тайфун по имени

Пхукет встретил Миён влажным, тягучим воздухом, который сразу же проник в лёгкие, смешиваясь с запахом соли и жасмина. Это был её первый настоящий отпуск за последние два года — без расписаний, без камер, без бесконечных "нужно быть идеальной". Только океан, солнце и полное одиночество. Именно так Миён и планировала: лежать в шезлонге, читать книги, пить кокосовое молоко и ни о чём не думать. Она сняла небольшой бунгало в пяти минутах ходьбы от пляжа, с верандой, увитой плющом, и каждый вечер засыпала под шум прибоя. Это было идеально. Так она думала первые два дня. На третий день всё изменилось. Миён сидела в пляжном кафе под большим плетёным зонтом, потягивая холодный лимонад и делая вид, что читает книгу. На самом деле она уже полчаса безуспешно пыталась сосредоточиться на строчках, но взгляд то и дело скользил к бару, где бармен Тэ, весёлый парень с вечной улыбкой, болтал с кем-то у стойки. Миён не сразу поняла, что именно привлекло её внимание. Сначала она услышала смех — низкий, чуть хрипловатый, с какой-то дьявольской искоркой. А потом увидела её. Девушка сидела на высоком барном стуле, забросив ногу на ногу, и в её позе было столько уверенности, что Миён невольно задержала дыхание. Длинные чёрные волосы, небрежно растрёпанные ветром, белая рубашка, завязанная узлом на талии, обнажающая плоский загорелый живот, и массивные солнцезащитные очки, за которыми невозможно было разглядеть глаза. Она двигалась плавно, как кошка, и каждое её движение казалось продуманным до миллиметра, хотя Миён почему-то знала — это было естественно. Она просто была такой. Миён отвела взгляд, чувствуя, как щёки начинают гореть. Возьми себя в руки, идиотка. Ты здесь для того, чтобы отдыхать, а не пялиться на незнакомых красивых девушек. Но через пять минут она снова смотрела в ту сторону. Девушка уже отошла от бара и направилась к бассейну. Она сняла рубашку, оставшись в чёрном бикини, и Миён чуть не подавилась лимонадом. Идеальные линии загара, узкая талия, длинные ноги — она выглядела так, будто сошла с обложки глянцевого журнала. — Ты опять на неё смотришь, — протяжно раздался голос рядом. Миён подскочила. Тэ стоял у её столика с подносом в руках и насмешливо улыбался. — Я… нет! — запротестовала Миён, чувствуя, как её лицо заливается краской. — Я просто смотрела на бассейн. Там вода… красиво переливается. — Ага, конечно, — Тэ фыркнул. — Ты уже третий день на неё пялишься, Миён. Это заметно даже рыбам в океане. Миён спряталась за книгой, хотя текст всё равно плыл перед глазами. — Кто она? — вырвалось у неё раньше, чем она успела подумать. Миён сглотнула. Ей стало душно под панамой, хотя солнце уже клонилось к закату. В тот вечер Миён сидела на веранде своего бунгало, глядя на оранжево-розовое небо, и слушала музыку в наушниках. Вокруг было тихо — только сверчки да далёкий гул волн. Она уже почти задремала, когда кто-то тронул её за плечо. Миён резко обернулась и чуть не упала с кресла. Перед ней стояла ОНА. Та самая девушка из кафе. Без очков. Без маски. С огромными карими глазами, в которых отражались огни заката и чёрт знает что ещё. Она улыбалась — открыто, тепло, немного смущённо — и в этой улыбке было столько жизни, что у Миён перехватило дыхание. — Я Минни, — представилась она, протягивая руку. — А ты, наверное, та самая Миён, о которой Тэ говорит уже два дня. Миён наконец-то вышла из ступора и пожала протянутую руку. Ладонь Минни была тёплой и сухой, рукопожатие уверенным. — Это он обо мне говорит? — выдавила Миён, удивляясь, что голос звучит почти нормально. — Я думала, он обсуждает погоду и коктейли ахах — О, он говорит о многом, — засмеялась Минни, и смех у неё был заразительным. — Но про тебя он сказал, что ты приехала одна, делаешь много фото и читаешь что-то.. наверное книги, которые никто не читает в отпуске. Мне стало интересно. Миён почувствовала, как её щёки снова заливаются краской. Она отчаянно хотела провалиться сквозь деревянные доски веранды. — Я просто… отдыхаю, — пробормотала она. — Не люблю шумные компании. — Я тоже, — неожиданно сказала Минни. — Только я не умею сидеть на месте. Вечно в поиске чего-то нового. А ты умеешь. Они замолчали. Тишина была неловкой, но почему-то не давящей. Миён чувствовала, как внутри неё разливается странное спокойствие — будто она знала эту девушку сто лет. — Ты не против, если я буду говорить? — спросила Минни, хитро прищурившись. — Потому что я, кажется, не умею молчать, когда хочу с кем-то познакомиться. Миён улыбнулась впервые за вечер. И это было так легко, так естественно, что она удивилась сама себе. И Минни заговорила. О том, как она обожает путешествовать одна, как недавно была во Вьетнаме и чуть не съела что-то несъедобное на рынке. О том, что мечтает научиться играть на гитаре, но всё время откладывает. О том, что её жизнь — сплошной хаос, но она любит этот хаос. Миён слушала, не перебивая, и рассматривала жестикуляцию Минни — её руки постоянно двигались, подчёркивая каждую фразу. — А ты? — вдруг спросила Минни, поворачиваясь к ней. — Ты молчишь, как будто боишься сказать лишнего. Расскажи что-нибудь о себе. — Я… — Миён замялась. — Я не знаю. Моя жизнь скучная. Работа, дом, снова работа... Сплошной день сурка, вот и выбралась сюда — И в этом вся прелесть, — перебила Минни. — Когда человек говорит, что у него скучная жизнь, значит, он просто не умеет замечать красивое. А ты, я вижу, умеешь. Ты же сидишь здесь каждый вечер и смотришь на закат. Это уже говорит о многом. Миён не нашлась, что ответить. Внутри неё что-то перевернулось — не больно, а скорее приятно, как будто кто-то осторожно коснулся струны. — Взаимно, — улыбнулась Минни, вставая. — Слушай, я понимаю, что это может звучать странно, но… хочешь завтра вечером послушать пластинки? У меня есть виниловый проигрыватель. Я привезла его с собой. Думаю, тебе понравится. Миён моргнула. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — Минни смотрела на неё с такой искренностью, что сомнения растворились. — Я живу в бунгало номер семь. Приходи часов в восемь. И не бойся, я не кусаюсь, — добавила она с хитринкой. — Хорошо. Я приду. Минни развернулась и пошла к калитке, но на полпути обернулась. — Да? — Ты очень красивая, когда улыбаешься. Не прячь это, ладно? И прежде чем Миён успела что-то ответить, Минни исчезла в темноте, оставив после себя только аромат ванили и соли. Миён сидела на веранде ещё полчаса, глядя на звёзды, и не верила, что это произошло. Её сердце всё ещё колотилось, на губах застыла глупая улыбка, а пальцы дрожали. Что только что произошло? Тэ подошёл к калитке бунгало, видимо, проверяя, всё ли в порядке, и увидел Миён, сидящую в полной прострации. Миён подняла на него глаза. Её лицо было красным, а дыхание сбитым. — Догадывался, — пожал плечами Тэ. — Она вчера про тебя полчаса расспрашивала. Сказала, что ты выглядишь как человек, с которым хочется поговорить о чём-то важном. Миён снова улыбнулась. Она посмотрела на небо, на море, на бунгало номер семь, где горел тёплый свет, и подумала, что этот отпуск только начинается. Завтра в восемь, — повторила она про себя, чувствуя, как внутри рождается что-то новое, трепетное и немного пугающее. — Она ждёт меня. И Миён решила, что обязательно придёт. Даже если это будет самая большая ошибка в её жизни. Особенно если это будет самая огромная ошибка в её жизни.