Blue Jeans
11 июля 2026 г., 05:05
Реджина прикрыла глаза. На кровати, на кресле, на полу валялась одежда. Блузки, брюки, юбки-карандаши, пиджаки с плечиками и без. Хоть… Хоть одну вещь она найдет?! Какой толк от полного шкафа вещей, если там ничего нет?
Она глубоко вздохнула, успокаиваясь. Потом достала коробку с самой высокой полки шкафа. Старые вещи лежали выстиранные и аккуратно сложенные. Толстовка университета, которую она никогда не носила, футболка студенческого сестринства, которую она надевала, пока была ещё кандидатом. Парочка каких-то безвкусных обносок, которые она переросла. Вот они. Она достала голубые скинни и попыталась в них влезть.
Реджина придирчиво осмотрела себя в зеркале. Джинсы-то застегнулись, но
дискомфорт был. Она сделала пометку себе в уме сходить по магазинам. Нужно было добавить новых красок в гардероб.
Хорошо, она выбрала низ. Но предстояла задачка посложнее: что надеть на верх? Реджина прошерстила все свои блузки и футболки на второй раз и подняла на одних только пальцах майку с тонкими бретельками-ниточками. Отлично для прогулки по жаре. Она надела ее и ещё раз осмотрела себя в зеркале. Прошлась по стройным икрам, подтянутым ляжкам и задержалась на талии взглядом. Удовлетворенно хмыкнув своим мыслям, она посмотрела на лицо. Она больше не красилась, как в юности: не так броско, не с таким неумолимым рвением понравиться другим и особенно себе, но глаза подвела. И на губы нанесла немного блеска – в честь ностальгии по школьным временам.
Родрик мельком взглянул на наручные часы. Цифры остались теми же. Он постукивал ногой по дорожке. Снова взглянул на часы – время то же. Мужчина вздохнул, потирая лоб, потом снова выпрямился.
Кто-то приближался к нему издалека. Он прищурился, надеясь понять, она это или нет… Она. Родрик застыл.
Когда она встала перед ним, он все ещё пялился. Прям… пялился. Реджина прищелкнула пальцами рядом с ним, улыбаясь. О, она знала, она хороша. Узкие джинсы сидели на ней, как вторая кожа, и майка… Ох, эта майка…
— П-привет, — выдавил он. И сразу же захотел ударить себя по голове, но его голос уже дрогнул.
— Привет.
— Я надеюсь, я могу сказать, что ты просто прекрасно выглядишь?
— Можешь, — она перекинула волосы с плеча за спину, и они накрыли ее волной. Родрик был просто загипнотизирован. Оба раза, что они виделись, они были собраны в пучке и уже производили впечатление. Но эта волна волос, переливающаяся на
свету… Родрику захотелось пить. — Почему нет?
— Не знаю, смогу ли подобрать слова, — он почувствовал, как губы растягиваются в улыбке. О да, она улыбалась тоже. — Ты слишком красивая.
— Ты же пишешь стихи. Неужели не найдется в английском таких слов, чтобы описать?
— Пойми, я очень хорошо знаю английский, — уверил ее Родрик. — Но даже «английской розы» тут не будет достаточно.
Реджина рассмеялась, держась за живот. Родрик неловко улыбнулся, потерев шею.
— Ну, соловей… — она покачала головой. — Так какой у нас план?
— Плана нет, — он пожал плечами и просто пошел по дорожке, двигаясь вглубь Центрального парка. Тихо не было. Была суббота, жаркий летний день. Повсюду дети с родителями, туристы, парочки, случайные прохожие, и они оказались гораздо ближе друг к другу, чем он на то рассчитывал. — Я надеюсь, то, что я пригласил тебя в парк, а не в ресторан, не скажется на моих шансах на второе свидание?
— Ты всегда такой неуверенный? — спросила Реджина, и он усмехнулся, но было что-то странное в этом смешке.
— Нет. Просто хочу, чтобы тебе понравилось.
Тут не ответила уже она. Женщина провела рукой по волосам, пропуская их сквозь пальцы и отводя взгляд. Родрик улыбнулся. Волновался не он один.
— Может, хочешь чего-нибудь? Я бы не отказался от холодного кофе.
— Это я тебя приучила? — вскинула брови она, явно вспоминая их свидание в понедельник.
— О да, я же до этого не пробовал кофе со льдом, — совершенно серьезно признался он, приложив руку к груди.
— Конечно, — подыграла она, фыркнув. — Я нашла тебя в лесу, ты молился колесу. Откуда ты знаешь, что такое кофе со льдом?
Родрик расхохотался так, что люди, мимо которых они проходили,
оборачивались. Он утер слезы, выступившие на глазах.
— Хорошо, давай зайдём в кафе тут в двух шагах, — он еле отдышался от
смеха и посмотрел на нее. — Как дела на работе? Вижу, ты не работаешь за
сверхурочные.
— Почему?
— Ты переоделась, — он кивнул на ее наряд, и она, будто увидев себя впервые, тоже посмотрела на себя и… смутилась. Ее уши покраснели. Родрик находил это просто очаровательным.
Колокольчик зазвенел, когда он открыл для нее дверь. Реджина обернулась на него и улыбнулась, направившись к стойке. Родрик подошёл сзади, пристально разглядывая меню. Наверное, снова выбирал что-нибудь необычное. И обязательно с сиропом, от которого свело бы зубы.
— Капучино со льдом, пожалуйста.
— О, ты решила смягчиться? — Родрик усмехнулся и тоже сделал заказ.
— Ваше имя? — бариста, пристально щурясь на Родрика, уже занесла открытый маркер над пластиковым стаканчиком.
— Родрик, — просто ответил мужчина.
— А ваше? — девушка-бариста посмотрела на Реджину, но то и дело возвращалась глазами к Родрику, будто не могла понять, знает ли она его или нет.
— Реджина Джордж, — на автомате ответила она, глядя, как на экране в углу прокручивается запись обжарки кофейных зёрен.
— Реджина Джордж? — Реджина перевела взгляд на Родрика и нахмурилась, когда увидела, как он с закрытыми глазами что-то шепчет.
— Что?
— Твое имя. Звучит как бренд, — он улыбнулся и покачал головой. — Или как заголовок.
— А твое?
— Родрик Хэффли. Скажи, разве это музыкально?
— Да, — Реджина надула губы, будто и правда расстроилась. — Не Джулиан Касабланкас или Роберт Дель Найя.
Родрик протянул «о», и его губы даже застыли на мгновение, пока он не начал говорить.
— Не знал, что ты такое знаешь.
— Я смогу тебя удивить. И ещё не раз, — Реджина поиграла бровями. Она ожидала, что Родрик засмеется тоже. Она заметила кое-что другое: то, как он на нее смотрел. Она могла почувствовать его взгляд на своей коже. Его темные глаза, большие, как у щенка, но не такие же невинные, заскользили по ее ногам. Реджина потерла руку, отгоняя мурашки. Она знала, джинсы были немножечко малы, да и чувствовала это тоже очень хорошо. Но не было похоже на то, будто он стоит и думает о том, что ей следовало бы надеть джинсы по размеру. Все в точности да наоборот.
— Ваш капучино со льдом и ваш – с «тоффифи», — голос бариста заставил ее тряхнуть головой и взять свой стаканчик. Хотелось приложить лед ко лбу.
Не успели они отойти от стойки, как в тихой лёгкой музыке кафе кто-то перебрал струны гитары и запел женский голос:
«Blue jeans, white shirt,
Walked into the room, you know you made my eyes burn,
It was like James Dean, for sure…»
Реджина усмехнулась, пряча улыбку за ободком стаканчика. И подняла взгляд на Родрика, который шел впереди, чтобы придержать ей дверь. Вблизи его спина была шире, чем она ожидала. Каково было бы провести ногтем между его лопаток? Реджина моргнула.
— Хорошее настроение? — Когда они вышли, Родрик снова смотрел на нее и увидел улыбку на ее лице. Он тоже спрятался за кофе.
— Точно, — она выдохнула, подставляя лицо солнцу.
***
— Какой фильм хочешь посмотреть? — Родрик поймал губами трубочку и сделал глоток шипящей газировки. В другой руке он держал попкорн. Реджина внимательно разглядывала программу кинотеатра на экране кассы. Она постучала пальцем по подбородку. — Не знаю, — она выпрямилась и поправила волосы. Те послушно рассыпались по спине, и она заметила, как Родрик задержал на них взгляд. Реджина прищурилась. — Я бы посмотрел что-нибудь страшное. — Чтобы я испугалась и прижалась к тебе, когда какого-нибудь беднягу будут разрубать пополам? — женщина выгнула бровь, упирая руку в бедро. Родрик сжал губы, но те предали его и растянулись в улыбке. Он сделал дугу глазами и снова посмотрел на нее. — Нет, но теперь я ещё больше хочу посмотреть страшный фильм. Реджина засмеялась. Работник кинотеатра за кассой терпеливо вздохнул. — Тогда давай сходим на триллер. — Тот, который про выживание после апокалипсиса? — Твой голос звучит как-то скептически, — Реджина нахмурилась. — Это страшнее – видеть, как обнажаются все человеческие пороки. Родрик замолчал. Он задумчиво всасывал газировку, глядя куда-то сквозь женщину напротив. — Что опять? — Нет, все в порядке, — он покачал головой. — Снова строчка для песни? — Реджина попыталась, чтобы ее голос не выдавал веселья. — Ты так хорошо меня знаешь, — Родрик улыбнулся ей в ответ, но его пристального взгляда Реджина не выдержала, отвернувшись, чтобы купить билеты. Сотрудник кинотеатра благодарно подал ей терминал для оплаты. Реджина не отрывала взгляд от экрана, закидывая попкорн в рот. Фильм и правда был хорош, но Родрик все меньше и меньше смотрел на экран. Его нога дергалась в ожидании. Два часа были для него непосильной задачей. Пальцы Реджины зарылись в попкорн, вторую руку она держала на подлокотнике. Родрик уже какое-то время гипнотизировал ее взглядом. Он поднял глаза на Реджину, которая все это время была увлечена фильмом. И протянул руку. Его шершавые пальцы коснулись ее костяшек, и ее рука сама раскрылась навстречу. Реджина повернулась к нему. Он уже на какое-то время позабыл о фильме. Женщина перед ним, с надутыми щеками, как у бурундука, сплела их пальцы. Каждый из них отвернулся к экрану, но руки остались сцеплены.***
— Посмотри. Это же просто вьюнки, — рука Реджины обвела серию картин, подвешенных к потолку. Свет направленных ламп мягко падал на них. Вокруг ходили другие посетители, и Реджина разговаривала шепотом в выставочном зале. — Простые сорняки. Такие садовник выстригал у нас на газоне каждое лето. Но Джорджия О’Киф увидела в них красоту. — Да… — согласно покивал Родрик, всё-таки решив один раз глянуть на картины. Один единственный вьюнок, нежный, с белыми лепестками растянулся на все полотно. И таких картин было минимум пять. Родрик мазнул по ним взглядом, и снова посмотрел на Реджину, которая наклонилась к картине. Что же она там увидела? Они неторопливо шли дальше. — А это! — Реджина даже всплеснула руками. — Это лилия калла. Но на самом деле это не лилия, это другое семейство… Не помню, как называется. — Красиво, — снова кивнул Родрик, задержавшись на этой картине взглядом чуть подольше. Он смотрел то на картину, то на Реджину. Белый цветок стоял прямо, его лепестки туго заворачивались в стройный бутон. Родрик задумчиво надул губы, задержавшись на ее талии взглядом. Сегодня она надела платье – и тоже белое. Совпадение было и в том, как пояс выделял изгиб ее талии. — Карл Линней ошибся и приписал этот цветок к лилейным, — добавила Реджина и пошла дальше. Родрик не отводил взгляда. Они дошли до дальнего зала. Родрик вскинул брови. Цветы все ещё были сквозным мотивом, картины все ещё были светлыми, но на многих из них были изображены черепа. А на той, на которой не было цветка, вообще был человеческий. — А вот это львиный зев, — Реджина указала на картину. Цветок, почти черный, открывал свою пасть на весь холст. Родрик не сдержался и прыснул. — Что? — Похоже на кое-что другое, — выдавил он. Реджина закатила глаза. — Не веди себя, будто тебе двенадцать лет и ты впервые услышал слово «многочлен». Родрик захлопнул рот рукой, его плечи бесшумно тряслись. Реджина цокнула языком. — Ты просто невыносим. — Неужели королева выносливости не вынесет и это? — он выгнул бровь, едва сдерживая новую порцию смеха. Реджина тихо застонала сквозь зубы. Она оставила его смеяться над львиным зевом и пошла дальше. Встала перед картиной. Выбеленная кость человеческого черепа, серый песок и ни одного цветка. На картинах с черепами животных хотя бы был один или несколько, а тут – нет. Кто-то коснулся ее руки. Родрик подошёл к ней. Он больше не смеялся. Реджина оглянулась на него, а он смотрел на картину. Он стиснул ее ладонь, и она перевернула ее, переплетая их пальцы.
