рейс #317 или же второй пилот в моём сердце.

Дверь брифинговой тихо скрипнула, нарушая установившуюся тишину. Арсений непроизвольно поднял глаза от своей чашки и замер. В комнату вошёл совершенно другой Антон Шастун. Форма пилота «SkyLine Airways» сидела на нём на удивление ладно, подчёркивая широкие плечи и бесконечно длинные ноги, но даже строгий тёмно-синий китель не смог заглушить его природную, слегка хаотичную энергетику. Из-под форменной фуражки упрямо топорщились непослушные каштановые кудряшки, а изумрудные глаза в приглушённом свете ламп блестели так ярко и живо, что у Арсения на секунду перехватило дыхание. «Шастун… Чёрт тебя дери, Шастун», — пронеслось в голове у командира. Он поймал себя на том, что просто разглядывает своего нового второго пилота, откровенно зависнув и забыв сделать очередной глоток кофе. В форме этот парень выглядел… чертовски хорошо. Неправильно хорошо для этой серой, выматывающей октябрьской ночи. Арсений не заметил, как Антон бесшумно сократил расстояние между ними. Он подошёл к кухонной стойке и встал прямо напротив, возвышаясь над Поповым своей огромной фигурой. Расстояние между ними сократилось до какого-то непозволительного минимума. Антон смотрел сверху вниз прямо в его глаза — холодные, пронзительные, похожие на две чистые льдинки. Тишину разорвала мягкая, понимающая улыбка Шастуна. Уголки его губ чуть приподнялись, и этот тёплый жест мгновенно выдернул Арсения из секундного оцепенения. Попов внутренне поёжился, чувствуя, как по спине пробежал лёгкий сквозняк. Он резко отвёл взгляд и едва слышно, сквозь зубы шёпотом выругался: — Чёрт бы тебя побрал, Шастун Антон Андреевич… — пробормотал он под нос, надеясь, что парень не расслышал. Арсений демонстративно закрыл глаза и сделал медленный глоток, упорно игнорируя присутствие Антона. Шастун же стоял смирно, слегка склонив голову набок. Он словно ждал привычного сценария: сейчас строгий, высокомерный командир начнёт устраивать ему допрос с пристрастием, поучать правилам компании, заставлять пересказывать руководства по лётной эксплуатации Боинга 777 и выказывать всё своё недовольство незапланированной заменой. Обычно с молодыми вторыми пилотами так и происходило. А с Поповым, судя по его репутации, Антону вообще светил полный, беспощадный аут. Но Арсений молчал. Он молча допил свой кофе и с глухим, отчётливым стуком опустил пустую фарфоровую кружку на гладкую поверхность стойки. Антон слегка придвинулся ближе. Он нерешительно протянул руку, коснулся тёплой керамики кружки и слегка втянул носом воздух, улавливая оставшийся в воздухе аромат. На его лице снова проскользнула улыбка — он безошибочно узнал этот резкий, тяжёлый запах. Шастун поднял свои зелёные глаза на хмурого командира и вопросительно выгнул бровь, безмолвно спрашивая: «Эспрессо пили?» Арсений ответил ему долгим, пытливым и невероятно колючим взглядом. Он слегка хмыкнул, пряча руки в карманы идеально сидящих брюк, и сухо произнёс: — Не ваше дело, Шастун. Вам вообще должно быть глубоко всё равно, что именно я пью перед рейсом. Ваша задача на сегодня — читать карту контрольных проверок и не совершать глупых ошибок, а не изучать мой рацион. Антон послушно замолк. Он не стал спорить или оправдываться — лишь понимающе кивнул, убирая руку от стойки. Неторопливым, мягким шагом он отошёл к панорамному окну брифинговой. За стеклом бушевала стихия. Дождь барабанил по бетону аэродрома так, словно небо прорвало, а огромный, величественный силуэт их Боинга 777 на лётном поле был полностью покрыт мириадами сверкающих дождевых капель. Антон заложил руки за спину и уставился на самолёт. Он ждал. Ждал, когда эти двое — строгий, пахнущий горьким кофе капитан и его гигантская железная птица — наконец впустят его в свой закрытый мир. Ждал привычных рук на штурвале.