Медведица

      Коллеги давно ушли из учительской, а Анастасия всё ещё листала пробники девятиклассников. Было не то чтобы плохо… Было просто неутешительно. Она откинулась на скрипучую спинку стула, медленно покрутилась, ощущая, как древесина постанывает под весом усталости. Взяла в руки очередной листок - бумага чуть шелестела, будто вздыхала вместе с ней.       Очень хотелось в туалет. Женщина свела ноги вместе, уговаривая еще на десять минут потерпеть то ли мозг, то ли мочевой пузырь.       — Ну, может, Медведева не подведёт, - со вздохом вырвалась из неё последняя надежда уйти хоть немногим раньше восьми вечера домой. - Что тут у нас?..       Тихий шелест страниц понемногу усыплял, а шаль на плечах становилась всё тяжелее - уютнее, теплее. Анастасия надавила пальцами на глаза, смахивая сожженную тёмную прядь. Жжение ниже живота все еще чувствовалось.       — Пятое, седьмое… Опять на геометрии ошибка…       Она присмотрелась к ответу: прямоугольник многозначительно назывался LOVE. Хмыкнула, и очки со стуком опустились на стол. Анастасии казалось, что ей только казалось. И она боялась посмотреть немного дальше этого подозрения. Всегда боялась, за свой достаточно большой опыт учительства, пыталась не выходить из этого пузыря неосведомленности. Вечер начинался достаточно паршиво, так что вконец его испортить было уже не страшно. Поэтому, бросив на заднее сиденье вино и какую-то нарезку, резко развернула машину в сторону подруги.       Тёмный город обычно её нервировал. Выросшая в маленьком селе, она так и не смогла привыкнуть к вечному шуму и спешке, к этому обилию огней. Глаза, устававшие после лазерной коррекции быстрее, резало. А по сердцу резала тоска - по чему-то незаметному, родному, по запаху свежескошенной травы и тишине, которую не прерывает гул машин.       Сеня встретила её в лёгком халате на голое тело, уставшая и недовольная. В воздухе витал слабый аромат лавандового масла - видимо, пыталась расслабиться.       — Я помешала?       Анастасия была бы не удивлена, если бы Сеня выставила вон ухажёра ради неё, и это бы льстило… Лет пять назад. Сейчас она понимала: Сене тоже хотелось семью, даже самую тривиальную, без особых культурных вечеров. Но Сеня просто отмахнулась.       — У меня все амурные дела перенеслись на завтра, прямо перед твоим звонком.       — Выпьем?       Сеня прошла вглубь квартиры, впуская. Анастасия аккуратно ступила на длинноворсный коврик, сняла кроссовки и кинула под обувницу. Помыла руки, тщательно вспенив лимонное мыло - запах цитруса на мгновение отвлёк от тяжести в груди. Отодвинула желание сходить в туалет на попозже. Прошла на просторную светлую кухню, где мягкий свет лампы окрашивал всё в тёплый янтарный оттенок.       — Ну, выпьем. А повод веский, я так понимаю?       Сеня перекинула полотенце через плечо и ловким движением ноги открыла нижний ящик. Движение было привычным, почти ритуальным. Что довольно неправильно для школьного педагога, но что поделать.       — Я купила вино в пакете, можешь не доставать штопор.       — У тебя внезапно нарисовался кредит? - Сеня вскинула бровь. - Чего это мы как зашоренные школьники?       — Решила податься в ностальгию, - буркнула Анастасия и приняла из рук бокал. - Тут дела школьные.       — Когда-нибудь ты перестанешь тащить работу на дом. Что такое?       — Сень… Влюблённость ученика в учителя - это что за зверь?       — Обычный такой, среднестатистический, - Сеня одёрнула халат и пригубила вино. - Вот как это пойло, только, может, получше. Вино не исправишь.       Анастасия уловила «исправить» и предпочла пропустить это мимо ушей. Ей не представлялось возможным исправлять влечение к кому бы то ни было в том смысле, который в слова вкладывала Сеня, как психолог по образованию. Ей, Анастасии, женщине с тремя браками за плечами, не казалось, что стоит исправлять то, что обычно заставляет людей дышать. Но легко, когда влюблен ты, а не в тебя. Невзаимно, слишком по-взрослому и в то же время очень наивно. И это пугало. Анастасия просто не знала, что делать.       — Как же я устала. Я понимаю, всё понимаю, честно. Подростковая влюблённость, оленьи глаза и приторная преданность. Это то, через что они все проходят. Но почему я?..       — Слушай, я когда на музыку к восьмому прихожу, будто бы не на уроке подслушиваю, а на каком-то конкурсе, кто лучше тебя воспоет. Я не удивлена. Но чтобы так… Медведева? Ты уверена?       — Ну да.       — Так она же… - Сеня приблизилась и тихо выдохнула. – Девочка.       Анастасия немного зависла, пытаясь подобрать ответ подруге.       — Ну… Да.       — Тогда о чем разговор? – Сеня оперлась на барную стойку. – Хочет быть на тебя похожей Иринка, вот и спрашивает твои духи.       — Сень... Вот ты мне как психолог скажи, у тебя квалификация не липовая?       — Нет, - подруга нахмурилась.       — А лет тебе сколько?       — Тридцать шесть.       — Вроде бы еще молодая женщина, откуда совковые настроения? Не мы ли вместе диски с ТАТУ покупали в ларьке на углу?       — Ой, - Сеня отмахнулась, - Насть, перестань.       Анастасия глотнула горечь из бокала.       — Значит, дельного совета не дашь?       — Дам. Выпей и забудь. В этом возрасте они все ищут помимо родительской фигуры еще одну, взрослую, на которую очень хочется походить.       Резкая режущая вспышка чуть ниже живота прервала. Анастасия, аккуратно встав, дошла до туалета, и, последовательно вымыв руки, спустив брюки и усевшись на холодное, выдохнула.       В какой-то момент она свернула не туда. Дочь уже мало обращала внимания на ее еженедельные отлучки «к друзьям», предпочитая оставаться на выходных у бабушки. В один из таких дней Анастасия позвонила маме и попросила собрать Лесю в школу, а сама пошла в круглосуточный на углу, и, наплевав на косые взгляды знакомых, купила бутылку вина и какую-то дешевую нарезку. Подумав еще с секунду, пробила дошик в готовой пластиковой упаковке. На звонящий в кармане телефон не обращала внимания.       Почему ее любят такие козлы? Почему она любит таких козлов? Пятая попытка завести семью увенчалась успешным битьем посуды в его квартире, пока за дверью пряталась любовница.       Анастасия сбросила еще один звонок и зашла в соцсети полистать ленту. Может, милые котики в видео заменят ей скребущих кошек, которые снова разворошились в груди? В углу появилось уведомление о новой публикации кого-то из друзей.       — Вспомни солнце, вот и лучик, — процедила Анастасия, но все же нажала на колокольчик. С фотографии на нее смотрела улыбающаяся девочка с одуванчиками в волосах. И новый пост.       «Твои рыжие волосы легко спадают на плечи, приоткрывая шею. Твой звонкий, наивный и по-детски радостный голос заставляет податься вперёд, как можно ближе.       Яркие нотки твоего смеха подавляют уныние внутри меня. Находясь рядом с тобой, я чувствую себя чем-то полноценным, будто находя то, чего мне так долго не хватало. Я не могу взглянуть прямо в твои глаза. В твои глаза цвета лазурного моря с вкрапинками бирюзы, что завораживает меня. Я не могу потому, что боюсь, что же ты подумаешь... Но я любуюсь тобой издали, хоть я и в метре от тебя. И пусть это неправильно и неприемлемо. И пусть ты не узнаешь. И пусть...       Лёгкий взмах кисти. Ты уже что-то чертишь у доски. Обычно ты не смахиваешь те белые следы от мела. И не надо. Они эстетично смотрятся на твоих ладонях. А для меня и вовсе идеально. Всегда аккуратная, такая красивая и цветущая. Ты сводишь меня с ума. В ожидании встречи с тобой я считаю минуты.»       Анастасия закусила губу и задержалась на вдохе. Так проникновенно ей еще никто не признавался в любви. К сожалению, во взрослой жизни все предпочитают опускать романтику, списывая все на быстро летящие годы, и, чего греха таить, нескрываемое желание быстро заиметь связь, которую нужно строить годами.       «Это все слишком громко и поэтому я могу лишь смотреть на тебя, тихо и долго. Парта, учебник, тетрадь. Пустой класс. И ты что-то чертишь у доски. Готовишься к уроку? Я подхожу ближе. Лучи солнца затейливо касаются твоих волос, что заставляет их переливаться.       Ты поворачиваешься ко мне с улыбкой, от которой я таю. Протягиваешь руки ко мне. Ласково обнимаешь. Что же я делаю? Что же не так? Я крепко сжимаю тебя в объятиях. Сколько мы так стоим? Минуту, час, два? А разве это важно сейчас? Я просто вдыхаю твой запах. Твои духи. Какие-то лёгкие, возможно с запахом цветов персика. Я не знаю точно. Они не приторные, не яркие, а воздушные, проникающие внутрь.       Мы проходим чуть вглубь комнаты. Опираюсь на парту. В поясницу впился угол стола, но разве это важно сейчас? Я просто наслаждаюсь моментом. Ты что-то мне говоришь, согревая своим дыханием шею. А я вслушиваясь, но не в слова, а в голос. Впитывают всё, до единого звука, шороха. Ты приближаешь своё лицо к моему. Так близко, что я вижу твои глаза напрямую. Впервые. Они затягивают меня. Эти глаза цвета лазурного моря с вкрапинками бирюзы. Что же я делаю? Что же не так? Я глажу тебя по щеке, произнося слова, которые вырывались из меня при каждой нашей встрече.»       Это было чем-то неправильным – выставлять личное напоказ. Как бы сказала ее мама – белье на всеобщее обозрение. Но почему-то сейчас молодежь, сросшаяся с соцсетями, не придавала значения интимному.       «А ты облегчённо смеёшься, говоришь о чём-то неправильном для общества, но таком желанном для меня. Те же слова. Ты повторяешь их за мной, как обещание. И словно в ответ издалека начинает трепетать щемящее чувство.       И я даю имя этому чувству. Нашему, общему чувству на двоих — влюблённость. И мы ещё ближе к друг другу. Я зарываюсь руками в твои рыжие волосы, что легко спадают на плечи, приоткрывая шею. Я чувствую твоё дыхание у себя на губах.              Мятный запах и ещё что-то, еле уловимое. И мы легко касаемся друг друга, будто боимся, что сейчас это всё растает, как летний сон.       Так невесомо, аккуратно мы пытаемся найти что-то друг в друге, что давно потеряли. И внутри меня что-то рвётся наружу и поёт. Оно даёт мне понять, что я готова умереть ради тебя. Ради таких счастливых минут рядом. Очень близко. И я не лгу сейчас. Потому что я не солгу своей любви.       Но в один момент все меняется. Ты будто вспоминаешь что-то, мягко отстраняясь от меня. Эти глаза цвета лазурного моря с вкрапинками бирюзы. В них прячется страх и надежда.       И мы отталкиваемся. И мы теряемся в пространстве. И я не вижу тебя. И меня накрывает водной чьих-то чувств. Это не мои, нет. И это не эмоции. Это слова. Шёпот, нарастающий и окружающий меня плотной стеной. «Ты сложная». «Неправильная». «Брось». «Ненужная». «Не добьёшься». «Полная лжи». «Не умеешь любить». «Не твоё». «Есть лучше». «Испорченная». «Нельзя». «Закройся». «Не...» «Не...»       И это проникает внутрь меня. Разрывает на части, медленно сжигает что-то важное внутри. Что-то, что только зародилось. Что дало мне дышать. Мои лёгкие заполняются каким-то дымом, а выдохнуть это я не могу. Кашляю, раздираю горло, но не могу. И мне больно. Ужасно больно. Что же это? Просыпаюсь со слезами на глазах. Этот сон не отпускает меня. Каждую ночь. Каждую минуту. Он со мной. Он во мне. Он — это я. Я — это он. Где реальность перемешалась с мечтами и страхами. Где нужно найти суть и понять, почему именно так. Где нужно просто заглянуть в себя.»       Анастасия, помедлив, все же поставила лайк, добивший сотню на публикации. Она впервые столкнулась с таким громким проявлением чувств ученика к себе. Было бы легче, если бы ученика. Мальчики предпочитают напускать лишнюю браваду, ершиться и не идти дальше шоколадок. Но Ира…       Анастасия натянула брюки и, помотав головой, будто отгоняя воспоминание, включила холодную воду на максимум. В зеркале на нее посмотрела уставшая женщина с покрасневшими щеками.       — Ты идёшь? Этому вину нет смысла давать дышать, давай скорее. — из-за двери послышалось нетерпеливое сопение подруги.       — Иду, — прикрикнула Анастасия и снова посмотрела на себя в зеркало.       Сене нельзя говорить про этот пост. Девочка и так чувствовала себя ненужной и неправильной. Анастасия прекрасно знала, каково это — ходить поломанной куклой. И ломать еще кого-то просто потому, что впервые гормоны накрыли с такой силой — слишком жестоко. Ей нужно просто время понять, как себя вести дальше, и, чёрт возьми, быть настоящим учителем — с честью, достоинством и поддержкой детям.