Риск и самоограничение

      В компании «Сышэн» нет человека, который работал бы с Мо Жанем и при этом его не любил. Он долго и упорно выстраивал этот образ, поднимаясь по корпоративной лестнице, и это полностью себя оправдало. Он состоял во всех чатах WeChat, мог попросить об услуге любой отдел и любую команду, и даже самые жёсткие дедлайны перед ним будто немного ослабляли хватку.       То есть, его любили все… кроме, разумеется, Чу Ваньнина.       И это, на самом деле, чертовски раздражало. Дело не в том, что Мо Жаню легко давалось расположение людей. Его обаяние могло быть врождённым, но усилия, нужные, чтобы его поддерживать,— нет. Его не интересовали корпоративные поездки с походами в горы или почти ежедневные вечерние ужины, как и была безразлична необходимость помнить, кто женится, у кого только что родился ребёнок, и от кого лучше держаться подальше, потому что тот недавно потерпел серьёзный развод.       Но он мирился с этим и вставал на рассвете в субботу, потому что вызвался быть водителем на корпоративной поездке, и, несмотря на то что готовка— одно из немногих занятий, которые ему правда нравилось, он уже бог знает сколько времени не прикасался к сковородкам у себя на кухне, выбирая проводить почти все свои приёмы пищи в ресторанах с коллегами.       Так что да, Мо Жань действительно прикладывал усилия. И, разумеется, люди его за это любили. Им, чёрт возьми,было бы лучше его любить. Потому что он не может позволить себе иного, в отличии от своего кузена Сюэ Мэна, который, насколько может судить Мо Жань, тратит больше времени на нытьё о своих проблемах, чем на их решение. Как сын президента «Сышэн», своё место в компании Сюэ Мэн получил практически с рождения, в то время как родство Мо Жаня с Сюэ Чжэнъюном лишь делало его удобной мишенью. Сюэ Чжэнъюн, безусловно, вытащил Мо Жаня подростком из нищеты и дал ему возможность жить в роскоши бок о бок со своим двоюродным братом, но смыть клеймо его ранних лет было невозможно. Когда Мо Жань только пришёл работать в «Пик Сышэн» сразу после выпуска с университета, всё ещё пытаясь разобраться в бесчисленных негласных правилах, которые остальные, казалось, усвоили так же естественно, как родной язык, он нередко слышал шёпот у себя за спиной.       — Он? Да он здесь только потому, что председатель Сюэ его пожалел.       Теперь такого больше никто не говорил.       Как продавец, он был беспощаден. Природное обаяние позволяло ему не утруждать себя необходимостью одновременно втираться в доверие потенциальным клиентам и вместе с тем добиваться сделки на выгодных для себя условиях. Люди сами хотели, чтобы Мо Жань относился к ним благосклонно; в его улыбке была врождённая притягательность, которая невольно влекла  окружающих. Именно поэтому ему сходили с рук приёмы, что в исполнении любого другого показались бы откровенно враждебными, и именно это сделало его человеком, о котором теперь уже шепчутся, прикрывая рот ладонью:       — Он? А, да. Хорошо, что он работает на нас.       Как правило, пока Мо Жань шёл по коридорам офиса, его тут же окружали люди, причём как сотрудники его отдела, так и прочие. Каждый стремился урвать хоть немного его времени, внимания или совета. Это утро не стало исключением: шагая к своему столу с чашкой кофе в руке, он вновь сталкивался с привычной картиной.       — Менеджер Мо, я слышал, вы наконец-то закрыли контракт с «Жуфэн»!— окликает его кто-то, кажется, из команды Сюэ Мэна, явно пытаясь подобраться поближе и заслужить хотя бы толику благосклонности Мо Жаня.       Мо Жань держал всю компанию у себя на ладони. Став самым молодым из успешных менеджеров, он уверенно шёл к повышению до старшего менеджера, и почти ничто больше не было способно встать у него на пути.       Он легко улыбается, чуть поворачиваясь к собеседнику спиной, и отвечает:       — Это всё заслуга моей команды! Я не могу приписывать всю...       На середине фразы его нога за что-то цепляется. Он теряет равновесие, и падает прямо на пол.       Сквозь веер кофейных брызг, вырвавшихся из чашки, которая уже кувыркалась в свободном падении, Мо Жань успевает заметить знакомую пару глаз, широко распахнувшихся от неожиданности. Они принадлежали человеку, о которого он только что споткнулся.       Это был Чу Ваньнин.       — Менеджер Мо!— сразу несколько голосов раздаются одновременно, ещё до того, как он успевает рухнуть на пол. К нему тут же тянутся руки, помогая подняться, и кто-то уже торопливо промокает кофе, стекающий по его рубашке.       К Чу Ваньнину же не подходит никто. Он так и остаётся лежать на полу, неловко распластавшись. Но даже приподнявшись на локте, он каким-то образом умудряется смотреть так, словно это не он лежит у его ног, а Мо Жань стоит перед ним на коленях. В его глазах открыто плещется презрение.       Мо Жань стискивает зубы, но всё же протягивает ему руку. — Вы в порядке, менеджер Чу? — спрашивает он ровным голосом, хотя это спокойствие даётся ему с большим трудом.       Чу Ваньнин смотрит на протянутую ему руку так, будто она намазана ядом. Затем попросту игнорирует её и самостоятельно поднимается на ноги.       — Надеюсь, контракту с «Жуфэн» вы уделили больше внимания, чем тому, куда идёте.       — Разумеется. — Мо Жань слегка склоняет голову, заставляя себя растянуть губы в любезной улыбке, несмотря на колкий ответ, так и вертевшийся на языке.       К счастью, притворяться долго не пришлось. Чу Ваньнин коротко кивает ему и проходит мимо, нарочно задев плечом.       — У менеджера Чу просто ужасный характер,— замечает тот самый заблудший ягнёнок из команды Сюэ Мэна, когда фигура Чу Ваньнина скрывается за поворотом коридора.       Мо Жань не может не согласиться. Чу Ваньнин, теперь уже старший менеджер инженерного отдела, был занозой в его боку с самого первого дня. На тот момент Мо Жань только-только пришёл в компанию по одной из программ подготовки руководящих кадров «Пика Сышэн», начав работу с ротации между разными отделами. И, конечно же, именно на самом первом назначении судьба свела его с новоиспечённым менеджером инженерного отдела— Чу Ваньнином.       Тогда Мо Жань считал, что ему невероятно повезло. Теперь, вспоминая юного себя, он мог лишь горько усмехнуться. До чего же он был наивен. Идиот. Он и представить не мог, что его ждёт впереди.       Да, Чу Ваньнин, возможно, и был довольно молод для менеджера. И да, он был безумно красив. Чуть выше среднего роста— хотя и близко не такой высокий, как сам Мо Жань,— он обладал стройной, подтянутой фигурой с тонкой талией, а из-под манжет рубашки выглядывали узкие, почти хрупкие запястья. Пронзительные глаза формы феникса подчёркивали лицо с чёткими, изящно заострёнными чертами, но несколько выбившихся из тугого длинного хвоста прядей смягчали суровость его обычно холодного взгляда. А ещё, к огромному удовольствию Мо Жаня, даже в этих чудовищных офисных брюках из массмаркета, которые Чу Ваньнин упорно продолжал носить, его задница выглядела просто великолепно.       Но стоило Мо Жаню перестать думать не тем местом, как он очень быстро понял, в какое дерьмо влип.       По крайней мере, за один важный урок он был благодарен: тот научил его, что окружающие никогда не будут считать Мо Жаня человеком, которому здесь действительно место. В старшей школе он заметно выделялся на фоне обеспеченных, безупречно воспитанных одноклассников— и своих, и Сюэ Мэна. Но в университете всё изменилось. Там никто уже не знал, что он здесь чужой. Студенты были слишком поглощены собственными оценками и дедлайнами, чтобы интересоваться его прошлым. И это оказалось удивительно приятно. Со временем Мо Жань привык к мысли, что заслужил своё место за этим столом, что больше не является единственным человеком в комнате, который здесь лишний.       Следовало бы отметить, что с самого начала Чу Ваньнин не удостаивал его ничем, кроме холодных, равнодушных взглядов. Впрочем, поначалу Мо Жаня это нисколько не задевало. Ещё до первого рабочего дня его успели предупредить о репутации Чу Ваньнина, так что к подобному отношению он был готов. К тому же очень скоро Мо Жань обнаружил, что по некоторым причинам больше всего ему нравится смотреть Чу Ваньнину вслед. Но однажды он поймал себя на мысли, что Чу Ваньнин смотрит на него совсем иначе, чем на остальных, и впервые почувствовал смутное беспокойство.       А окончательно смысл этого тяжёлого, давящего взгляда раскрылся прямо посреди встречи с клиентами, когда Чу Ваньнин без малейшего колебания переложил на Мо Жаня вину за ошибку, которой тот даже не совершал.       Как бы то ни было. Мо Жань почти сразу подал заявление о переводе в другой отдел, позволил уязвлённой гордости немного утихнуть, а затем с головой ушёл в работу, твёрдо решив сделать всё, чтобы никто и никогда больше не чувствовал себя настолько уверенно, чтобы обращаться с ним подобным образом. Он не сомневался, что после перевода почти— если не совсем— перестанет пересекаться с Чу Ваньнином.       Жаль только, что теперь, заняв должность менеджера отдела продаж, Мо Жань снова и снова оказывается с ним в одних и тех же проектах.       Хотя любой, у кого есть глаза, сразу заметил бы, как Чу Ваньнин и Мо Жань действуют друг другу на нервы, сам Мо Жань никогда не произнёс бы ничего подобного вслух. В отличие от Чу Ваньнина, он давно усвоил правила этой игры.       — Старший менеджер Чу — один из самых выдающихся и преданных сотрудников инженерного отдела,— мягко одёргивает он собеседника.— Для него работа всегда на первом месте. Нам остаётся лишь восхищаться его целеустремлённостью.       На губах Мо Жаня появляется привычная, обезоруживающая улыбка, хотя в уголках рта едва заметно замирает тень усмешки.       Работа для него превыше всего. Даже превыше людей,— мысленно заканчивает он.       — Конечно, менеджер Мо,— поспешно отвечает мужчина, слегка запинаясь. — А… вам принести ещё кофе? Я как раз собирался взять себе.       Добравшись наконец до своего стола, Мо Жань выбрасывает пустой стаканчик в урну и устало опускается в кресло.       — Очень любезно с вашей стороны, но я и сам справлюсь.       — Вы уверены? Мне совсем не трудно.       — Если вас это действительно не затруднит, буду очень признателен. Мне — чёрный.       Мо Жань подавляет желание нахмуриться и проводит ладонью по промокшему галстуку, словно пытаясь разгладить тёмное пятно. Запасная рубашка у него есть — ничего страшного не произошло. Раздражало совсем другое: Чу Ваньнин снова каким-то образом умудрился испортить ему день.       Не позволяй ему вывести тебя из себя. Именно этого он и добивается.       Да и вообще, сегодняшний день должен был стать поводом для праздника. Сделка наконец была заключена, и Мо Жань всё ещё мысленно возвращался к этому ощущению победы. Одежду он сменит, а новый кофе ему сейчас принесут.       В сущности, эти проблемы не имели никакого значения. Ему нужно было только одно— выбросить Чу Ваньнина из головы.       — Да отъебётся он уже от меня наконец?— алкоголь окончательно ударил Мо Жаню в голову, так что сообщение, которое он только что получил не от кого иного, как от Чу Ваньнина, было последним, что ему сейчас хотелось читать. Чу Ваньнин: Утренняя встреча по проекту «Жуфэн». 9:00. Презентацию ведёшь ты.       — Да кем он вообще себя возомнил, чтобы распоряжаться моим временем? Ещё и презентацию поставил первым делом с утра! Неужели нельзя было предупредить заранее?!       С этими словами Мо Жань со стуком уронил голову на стол.       — Не смей, блядь, так говорить о лаоши Чу!— прикрикнул на него Сюэ Мэн.       Мо Жань предпочёл пропустить это мимо ушей и лишь сильнее привалился к руке Ши Мэя, чья ладонь успокаивающе лежала на его спине.       Посиделки втроём за выпивкой после ужина — за их привычным столиком в их любимом ресторане — давно стали настолько естественной частью жизни, что их уже не нужно было заранее планировать. Всё происходило само собой, без каких-либо договорённостей. То, что все трое работали в «Пике Сышэн» и их расписания обычно совпадали, тоже немало этому способствовало.       Впрочем, Ши Мэй, похоже, тоже не слишком сочувствовал его бедственному положению. И это было с его стороны ужасно бессердечно.       — А-Жань, иногда мне кажется, что ты вообще не умеешь говорить ни о чём, кроме Чу Ваньнина.       Мо Жань резко вскинул голову.       — Умею! И я бы с удовольствием поговорил о чём-нибудь другом! Если бы он только перестал, мать его, лезть во всё, что я делаю. Пять лет, Ши Мэй!       Он выставил перед собой ладонь, растопырив все пять пальцев чуть ли не перед самым лицом друга.       — Пять лет! И я до сих пор не могу от него отделаться!       Ши Мэй мягко отвёл его руку в сторону. А, может, это просто у Мо Жаня всё плыло перед глазами. Он уже и сам не был уверен.       — За пять лет ты так и не научился переставать на него жаловаться,— совершенно безучастно заметил Сюэ Мэн, сделав ещё один глоток пива.       — Это... это... это уже целенаправленная травля!       — Ну да,— глубоко вздохнул Ши Мэй.— Уверен, он специально всё подстроил, чтобы ты, пятясь по коридору задом, в него врезался. Коварный замысел, ничего не скажешь.       — Да ты его просто не знаешь так, как знаю я. Ты, блядь, даже не представляешь, на что он способен. Я бы такому не удивился.       Мо Жань снова уронил голову на стол, всем своим видом изображая вселенское страдание.       С Ши Мэем они дружили ещё со времён университета. Он тоже понимал, каково это— чувствовать себя чужим, будто за каждый жалкий кусок, доставшийся тебе со стола, приходится бороться в десять раз упорнее остальных. Но, в отличие от Мо Жаня, Ши Мэй прошёл через всё это и каким-то чудом сохранил чистоту и мягкость сердца. Иногда ему словно просто не удавалось разглядеть гниль, скрытую за чужими безупречными фасадами. Внешность Ши Мэя была столь же классически прекрасной, сколь и его характер был добрым. Вот только с большинством людей внешность и характер не находились в таком же редком согласии.       — Если бы я не знал тебя так хорошо, то решил бы, что это Чу Ваньнин только что тебя бросил,— скучающим тоном заметил Сюэ Мэн.— Судя по тому, как ты убиваешься.       — Сун Цютун меня не... Никто никого не бросал. Мы просто... ну... по обоюдному согласию решили расстаться.       Что ж, это тоже был способ описать произошедшее. Правда, многое зависело от того, как именно понимать слова «обоюдное» и «согласие». Но всё равно звучало куда лучше, чем «меня бросили».       — Ага, конечно. Почему-то мне кажется, что дело всё-таки было в обоюдном несогласии.       — Нет. Мы просто оба решили, что никто из нас не ищет серьёзных отношений.       Сюэ Мэн фыркнул.       — Ну да, разумеется. Уверен, вы оба вкладывали в это совершенно одинаковый смысл.       — Ну... не моя же вина, если она что-то себе напридумывала...       Сюэ Мэн бросил на него косой взгляд.       — И как это никто на работе до сих пор не заметил, какой же ты всё-таки мудак?       Подперев голову рукой, Мо Жань расплылся в широкой, совершенно дурацкой улыбке.       — Ну-у... ты же всё равно меня любишь.       — Я знаю только одно: ты ровно настолько мудак, что это иногда даже смешно. Исключительно поэтому я до сих пор тебя не послал.       Мо Жань неуклюже попытался пнуть его, дотягиваясь через сидевшего между ними Ши Мэя, но вместо этого едва не свалился вместе со стулом.       — А я знаю, что ты гораздо лучше, чем пытаешься казаться, А-Жань.       Ши Мэй всё никак не переставал двоиться у него перед глазами. Мо Жань нахмурился и начал наклонять голову то в одну, то в другую сторону, будто надеясь, что от этого друг перестанет покачиваться. Сфокусировать взгляд не получалось, и он уже не понимал, где настоящий Ши Мэй среди расплывающихся силуэтов.       — Чёрт, ты в хламину,— простонал Сюэ Мэн.       — Ага.— Отпираться не было никакого смысла.— Ты тоже.       Мо Жань на секунду задумался, а потом захихикал.       — Только ты... хламорыл.       — Это кого ты, нахрен, хламорылом назвал?!       — Тебя, хламорыл.       — Мальчики,— строго произнёс Ши Мэй.— Вы оба пьяны. И, А-Жань, у тебя завтра утром презентация. Тебе бы уже пойти поспать.       Так обычно и заканчивались их вечера. Правда, чаще всего именно Сюэ Мэн напивался до такого состояния, что был готов в любой момент рухнуть под стол, а Мо Жань— до такого, чтобы находить это невероятно смешным. Но почти неизменно вытаскивать их обоих из ресторана приходилось Ши Мэю.       — Ха! И как ты вообще собираешься в таком состоянии домой добираться?— расхохотался Сюэ Мэн.       — Ши Мэй...— надулся Мо Жань.— Ши Мэй, лучший шисюн... проводишь меня домой?       — Не говори это таким тоном,— скривился Сюэ Мэн.       — Ши Мэй, ты же спасёшь своего шиди, правда?— Мо Жань одарил его широкой улыбкой во все зубы.       Ши Мэй виновато посмотрел на Сюэ Мэна.       — А... Сюэ Мэн, ты ведь справишься сам?       — Да не переживай ты за Мэнмэна,— протянул Мо Жань.— За ним всё равно сейчас один из его парней приедет.       — Каких ещё парней?!— возмущённо спросил Сюэ Мэн.       — Ну, я про тех высоких блондинов-близнецов.       — Не называй их моими парнями!       Сюэ Мэн неуклюже бросился на Мо Жаня, но тот, несмотря на своё состояние, с удивительной лёгкостью увернулся.       — Всё, хватит,— проворчал Ши Мэй. Схватив Мо Жаня одной рукой за воротник, он потащил его к выходу, а другой показал официанту экран телефона с подтверждением оплаты.— Пора спать.       Вызывать такси они не стали. До квартиры Мо Жаня было всего несколько минут пешком, а прохладный ночной воздух немного прочищал голову. И, что было не менее важно, дарил Мо Жаню ещё немного времени наедине с Ши Мэем, без Сюэ Мэна. От такого Мо Жань никогда не отказывался.       Он не был влюблён в Ши Мэя... По крайней мере, уже нет. Но ему нравилось жадничать, когда дело касалось внимания дорогих ему людей. Возможно, это было одним из недостатков его характера, но исправляться он совершенно не собирался. Пока они шли по улице, Мо Жань без умолку болтал. Его рука была переплетена с рукой Ши Мэя, а голова то и дело норовила опуститься ему на плечо. Ши Мэй выглядел хрупким, изящным и удивительно мягким, из-за чего люди часто не замечали, какой он на самом деле крепкий.       — Ну за что мне всё это?— жалобно бормотал Мо Жань.— Кого я вообще так выбесил,что на меня сниспослали все эти проблемы?       — М-м,— неопределённо отозвался Ши Мэй.       — Просто покажи мне, перед кем нужно на колени встать, перед кем извиниться. Я всё сделаю. Только пусть Чу Ваньнин наконец от меня отвяжется, а?       — А ты никогда не думал, что, может быть, извиниться стоило бы именно тебе? Перед лаоши Чу.       Мо Жань резко остановился. Ши Мэй, которого он всё ещё держал под руку, по инерции качнулся следом и едва не потерял равновесие.       — Перед ним? Извиниться? Да за что мне перед ним извиняться?!       — Ты ведь тоже не облегчал ему жизнь, А-Жань.       — Только потому, что он, похоже, поставил себе целью превратить мою жизнь в настоящий ад!       — Ты действительно так в этом уверен?       Ши Мэй снова мягко потянул его вперёд, и Мо Жань, ворча себе под нос, позволил увлечь себя дальше.       — Я... Ты вообще слушал хоть что-нибудь из того, что я говорил?       — За последние пять лет? Да. Было бы трудно не услышать.       — Нереальные требования, невозможные сроки, он придирается к каждой мелочи, если дело касается именно меня...       — Может, он просто предъявляет высокие требования ко всем.       — И с чего он вообще решил, что он настолько выше остальных, что может быть таким придирчивым?       Ши Мэй тяжело вздохнул.       — А-Жань... Мне не кажется, что лаоши Чу действительно так думает. Ты хоть раз пробовал просто честно с ним поговорить?       Мо Жань покосился на него.       — После того как он подставил меня перед всеми старшими коллегами прямо на моей первой презентации? Самой первой! Не вижу в этом никакого смысла.       Ши Мэй довёл Мо Жаня до подъезда, позволяя ему почти всем весом повиснуть на себе. Они вошли в лифт, и Ши Мэй нажал кнопку нужного этажа. Когда кабина дёрнулась и медленно поползла вверх, Мо Жань с трудом удерживал глаза открытыми, лишь смутно осознавая, что на пальто друга, там, где он уткнулся подбородком ему в плечо, постепенно расползается влажное пятно.       — Ключи,— спокойно сказал Ши Мэй, протягивая раскрытую ладонь, когда они остановились у двери квартиры. Мо Жань кое-как выудил связку из кармана и вложил её ему в руку, после чего позволил почти силой затащить себя внутрь. Уже собираясь уходить, Ши Мэй обернулся. В его глазах мелькнуло что-то, чему Мо Жань не смог подобрать названия. Впрочем, при таком состоянии это было неудивительно: всё вокруг по-прежнему плыло перед глазами.       — Вы двое ведь так сами ни до чего и не дойдёте, да? Он чуть наклонил голову.       Мо Жань прищурился и положил обе руки ему на плечи.       — Ши Мэй,— произнёс он с предельной серьёзностью.       — Да, А-Жань?       И в ту же секунду мир поплыл, а пол словно исчез из-под ног.       Чёрт... Кажется, сегодня я действительно перебрал...       Голова резко закружилась, желудок болезненно сжался, и прежде чем Мо Жань успел хоть что-то осознать, его вырвало прямо на пальто Ши Мэя.       Блядь.       Мо Жань с трудом разлепил тяжёлые веки. Яркий солнечный свет беспощадно бил ему прямо в лицо. Голова раскалывалась. Сколько же он вчера выпил? Со стоном он приподнялся на кровати, пережидая волну тошноты, которая прокатилась по телу и тяжёлым комом осела в желудке.       День обещал быть отвратительным.       Он попытался собрать воедино разрозненные обрывки вчерашнего вечера. Кажется, они выпивали с Ши Мэем и Сюэ Мэном... потом он слегка перебрал... Он ещё на что-то ужасно злился. Кажется, Ши Мэй проводил его домой? Но из-за чего вообще было его недовольство?       Ответ вспыхнул в памяти с пугающей ясностью. Точно. Презентация, которую ему предстояло проводить сегодня. Та самая, о которой Чу Ваньнин сообщил лишь вчера вечером.       Стоп. Презентация. С самого утра.       Сегодня.       Мо Жань вскочил с кровати и бросился смотреть на часы. Вот же блядь. Если очень поторопиться, он ещё успеет приехать как раз вовремя... чтобы хотя бы не опоздать на совещание. На ту самую презентацию, которую ведёт он.       Стиснув зубы и проглотив кислый привкус, поднимавшийся к горлу, Мо Жань поспешно оделся. Быстро взглянув в зеркало, он решил, что выглядит вполне терпимо, в худшем случае лишь слегка помятым, а затем убежал за дверь.       Мо Жань никогда не был человеком, которому благоволит удача. Это была абсолютная привилегия его кузена. Поэтому он почти не удивился, когда именно в то утро, когда всё должно было пройти идеально, дороги оказались намертво забиты машинами, превратив поездку в офис в настоящее мучение. Гораздо разумнее было бы поехать на метро.       К счастью, жизнь давно научила его выбираться даже из самых проигрышных партий. Когда он вылетел из-за угла офисного коридора, на часах было ровно 8:55. Он резко затормозил буквально в нескольких сантиметрах от Чу Ваньнина, ожидавшего его у дверей переговорной.       — Вы опоздали.— Чу Ваньнин медленно окинул его взглядом с головы до ног. Между его бровями пролегла глубокая складка.       — Я пришёл на пять минут раньше.       — Это было бы вовремя, если бы презентацию проводили не вы.       Мо Жань и сам не понимал, зачем вообще попытался оправдаться. Для Чу Ваньнина понятия «достаточно хорошо» попросту не существовало, как не существовало и чувства удовлетворения.       — Вы ужасно выглядите,— добавил он.       Мо Жань лишь молча проглотил готовое сорваться с языка возражение. Всё равно это была бы пустая трата воздуха. Он машинально пригладил волосы. Короткая стрижка почти не требовала укладки, и, вопреки мнению Чу Ваньнина, выглядел он вполне прилично, хотя и не уделил ей ни минуты.       — Вот.— Неожиданно Чу Ваньнин протянул ему стакан воды. Сам же упрямо смотрел куда-то ему в грудь, старательно избегая встречаться взглядом.       На миг между ними повисла неловкая тишина. Пока Мо Жань принимал стакан, их пальцы едва заметно соприкоснулись, и Чу Ваньнин тут же коротко кивнул, словно этого было достаточно, после чего отступил на шаг.       Мо Жань уже собирался поблагодарить его за воду, которая ему была совершенно не нужна и о которой он вовсе не просил, но в следующее мгновение что-то пошло не так. Он с недоумением наблюдал, как собственная рука медленно наклоняет стакан, выливая всю воду ему на рубашку.       Что...       Стакан выскользнул из его пальцев и с глухим стуком упал на пол. Следом его руки сами потянулись к галстуку, ослабили узел, затем одну за другой расстегнули пуговицы рубашки и медленно стянули её с плеч. Чу Ваньнин застыл, глядя на него широко распахнутыми глазами. Рубашка мягко упала на пол, а Мо Жань уже шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними, почти вжимаясь в его личное пространство...       Мо Жань моргнул, и видение исчезло. Он всё ещё стоял в коридоре со стаканом воды в руке, а напротив него был явно теряющий терпение Чу Ваньнин, который ожидал, когда он наконец хоть что-нибудь сделает.       Что это вообще сейчас было?       — Вы способны провести презентацию?— в голосе Чу Ваньнина уже отчётливо звучало раздражение.       Если честно, терпение Мо Жаня тоже было на исходе.       — Я в порядке,— коротко ответил он и, обойдя Чу Ваньнина, решительным шагом вошёл в переговорную. Ему понадобилась всего секунда, чтобы перестроиться. Хорошо отдохнувший, уверенный в себе менеджер по продажам, готовый обсуждать сделки и производить впечатление на клиентов, полностью вытеснил человека, который только что по необъяснимой причине вообразил, как медленно раздевается прямо перед Чу Ваньнином. К тому моменту, как Мо Жань поднялся к трибуне, «перевоплощение» было завершено.       Он чувствовал на своей спине тяжёлый взгляд Чу Ваньнина. Разумеется, тот ему не поверил. Поставив портфель на пол, Мо Жань достал ноутбук, положил его на трибуну и открыл презентацию, которую, к счастью, предусмотрительно подготовил заранее, ещё до того, как Чу Ваньнин внезапно сообщил ему о сегодняшнем совещании.       Мо Жань быстро окинул взглядом переговорную. Похоже, сегодня здесь собрались лишь несколько старших менеджеров инженерного отдела, а не кто-то из исполнительного руководства, стоящего ещё выше в корпоративной иерархии. Значит, Чу Ваньнин и правда спихнул на него собственное совещание.       И вдруг, совершенно без предупреждения, перед глазами снова возникло то странное раздвоение восприятия, что уже случилось в коридоре. Его сознание будто раскололось, увлекая в какую-то нелепую, почти осязаемую фантазию, где он говорил и делал совсем не то, что происходило на самом деле.       В действительности Мо Жань делал следующее: тепло поприветствовал собравшихся, отпустил лёгкую шутку, сразу завладев вниманием аудитории, и плавно подвёл всех к началу презентации. Окинув взглядом ожидающие лица, он старательно игнорировал Чу Ваньнина, сидевшего во главе стола— ближе всех к трибуне— и сверлившего его тяжёлым взглядом.       Но в его сознании происходило совсем другое. Он видел самого себя, неспешно сходящего с трибуны и хватающего Чу Ваньнина за шею сзади. Будто тот совсем ничего не весил, Мо Жань рывком поднял его со стула, а затем с силой пригнул к столу, удерживая таким образом, пока Чу Ваньнин беспомощно пытался вырваться. Несколько долгих секунд Мо Жань просто смотрел на него, после чего ещё крепче сжал пальцы на его шее, пока испуганный вскрик не оборвался, превратившись в прерывистое, сбивчивое дыхание.       И... ладно, он действительно злился на Чу Ваньнина. Но чтоб настолько? Нет, ему никогда прежде не приходило в голову представлять, как он причиняет тому боль. Тем более с такими пугающими подробностями.       Да и происходящее не ощущалось обычной фантазией. Это было чем-то странным, словно застывшим между грёзой и галлюцинацией. Всё разворачивалось лишь перед внутренним взором, и Мо Жань прекрасно понимал, что это не имеет отношения к реальности. В своём сознании он стоял над Чу Ваньнином, всё сильнее сжимая его шею, и хотя от этого нелепого, почти осознанного сна до него доносились смутные ощущения, физически он не чувствовал ничего.       Более того, он совершенно не понимал, к чему всё это ведёт. Он оказался простым наблюдателем собственных мыслей, бессильным вмешаться в происходящее или хотя бы угадать, что случится дальше. Поэтому он совершенно не ожидал увидеть самого себя прижимающимся бёдрами к Чу Ваньнину. И что было ещё хуже, в реальности собственное тело Мо Жаня тоже откликнулось на эту картину.       Ему оставалось лишь беспомощно наблюдать, как в этом видении он наклоняется к самому уху Чу Ваньнина и хрипло произносит:       — Ты ведь этого хочешь, не так ли?       — Н-нет... я...— Чу Ваньнин не успевает договорить, потому что Мо Жань уже тянется к его брюкам, резко стаскивая их вниз. Он обхватывает ладонью его ягодицу, будто проверяя её упругость, а затем резко отводит руку и наносит звонкий шлепок.       Чёрт. Мо Жань правда не имел ни малейшего понятия о том, откуда в его голове взялись подобные видения.        Он попытался зацепиться за ощущение твёрдого дерева под ладонями, держась за острые углы трибуны. Перестань думать о Чу Ваньнине. Что с тобой вообще происходит?       — …что позволит нам увеличить прибыль с каждой единицы продукции на… на… — Голос предательски обрывается, и он с трудом глотает рвущийся наружу вздох. И совершает ошибку, поднимая взгляд на виновника своего состояния.       Видеть, как Чу Ваньнин смотрит прямо на него, в то время как у него в голове с пугающей чёткостью, словно в разрешении 4K, всплывает картина покрасневших от его ладони чужих ягодиц, совершенно не помогало.       — Мо Жань… перестань!— Чу Ваньнин всхлипывал под ним. Послушай его. Хотя бы один раз,— отчаянно умоляет сам себя Мо Жань.       Но тот, другой Мо Жань, не останавливался. И, если уж быть честным, настоящий Мо Жань не был уверен, что сумел бы остановиться, даже окажись всё это под его контролем. Не тогда, когда с каждым звонким шлепком ягодицы Чу Ваньнина так заметно вздрагивали, а мышцы его длинных стройных ног мелко дрожали, пока он пытался удержаться на носках. Боже, Мо Жань и раньше прекрасно знал, что у Чу Ваньнина потрясающая задница, но то, что сейчас рисовало его собственное воображение, превосходило все ожидания.       — Мо Жань… Мо Жань, пожалуйста…— Последнее слово сорвалось с губ Чу Ваньнина уже не столько мольбой, сколько совершенно отчётливым стоном.       Да он что… получает от этого удовольствие?       — Ох, Ваньнин,— услышал Мо Жань собственный насмешливый голос.— И где же твоё чувство стыда? Уже настолько отчаялся… Так легко показываешь своё истинное лицо. Он грубо сжимает волосы Чу Ваньнина и резко запрокидывает ему голову, заставляя смотреть вперёд, на уйму размытых лиц прямо перед ними.— Вот так… теперь все увидят, какой ты на самом деле.       А вот лица людей, смотревших на настоящего Мо Жаня, были куда отчётливее.       Он мучительно ясно ощущал собственное возбуждение и лишь мысленно благодарил трибуну, скрывавшую нижнюю половину его тела.       — Менеджер Мо…— Кто-то из присутствующих осторожно окликнул его.— Вы… хорошо себя чувствуете?       Только тогда Мо Жань понял, что где-то посреди выступления просто замолчал. Точно, презентация. Он поспешно перевёл взгляд обратно на экран ноутбука, пытаясь сосредоточиться на аккуратных диаграммах вместо происходящего у него в голове непристойного спектакля.       Но куда легче было сказать, чем сделать.       Особенно когда в этом видении он уже переворачивал Чу Ваньнина на спину. Тот лежал под ним совершенно беспомощный, с раскрасневшимся лицом и покрасневшими от невыплаканных слёз глазами. Чёрт, как же он был горяч.       — Чего ты просишь, Ваньнин? Моего члена?— Он видит, как в его воображении собственная рука сжимает возбуждение сквозь ткань брюк, а бёдра медленно подаются вперёд между широко разведённых ног Чу Ваньнина. Тот уже обхватил его талию ногами, удерживаясь на самом краю стола.       Так Мо Жань мог воочию увидеть, насколько Чу Ваньнин наслаждается этим унижением. Его член налился густым багрянцем, с головки уже выступала прозрачная смазка, и он был весь влажный. И… что ж. Других слов просто не подобрать. В его воображении член Чу Ваньнина оказался… маленьким. Тонким, почти милым. Таким, что Мо Жаню до боли хотелось проглотить его целиком, проглотить самого Чу Ваньнина. Его без труда можно было бы полностью взять в рот, или же полностью накрыть ладонью. Мо Жань и сам не понимал, винить ли в этом кратком помутнении рассудка остатки старой обиды на Чу Ваньнина или же он внезапно откопал в себе какой-то фетиш, о существовании которого прежде не подозревал. Но одно было очевидно: его вполне реальная эрекция ничуть не ослабевала при мысли о том, как Чу Ваньнин лежит под ним, а его аккуратный член мелко подрагивает.       Какая-то озлобленная часть его сознания, породившая это почти что видение, явно преследовала совсем иные цели, чем он сам. Будь у Мо Жаня право выбора, он бы уже взял этот член в рот, проверяя, какие звуки сумеет вырвать из горла Чу Ваньнина. Его ладони скользнули бы под рубашку, задрали её к груди, медленно прошлись бы по плоскому животу, дразня чувствительные соски.       Но вместо этого одна рука по-прежнему лежала на бедре Чу Ваньнина, а другой он высвободил свой член из брюк. И Мо Жань вздрогнул: вес в собственной ладони ощущался… неправильно. Спасибо, конечно, но как ощущается держать собственный член он-то уж точно знает.       Ну, в теории, конечно, представить Чу Ваньнина с жалким маленьким членом было вполне в духе Мо Жаня. И то, как он на этот жалкий маленький член реагирует… если честно, это тоже не так уж выбивалось из общей картины. Хотя столь наглядное напоминание его совершенно не радовало. Но почему тогда собственное воображение исказило размер и форму его собственного члена? И не просто исказило, а сделало его меньше, чем он есть на самом деле?       К несчастью, у Мо Жаня сейчас не оставалось ни капли душевных сил, чтобы всерьёз размышлять о своих странных фантазиях, связанных с унижением Чу Ваньнина. Все ресурсы уходили на то, чтобы кое-как провести презентацию и одновременно скрыть собственное возбуждение.       Сейчас он едва удерживался от того, чтобы не кончить прямо в брюки. И впервые его всерьёз охватил страх, что он понятия не имеет, как долго ещё сможет сдерживаться.       — Мо Жань… отпусти меня. Прошу.       — Зачем? Почему бы мне просто не взять то, что я хочу? Что ты вообще сможешь сделать, чтобы меня остановить?       Чу Ваньнин лишь молча смотрел на него снизу вверх.       — Ты ведь даже не можешь сделать вид, что на самом деле этого не хочешь, да?       — Я...— Губы Чу Ваньнина приоткрылись, но слова так и не сорвались с них. Он лишь отвернул голову в сторону, а его щёки вспыхнули жарким румянцем.       Всё, тут-то Мо Жань и понял, что больше он уже не выдержит. Закончить презентацию в таких условиях было совершенно невозможно. Максимум, на что он ещё мог рассчитывать, это на уход с остатками достоинства и, по возможность, не дать всем присутствующим узнать, что он умудрился возбудиться посреди рассказа о прибыли и коэффициентах окупаемости инвестиций.       — Что ж, на этом с финансовыми показателями всё. Дальше менеджер Чу расскажет о финальной конфигурации продукта.— Оправдание получилось жалким, и к тому же совершенно не соответствовало действительности: большая часть презентации как раз была посвящена финансовой стороне проекта, а Мо Жань успел дойти лишь до первых нескольких слайдов. Он невольно улыбнулся, заметив, как округлились глаза настоящего Чу Ваньнина.       Точно так же, как у того Чу Ваньнина из его видения. К счастью, фантазия пока не заходила дальше, иначе сбежать было бы куда сложнее. Хотя, если уж говорить совсем честно, он недоумевал, почему спектакль в его голове остановился на таком моменте, словно не был способен на большее.       — Прошу прощения.— Мо Жань коротко поклонился, невнятно пробормотал какие-то извинения, подхватил портфель, чтобы скрыть им свой стояк, и поспешил к двери.       Стоило ему выйти в коридор, как странное видение внезапно дрогнуло, будто телевизионный сигнал начал пропадать. На одно мгновение ему показалось, что кто-то мягко провёл пальцами по его волосам, после чего всё исчезло, оставляя, к счастью, только его собственные мысли.       К сожалению, вместе с ними осталось и возбуждение, раскалённой волной разливавшееся по телу.       Мо Жань мрачно посмотрел вниз: выпирающая ткань брюк не оставляла простора для самообмана. Само собой это в ближайшее время точно не пройдёт. Даже после того как видения исчезли, оставшийся после них жар никуда не делся. Вообще-то у Мо Жаня было, что называется, весьма здоровое либидо, но ему ещё никогда не приходило в голову удовлетворять подобные желания прямо в рабочее время. Обычно он прекрасно справлялся с этим дома, никогда не смешивая личную жизнь с работой.       Хотя...— подумал Мо Жань, быстрым шагом идя по коридору.— Когда-то ведь всё случается впервые.       Чу Ваньнин застыл, едва осознав, что Мо Жань и правда уходит прямо посреди презентации, словно само собой разумеется ожидая, что он подхватит её и продолжит с того места, где тот остановился. Презентацию, слайды которой Чу Ваньнин до этого ни разу не видел!!! Презентацию, к которой он вообще не должен был иметь никакого отношения!!!       Даже при самых благоприятных обстоятельствах Чу Ваньнин по возможности избегал публичных выступлений. Корпоративная политика сама по себе была искусством убеждать и продавать, а Чу Ваньнин, мягко говоря, продавцом не был. Он предпочитал, чтобы за него говорила его работа, пусть на практике такой возможности почти никогда не выпадало.       Мо Жань был одним из немногих сотрудников отдела продаж, кто умел взять сложнейшие технические спецификации систем управления, которые разрабатывало подразделение Чу Ваньнина, и превратить их в понятное изложение для широкой аудитории, не пожертвовав при этом технической точностью.       Большую часть того, что выходило из отдела продаж, Чу Ваньнин считал фарсом, но был благодарен хотя бы за то, что среди всех них на Мо Жаня можно было положиться: тот не станет разбрасываться обещаниями, которые никто не сможет выполнить. Именно поэтому с годами Чу Ваньнин всё чаще поручал подобные проекты именно ему.       Первоначальная тревога, которую он испытал, увидев, в каком состоянии Мо Жань появился утром на работе, довольно быстро сменилась лёгким раздражением; Чу Ваньнин без труда догадывался, чем вызвано его недомогание. Но, похоже, он всё же недооценил, насколько плохо Мо Жаню сейчас на самом деле.       Да и сам он… если честно, слушал презентацию не слишком внимательно. Его куда сильнее отвлекал хрипловатый голос Мо Жаня, который ничуть не стал лучше даже после воды, что Чу Ваньнин ему принёс. И ещё то, как эта хрипотца придавала его голосу хищные нотки — такие, что Чу Ваньнин невольно начинал задумываться, что Мо Жань сделал бы с ним— что мог бы сделать— если бы эта хищная жажда когда-нибудь обратилась на него.       Глупости.       И всё же где-то на самом краю сознания эта мысль продолжала назойливо гудеть на протяжении всей презентации Мо Жаня, словно зуд, который никак не удавалось унять. Из-за этого Чу Ваньнин пропускал один тревожный сигнал за другим, не замечая, насколько стремительно ухудшается состояние Мо Жаня. Он не увидел того, что должно было стать очевидным: человек, который, казалось, способен выдержать всё что угодно, на этот раз был уже не в силах довести презентацию до конца.       Не говоря уже о том, что при обычных обстоятельствах Мо Жань ни за что добровольно не уступил бы кому-то возможность блеснуть перед публикой. Тем более Чу Ваньнину. Во всяком случае, не после того злополучного случая, когда Мо Жань только устроился в компанию и проходил стажировку под его руководством.       И ведь прекрасно видно, к чему в итоге привело это руководство.       Лёгкое раздражение, кольнувшее Чу Ваньнина, сменилось чувством вины. Нужно найти Мо Жаня, убедиться, что с ним всё в порядке, и узнать, может ли он помочь чем-то большим, чем просто стаканом воды.       — Пожалуйста, продолжайте презентацию,— сказал Чу Ваньнин растерявшемуся стажёру из команды Мо Жаня, который сидел за проектором.       — Э-эм...— только и смог выдавить тот.       — Я пойду за Мо Жанем.       Чу Ваньнин поднялся, даже не дожидаясь ответа.       — А... может, лучше просто продолжим, а потом введём Мо Жаня в курс дела? Вы ведь можете понадобиться, если возникнут вопросы...       Голос стажёра затих; он так и не решился поднять на Чу Ваньнина глаза.       Неужели стажёрам Мо Жаня настолько безразлично состояние своего руководителя? В это с трудом верилось, учитывая, какой искренней симпатией Мо Жань пользовался почти у всех коллег. Но не проявить ни капли беспокойства после того, как он повёл себя столь несвойственным ему образом?.. На миг Чу Ваньнин подумал, что позже стоит поговорить об этом с Мо Жанем, но почти сразу отказался от этой идеи. Вряд ли подобный разговор из его уст будет воспринят благосклонно.       — В этом не будет необходимости, если вы достаточно хорошо знаете порученную вам часть работы.       Замечание оказалось достаточно резким, чтобы стажёр замолчал, и Чу Ваньнин без дальнейших препятствий вышел из переговорной.       Первым делом он направился в комнату отдыха и заварил для Мо Жаня чай. Выполняя привычные движения, он вдруг подумал, что Мо Жань, возможно, уже сделал это сам. Или, что ещё вероятнее, попросил кого-нибудь принести ему что-нибудь горячее. Но раз уж Ваньнин начал, то довёл дело до конца, после чего заглянул к его рабочему месту.       Мо Жаня там не было. Чу Ваньнин остановился в проходе, глядя на пустой стол и не зная, что делать дальше. За соседним столом, рядом с местом Мо Жаня, сидел менеджер Лу Цунь, но тот продолжал спокойно заниматься своими делами, словно вовсе не замечал Чу Ваньнина, застывшего посреди коридора с чашкой чая в руках и совершенно растерянного.       Может, написать Мо Жаню и спросить, куда он ушёл? Вдруг он отлучился всего на минуту? Или оставить чай на столе? От дальнейших раздумий его избавил оклик.       — А, лаоши Чу!— Ши Мэй одарил его улыбкой. Его большие глаза, похожие на цветы персика, тут же засияли, а тонкие, удивительно красивые черты лица словно озарились светом. Это была улыбка, в которую люди влюблялись без памяти. И Чу Ваньнин с неприятным чувством отметил, насколько легко она ему даётся. Он поспешил подавить это ощущение, заглушив его чувством вины. Ши Мэй был одним из немногих в Сышэне, кто называл его не сухим официальным «менеджер Чу», а «лаоши». Чу Ваньнин дорожил этой маленькой, почти незаметной для остальных близостью.       — Вы ищете А-Жаня?       Впрочем, Ши Мэй всегда был гораздо ближе к Мо Жаню.       — Да. Ты не знаешь, куда он ушёл?       Взгляд Ши Мэя скользнул к чашке в его руках.       — А-Жань плохо себя чувствует, лаоши Чу?— спросил он, чуть склонив голову.       — Я...— Чу Ваньнин осёкся, внезапно осознав, что на самом деле не знает. После того как Мо Жань почти выбежал из переговорной, ему казалось очевидным, что тому нездоровится, но ведь он ни разу не спросил его напрямую.       — Сегодня утром он выглядел неважно, вот и всё, — закончил он вместо этого.       — А-а, тогда понятно, почему он пошёл немного полежать,— задумчиво произнёс Ши Мэй.— Очень мило с вашей стороны так беспокоиться о нём, лаоши.       В уголках его глаз мелькнула едва заметная улыбка. Очевидно, Ши Мэй прекрасно догадывался, что именно стало причиной состояния Мо Жаня. Затем, словно почувствовав смущение Чу Ваньнина, он мягко добавил:       — Не переживайте. Уверен, А-Жань поймёт ваше о нём беспокойство.       — Разве он хоть когда-нибудь меня понимал?..— едва слышно пробормотал Чу Ваньнин и тут же почувствовал, как вспыхнули щёки: только сейчас до него дошло, насколько по-детски прозвучали эти слова.       Но Ши Мэй в ответ лишь мягко качает ему головой.       — Думаю, всё не так плохо, как вы думаете,— сказал он, легко сжав ладонью его плечо, а затем продолжил свой путь.       Ши Мэй слишком добрый и великодушный человек, подумал Чу Ваньнин. Он неизменно видит в людях больше хорошего, чем есть на самом деле. Впрочем, сейчас это было неважно. Если Мо Жань пошёл прилечь, значит, Чу Ваньнин знает, где его искать. Возможно, чай всё-таки придётся кстати.       Неподалёку от рабочего места Мо Жаня находилась небольшая комната отдыха с несколькими кушетками, где сотрудники могли ненадолго прилечь, если чувствовали себя плохо. Чу Ваньнин почти не сомневался, что найдёт его именно там. Он тихо приоткрыл дверь, хотя в такое время вряд ли кто-то, кроме Мо Жаня, мог оказаться внутри.       Он оказался прав: Мо Жань действительно был там совершенно один. Возможно, именно поэтому он позволил себе... Позволил себе...       Чу Ваньнин даже не смог закончить эту мысль. Вообще никакую не смог. Казалось, его мозг просто перестал работать.       Мо Жань сидел на ближайшей к двери кушетке, прямо перед ним. Брюки были расстёгнуты, а в руке он держал... свою плоть. Судя по всему, он был сильно возбуждён. Его член налился густым красным цветом, а головка влажно поблёскивала. Чу Ваньнин совсем не хотел смотреть, но и отвести взгляд оказался не в силах. Он был большим. Интересно, какой он на ощупь в ладони Мо Жаня, как ощущался бы этот вес в его собственной руке; насколько он горяч, как скользили бы пальцы по этим выступающим венам, как он выглядел бы в его собственной ладони рядом с рукой Мо Жаня, каков на вкус выступивший предэякулят, если провести по нему языком, и насколько широко пришлось бы открыть рот, чтобы вместить его... И вообще — смог ли бы Чу Ваньнин?.. Нет, нет, Чу Ваньнин ни о чём подобном не думает.       Мо Жань заметил его и резко распахнул глаза.       — Чу Ваньнин!.. — вырвалось у него скорее сдавленным стоном, чем возгласом. В следующий миг его бёдра непроизвольно подались вверх, и...       Чу Ваньнин стоял слишком, слишком близко. Когда Мо Жань кончил, этого расстояния уже не существовало. Чу Ваньнин от неожиданности невольно приоткрыл рот— лишь в изумлении, разумеется,— и почти сразу понял, какую ошибку совершил.       Горячее прикосновение заставило его оцепенеть. Кажется, рубашку придётся сменить. Он боялся даже опустить взгляд и убедиться в том, что произошло.       Мо Жань сидел неподвижно, всё ещё глядя на него.       Возбуждение в его руке постепенно спадало, но сам он словно утратил способность пошевелиться.       — Я… принёс вам чай,— наконец выдавил Чу Ваньнин. Собственный голос показался ему до смешного тихим и беспомощным.— Но теперь, наверное… он уже не нужен. Не думаю, что вам всё ещё хочется чаю.       Слова посыпались торопливо, одно за другим, будто он пытался заговорить случившееся.       — Похоже, вам уже лучше,— неловко добавил он.       Мо Жань не ответил ни слова.       И тогда Чу Ваньнин просто развернулся и поспешно вышел.