James Dean

      — И ради этого я ушла с работы на час раньше?.. — Реджина поморщилась, когда почувствовала, как каблук прилипает к полу. Бар уже заполнялся людьми: кто-то толкнул ее локтем, кто-то все время касался ее бока, и это была точно не Анжела.       — Реджина! Ты такая бука, — Анжела надулась, закатывая глаза. Она прижалась поближе, держа ее за локоть, пока люди вокруг приближались к сцене. — Тебе повезло, что моя сестра не смогла прийти. За билеты на этот концерт меня все, кто стоят у входа, оторвали бы с руками и ногами. Это же «Löded Diaper»! Все хотят на них попасть. И тебе повезло вдвойне – моя сестра знает солиста, так бы мы вообще сюда не попали.       Реджина вскинула брови, проходясь по ее одежде оценивающим взглядом и останавливаясь на пирсинге, который поблескивал в брови. Женщина промолчала.       — Ой, — Анжела засмеялась, закидывая голову назад. — Ты такая смешная. Не смотри на меня так, как на своих подчинённых. Меня повысили недавно.       Реджина дернула уголком губ, сдерживая рвущийся смешок, и покачала головой. В зале стало тише. Копошение и возня прекратились, остался какой-то ропот, а потом на сцену поднялся солист, схвативший микрофон так, будто он его оскорбил.       — В «Mercy» вам не будет пощады! — толпа заревела. Реджина вздрогнула, прочищая ухо пальцем. — Готовы пошуметь?!       Толпа забесновалась. Кто-то у сцены орал уже во всю, хотя ещё не начали играть. Сидящий в тени барабанщик уже начал отсчитывать ритм. Солист, тряхнув грязной высветленной челкой, запел. Реджина стиснула зубы, прикрыв глаза. «Пел» – ещё сильно сказано, он, скорее, орал в микрофон. Подключилась гитара, оглушая своим риффом толпу, а та только орала громче. Анжела подпрыгивала, визжа. Реджина потерла лоб. Как она выдержит весь концерт?       Ближе к концу сет-листа она уже не чувствовала песни, не пыталась вникнуть в слова. Просто шум. Барабаны отдавались в ее груди гулом, к которому она почти привыкла. Потом стало тихо. Она открыла глаза. К микрофону подошёл барабанщик, который все это время был в тени сцены. Он подтянул микрофон повыше, чтобы тот соответствовал его росту. Реджина прищурилась, разглядывая его. Копна темных волос, глаза, прищуренные то ли от света сцены, то ли сами по себе. Где-то она его видела…       — Мы бы хотели сыграть кое-что из наших новых песен, — стоило ему сказать это, толпа выдохнула, будто все время не дышала. Реджина даже огляделась по сторонам. Где она оказалась-то? — Мы готовим новый альбом. Поддержите нас, если вам понравится. А если нет… Что ж, помидоров под рукой нет, можете кинуть пиво. Но только чтоб в банке.       Раздалось несколько смешков, а потом энергичные аплодисменты и свист. Мужчина у микрофона карикатурно поклонился, но не отошёл обратно к барабанам. Вместо этого на них заиграл покинувший свет софитов солист. Добавилась гитара, уже не рвущая струны. Звук заполнил весь бар, будто звучал из всех уголков. Реджина обратилась в слух.       Он запел. Не так, как солист до него. Он почти говорил в микрофон, прижимая его к подбородку. Он следовал за гитарой и барабанами. Или они за его голосом? Реджина замерла. Пальцы Анжелы, крепко сжимающие ее локоть в экстазе, разжались.       Песня закончилась, и за ней началась другая. Похожая, но барабаны заиграли бодрее. Потом все стихло. Барабанщик, ставший солистом на несколько минут, опустил микрофон, ища глазами что-то в толпе.       Несколько самых больших смельчаков у сцены неловко захлопали. Потом аплодисменты накрыли весь зал. Кто-то засвистел, люди заулюлюкали, и только тогда барабанщик выдохнул, удовлетворенно улыбнувшись.       Анжела выдохнула рядом с ней, будто держала все в себе.       — Ну что, понравилось? — она повернулась, заглядывая в глаза Реджины. Собственные глаза девушки горели. — Они поедут в другое место отмечать. Нам тоже нужно туда.       — Тоже? — прошелестела Реджина, оттягивая ворот своей блузки. Она не успела переодеться. — Там все будут выглядеть, как ты?       Анжела только рассмеялась, потянув ее к выходу.       Реджина удовлетворенно хмыкнула, когда они вошли в другой бар. Свет был мягким, а не стробоскопным. Люди спокойнее, музыка больше в ее вкусе. Она ошибалась, когда подумала, что все будут выглядеть, как Анжела: с пирсингом, тату, в рваной одежде, но контингент был вполне приличным. Анжела бросила ее у самого входа, пытаясь найти членов группы, за которыми они отправились по горячим следам. Реджина вздохнула, лавируя между людьми. Их было не так много, но бар стал быстро заполняться народом.       — Текилу, — бросила она бармену, усаживаясь на стул. Парень указал на какую-то бутылку на стойке, и Реджина кивнула. Через мгновение перед ней оказались рюмка и лайм. Опрокинув в себя стопку, она заела ее ломтиком, переживая ужасную горечь и кислоту на языке. А потом удовлетворенно выдохнула. Нет, она не пьяница, но наслаждаться алкоголем надо уметь. Она не пила с самого Рождества, могла себе позволить.       Рядом оказался незнакомец. Он сказал что-то бармену, Реджина не услышала, все ещё оглушенная вкусом алкоголя. Он взял пиво, и Реджина видела, как перед ним оказались ещё два бокала. Парни подошли, один из них хлопнул его по плечу и забрал пиво. Незнакомец низко засмеялся, отпивая из своего бокала. Потом обернулся, будто заметил ее только что.       — Знаешь, — начал он, и Реджина выгнула бровь. — На восточном побережье есть поговорка: кто не играет, тот не пьет. В тебе играет музыка, не так ли?       Реджина рассмеялась. В груди зашевелилось сомнение: это была текила или комплимент и правда удался?       — Из нас двоих музыка играет только в тебе, — она убрала челку с глаз отработанным движением, посмотрела на него снизу вверх. Он расправил плечи.       — Но ты ведь пришла на концерт, — он пожал плечами, снова отпив из бокала. Бармен оказался рядом, наполняя ее рюмку новой порцией текилы.       — Я пошла с подругой. Она сказала, что знает кого-то из вас.       — А-а-а, — понятливо протянул он, а после протянул руку. — Я Родрик.       — Реджина, — она пожала его ладонь.       — Да, мне стоило догадаться, — Родрик, ее новый знакомый, обвел ее блузку, брюки и задержался взглядом на шпильке ее закинутой на колено ноги. — Ты не выглядишь, как та, кто ходит на наши концерты.       — Да, я уже заметила, — против воли у нее вырвался смешок, и она сразу же запила его текилой; лайм отправился следом. Родрик присвистнул.       — Да с тобой шутки плохи, — он покачал головой, улыбаясь. — Не видел ещё никого, кто бы так же закидывался. Бен не считается. Он не умеет считать.       — Так уж совсем не умеет? — яд текилы отступил, и Реджина смахнула выступившие слезы. Наверное, тушь сейчас потечёт, но Реджина не собиралась останавливаться на второй, ей нужно было минимум три. Она заслужила, пока терпела тот час. — У меня чуть мозг из ушей не вытек.       Родрик засмеялся, тряся головой.       — Ты обидишься, если я скажу, что мы этого и добивались? — его губы растянула мальчишеская улыбка, и Реджина напряглась, когда жар прокатился по ее телу. Ведь третья рюмка ещё не успела оказаться внутри…       — Ладно, может, это было не так уж и плохо, — Реджина пожала плечами, накручивая локон, выбившийся из ее пучка, на палец. — Последние песни были очень хороши.       Улыбка барабанщика стала ещё шире. Хотя куда уж шире?       — Фух, а я думал, никому не понравится.       — Ой, только не напрашивайся на комплименты, — Реджина отмахнулась, убирая волосы за ухо. — Теперь я вспомнила, где тебя видела. Ты был на интервью на шоу Грэма Нортона.       — О, ты смотрела? — он наклонился поближе, опираясь на стойку локтем.       — Люблю болтовню включать на фон, пока работаю.       — Кем работаешь? Судя по одежде, только с офиса?       — Вечер пятницы, — она пожала плечами. — У меня не было времени переодеться.       — Засиживаешься допоздна? — Родрик вскинул брови.       — Разве это так странно? Любишь кататься, люби и саночки возить, — Реджина хмыкнула. Ее мозг, уже тщательно смазанный послевкусием текилы, сделал пометочку о том, что перед понедельником ей нужно освежить в памяти цифры отчётов. В груди собралось какое-то липкое беспокойство, которое она сразу же подавила последней рюмкой. Она справится, она сильная. Ей бы не удалось подняться так высоко, если бы она ничего из себя не представляла. Мысль о понедельнике наоборот придала ей сил, наполнила. Она на своем месте.       — Да… — он вздохнул и сделал большой глоток. Бармен поднял бутылку в ее сторону, и она помотала головой: хватит. Иначе она не доберется до дома. Реджина помолчала. Отсутствие закуски, кроме лайма, дало в голову.       — А ты? Часто тут бываешь?       Родрик прыснул, едва не расплескав пиво.       — Да. Работа такая, — он повел плечом, все ещё посмеиваясь. Реджина покраснела. Уши горели не только из-за алкоголя. — Ну ладно, если честно, я не так много времени провожу в барах. Но сегодня стоило пойти. Всем понравились песни.       — Ты часто так делаешь?       — Что? — Родрик непонимающе нахмурился.       — Испытываешь фанатов, — уточнила Реджина, ковыряя ногтем шкурку лайма. У нее даже закралась мысль ее съесть.       — Ты с трудом это вынесла? — Родрик поглядел, как она занимается кожурой от лайма, и подошёл ближе. Просто сделал маленький шаг.       — Я не фанатка.       — Но терпела. — Реджина не встречалась с ним взглядом. Мысли текли лениво и неспешно.       — Первые песни – да. Не мой вкус, — она пожала плечами, покачнувшись. — Но последние… звучат интересно. Я бы, может, послушала альбом в таком стиле.       — О, и почему? — глаза Родрика загорелись, пусть она и не увидела.       — Потому что ты пел, — она пьяно усмехнулась и оперлась щекой о ладонь. — Ты куришь?       — Иногда, а что?       — Одолжишь сигаретку? У меня только зажигалка. — Родрик помолчал, потом прошептал что-то, допивая пиво. — Что ты сказал?       — Да так. Просто запомнил. Хорошая строчка для песни.       Реджина засмеялась, будто это была самая веселая вещь на свете. Она встала, пошатнувшись, и он придерживал ее за локоть весь путь до выхода.       Была уже ночь, но город не утихал. Гул машин, шуршание колес были даже громче, чем музыка в баре. Реджина помассировала виски. Родрик отвёл ее от входа в сторону и протянул пачку. Реджина благодарно кивнула и зажгла сигарету.       — Куришь?       — Да, — Реджина красноречиво на него посмотрела, зажимая сигарету губами. Родрик усмехнулся, поняв, какую глупость спросил. — Один-один.       — Ты правда ведёшь счётчик глупых вопросов?       — Один-два.       — Не отставай. — И они засмеялись. Реджина вытерла слезы с глаз, прикладывая сигарету для новой затяжки. Родрик достал ещё одну для себя, наклонился, и Реджина уже почти подала искру на топливо зажигалки, когда он просто коснулся кончика ее тлеющей сигареты. И не отпускал, пока его собственная не зашлась. Реджина даже забыла выпустить дым изо рта.       Дальше они курили молча. Прохладный воздух заставил Реджинин рассудок вернутся в норму. Или около того. Только стоило глазам закрыться, и под веками образ его, который зажёг сигарету об ее. Реджина тряхнула головой и достала телефон, вызывая такси.       — Ты не собираешься ждать подругу?       — Она большая девочка, сама справится, — Реджина помотала головой и пожалела: внутренности взболтались. — Я свалюсь без чувств быстрее, чем найду ее.       — Тогда зачем пьешь?       — Для этого, — Реджина безмятежно улыбнулась, и Родрик покачал головой.       — Вот, — он протянул ей телефон, где уже было открыт набор, — я позвоню тебе утром.       — Почему?       — Узнать, как ты добралась, — Родрик отвёл взгляд. — И, может, пригласить на кофе. Вы же в офисах любите кофе?       — Люблю, — простодушно согласилась Реджина, пытаясь попасть по клавишам в его телефоне. — Я выберу место.       — Так ты уже согласна? — Родрик улыбнулся, подняв брови.       — Я ещё не выбрала, — уклончиво ответила она и кивнула на прощание. Приехало ее такси. — Спасибо.       — Скажешь спасибо, когда я правда сделаю что-то стоящее, — Родрик отсалютовал двумя пальцами, и Реджина ещё раз напоследок улыбнулась ему через плечо. Ноги были ватные.       Реджина вытащила крабик из волос, и они рассыпались по ее плечам. Она прикрыла глаза. Стекло приятно холодило лоб. Она была совсем без сил, но в то же время не могла перестать думать, перебирать в голове весь день, прокручивать каждую минуту. И каждый раз, когда ее воспоминания доходили до концерта, до знакомства с Родриком, они замирали. А потом прокручивались ещё раз и ещё раз. Реджина тихо вздохнула, жмурясь. У нее были все выходные, чтобы подготовиться к понедельнику.

***

      Реджина вышла из конференц-зала, перебирая бумаги. Сердце билось так сильно, что стук отражался во всем теле. У нее получилось! Прекрасная презентация, прекрасный аудит. Она удовлетворенно выдохнула, остановившись у двери своего кабинета. Табличка старшего менеджера поблескивала на солнце. Реджина какое-то время смотрела на нее, а потом взглянула на наручные часы. Время обеда.       Ей всего лишь требовалось спуститься на первый этаж. Двери лифта открылись, и ее каблуки застучали по мраморному полу. Она завернула за угол, где располагалась кофейня, куда она всегда отправляла ассистентов за кофе. Раньше это была Анжела. Реджина отметила, что нужно было срочно искать себе нового ассистента. Она не может заходить за кофе самостоятельно.       Она нашла глазами Родрика. Тот задумчиво разглядывал доску с нарисованным мелом меню, засунув руки в карманы… самых узких джинсов, которые она вообще видела. Женщина задержала свой взгляд подольше, а потом подошла, тронув его за плечо. Он обернулся, и его губы сами собой сложились в улыбку. Его брови ползли наверх, пока взгляд скользил по ее костюму. Сегодня она была в бежевом и знала, что это был ее лучший костюм. Его глаза вернулись к ее лицу, и он прищурился.       — Вау, — только и сказал он. Потом прочистил горло: — Привет.       — Привет. Уже выбрал что-нибудь?       — Да. А ты? Что обычно пьешь?       — Эспрессо, — ответила она и повернулась к бариста: — Эспрессо со льдом, пожалуйста.       — Ещё и со льдом? Сначала текила с лаймом, потом это, — Родрик покачал головой. — Я буду латте с… хм. Давайте с карамельным сиропом. И тоже со льдом.       — Любишь сладкое?       — Просто обожаю, — просто ответил он, но Реджина… просто отметила это. Да, просто отметила. Они оплатили свои заказы, и заняли столик у окна. — А ты, видимо, острые ощущения.       — Никогда не пил текилу? Про кофе со льдом не буду спрашивать, — она невинно улыбнулась, расправляя полы своего пиджака.       — Пробовал как-то раз. Но меня бы от одной рюмки унесло, — Родрик дёрнул уголком губ. Понял, что она его дразнит. — А ты после трёх рюмок стояла твердо. В чем секрет?       — Опыт, — она пожала плечами, снова схватив локон волос, накручивая его на палец. — Я могла бы и больше, но я себя слишком хорошо знаю, чтобы терять контроль.       Родрик хмыкнул, кивая. Бариста принес их кофе, и Реджина, прикрыв глаза, отпила свой напиток. Горечь и холод обожгли язык и задержались во рту, контрастируя с палящим днём за окном.       — Ты тут работаешь?       — Один-три.       — Я не имел в виду кофейню.       Реджина замерла, приоткрыв глаза. Плечи Родрика тряслись, он прятал губы за чашкой.       Она цокнула языком, сделав дугу глазами.       — Да, подловил. Работаю в кофейне, а в перерывах решаю, куда направить деньги так, чтобы инвесторы не начали возмущаться.       — Да, напряжённая работа, — кивнул Родрик, но в уголках его губ можно было разглядеть улыбку. Реджина расслабилась тоже. — Спускаешься сюда на ланч?       — Нет, в кафе через дорогу, — она кивнула на стекло, за которым на противоположной стороне улицы она обедала. — А ты? Работаешь в студии?       — Да, мы с парнями часто репетируем. Только оттуда. Но чаще я пишу дома. Мне нужно побыть в тишине, чтобы подумать.       — Ты пишешь песни? — она отставила чашку на столик.       Родрик смущённо улыбнулся, пожимая плечами и делая глоток своего очень карамельного латте.       — Да, все песни написал я. И те, от которых у тебя взорвались барабанные перепонки, – тоже.       Реджина улыбнулась.       — Тогда почему ты барабанщик? Ты мог бы петь все песни.       — Да, но чем будет заниматься Бен? — спросил Родрик, и Реджина поняла, что уже слышала это имя. Так тот парень, оравший в микрофон, был Беном и не умел считать. — Я всегда был барабанщиком и автором песен, а потом уже солистом, продюсером, менеджером, промоутером… И далее по списку.       — Напряжённая работа, — совершенно серьезно кивнула Реджина, и Родрик приподнял уголки губ. — И давно ты так? Можешь посидеть на ланче, и никто не срывает тебе телефон?       — Может, столько же, сколько и ты? Вижу, ты невнимательно смотрела шоу.       Реджина выгнула бровь. Потом призадумалась.       — А, ты про шоу, — она кивнула. — Да, честно, не с таким прилежанием, с которым следовало бы.       Родрик дёрнул бровями.       — За последний год мы наняли наконец настоящего продюсера, настоящего менеджера и настоящего промоутера. И далее по списку. Нас заметили.       Реджина почувствовала, как у нее болят щеки. Она уже долго так долго не улыбалась.       — Я получила должность старшего менеджера три года назад, но так себя чувствую, будто осваиваюсь до сих пор.       — Ты вундеркинд? Как можно было получить такую высокую должность, да ещё и так рано?       — Рано? — Реджина нахмурилась. — Мне было двадцать шесть.       Повисла тишина. Чашка Родрика не успела долететь до его рта.       — Тебе двадцать девять?       — Да… — медленно кивнула Реджина. — А тебе?       — Мне… двадцать пять.       Женщина захлопала глазами. Ещё раз внимательно взглянула в его лицо. Вечно грустные глаза, большой нос, линия челюсти, очень даже заметная и мужественная.       Она сдавленно рассмеялась.       — Ещё кофе?       — Да, но в этот раз я бы выпил с кокосовым сиропом, — Родрик приподнял уголки губ, стряхнув замешательство движением головы. Реджина тоже.