Увидимся в следующей жизни

Следующий день был таким же жарким. Солнце пекло, хоть беги в речку. Александр с Ильёй опять сбежали от всех — сидели в поле, среди подсолнухов. Высокие, жёлтые, они как стена, никто их там не видел. Илья сидел, жевал стебель и смотрел в небо. Саша положил голову ему на колени и прикрыл глаза. — Илюх, ты меня слышишь? — лениво спросил Саша. — Ага, — ответил Илья, но сам где-то витал. — И что я сказал? Илья замялся, улыбнулся и ткнул его стебельком в нос. — Не помню. — Вот я и говорю! — Саша вскочил, выхватил у него стебель и побежал. — Нечего мои подсолнухи жевать! — Санька, отдай, дурак! — засмеялся Илья и рванул за ним. Они носились между подсолнухами, как дети. Смеялись, падали, снова вставали. Потом Илья догнал его, схватил за руку, и они вместе упали в траву. Илья оказался сверху, держал руки Саши над головой и улыбался так, что глаза превратились в щёлочки. — А теперь — отдавай, — выдохнул он. — А то что? — усмехнулся Саша, не сводя с него глаз. Илья наклонился и легко поцеловал его в уголок губ, а потом — в губы. Долго, тепло, будто всё время в мире принадлежало им. — Ну… так и быть, оставлю, — выдохнул Саша, когда они отстранились. — За такой поцелуй — можно. После того как они немного подурачились и посмеялись, успокоились и принялись за дело. Они начали собирать семечки, разговаривая и время от времени шутя друг с другом. — Смотри, какая жирная, — Илья протянул Саше огромную чёрную семечку. — Таких я ещё не видел. — Ага, — Саша взял её, покрутил в пальцах и тут же кинул в Илью. — Лови! Та попала тому прямо в лоб. Илья возмущённо зашипел, но тут же рассмеялся и запустил в ответ целой горстью. Началась дурацкая битва. Они кидались семечками, хохотали, падали в высокую зелёную траву под подсолнухами. — Да, Саш хватит! — кричал Илья, уворачиваясь. — У меня сейчас волосы все в шелухе будут! — А мне нравится, — ухмыльнулся Саша. — Ты и так как воробей взъерошенный, а теперь вообще будешь как семечко. — Сам ты семечко! Они повалились на землю, тяжело дыша от смеха. Илья лежал на спине, глядя в небо через жёлтые лепестки. Саша устроился рядом, повернув голову к нему. — Хорошо, да? — тихо спросил Саша. — Очень, — выдохнул Илья. — Я б тут вечно лежал. — И я. Они замолчали. Саша смотрел на то, как ветер шевелит кудри Ильи, как на его щеке смешно прилипла шелуха от семечки. Он хотел уже сказать что-то нежное, глупое, как всегда, но вдруг замер. Сначала ему показалось, что это ветер. Но звук становился громче. Рёв моторов. Много моторов. И вместе с ними — крики. — Война! — донёсся женский вопль со стороны деревни. — Люди, война! Саша вскочил как ошпаренный. Илья тоже поднялся, и семечки посыпались из кармана на землю. Никто из них их не заметил. — Бежим! — крикнул Саша и схватил Илью за руку. Они побежали. Через поле, через дорогу, не разбирая пути. Ноги сами несли их вперёд. Сердце колотилось так, что Саша слышал его удары в ушах. Рядом бежал Илья, тяжело дыша, и его рука в ладони Саши была ледяной. Они влетели в деревню. Люди плакали. Матери висели на солдатах, умоляя не забирать сыновей. Кто-то пытался спрятаться в домах. Крики, стоны, детский плач. Четыре военных машины стояли прямо посреди улицы, и солдаты хватали всех подряд: молодых, пожилых, тех, кого считали нужным забрать. А ведь они чьи-то сыновья, отцы, братья. А может, единственные кормильцы в семье. — Илья! — крикнула мать Ильи, заметив их из окна. Она отчаянно замахала руками, показывая бежать. — Бегите, дети! Спасайтесь! Но было поздно. Двое солдат заметили их и направились прямо к ним. — Хватай этих! — крикнул один, указывая пальцем. Саша рванул обратно к полю, таща Илью за собой. Они бежали, не оглядываясь. Воздух обжигал лёгкие. Ноги гудели. Но они понимали если остановятся — всё. Война — это конец всего. Конец света, конец жизни, конец свободы. Конец их любви. Той самой любви, которую они прятали от всех. Сзади завыл мотор. Саша обернулся на бегу и увидел ВАЗ, который летел за ними по пыльной дороге. Солдаты в кузове кричали, чтобы они остановились. — Беги! — хрипел Илья. — Сань, беги! Илья споткнулся. Он упал на колено, вскрикнув от резкой боли в ноге. Земля была твёрдой, каменистой. Колено тут же начало распухать. — Беги, оставь меня! — закричал Илья, и по его щекам потекли слёзы. — Сашка, прошу! Александр на миг остановился. Он присел рядом с Ильёй и посмотрел в его глаза. В них читался страх. Сам Саша был на грани слёз, но он сжал зубы. — Ты сдурел?! — заорал он, хватая Илью на руки. — Что значит оставить тебя, Илюх?! Он взял его на руки и встал, и побежал дальше. Илья был лёгким, но через несколько метров ноги у Саши начали подкашиваться. Он тяжело дышал, чувствуя, как мышцы горят огнём. Но он не остановился. Не мог. У него нет никого, кроме Ильи. Он не мог оставить самого близкого ему человека. Их уже окружили. Четыре машины с солдатами сомкнулись кольцом, перегородив дорогу. Саша опустил Илью на землю и встал перед ним, раскинув руки, заслоняя собой. — А ну стоять! — вышел вперёд лейтенант, поправляя фуражку. По его значкам было видно, что он не из простых. — Мальчики, по-хорошему садитесь. Вы и так не мало нас заставили за вами ехать. Саша судорожно сглотнул. Он посмотрел на лейтенанта, потом на солдат вокруг, потом снова на Илью. Тот сидел на земле, обхватив колено руками, и смотрел на Сашу полными ужаса глазами. — Он ранен, — голос Саши сорвался на крик. — Ему нельзя на войну! Отпустите хотя бы его! Я вас прошу! Лейтенант равнодушно окинул его взглядом. В его глазах не было ни жалости, ни сочувствия. — Отставить, — отрезал он и махнул рукой. — Их обоих в машину. Живо! Двое солдат схватили Сашу за руки и потащили к машине. Третий подхватил Илью и подтолкнул его вперёд. — Саша! — закричал Илья, пытаясь вырваться. — Я здесь! — крикнул Саша в ответ, хотя его самого уже заталкивали в кузов. — Я здесь, Илюх! Илья оказался рядом. Он упал на жёсткую скамейку, и Саша тут же придвинулся к нему, обнимая, притягивая к себе. Илья трясся всем телом, уткнувшись носом в грудь Саши. — Тихо, — шептал Саша, гладя его по голове. — Всё хорошо. Мы вместе, слышишь? Илья зарыдал в голос. Его плечи вздрагивали, пальцы судорожно вцепились в рубашку Саши. Саша крепче прижал его к себе, чувствуя, как у самого сердце разрывается на части. В кузове сидели и другие парни из их деревни. Кто-то из них косо посмотрел на них, заметив, как Саша обнимает Илью. Но тут же отвёл взгляд. На войне всем было не до того, кто кого обнимает. У каждого внутри сидел свой страх, и чужая любовь казалась чем-то неважным. Солдаты захлопнули дверь, и машина тронулась. Колеса заскрежетали по пыльной дороге, поднимая облака пыли. Деревня медленно исчезала за спиной. Вместе с ней исчезало всё, что было до. Дом. Сено. Подсолнухи. И то самое лето, которое казалось вечным. — Саш, — прошептал Илья, не поднимая головы. — Мы живы? — Живы, — ответил Саша и поцеловал его в макушку. — И мы будем жить и будем вместе. Слышишь? Я тебя не брошу. Я же обещал тебе, помнишь? Илья только кивнул, сильнее вцепившись в его рубашку. И в этом кузове, среди чужих людей и чужого страха, они держались друг за друга, как за единственную ниточку, которая ещё связывала их с жизнью. Война забрала у них всё. Но не друг друга. Пока они вместе — у них есть шанс. Машина тряслась на ухабах. В кузове было душно и тесно. Парни сидели плечом к плечу, опустив головы. Никто не говорил. Только где-то в углу тихонько всхлипывал совсем молодой пацан, лет шестнадцати, наверное. Его никто не утешал. Саша всё ещё держал Илью в объятиях. Илья перестал плакать, но мелко дрожал, и это дрожь передавалась Саше. Он гладил его по спине, шептал что-то успокаивающее, хотя внутри самого всё сжималось от страха. — Посмотри на меня, — тихо сказал Саша. Илья поднял голову. Его глаза были красными, опухшими от слёз, но в них ещё теплился свет. — Мы справимся, — сказал Саша твёрдо. — Я с тобой, понял? Пока я рядом — ничего не случится. — А если нас разлучат? — голос Ильи дрогнул. — Если мы умрем? — Не разлучат и не умрем. Я не дам тебе умереть. Саша сказал это так уверенно, что даже сам на миг поверил. Но в глубине души он понимал что, на войне никто ничего не решает. Только пули и приказы. Кто-то из парней, сидевших напротив, хмыкнул. Саша поднял глаза. Это был здоровый парень с тяжёлым взглядом, Петька, из соседней улицы. Он всегда смотрел на них косо, даже в деревне. А сейчас его глаза блестели недобро. — Чего вы там шепчетесь, как бабы? — бросил он. — Война, а они там обжимаются. Саша напрягся. Он почувствовал, как Илья замер в его руках. — А тебе какое дело? — холодно ответил Саша. — Да так, — Петька сплюнул на пол кузова. — Странно это. Два мужика обнимаются, как девки. — Заткнись, Петька, — вдруг сказал кто-то из угла. Парнишка постарше, с усталыми глазами. — Им и так страшно. Всем страшно. Не лезь. Петька хотел что-то огрызнуться, но посмотрел на того парня и передумал. Только сплюнул ещё раз и отвернулся. Саша выдохнул. Он прижал Илью ближе и прошептал ему в ухо: — Не слушай его. Он ничего не знает. Ничего. Илья кивнул, но Саша чувствовал, как тот снова начинает трястись. Он взял его ладонь и сжал, переплетая пальцы. — Я рядом, — только и сказал он.

***

Лагерь встретил их серостью и грязью. Низкие палатки, колючая проволока, солдаты с автоматами. Пахло гарью, потом и чем-то кислым. Их выгрузили из машин, как мешки с картошкой. Кто-то падал, его поднимали и толкали дальше. Саша держал Илью за руку, чтобы их не разлучили в этой сутолоке. — Стройся! — орал сержант с хриплым голосом. — Живо, живо! Они встали в ряд. Вокруг были сотни таких же, как они. Испуганные, грязные, с пустыми глазами. Их распределили по палаткам. Саша и Илья попали в одну, и Саша выдохнул с облегчением. По крайней мере, вместе. Палатка была тесной, на полу — грязные матрасы, набитые соломой. Рядом лежали ещё четверо парней. Все молчали, глядя в одну точку. Вечером их вывели на плац. Худой лейтенант с нашивками на рукавах ходил вдоль рядов, заложив руки за спину. — Слушайте сюда, — начал он, и голос у него был как наждачная бумага. — Война не ждёт. Завтра в шесть утра начинается подготовка. Будете учиться стрелять, окапываться, выживать. Через неделю — марш-бросок на передовую. Он остановился и окинул всех взглядом. — Дезертирство — расстрел. Неподчинение — расстрел. Трусость — тоже расстрел. Запомните это. Илья судорожно сглотнул. Саша сжал его руку незаметно для других. Он чувствовал, как ладонь Ильи становится влажной. — Вопросы есть? — спросил лейтенант. Вопросов не было. Ночью в палатке было душно. Где-то рядом храпели соседи, кто-то бредил во сне. Саша и Илья лежали рядом, на одном матрасе, тесно прижавшись друг к другу. В темноте их никто не видел. — Саш, — прошептал Илья. — М? — Я не хочу умирать. Саша повернул голову. В темноте он видел только блеск его глаз. — Я тоже не хочу, — ответил он. — Мы не умрём. Мы сбежим. — Но как? — Я придумал, — Саша говорил тихо, почти беззвучно. — У нас есть два часа между сменами караула. Если мы уйдём в это время, нас не заметят. Пойдём на восток, через поля. Там должны быть леса. Мы спрячемся, переждём, а потом... — А потом что? — голос Ильи дрожал. — А потом... не знаю. Что нибудь придумаем. Но мы будем вместе. Это главное. Илья долго молчал. Потом придвинулся ближе и положил голову на плечо Саши. — Хорошо, я с тобой, — прошептал он.

***

Следующий день был тяжёлым. Их гоняли по плацу, заставляли копать окопы, пока руки не покрывались кровавыми мозолями. Потом учили стрелять из винтовок, которые весили больше, чем казались. Илья еле держался на ногах. Его колено распухло и болело, но он не жаловался. Только иногда сжимал зубы и хромал чуть сильнее. Саша заметил это. Когда наступил обеденный перерыв, он подошёл к Илье и сел рядом на траву. — Болит? — спросил он. — Нормально, — буркнул Илья, отворачиваясь. — Илюх, не ври мне. Я же вижу. Илья опустил голову. Плечи его дрогнули. — Болит, — признался он. — Но я не хочу, чтобы они узнали. Если увидят, что я хромой, могут списать. А если списать... — он поднял глаза, — нас разлучат, Саш. Они отправят меня в тыл, а тебя на передовую. Я не хочу без тебя. Саша накрыл его ладонь своей. — Тогда терпи. Я буду рядом. Я всегда буду рядом.

***

Прошло три дня. Они готовились, учились, ждали. И каждую ночь шёпотом обсуждали побег. Илья нарисовал в голове карту, Саша запомнил время смены караулов. Всё было готово. Четвёртая ночь. Темнота, как смоль. Караульные прошли мимо их палатки, и Саша считал шаги. Двадцать три, двадцать четыре... — Пора, — прошептал он. Они выскользнули из палатки бесшумно, как тени. Босиком, чтобы не стучать. Земля была холодной и колючей. Они бежали. Через поле, через кустарник, к лесу, который виднелся вдали. Ноги гудели, лёгкие горели. Но они бежали. Потому что остановиться значило потерять всё. Илья споткнулся. Саша подхватил его на лету, и они побежали дальше. — Держись! — шипел Саша. — Ещё немного! Но потом Илья остановился так резко, что Саша чуть не упал. — Тихо! — выдохнул Илья. — Саш, слышишь? И Саша услышал. Вдалеке, совсем близко, раздались выстрелы. Короткая очередь. Потом ещё одна. — Нас заметили, — прошептал Илья. — Они стреляют. — Нет, — Саша сжал его плечо. — Это не по нам. Это... это где-то в стороне. Бежим! Они побежали снова. Они бежали через поле. Колючая трава резала ноги, но они не замечали. Сердца колотились, дыхание сбивалось. Впереди виднелся лес — там можно было укрыться. Но вдруг Илья остановился. — Саш, тихо. Он замер, прислушиваясь. Под ногой что-то звякнуло. — Чёрт, — прошипел Илья. — Мне кажется, я наступил на мину. Саша застыл. Воздух стал тягучим, как смола. Он медленно подошёл к Илье, взял его за руку. — Тихо, — прошептал он. — Просто не двигайся. — Саш, я боюсь... Саш, я не хочу умирать… — Я рядом. Они стояли так несколько минут. Илья дрожал, и Саша чувствовал эту дрожь. Александр не понимал что делать, как быть в этой ситуации. Он попытался выкопать землю под ногами Ильи. Потом он аккуратно, миллиметр за миллиметром, освободил ногу Ильи. Ничего не произошло. Саша выдохнул и вдруг рассвирепел. — Ты идиот! — зашипел он. — Что ты вообще делаешь? Ты чуть нас не убил! — Я не знал! — огрызнулся Илья. — В темноте же ничего не видно! — Надо было смотреть под ноги! — Сам ты смотри! А я здесь вообще не хотел быть, я тебя послушался! Они стояли друг напротив друга, злые, испуганные. Но потом вдалеке раздались выстрелы. Очередь. Громкая. Они переглянулись. В тот момент они забыли про ссору. — Бежим, — сказал Саша, и они снова рванули вперёд.

***

Они бежали целый день. Ноги отказывались идти, в горле пересохло, губы потрескались. Но они не останавливались. Они знали: если остановятся — их найдут. И тогда всё будет кончено. — Сань, я не могу, — простонал Илья, падая на колени. — Ноги... ноги больше не идут. — Можешь, — сказал он и встал перед Ильёй на колени, заглядывая ему в глаза. — Ты слышишь? Мы можем. Я не оставлю тебя, понял? Вставай. Илья поднял глаза. В них стояли слёзы. — Я боюсь, Саш. Я боюсь, что нас убьют. — Я же говорил, нас не убьют. Я не дам. Саша взял его лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза. — Помнишь, что я обещал? Мы всегда будем вместе. Даже если... даже если умрём — мы умрём вместе. Хорошо? Илья кивнул, и слёзы покатились по его щекам. — Хорошо, — прошептал он. Они встали и пошли дальше. Медленно, но шли. Держась за руки, поддерживая друг друга. Шли, пока солнце не начало клониться к горизонту. И тогда они увидели лагерь. Вражеский лагерь. Огни, палатки, солдаты в чужой форме. Илья схватил Сашу за руку. — Назад, — выдохнул он. — Сашка, назад! Но было поздно. Кто-то крикнул по-немецки, и на них направили автоматы.

***

Они стояли на коленях в грязи. Руки заведены за спину, головы опущены. Вокруг них — немецкие солдаты. Пахло порохом, дымом и сырой землёй. Где-то вдалеке слышались выстрелы — война продолжалась, даже здесь, в этом лагере. Илья дрожал. Он не мог смотреть на немцев, не мог смотреть на их холодные лица, на оружие, направленное на него. Он смотрел только на Сашу. Только в его голубые глаза. — Саш, — прошептал он, и голос его сорвался. — Сань, мне страшно. — Я рядом, — ответил Саша, хотя сам трясся от холода и ужаса. — Смотри на меня. Только на меня. К ним подошёл офицер. Высокий, сухой, с острыми скулами и пронзительными глазами. На его мундире блестели награды. Он остановился перед ними и окинул их презрительным взглядом. Потом заговорил. — Wer hat euch geschickt? — его голос был резким, как удар хлыста. — Antwortet mir, oder ihr werdet sterben. Саша поднял голову. Он не понимал немецкого, но по тону офицера понял что, это допрос. И если они не ответят — их расстреляют прямо здесь. — Мы не понимаем, — сказал Саша, стараясь говорить твёрдо. — Мы не знаем языка. Офицер нахмурился. Он повернулся к солдату рядом и что-то спросил. Тот пожал плечами. — Sind sie Russen? — офицер снова посмотрел на Сашу. — Woher kommt ihr? Саша молчал. Он не знал, что сказать. Он смотрел на Илью, который сидел рядом, сжавшись в комок, и понимал это конец. Офицер потерял терпение. Он шагнул вперёд и схватил Илью за воротник, рывком поднимая его на ноги. — Ich frage dich! — закричал он, тряся Илью. — Woher kommt ihr? Илья вскрикнул от боли. Его нога подкосилась, и он повис на руках офицера. — Отпусти его! — Саша рванулся вперёд, забыв о солдатах, забыв об оружии. — Отпусти! — Halt deine Fresse! — офицер оттолкнул Илью, и тот упал обратно на колени. — Setz dich hin, oder ich erschiesse euch beide! Саша замер. Он смотрел на офицера, и в его глазах горела ненависть. — Мы ниоткуда, — сказал он сквозь зубы. — Мы просто хотели убежать. Мы не шпионы. Офицер прищурился. Он явно не поверил. — Lügner — прошипел он. — Ihr seid Partisanen. — Нет! — закричал Саша, поняв только последнее сказанное слово. — Мы просто мальчишки! Мы не хотим воевать! Мы с миром! Офицер усмехнулся. Он повернулся к своим солдатам и что-то сказал на немецком. Те засмеялись. — Sie werden sterben, — бросил офицер через плечо. — Wie Hunde. Саша почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он посмотрел на Илью. Тот сидел на коленях, весь дрожащий, с красными от слёз глазами. Но в его взгляде было что-то другое. Не страх. Смирение. — Саш, — прошептал Илья. — Саш, это конец, да? Саша не ответил. Он не хотел говорить правду. — Auf die Knie! — крикнул офицер, и солдаты подошли ближе. Саша и Илья уже стояли на коленях. Но Илья вдруг рванулся вперёд, несмотря на руки, которые держали его. Он бросился к Саше. — Halt ihn! — закричал офицер. Но Саша уже поймал Илью. Он притянул его к себе, вцепился в его трясущееся тело, и они столкнулись губами. В последний раз. Это был их последний поцелуй. Всё. Боль. Слёзы. Страх. Любовь. — Widerlich, — сплюнул офицер. — Schiess sie ab. Солдаты оттащили их друг от друга. Илья кричал, пытаясь вырваться. Саша сжал его руку, переплетая пальцы, и посмотрел в его глаза. — Пообещай! — крикнул он, и голос его сорвался. — Пообещай, что в следующей жизни мы найдём друг друга! Илья смотрел на него сквозь слёзы. Он улыбнулся, хотя улыбка вышла дрожащей, как у ребёнка. — Обещаю! — закричал он. — Обещаю, Сань, обещаю! Офицер махнул рукой. Тот момент раздался выстрел. Один. Или два — Саша уже не понял. Он упал, но всё ещё смотрел в глаза Илье. Тёмные, как вишня, полные слёз, но такие родные. Илья падал рядом, и их руки так и остались сцепленными. Пальцы сплелись в замок, и даже когда сознание угасало, они не разжали хватку. Они умерли вместе. Как и обещали. А потом наступил свет. Тёплый, золотистый, как то лето в подсолнухах. Не было боли, не было страха, не было войны. Только тишина и ощущение, что они всё ещё рядом. Их души парили в ином мире, в ином измерении. Они не чувствовали холода земли, не слышали выстрелов. Они просто были. Вместе. Как всегда. И в этом новом мире, где не было запретов, в их душах всё ещё звучали те же слова. Те же обещания. «Мы встретимся. Обещаю. В другой жизни». Они найдут друг друга. Сквозь время, сквозь пространство, сквозь любые преграды. Они будут вместе. Потому что такая любовь не умирает. Она просто ждёт. Ждёт, чтобы снова встретиться. Они найдут. Они будут вместе. Они увидеться в другой жизни.