рейс #317 или же второй пилот в моём сердце.

Арсений Сергеевич медленно, с нескрываемым презрением оглядел долговязую фигуру Шастуна. Его взгляд задержался на безразмерном капюшоне худи, словно тот оскорблял саму эстетику гражданской авиации. — Шастун, — сухо, чеканя каждое слово, произнес Попов. — Мы летим в Каир на Боинге 777, а не на рэп-баттл в подворотне. У вас ровно десять минут, чтобы переодеться в форму и привести себя в нормальное, подобающее пилоту состояние. Пока мы ждем бортпроводников. Которые, как обычно, опаздывают. Антон не испугался. Напротив, на его губах появилась мягкая, почти детская улыбка, обнажившая ямочки на щеках. Ему было чертовски интересно наблюдать за этим идеальным, словно высеченным из мрамора мужчиной. Арсений Сергеевич Попов стоял перед ним, излучая ледяную уверенность, но Антону даже не приходилось выпрямляться, чтобы смотреть на него сверху вниз. Со своими ста девяноста семью сантиметрами Шастун возвышался над командиром на добрую половину головы, ломая всю его строгую и властную мизансцену. Заметив эту мимолетную улыбку, Арсений сощурился. Его пронзительные голубые глаза сверкнули так холодно, что воздух в комнате, казалось, остыл еще на пару градусов. Это был колючий, предупреждающий взгляд, не терпящий возражений. Взгляд, который ясно давал понять: субординацию здесь нарушать никто не позволит. — Вопросы? — ледяным тоном спросил Попов. — Или мне нужно повторить приказ лично? — Никаких вопросов, командир. Уже бегу, — легко отозвался Антон, шутливо приподняв руки в примиряющем жесте. Он развернулся и неторопливым, пружинящим шагом покинул брифинговую, оставив после себя едва уловимый шлейф дешевого парфюма и сигаретного дыма. Едва дверь за вторым пилотом закрылась, Арсений тяжело облокотился о кухонную стойку, установленную в углу комнаты. Силы, которые он так тщательно демонстрировал перед подчиненным, на миг оставили его. Он прикрыл глаза и глухо, сквозь зубы выругался: — Блять... Ну и влип. Упёртый козлина, Стас, ну какого черта? Злость на приятеля накатила горячей волной. Заболел он. Двухметровый сибирский мужик слег с простудой и даже не набрал его номер, зная, как Арсений ненавидит летать со случайными людьми. Приятели, называется. Столько лет делили кабину на двоих, доверяли друг другу жизни, а тут — сюрприз прямо перед сложным ночным рейсом. И кто этот Шастун? Откуда он вообще взялся? За восемь лет работы в «SkyLine Airways» Арсений, казалось, знал в лицо каждого пилота, но эти кудри и зеленые глаза он видел впервые. Перевелся? Или до этого летал только на внутренних рейсах на мелких Эйрбасах? Арсений тяжело выдохнул, чувствуя, как в висках начинает зарождаться тупая, пульсирующая боль. Он нажал на кнопку кофемашины. Аппарат глухо заурчал, наполняя чашку темной, почти черной струйкой горького эспрессо. Никакого сахара, никакого молока. Только чистый адреналин в жидком виде. Это было единственное, что могло спасти эту ночь. В голове Арсения все шумело. Появление Шастуна выбило его из привычной колеи. С одной стороны, к этому высокому, неформальному парню у него мгновенно родилась глухая профессиональная неприязнь — слишком расхлябанный, слишком улыбчивый. Но с другой... где-то в глубине души Попов почувствовал странный, колючий интерес. Что-то в этом Шастуне было такое, что заставляло смотреть на него дольше, чем требовали приличия. Арсений потер пальцами переносицу, прогоняя наваждение, и сделал первый глоток обжигающего, горького кофе. Он стоял у окна, за которым дождь продолжал нещадно хлестать по взлетной полосе Шереметьева, и молча ждал, когда его новый экипаж наконец соберется вместе.