка лишь слабо кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Сми бережно, но властно освободил её грудь. Белоснежная кожа, расцвеченная розовыми сосками, моментально покрылась мурашками от прохладного воздуха каюты. Старик обвел соски круговыми движениями, а когда заметил, как Венди смущенно отвела взгляд, сжал их, заставляя белые капли проступить на поверхности. Он слизнул влагу, не отрывая взгляда от её лица. — Как я и предполагал, капитан, — прохрипел он, — организм мисс Венди дал сбой. Крюк поднял взгляд. Картина была порочной: смущенная девушка, чья грудь оказалась выставлена на всеобщее обозрение, пробуждала в нем первобытный азарт. Член в штанах капитана дернулся, откликаясь на зрелище. Он молча протянул Сми бокал. — Достань мне немного, Сми. Помощник послушно прижал бокал к её груди, принявшись ритмично сгонять молоко. Венди невольно застонала, когда его пальцы, сжимая и растягивая соски, направляли струю в сосуд. Крюк наблюдал, чувствуя, как пот проступает на его лбу — мысль о вкусе молока «этой негодницы» пьянила сильнее рома. Венди начала ерзать, её тело, помимо воли, отзывалось на ласки. Уловив этот сигнал, Крюк подал знак, и Сми, не теряя времени, прильнул к её груди горячими губами. Его жесткая щетина болезненно колола чувствительную кожу, но Венди лишь глубже вжималась в кресло. Она чувствовала, как с каждой каплей, которую жадно выпивал старик, её собственное тело наливается тяжестью, а между бедер становится невыносимо влажно. Оторвавшись, Сми прошептал: — Если позволите, я могу избавлять вас от этого «недоразумения» в любое время. Он принялся терзать её соски с новой силой, и Венди, окончательно теряя контроль, потянулась к подолу своей ночнушки. Крюк, наблюдая за этим, не выдержал: — Разве ты не видишь, как она мучается, Сми? Приласкай её как следует. Сми одним рывком придвинул её к самому краю кресла, раскинув ноги на подлокотники и закатав подол до самого живота. Взору предстала нежная, набухшая от возбуждения промежность, блестящая от естественной смазки. Клитор, ярко-розовый и призывный, выглядывал из складок кожи, умоляя о прикосновении. Желая насладиться видом, Сми раздвинул половые губы и провел большим пальцем по самому чувствительному месту, заставляя девушку выгнуться дугой в немом восторге. Почувствовав, как напряжение в каюте достигло предела, и отстранился от груди Венди, оставив на её коже влажные следы. Он перевел взгляд на Крюка, ожидая дальнейших распоряжений, но тот уже не мог усидеть на месте. Капитан сделал шаг навстречу, его тяжелый сапог глухо стукнул по доскам, а крюк на правой руке неприятно звякнул, коснувшись металлического эфеса шпаги. ​— Ты слишком нежен с ней, Сми, — прорычал Крюк, подходя вплотную. Его взгляд, полный темного, почти болезненного голода, был прикован к призывно раскрытой промежности девушки. — Она — пленница на «Веселом Роджере», а не гостья в светском салоне. ​Крюк властным жестом оттолкнул Сми в сторону и сам опустился между ног Венди. От него пахло старой кожей, морской солью и порохом — запах, который казался Венди одурманивающим. Он не стал терять времени на прелюдии. Грубым, но уверенным движением он нажал пальцами на клитор, заставляя девушку выгнуться дугой в кресле и издать сдавленный, полный мучительного сладострастия вскрик. ​— Посмотри на себя, — насмешливо бросил он, наблюдая, как его собственные пальцы, испачканные в её влаге, блестят в тусклом свете каюты. — Ты дрожишь, как осиновый лист, и умоляешь об облегчении, даже не произнося ни слова. ​Крюк медленно провел пальцем вдоль её входа, дразня, заставляя Венди ерзать и беспомощно цепляться руками за подлокотники кресла. Она была готова, её тело горело, а рассудок тонул в бесконечной волне возбуждения. ​Венди тяжело дышала, её голова откинулась назад, открывая тонкую линию шеи. Она чувствовала, как капитанская рука, холодная и решительная, начинает проникать глубже, растягивая её, лишая остатков сопротивления. Она знала, что должна протестовать, но вместо этого лишь сильнее развела ноги, подставляясь под его ласки. Воздух в каюте стал тяжёлым, почти осязаемым от смеси запахов морской соли, пота и терпкого мускуса, исходящего от мужчин. Венди, распластанная на кресле, словно жертва на алтаре, чувствовала, как грань между страхом и запретным удовольствием стирается окончательно. Крюк, чей взгляд потемнел до черноты, сбросил камзол и расстегнул брюки. Тяжелый, пульсирующий член, освобожденный от оков ткани, казался Венди пугающе огромным. Она вжалась в спинку кресла, её глаза расширились, а дыхание превратилось в судорожные всхлипы. — Ты дрожишь, крошка, — прохрипел Крюк, подходя ближе. — Но твоё тело говорит совсем другое. Одним резким, властным движением он развел её ноги шире. Венди, никогда не знавшая близости, почувствовала, как по телу прошла волна электрического разряда, когда головка члена Крюка уперлась в её напряженный вход. Он не стал медлить. Короткий, мощный толчок — и острая боль пронзила её, заставив выгнуться и вскрикнуть. Венди закусила губу, чувствуя, как внутри неё разрывается нечто хрупкое, но Крюк, не давая ей опомниться, начал глубокие, размеренные движения. — Сми, не стой столбом, — рявкнул капитан, сбиваясь на тяжелое дыхание. — Займи её руки. Старик, чьи глаза горели похотливым огнем, тут же подхватил руку Венди и направил её на свой стоящий член. Венди, охваченная вихрем ощущений, начала машинально тереть его, чувствуя грубую текстуру кожи и пульсацию жизни под пальцами. В каюте воцарилась какофония звуков: влажные шлепки тел, скрип старого дерева, стоны Венди, перемежающиеся с хриплым рычанием Крюка. Капитан не давал ей передышки: его свободная рука жестко терзала соски, выжимая из них остатки молока, а большой палец другой руки, продолжая дело Сми, с невероятной скоростью стимулировал набухший клитор. Венди чувствовала себя разрываемой на части. Боль от первого раза с Крюком смешивалась с немыслимой стимуляцией сосков и клитора, отчего её промежность стала не просто влажной — она буквально пульсировала, вбирая в себя капитана. Каждое движение Крюка отдавалось в самой глубине её существа, а прикосновения Сми к её руке заставляли её метаться в бреду. — Смотри на меня! — приказал Крюк, когда их ритм достиг апогея. Венди видела его лицо — искаженное первобытным наслаждением, с капельками пота, стекающими по вискам. Она чувствовала, как мир сужается до точки соприкосновения их тел. Ей казалось, что она теряет себя, растворяясь в этом пиратском безумии. Её девственность была принесена в жертву на этом шатком корабле, и, к её ужасу и восторгу, она не хотела, чтобы это заканчивалось. — Сейчас… — прорычал Крюк, нанося серию глубоких, неистовых толчков. Сми, доведенный до предела, сдавленно вскрикнул, изливаясь горячей семенной жидкостью прямо на ладонь Венди. В тот же момент Крюк, издав рык, похожий на львиный, подался всем телом вперед, входя в Венди до самого предела. Она почувствовала, как его горячее семя заполняет её изнутри, горячей волной проходя по венам. Венди издала долгий, пронзительный крик, выгибаясь дугой, когда её собственная разрядка накрыла её с головой, выжигая остатки мыслей. Она была полностью опустошена, заполнена и сломлена. Когда всё стихло, в каюте было слышно лишь тяжелое, свистящее дыхание троих людей. Венди безвольно обмякла в кресле, глядя в потолок остекленевшими глазами. Её тело всё еще подрагивало от остаточных волн удовольствия, а на коже смешались следы молока, смазки и мужской близости. Крюк, тяжело опираясь на край кресла, смотрел на неё с чувством собственнического триумфа, а Сми, вытирая руки о тряпку, с обожанием наблюдал за капитаном и их общей «добычей». Венди осознала: пути назад нет. «Веселый Роджер» стал для неё не просто тюрьмой, а местом, где её прежняя жизнь окончательно сгорела в огне этого неистового, грязного соития.